Рождественская песнь

      В это мгновение часы пробили полночь. Драко оглянулся, чтобы увидеть Гарри, но в наступившей темноте невозможно было разглядеть даже собственной руки, не то что смуглого брюнета. Спасала только белая рубашка и яркие зелёные глаза.       — Гарри, что происходит? — тихо спросил Малфой.       Поттер неуверенно сделал несколько шагов по направлению к Драко. Как оказалось, под ногами была вполне твёрдая почва.       — Полночь. Самое время появиться последнему Духу, — так же тихо ответил Поттер, останавливаясь возле Малфоя.       Драко не столько увидел его, сколько почувствовал. Сердце билось в удвоенном ритме. Впереди была неизвестность, которая не то чтобы пугала, скорее, волновала. Волнение это было не за себя, а за Гарри. Малфой не знал, что будет дальше, но очень не хотелось потерять Поттера, и вот это уже пугало. Драко взял парня за руку и притянул ближе к себе.       — Этот дух покажет нам будущее? — спросил Драко, заранее зная ответ.       Гарри улыбнулся, сжимая тонкую ладонь Малфоя. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что после этого всё и закончится, но думать об этом совсем не хотелось. В полной тишине их дыхание казалось громогласным. Оторвавшись от своих переплетённых пальцев, юноши увидели величественного Призрака, закутанного с ног до головы в плащ с капюшоном и, подобно облаку или туману, плывшего над землёй к ним навстречу. Дух приближался — безмолвно, медленно, сурово. И, когда он был совсем близко, какой-то мрачной таинственностью повеяло от него на парней. Чёрное, похожее на саван, одеяние Призрака скрывало его голову, лицо, фигуру — видна была только одна простёртая вперёд рука. Не будь этой руки, Дух слился бы с ночью и стал бы неразличим среди окружавшего его мрака. Призрак, остановившись возле удивлённых юношей, не двигался и не говорил.       — Ты гораздо более молчалив, чем твои предшественники. И, раз уж ты не настроен на общение, то покажи нам то, что мы должны увидеть, — смело, и даже дерзко, произнёс Гарри.       Драко, держа его ладонь, пальцами ощущал ускоренный пульс на запястье Поттера. Дух указал рукой направо, и ребята, обернувшись, поняли, что находятся где-то в магическом Лондоне. В воздухе пахло морозом и праздником. Все дома, лавки, магазины и деревья были украшены к Рождеству, мальчишки на улице продавали цветы и пели песни. Всё было пропитано праздником, вдохновением. Перед ними стояли два мага и о чём-то разговаривали. Юноши прислушались, и дыхание их замерло.       — Знаешь, мне даже не верится, что он умер, — произнёс первый маг.       — На мой взгляд, ему устроили слишком шумные похороны. Перед Рождеством это было излишне, стоило всё сделать тише, — сухо ответил второй.       — Но он же спас всех нас, — без особой уверенности в голосе отозвался первый.       — Оружие хорошо во время войны, а когда она заканчивается, его нужно сложить в арсенал, — сурово ответил второй маг.       — Возможно, ты и прав, — согласился первый маг, опустив голову, и оба собеседника отправились дальше.       Стоило им уйти, как прямо под ноги застывшим юношам упала принесённая ветром газета. Её заголовок подтвердил все самые худшие опасения ребят. «Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, умер! Наш герой погиб в собственной квартире от переизбытка магии в организме. Вчера его похоронили на кладбище в Годриковой Впадине рядом с родителями, трагически погибшими 17 лет назад...»       — Нет. Этого просто не может быть, — шокировано произнёс Драко.       Он не мог и не хотел верить в то, что через год Гарри не будет, что люди, ради которых он пошёл на огромные жертвы, вот так будут о нём говорить. В голове образовался вакуум, ладони вспотели, сердце колотилось, как бешеное. Невозможно было представить, что его, Малфоя, жизнь будет протекать без него. Без человека, сломавшего ледяную броню, которую Драко так долго выстраивал, умевшего улыбаться так, что сердце замирало, глаза которого всегда сияли. Душа затрепыхалась, и Малфой впервые после смерти деда вспомнил, что такое чувствовать. Сейчас, читая эту статью, Драко отказывался понимать её смысл.       — Всё именно так, как этого следовало ожидать, — тихо произнёс Гарри, опуская глаза.       Он понимал, что спустя год его уже не будет, понимал он и то, что переизбытка магии не было, просто люди умирают от одиночества. Радовало его то, что похоронен он будет рядом с родителями, а огорчало — что Рон и Гермиона сильно расстроятся, Римус будет огорчён, а Драко рядом не будет. За эти три дня он уже успел свыкнуться с мыслью, что не просто влюбился, что полюбил Малфоя. Жалко было того, что чувства эти он, в итоге, закроет глубоко в себе, что сам себя закроет в квартире, спрячется ото всех, а главное — от себя самого.       — Нет! — воскликнул Малфой, разворачиваясь к нему, но Дух решил всё за них.       Через одно краткое мгновение, которого юноши даже не заметили, они уже были в тёмном кабинете. Драко без особого труда узнал его. Кабинет отца. В этом месте он бывал крайне редко, потому что Люциус очень не любил, когда его отвлекали от работы, и вызывал сына сюда только тогда, когда парень в чём-то провинился. Вскоре в помещение ворвался сам Драко, чуть более взрослый, с немного отросшими волосами, но, по сути, что могло поменяться за один год? Всё тот же.       Следом за ним вошла молодая девушка. Длинные чёрные волосы, собранные в низкий хвост, мягко переливались на лучиках света. Тонкие правильные черты лица подчёркивали аристократичность. Фигура девушки была очень тонкой и хрупкой, как у фарфоровой балерины. Девушка была очень красивой, тонкой и аристократичной во всех смыслах. Грация, с которой она двигалась, походила на движения дикой львицы.       — Драко, ему всего пара месяцев! — воскликнула девушка, хлопнув дверью.       Малфой опустился в кресло и строго посмотрел на девушку. Взгляд его был таким холодным и безжизненным, что Гарри передёрнуло. Он никогда не мог представить, что Драко может так на кого-то смотреть. Так грубо, жестоко, и даже с некоторой долей презрения, тем более, на девушку. К тому же, такую красивую.       — Он — Малфой! И воспитываться будет как Малфой. Не забывай своё место, Астория. Ты должна была родить мне сына, и ты это сделала, но это мой ребёнок. Не лезь в его воспитание! — голос старшего Драко был таким же холодным, как и взгляд.       Гарри отшатнулся и приоткрыл рот от удивления. Малфой опустил взгляд, понимая, что таким был его отец, таким раньше хотел его видеть дед, но сам Драко таким не являлся. Теперь он понимал, что это неправильно, что так он будет отпугивать от себя людей. Он не хотел таким быть.       — Но он и мой сын! Не смей забывать, Драко Люциус Малфой, что я — Астория Мария Гринграсс, — спокойно ответила девушка, как теперь стало понятно, жена Драко, гордо вскинув голову.       Гарри прикусил губу и опустил голову. Человек, которого он любил, даже не заметил его смерти, женился, теперь готовится воспитывать сына. Он стал Малфоем, и это огорчало. Огорчало даже не то, что рядом с любимым человеком не он, а то, что Драко стал таким. Ведь на самом деле он был добрым, чутким, терпеливым, умным и очень тёплым. Сам же Малфой не хотел даже видеть этого и слышать, ведь теперь, поговорив с дедом и поближе узнав Гарри, он больше не желал быть таким.       — Нет, Астория, он — мой сын, и он — Малфой! Всё, оставь меня одного, — Драко отвернулся от неё и уткнулся в бумаги.       Девушка нахмурилась, её губы сжались в тонкую полоску, а ноздри раздувались очень быстро, демонстрируя всю степень негодования молодой мамы. Гордо развернувшись на каблуках, она спокойно вышла из кабинета, хлопнув дверью. Истинная аристократка. Гарри восхитился её выдержкой.       — Я не такой, — тихо и почти обречённо произнёс Драко.       Поттер обернулся к нему и попытался улыбнуться, но улыбка вышла скомканной и натянутой. Всё же, в душе было больно и очень обидно, а ещё он думал, что, даже если таким Драко не станет, то он всё равно женится, потому что Малфоям нужен наследник, чистокровный наследник.       — Но ты можешь стать таким, если не изменишься прямо сейчас, — подал голос Дух.       Голос его звучал очень глухо, но громогласно, будто доносился откуда-то издалека, но при этом звучал в самой голове. Малфой посмотрел на него, прищурившись. Измениться? Он уже изменился.       — А он может остаться в живых? Он ведь не обязательно должен умереть? — в душе Драко родилась надежда, которой раньше там не было.       Дух как-то странно хмыкнул, словно усмехнулся или нахмурился, или и то и другое. Гарри же удивлённо смотрел на Малфоя, задаваясь вопросом, почему парень вообще об этом спрашивает? Какое ему дело? Ведь тот маг был прав: оружие после войны складывают в арсенал, ведь оно больше не нужно.       — Малфой, который беспокоится о других? Какое тебе дело, умрёт он или будет жить? — в голосе Духа прозвучала ирония напополам с насмешкой.       — Просто ответь мне, — настойчиво произнёс Драко, даже не замечая, что тьма вокруг них сгущается, очертания кабинета расплываются, а свет постепенно исчезает.       Неожиданно оба парня почувствовали, как земля уходит из-под ног, а они проваливаются куда-то в темноту. Последнее, что они увидели, это блеснувшие синим адским пламенем глаза Призрака. Последним, что они услышали — его громкий хриплый, будто прокуренный, смех. А потом их сознание поглотила тьма.