Рождественская песнь

      Когда Малфой проснулся, было так темно, что, выглянув из-за полога, он едва мог отличить прозрачное стекло окна от непроницаемо-чёрных стен комнаты. Он зорко вглядывался во мрак — зрение у него было острое, как слух у хорька, — и в это мгновение начали бить часы на башне. Драко прислушался. К его изумлению, часы гулко пробили шесть ударов, затем семь, восемь... — и смолкли только на двенадцатом ударе. Полночь! А он лёг в третьем часу ночи, парень точно это помнил. Возможно ли, что часы на башне Хогвартса били неправильно? Нет! Они заколдованы, и эта магия — высшего уровня. Тогда он спал весь день, и даже больше. Возможно? В принципе, если учесть общение с призраком, то, скорее всего, да.       Вздохнув, он вылез из постели и ощупью добрался до окна. Стекло заиндевело. Чтобы хоть что-нибудь увидеть, пришлось протереть его рукавом, но и после этого почти ничего не удалось разглядеть. Тем не менее, Малфой установил, что на дворе всё такой же густой туман и такой же лютый мороз, и очень тихо, безлюдно. Метель улеглась, но тучи, застилающие небо, не позволяли луне освещать землю. Поняв, что всё равно ничего не увидит, Драко вернулся в постель и стал думать.       Дед сказал, что к нему явится ещё один призрак в час ночи, значит, засыпать снова бессмысленно, ещё он сказал, что весь этот путь он пройдёт не один. И вот этот факт действительно напрягал. Единственный человек, о котором он мог говорить, — Гарри Поттер, но открыть именно этому человеку определённые тайны было сложнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Гриффиндорец его ненавидел, это было Драко очевидно, но что-то же должно было заставить дедушку говорить именно о нём.       Встряхнув волосами, отгоняя ненужные мысли, Малфой вслушивался в ночную тишину. Было странно, что за целый день его никто не искал, что даже крёстный не кинулся его искать, не увидев на завтраке, обеде и ужине. Вспомнив об обычном рационе питания, слизеринец решил, что, вообще-то, неплохо было бы и поесть чего-нибудь. До прихода призрака был ещё час, хотя сейчас, наверное, уже меньше, так что он наверняка успеет смотаться на кухню и перекусить, так или иначе — это было необходимо.       Поднявшись из постели, он быстро и тихо выскользнул из своей комнаты, не забыв при этом обуться, а затем — и из гостиной факультета. Поднялся на второй этаж и завернул в неприметный с виду коридорчик, а там и до кухни рукой подать. К его большому удивлению, из-под двери лился приятный голубоватый свет Люмоса.

***

      Гарри разлепил глаза и осмотрелся. В комнате было ничего не видно, стояла глухая ночь. Парень поднялся и прошёл на ощупь до окна. На улице было тихо — ветер и метель улеглись, но от этого виднее не стало. Темно, холодно, что вполне очевидно, и тихо. Ни живой души, даже обычные в Хогвартсе ночные вороны молчат. Неожиданно башенные часы пробили двенадцать раз, оповещая о том, что наступила полночь. Поттер присел на подоконник и задумался. Мама говорила, что в час к нему явится призрак, и покажет ему что-то. А вообще, было ли всё это на самом деле?       — Что ж, у меня два варианта: либо я окончательно свихнулся, и мне самое время в места не столь отдалённые, либо мне действительно пора менять что-то в жизни, и помочь мне в этом должен Малфой. Даже не знаю, что хуже, — вздохнув, он выглянул в окно, вглядываясь в темноту и спокойствие.       Весной, или даже осенью, в такое время можно было увидеть бегущих куда-то младшекурсников, которые, подражая своим героям, нарушают запреты школы, или влюблённые парочки, которые желают остаться наедине друг с другом, подальше от чужих глаз. Но только не зимой. В это время года во дворе Хогвартса было тихо и спокойно, никто не нарушал покой и целостность белого снега, не тревожил тишину ночи, и не спешил укрыться от пристальных взглядов из окон.       Так или иначе, но решить, свихнулся он или нет, Гарри мог только после часа ночи, не раньше, а желудок настаивал на том, что неплохо бы за это время ещё и поесть. Ещё раз скользнув взглядом по улице, Поттер поднялся, натянул кеды и выскользнул из спальни. Гостиная, как и следовало ожидать, была совершенно пуста. Гарри бесшумно вышел в коридор, спустился на второй этаж, вошёл в неприметный коридорчик и, наконец, добрался до кухни. Первым делом парень зажёг шарик Люмоса, чтобы он болтался под потолком, потом поставил на плиту чайник и забрался в холодильник (у магов эта штучка, конечно, по-другому называется, но это не так уж и важно).       — И что ты тут делаешь, Поттер? — сзади раздался голос, который можно было узнать из тысячи других. Малфой.       Драко стоял и не мог поверить в то, что видел. Гарри стоял перед холодильником и что-то в нём выискивал, под потолком висел Люмос, а на плите стоял чайник. По меньшей мере, необычная картина для двенадцати часов ночи. Поттер растерянно посмотрел на него и пожал плечами. Он просто не ожидал встретить тут Драко, однако, если вспомнить слова мамы, то ничего необычного в этой встрече не было. Сейчас не хотелось ругаться, спорить, подкалывать. Хотелось просто поговорить или помолчать, без издёвок.       — Есть хочется. Тебе что-то приготовить? — спросил Гарри, улыбаясь.       Малфой удивлённо заморгал и кивнул, садясь за стол. Поттер кивнул и стал что-то колдовать у плиты, а Драко с интересом за ним наблюдал, желая спросить и узнать, где он вообще научился готовить. Слизеринец за всю свою жизнь ни разу не касался приготовления еды, а вот для гриффиндорца это явно было не впервой: он быстро что-то нарезал, взбивал, смешивал и делал что-то ещё. Большинство его действий Малфой не понимал, однако, факт оставался фактом: по кухне медленно поплыл приятный и очень аппетитный запах хорошо заваренного чая, горячего омлета с беконом и чего-то сладкого. Драко сам не заметил, как рот наполнился слюной, а глаза неотрывно следили за плавными, чёткими движениями Гарри.       — Где ты научился готовить? — нарушил тишину слизеринец.       Поттер бросил на него насмешливый взгляд из-за плеча и улыбнулся. Он не ожидал, что Малфой вообще что-то спросит. Сейчас было странно комфортно, будто обычный вечер, ну, в их случае, ночь в семейном кругу. И ничего больше. Просто уютно и тепло, как не было так давно, что Гарри уже и не помнил. Он не мог точно сказать, что повлияло на него: то ли вчерашний разговор с мамой, то ли вообще вся эта ситуация, но для него всё было правильно и хорошо.       — Моя прошлая жизнь, до Хогвартса, была не из лучших. Считай, я прошёл самые жестокие курсы послушных жён. Что-то типа этого, — Гарри поставил тарелки с омлетом, жареным беконом и тостами, и чашки с чаем на стол, положил столовые приборы и улыбнулся, вглядываясь в ночную тьму за окном.       Драко, приоткрыв рот, посмотрел на идеально приготовленную пищу и задался вопросом: не жил ли Поттер с ним всё это время? Всё было именно так, как он любит: омлет пышный и мягкий, тосты с приятной корочкой, бекон не пережарен, чай крепкий с бергамотом, лимоном и двумя ложками сахара.       — Чем может быть плоха жизнь национального героя? — спросил Малфой, уплетая поздний ужин.       Гарри посмотрел на него и рассмеялся. Драко был безумно милым с набитым ртом, растрёпанными волосами и горящими глазами. Не смеяться было сложно. Хотя, желание Малфоя говорить с ним вообще было занимательно.       — Многим. Ты не знаешь обо мне всего, а говорить я как-то не хочу. Вкусно? — Поттер наклонил голову к плечу, делая большой глоток чая.       — Да. Из тебя действительно получится прекрасная жена, — усмехнулся Драко.       Было время, он не верил, что когда-нибудь сможет вот так спокойно говорить с этим человеком. Да что там, он ещё вчера не верил в возможность этого, подавлял в себе любой намёк на чувства, а сейчас сидит и ест еду, которую он приготовил, пьёт чай и слушает, говорит с ним. Очень необычное чувство, по меньшей мере.       — Это точно. Слушай, хотел спросить тебя, — Гарри замолчал, покусывая губу и размышляя, как бы задать свой вопрос, чтобы не выглядеть совсем уж психом.       Вообще Поттер был уверен, что Малфой о нём не особо высокого мнения, потому делать ещё хуже он не хотел. Драко в свою очередь внимательно следил за тем, как Гарри покусывает губу, которая уже распухла, и жуёт омлет, старательно о чём-то раздумывая. Поняв, что ещё немного — и он не выдержит этой пытки ярко-красными губами, Малфой решил прервать его размышления.       — Говори, Поттер. Ты меня накормил, поэтому я благосклонно отвечу на твои вопросы, — мягким, почти лилейным, голосом заверил Драко.       Гарри вздрогнул и посмотрел на него, перестав, наконец, кусать губу. Человек, который никогда не испытывал особых чувств, да ещё и не сдерживал их довольно долго, вряд ли поймёт, как это: смотреть на того, к кому так долго желаешь прикоснуться, и не иметь возможности даже подойти немного ближе, чем есть сейчас. А это, на самом деле, очень сложно. Усугубляет ситуацию и тот факт, что необходимо было держать лицо, ничем не выдать того, как сильно хочется оказаться рядом, ближе. Драко не пытался дать какое-то название, определение этому чувству, оно просто было. После прихода деда вчера стало понятным, что оно будет и дальше. Вообще, Малфою было глубоко плевать, как подобное называют другие. Он называл своё чувство «Гарри», и больше никак. Этого было более чем достаточно для полного и предельно ясного определения.       — Ладно, тогда не называй меня потом психом, — вздохнул Поттер и опустил глаза. — Скажи мне, ты вчера ничего странного в замке не слышал? — Гарри всё так же смотрел в свою чашку с чаем.       Пристальный, внимательный взгляд Драко волновал его. Опять же, вряд ли человек, не знающий чувства безответности и отчаянья, поймёт, как это: за шаг до бездны почувствовать мост и увидеть свет в тёмных тучах. Но именно подобное ощущение пробивающихся сквозь кожу крыльев чувствовал сейчас Гарри. Эти крылья ещё не раскрылись, но он теперь знал, что они способны это сделать. У него появился серебряный, как холодные уверенные глаза Малфоя, лучик солнца, а может, и луны. Это было так неважно, что Поттер просто не задумывался о таких мелочах. Он просто чётко понимал, что сейчас перед ним человек, который смог бы спасти его, смог бы помочь и удержать. Но он этого не сделает, не захочет. Ведь Гарри Поттера не надо спасать, он сильнее и смелее других, а эти другие даже не представляют, чего ему стоило быть тем, кем он являлся, как, порой, сложно ему было улыбаться и ободрять других, когда самому была чертовски нужна чья-то уверенность и сталь в глазах. Такая же, как у Драко. Но Малфой всегда стоял с другой стороны, и никогда не захочет этого изменить.       — Странного? В каком смысле, странного? — спросил блондин, взмахом палочки отправляя пустые тарелки в мойку.       Он внимательно смотрел на Поттера и до того хотелось обнять его сейчас, что хоть цепями обматывайся, таким он был... необычным. Без улыбки и показной весёлости, с лёгкой полуулыбкой, блеском в глазах, растрёпанными волосами и спокойным, даже немного печальным, лицом. Таким его, наверное, никто и никогда не видел, кроме Драко.       — Понимаешь, это может прозвучать очень странно, но я вчера видел маму. Она приходила ко мне. Призрак. Говорила о том, что мне предстоит поделиться своими тайнами с каким-то человеком, и помогут мне в этом три призрака. Первый должен прийти через полчаса, и я не знаю, что со всем этим делать, — Гарри резко поднял голову и столкнулся с серьёзными глазами Малфоя.       Поттер сглотнул под этим взглядом. Таким пронзительным, сильным. Сейчас у него было ощущение, что это не он заглядывал смерти в лицо, не он дрался с ней не один раз, не он пережил всю свою семью и избавил мир от Волан-де-Морта. Казалось, что всё это сделал Драко, потому что глаза его излучали такую силу и уверенность, будто весь мир лежал у его ног. Гарри никогда не чувствовал себя так, наверное, это было связано с тем, что он никогда не испытывал чувства любви. Ни к себе самому, ни к другим людям. Он никогда и никому не говорил об этом, но так оно и было. Всегда.       — Я бы мог сказать тебе, что ты псих, но тогда я бы признал, что и сам свихнулся. А так как я не ненормален, то и ты тоже совершенно здоров. Вчера ко мне явился дух деда. Говорил о чём-то подобном, — отозвался Малфой, поднимаясь со своего места и принимаясь расхаживать по кухне.       Выходит, что Абраксас действительно решил помочь ему, и привлёк к этому мать Гарри и самого Поттера. И вот тут-то и возникал вопрос, а что дальше-то? Судя по всему, им придётся открыть друг другу не один семейный секрет, а то и собственные шкафы со скелетами. К чему это приведёт?       — Что ж, видимо, нам придётся решать это вместе. В любом случае, у нас ещё двадцать минут, — сказал Гарри.       Он не представлял себе, что получится из всего того, что ждёт его ближайшие три ночи, но у него не было выбора. Просто снова не было выбора. Как, впрочем, и всегда. За столько лет он привык к этому, так что просто улыбнулся, глядя на обернувшегося Драко. Сейчас, как и раньше, другому человеку нужна была его поддержка, разница лишь в том, что этот конкретный человек был ему важен и дорог.       — И какие мысли? — спросил Малфой, останавливаясь напротив Гарри.       Почему-то была твёрдая, нерушимая уверенность — Поттер знает, что делать и как. Такой хрупкий на первый взгляд, но такой сильный, несломленный и упёртый. Как много о нём знали, и как мало из этого было правдой? Драко получил шанс заглянуть в душу национального героя, и это было лучшим подарком на Рождество, который мог преподнести дед, но проблема была в том, что придётся открыть и свои тайны тоже. И этого он откровенно боялся.       — Предлагаю пойти в твою или мою комнату, и ждать. Выбора у нас всё равно нет, а встречать духа здесь как-то не очень презентабельно, — Гарри поднялся и посмотрел в окно.       Смотреть на Драко не хотелось, потому что отчаянье и надежда разом наваливались на голову, что несколько огорчало, мягко говоря.       — В твою башню я точно не пойду, так что следуй за мной, — усмехнулся Малфой и двинулся к выходу.       Он краем глаза наблюдал, как Поттер гасит Люмос, и его глаза вспыхивают в темноте, слышал тихие плавные шаги по каменному полу, и не знал, правильно ли он поступает. В конце концов, подземелья Слизерина — не самое лучшее место в замке, но Гарри шёл немного позади, не приближаясь слишком близко, и молчал. Очень странно было идти по привычному уже пути в компании не слизеринца, и в полной тишине. Добравшись до комнаты, Малфой тут же плюхнулся на кровать и уставился в потолок, Поттер взобрался на подоконник и вглядывался в темноту за окном.       — Не знал, что тут есть окна, — нарушил тишину голос Гарри.       Парень просто смотрел куда-то вдаль, ему казалось, что он видит кучу детей — первокурсников, бегущих по только что выпавшему снегу, который блестит на свету алмазами, и они смеются. И так искренне, весело и звонко, что это в прямом смысле отдавалось в ушах. На самом же деле, это был колокол, который оповестил, что через пятнадцать минут их ждёт что-то новенькое.       — Есть. Иди сюда, — говорит Драко, указывая на место рядом с собой.       Видя приоткрывшийся рот парня и удивлённый взгляд, он улыбнулся и пояснил:       — Там холодно, простудишься ещё.       Гарри плавно соскользнул с подоконника и сел на постель, всё так же глядя в окно. Малфой вздохнул и резко дёрнул его на себя, укладывая рядом. Поттер удивлённо взглянул на него, медленно переваривая информацию. Слизеринец смотрел на него сверху вниз и запоминал: тонкие черты лица, губы, глаза, ровный нос. На самом деле, лицо у Гарри было выразительным и спокойным, словно закалённым адским огнём, а тонкий шрам чуть выше губ казался маленькой трещинкой на идеальном фарфоре.       Последняя четверть часа тянулась томительно долго, особенно в такой тишине. Парни уже начали сомневаться, не заснули ли они, и не пропустили ли бой часов, но оба были так же убеждены, что не отключались, потому что постоянно смотрели друг другу в глаза. И вот, наконец, до их настороженного слуха долетел первый удар.       — Бом!       — Час, — тихо шепнул Гарри, глядя в глаза Малфоя.       Драко огляделся и кивнул. Час ночи. Для них настал час икс. Стоило только им подумать об этом, как в то же мгновение вспышка света озарила комнату, и чья-то невидимая рука отдёрнула полог кровати прямо перед их глазами. Оба парня присели на постели, очутившись лицом к лицу с таинственным гостем.       Они увидели перед собой очень странное существо, похожее на ребёнка, но ещё больше на старичка, видимого словно в какую-то магическую подзорную трубу, которая отдаляла его на такое расстояние, что он уменьшался до размеров ребёнка. Его длинные, рассыпавшиеся по плечам, волосы были белы, как волосы старика, однако на лице не было видно ни морщинки, и на щеках играл нежный румянец.       Руки у него были очень длинные и мускулистые, а кисти рук производили впечатление недюжинной силы. Ноги — обнажённые, так же, как и руки, — поражали изяществом формы. Облачено это существо было в белоснежную тунику, подпоясанную дивно сверкающим кушаком, и держало в руке зелёную ветку остролиста, а подол его одеяния, в странном несоответствии с этой святочной эмблемой зимы, был украшен живыми цветами.       Но что было удивительнее всего, так это яркая струя света, которая била у него из макушки вверх, и освещала всю его фигуру. Это, должно быть, и являлось причиной того, что под мышкой Призрак держал гасилку в виде колпака, служившую ему, по-видимому, головным убором в тех случаях, когда он не был расположен самоосвещаться.       Впрочем, как разглядели парни, приглядевшись к своему гостю ещё внимательнее, не это было его наиболее удивительной способностью. Ибо, подобно тому, как пояс его сверкал и переливался огоньками, которые вспыхивали и потухали то в одном месте, то в другом, так и вся его фигура как бы переливалась, теряя то тут, то там отчётливые очертания, и Призрак становился то одноруким, то одноногим, то вдруг обрастал двадцатью ногами за раз, то лишался головы, то терял все конечности вместе с туловищем и оставалась одна голова. При этом, как только какая-нибудь часть его тела растворялась в непроницаемом мраке, казалось, что она пропадала совершенно бесследно, и не чудо ли, что в следующую секунду недостающая часть тела была на месте, и Привидение, как ни в чём не бывало, приобретало свой прежний вид.       — А Вы кто? — первым из лёгкого ступора вышел Гарри.       Он внимательно рассматривал духа, а тот, в свою очередь, обратил внимание на него, ярко освещая своим светом. Такого яркого и тёплого огня юноше ещё никогда не приходилось видеть, но было в этом огне и что-то печальное, грустное, будто обречённое или даже забытое. Одно Поттер знал наверняка: перед ними нечто куда более необычное, чем просто призрак. Это существо несёт в себе что-то особенное, ценное и даже непостижимое теми, кто не достоин этого понимания.       — Я — Святочный Дух Прошлых Лет, — голос Духа звучал мягко, даже нежно, и так тихо, словно долетал откуда-то издалека, хотя Призрак стоял рядом.       — Прошлых Лет? — переспросил Драко, сжимая руку Поттера.       Он хотел постоянно чувствовать его рядом, чтобы точно знать, что с Гарри всё хорошо. Дух бросил мимолётный взгляд на их руки, и снова взглянул в лицо Малфоя. Драко не мог описать тех эмоций, которые вызывал в нём Призрак. Это был некий коктейль из волнения, недоверия, настороженности и удивления. Но больше всего было желание оградить от него Поттера.       — Я покажу вам обоим ваше же прошлое Рождество, те годы, что вы уже успели позабыть. Вам пора взглянуть на то, что вы скрываете не только друг от друга, но даже и от самих себя, — шипящим шёпотом произнёс Дух.       — Хорошо, тогда вперёд, — улыбнулся Гарри, сжимая ладонь Драко.       Ему сейчас была необходима эта поддержка, потому что предстоящее путешествие не предвещало особо приятных ощущений. Малфой вздохнул и кивнул Призраку. Он не любил вспоминать своё прошлое. Не потому, что в нём было что-то плохое, просто не любил. Оно было для него под крепким замком. Так уж он решил.       Дух взял Гарри за руку и повёл к окну, немного наклоняя голову, чтобы струя света попала на стекло. В тот же миг мир за окном замелькал и засиял белым снегом и солнцем.       — Эй-эй, мы без метлы летать не умеем, — возмутился Малфой, крепче сжимая руку Поттера.       Дух обернулся к ним и склонил голову к плечу.       — Дайте мне дотронуться до вашей груди.       После этих своих слов Призрак, впрочем, не стал ждать какого-либо ответа. Он просто коснулся сначала груди Гарри, а затем — Драко.       — Чувствуете, как тело наливается невесомостью? — дождавшись кивка, он продолжил: — Держитесь за руки крепко, — а потом мир замелькал перед глазами.       Они летели вдоль озера, куда-то за пределы замка, и вообще — Шотландии. Вот под ногами пронёсся величественный Биг-Бен, а вот и дворец королевы. Мир мелькал белыми штрихами, а в голове не задерживалось ни одной мысли. Гарри одной рукой крепко держал бестелесную ладонь Духа, а второй ещё крепче сжимал руку Драко, чтобы никто из них не потерялся. Он не думал ни о чём, кроме того факта, что они оба должны остаться в полном порядке.       Наконец, их ноги коснулись твёрдой поверхности земли, усыпанной снегом и покрытой тонким слоем льда. Много времени Поттеру не понадобилось, чтобы понять, где они находятся. Перед ними стоял обычный дом среднестатистической семьи, в котором горели яркими огнями окна, видна была шикарная ёлка, украшенная гирляндами и игрушками, сам дом так же был украшен, как и подобает под Рождество. Перед домом стояла машина, немного покрытая снегом, а на самой улице было тихо и пустынно, только фонари освещали ярко переливающийся снег, придавая ей видимость обитаемости.       — Что это за место? — спросил Малфой, осматриваясь.       Он точно его никогда раньше не видел, но расширенные глаза Гарри и его приоткрытые губы говорили о том, что он-то точно знает, где они. Это было его прошлое.       — Один мальчик, один дом, но рады ли ему в этом доме? Ответь своему другу, — произнёс Дух, обращаясь к Поттеру.       Гарри вздрогнул и опустил взгляд. Рассказать. Это было сложно, очень-очень сложно.       — Это дом моих дяди и тёти, тут я жил раньше, — глухо ответил Гарри и отвернулся от здания.       Он знал, что будет дальше. Двери дома открылись, и высокая темноволосая худощавая женщина выставила на улицу маленького мальчика в куртке, шапке и шарфе.       — Иди, куда угодно, и не возвращайся до тех пор, пока все огни в доме не погаснут. Нечего портить нам праздник, — строго сказала женщина.       — Да, тётя Петуния, — тихо согласился ребёнок и, опустив голову, зашагал прочь от дома.       Женщина посмотрела ему вслед, и закрыла дверь, возвращаясь в дом. Мальчик же шёл по улице к детской площадке. Добредя до неё, он стряхнул со старых качелей снег и сел, глядя куда-то в небо на яркие звёзды. Ребёнок кутался в шарф, а стёкла очков не позволяли разглядеть его глаза, отражая лишь свет фонарей.       — Бедный ребёнок, — тихо шепнул Дух.       Драко сглотнул, глядя на то, как маленький Гарри сидит на качелях совсем один, а ведь это Рождество. Он крепче сжал чужую ладонь, будто чувствуя в ней отражение того холода, который испытывал тот ребёнок.       — Мама, папа, вы знаете, мне вас очень не хватает. Недавно я читал книгу, которую мне любезно дала миссис Фиг. Помните, та женщина, которая разводит кошек. Она немного странная, но очень добрая, так мне кажется. Так вот, в той книге было написано, что в Рождество духи погибших спускаются с небес, чтобы незримо отпраздновать рождение сына Господа. Я не знаю, правда ли это всё, но очень хочу, чтобы ею было. Сегодня Рождество, поэтому я хочу вам немного рассказать о том, как мне живётся.       Мальчик говорил очень тихо, почти неслышно.       — Я хочу, чтобы вы знали, что у меня всё хорошо. Я совсем не злюсь на тётю, дядю и Дадли. Они ведь не виноваты, что я им чужой, а Рождество нужно праздновать только с близкими, так что даже хорошо, что я сейчас здесь. Со мной происходят порой очень странные вещи, за которые дядя сильно меня ругает. Но это тоже правильно, ведь он желает мне добра, так что всё нормально. Я бы очень хотел взглянуть на вас хоть одним глазком, но это ведь невозможно, я точно знаю. А ещё мне очень хочется быть кем-то большим, чем я есть. Это очень странное чувство, будто где-то внутри меня живёт сила и потенциал, но ведь это не так. Я хочу сказать вам, что очень вас люблю и мне очень жаль, что вас нет рядом, — по щеке ребёнка скатывается одна прозрачная слезинка, которая тут же застыла на щеках.       Малфой сглотнул ком в горле, чувствуя, как немного подрагивают пальцы на руке, что он держал. Он не представлял себе, что кто-то может так обходиться с ребёнком. Сейчас его одолевало два сильных желания: увести Гарри подальше отсюда и уничтожить тех, кто смел так с ним обращаться. Поттер же немного улыбался, глядя на себя ещё маленького.       Он помнил, как отчаянно хотел верить в магию, как мечтал когда-нибудь проснуться сильным, умелым, умным и нужным. Он так хотел, чтобы в один прекрасный день в дверь вошёл папа и забрал его домой, где вкусно пахло бы маминой выпечкой, а в воздухе витал её едва уловимый запах, приправленный нежной улыбкой.       Как же жаль сейчас было того времени, когда в нём ещё теплилась крупица веры. Сейчас же была жестокая реальность — после Авады способен выжить только один человек во всём мире — Гарри Поттер, а тех, кто отбыл в мир иной, уже ничто и никогда не вернёт, и даже самые сильные маги тут бессильны.       — Этому ребёнку немало пришлось пережить на пути к своему счастью, но этот путь ещё не завершён, — произнёс Дух.       Драко посмотрел сначала на опустившего взгляд Гарри, потом на мальчика, который всё так же сидел на качелях и плакал. Он не рыдал и не истерил. Это были искренние слёзы, обращённые к давно ушедшим родным, которых он так и не увидел ни разу. Такого грузного отчаянья Малфой не испытывал никогда. Почему-то захотелось обнять мать и сказать, как же сильно он любит её, как он ей благодарен, поговорить с отцом, да и просто оказаться дома. Но ещё больше хотелось подарить этот дом Гарри.       — Останови это, ты же видишь, что ему больно, — попросил Малфой.       Видеть, как яркие глаза застилает пелена отчаянья и боли, безвыходности и пустоты, было выше его сил. Дух лишь отрицательно мотнул головой.       — Это лишь тени его прошлого, и я ничего не могу с этим сделать, как и повлиять на течение событий. Смотри, — Призрак указал на ребёнка, который заснул на качелях.       Через несколько минут в парке появился старик и устало покачал головой. Дамблдор аккуратно наложил на мальчика согревающие чары, поцеловал его в лоб и отправился обратно. Что мог поделать старый маг? До исполнения ребёнку одиннадцати лет он не имел права вмешиваться, и Драко прекрасно понимал это, но волна возмущения, негодования и злости накрыла его мгновенно.       — Прошлое, порой, несёт в себе много боли, но, не разобравшись в нём, невозможно двигаться дальше. Давайте посмотрим на другое Рождество.       Дух на одно мгновение погас, заполняя пространство тьмой, а когда снова появился, освещая всё вокруг, то они были уже не на заснеженной улице, а в шикарно убранном зале, с огромной ёлкой, большим количеством людей, громкой музыкой. Сравниться с этим праздником мог разве что приём у королевы Англии.       Драко знал, что это его мир. Мир богатства, роскоши и веселья. Для него праздники всегда превращались в шумные приёмы, громкие мероприятия и общение с большим количеством людей.       — Здесь красиво, — улыбнулся Гарри, осматривая помещение.       Зал был великолепно украшен, то тут, то там сновали люди в шикарных костюмах и карнавальных масках. Девушки и дамы были одеты в пышные платья, расшитые драгоценными камнями, идеально подчёркивающие преимущества их фигур. Высокие причёски открывали длинные тонкие шеи. У каждой представительницы прекрасного пола в руке был веер, а их лица скрывали аккуратные тонкие маски. Глядя на всё это великолепие, Гарри думал о том, что даже Хогвартс никогда так не сиял, приёмы Министерства Магии были более сдержанными. Вообще, здесь явно царил праздник жизни, и даже сама Англия была более серой и консервативной.       — Это так похоже на Новый Год в стиле Гэтсби, — улыбнулся Поттер, оглядываясь вокруг.       Драко улыбнулся в ответ. Это действительно было потрясающее время, когда дедушка каждый год устраивал волшебные праздники, и каждый раз это было неповторимо, по-новому. Маленький Драко открывал для себя целый мир в такие дни. Он учился у великолепного Абраксаса Малфоя быть одновременно везде и со всеми, и нигде, в одиночестве.       — Что за Гэтсби? — спросил Драко.       Гарри засмеялся, прикрывая глаза. Да уж, откуда магу из чистокровной семьи знать что-то о Великом Гэтсби.       — Гэтсби — литературный герой из романа Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «Великий Гэтсби». Очень занимательный. Я тебе потом книгу дам, — пообещал Гарри.       Их общение прервал Дух, возникший перед лицами парней.       — Этому ребёнку ведь было у кого учиться? Вопрос лишь в том, какое это было обучение, — прошептал Призрак, указывая на небольшое возвышение в другом конце зала напротив двери.       На этом возвышении стоял стул или кресло, на котором сидел высокий, хорошо сложённый мужчина с длинными белыми волосами. В уголках его больших серых глаз залегли тоненькие морщинки, губы были сомкнуты в суровую линию, брови сведены на переносице. Вид мужчины был суров и статичен, но, безусловно, красив. Неожиданно к нему подскочил маленький светловолосый мальчик, и лицо мужчины озарила лёгкая полуулыбка, сделав его немного мягче и светлее. У ребёнка волосы были растрёпаны, а глаза сияли, словно звёзды. Гарри с интересом подошёл ближе, глядя на них.       — Дедушка, с Мари очень весело, только она почему-то хочет, чтобы я на ней женился, — смешно поморщившись, произнёс мальчик.       Мужчина, которого назвали «дедушкой», тяжело вздохнул и поднялся со своего места, усаживая на него мальчика, приглаживая его растрёпанные волосы и поворачивая детское личико к другим людям в зале.       — Разве отец не учил тебя кодексу нашей семьи? — голос у мужчины был спокойным, но несколько суровым.       Мальчик немного нахмурился и кивнул. Лицо его приобрело острые черты, так несвойственные детскому лицу. Гарри подошёл ближе, разглядывая этого ребёнка. Чуть младше того, которого помнил Поттер, но всё равно это был Драко Малфой. Не узнать его было невозможно. Сам же слизеринец стоял рядом с Духом и наблюдал.       — Ему не понравится то, что он услышит, — вздохнул Малфой, оборачиваясь к Призраку. — Ты можешь это остановить? — Дух отрицательно покачал головой, глядя на человека.       — Ты второй раз задаёшь мне этот вопрос. Я повторюсь: я не властен над тенями прошлого. Они просто есть, и каждый из вас увидит именно то, что вы должны увидеть и услышать, — нравоучительно и возвышенно произнёс Призрак.       Драко вздохнул и посмотрел на Поттера, глаза которого горели неподдельным интересом. Парень внимательно следил за ним и его дедушкой, рассматривая их с любопытством. В это время мальчик, которого усадили на место старшего Малфоя, поднял взгляд на дедушку.       — Учил, сэр Абраксас, — ответил маленький Драко.       Дед одобрительно кивнул и снова повернул голову внука в сторону гостей.       — Взгляни, Драко. Все эти люди здесь не потому, что им нравлюсь я, твой отец или ты сам. Они здесь, потому что мы — Малфои, и это почётно. Оказаться в этом зале, в нашем обществе — это честь. Запомнил?       Дождавшись утвердительного кивка, мужчина продолжил: — Так вот, Драко, ты — Малфой, и всегда должен думать о том, что и кому говоришь, как и с кем проводишь время. Мария тебе не пара, поэтому будь осторожен в подобных разговорах. Ты помнишь первый завет нашего кодекса? — мужчина говорил тихо, но серьёзно, спокойно, но настойчиво.       Гарри немного прищурился, внимательнее вслушиваясь в разговор. Ещё несколько минут назад Драко был таким живым, весёлым и тёплым, а сейчас — холодный, неприступный, закрытый.       — Малфои не влюбляются, — чётко произнёс мальчик.       Спина его тот час выровнялась, а глаза блеснули холодным огнём. Абраксас удовлетворённо кивнул и жёстко усмехнулся. У него и его сына растёт отличный наследник. Внук достойно сменит их, когда вырастет.       — Поэтому ты должен отмести все чувства, и выбрать себе партию не сердцем, а умом, — строго продолжил мужчина.       Мальчик задумчиво опустил глаза, а потом резко поднял взгляд на деда.       — Сэр Абраксас, а Гарри Поттер — достойная партия? — мужчина удивлённо взглянул на него и хмыкнул.       Гарри же поражённо приоткрыл рот и захлопал глазами.       — Несмотря на то, что он — полукровка, Гарри Поттер — сильный маг. Пожалуй, у него есть все шансы. Важно, чтобы он был красив. Увидишь его и поймёшь, но мысли твои текут в правильном русле, Драко, — мальчик обрадовался словам деда и улыбнулся.       Гарри обернулся к Малфою, который смотрел на своего дедушку глазами полными счастья и грусти. Дух был рядом с ним и казался совершенно безучастным.       — Так что, Драко Малфой, я — достойная партия? — с усмешкой в глазах спросил Поттер.       Слизеринец ожидал возмущений или ещё чего-то в этом духе, но Гарри только смотрел на него с улыбкой и долей иронии.       — Мне было семь лет, — усмехнулся Драко.       — Моё время истекло, и я надеюсь, что вы вынесли из этого путешествия урок. Прощайте, — произнёс Дух, и огонь у него на голове медленно погас, заполняя всё вокруг тьмой.       Ребята неожиданно почувствовали, как проваливаются куда-то, теряя опору под ногами. Их сознание заполнила тьма, как и всё вокруг них.