Vampire AU (Immortals)

       Санхек уже давно не водил машину, когда рядом с ним в качестве пассажиров сидели вампиры. Костяшки его пальцев побелели от того, как крепко он сжимал руль. Он знал, что здесь он в безопасности, и его друзья давали ему ощущение комфорта, но они все еще были вампирами, так что его тело было слишком напряжено, чтобы игнорировать этот факт.        Рука Джехвана лежала на его бедре, большим пальцем он мягко проводил по внешнему шву джинсов Санхека, а Воншик и Хонбин негромко переговаривались на заднем сиденье.        — Поверни здесь направо, — тихо сказал Джехван, и Санхек повиновался. Он не знал, как добраться до места, в которое они направлялись. Но Джехван уже бывал там. — Это здесь.        Санхек сбавил газ.        — Где?        — В переулке рядом с аптекой, — сказал Джехван, кивнув на темный магазин.        Хонбин внезапно оказался рядом, положив руку на плечо Джехвана.        — Хакен и Тэгун уже здесь, — сказал он.        Джехван недовольно хмыкнул, и Санхек припарковался перед аптекой. Там нельзя было останавливаться. Санхеку было все равно.        Воншик и Хонбин молча вышли из машины, а Санхек немного задержался, чтобы глубоко вздохнуть. Впереди темнел переулок, но Санхеку показалось, что он видит мерцающий огонек свечи.        Он заглушил машину, Джехван забрал ключи из его дрожащих пальцев, спрятав их в карман.        — Санхек, — прошептал он.        — Мне кажется, я сейчас упаду в обморок, — тихо сказал Санхек, все еще глядя на переулок, как будто это было навязчивой идеей. Там погиб Сондже.        — Ты не должен этого делать, — сказал Джехван, дотронувшись до подбородка Санхека и повернув его лицо так, чтобы он встретился с Джехваном взглядом. У него были такие красивые глаза, а в них — беспокойство и боль. Санхек начал находить в них успокоение.        — Но я сделаю, — прошептал Санхек и, отстранившись, вышел из машины. Воздух на улице был холодным, и казалось, что он когтями впивается в кожу. Под пальто Санхек надел водолазку, в основном чтобы скрыть свежие следы укусов, но он был рад, что сделал это, хотя бы ради тепла.        Джехван в мгновение ока оказался рядом с ним, переплетя их руки, и они вместе пошли к переулку.        Санхек не знал, чего ожидал. Он знал, что тело Сондже забрали с места происшествия, что крови было немного. Если бы не Кенсу и его… атрибуты, в этом месте не было бы ничего ненормального. Ничто не указывало на то, что здесь оборвалась жизнь.        Свечи, четыре штуки, стояли в центре замысловато нарисованной пентаграммы — нет, не пентаграммы. У этой звезды было шесть концов. Рисунок был выполнен белым мелом, не менее полутора метров в диаметре, круги по внешнему краю были сделаны крошечным шрифтом на языке, которого Санхек не знал. В трех противоположных концах звезды покоились металлические чаши, в каждой из которых находилось что-то свое. В одной Санхек узнал окровавленный платок, в другой — какую-то травяную смесь, а в третьей — густое, похожее на черную смолу вещество. Санхек не хотел знать, чем это было на самом деле.        Кенсу стоял на коленях, продолжая писать в последней части круга. Хакен и Тэгун стояли в глубине переулка, стараясь не привлекать к себе внимания, а Воншик и Хонбин примостились рядом с ними.        — Береги голову, — пробормотал Кенсу, и Санхек поднял голову. В четырех местах — два в задней части переулка и два в передней — висели полоски льняной ткани. Они выглядели так, словно когда-то были белыми, но их окунули в кровь. Она засохла и стала ржаво-коричневой, а между полосками была натянута тонкая бечевка, одна к другой, так что они образовывали прямоугольный периметр.        Санхек наклонил голову, чтобы пройти под бечевкой, не потревожив ее. При этом он почувствовал какое-то легкое жжение, а его татуировка в виде дуба одобрительно загудела.        — Что это? — спросил Санхек, глядя на окровавленную полоску льна, которую трепал ветерок.        — Это заклинание сложное, и его природа требует, чтобы оно имело реальные, физические границы, — сказал Кенсу, со стоном вставая. Он похлопал руками по джинсам, стряхивая остатки мела с кончиков пальцев. — Мы почти готовы. И еще полчаса в запасе.        — Во сколько начинаем? — спросил Хакен.        Кенсу посмотрел вверх, словно определяя время по звездам.        — Ильхун сказал, что, по его мнению, нападение произошло около часа ночи, так что для надежности я бы хотел начать заклинание в без четверти час. Я должен быть в состоянии поддерживать его в течение тридцати минут. Надеюсь, это будет достаточно широкое окно.        — Где Ильхун? — пробормотал Тэгун, глядя на Санхека. Санхеку было странно, что Джехван мог временами походить на человека, а Тэгун— трудно было представить, что Тэгун вообще когда-нибудь был человеком. Он слишком отличался.        — Он должен скоро приехать, — сказал Санхек.        Кенсу пожал плечами.        — Я все равно хотел тебя использовать. Иди сюда, — сказал он, поманив Санхека вперед.        Джехван на мгновение крепче прижал его к себе, но потом отпустил, и Санхек встал рядом с Кенсу, очень осторожно, чтобы случайно не размазать меловой круг.        — Что я должен сделать?        — Стоять на месте и истекать кровью, — просто сказал Кенсу и повернулся к вампирам. — Мне нужен один из вас тоже. Не Джехван и не Тэгун.        Джехван, сделавший шаг вперед, остановился.        — Почему нет?        — Этот вампир — не Элимия, ему меньше ста лет, — пояснил Кенсу, пренебрежительно махнув рукой на хмурый взгляд Джехвана. — Было бы лучше, если бы мы точно знали, сколько ему, и использовали вампира того же возраста, но за неимением такового мне понадобится один из младших, просто потому, что они, по крайней мере, ближе по возрасту, чем вы. Хонбину четыре года, верно? Он подойдет лучше всего.        Хонбин, казалось, отнесся к этому совершенно спокойно, а вот Воншик издавал нечленораздельные возмущенные звуки.        — Подождите, подождите, а что он должен будет делать? — наконец связно спросил Воншик, и Хонбин бросил на него многозначительный взгляд, встав по другую сторону от Кенсу.        — Стоять на месте и истекать кровью, — безразлично повторил Кенсу, а Воншик зашумел, как неисправный чайник.        — Все в порядке, господи, — сказал Хонбин и наклонил голову в сторону, как бы прислушиваясь. — Кажется, Ильхун уже здесь. Во всяком случае, слышно чье-то сердцебиение.        — Я наложил отталкивающее заклинание, так что кроме вас никто не сможет приблизиться, — сказал Кенсу. — Нам не нужны незваные гости.        Все повернулись к выходу из переулка и стали ждать. Санхек ожидал, что Ильхун приблизится нагло и дерзко, в своей манере, но тот лишь заглянул за угол здания и с тихим возгласом отступил назад.        — Здесь безопасно, Ильхун, — позвал Кенсу. Ответа не последовало. — У меня есть снадобье, которое немного успокоит тебя, если количество вампиров окажется для тебя слишком большим.        — Я в порядке, — слабо отозвался Ильхун, но все же с характерной язвинкой.        — Ильхун, — сказал Санхек, и Ильхун снова выглянул из-за угла. Потребовалось несколько секунд, но затем он вышел полностью. Ему не пришлось пригибаться под веревкой, но он точно почувствовал, когда прошел барьер, потому что напрягся еще больше.        Он подошел к Санхеку.        — Это ужасно, — пробормотал он вполголоса, как будто это могло помешать вампирам услышать. Он смотрел на группу вампиров в глубине переулка и несколько раз с опаской возвращался взглядом к Хонбину, который был так близко.        Санхек взял его за руку и ободряюще сжал ладонь.        Голос Ильхуна стал громче, когда он снова заговорил.        — Рад тебя видеть, Хакен. Воншик, — он снова посмотрел на Хонбина, на этот раз прямо. — И… Хонбин.        Хонбин склонил голову.        — Уверен, что молва идет впереди меня, — негромко сказал он. — Я сожалею о твоей потере, Ильхун. Правда.        Ильхун скрестил руки на груди, крепко зажмурившись.        — А вот этого я не узнаю, — буркнул он, глядя на Тэгуна в его флисовом оливково-зеленом свитере.        — Тэгун, — сказал Джехван, жестом указывая на него. — Мой старший брат. Дядя двух моих непоседливых мальчишек. Создатель и любящий муж Хакена.        Тэгун не шелохнулся, лишь глаза его скользнули по Джехвану опасным взглядом.        — Джехван.        — Ты не можешь покалечить меня на глазах у этого, Тэгун, он наверняка грохнется в обморок, — сказал Джехван, и теперь настала очередь Санхека посмотреть на него с укоризной. Джехван немного надулся, но тут же смирился и вернулся на место.        — Вообще-то, если речь о тебе, то мне скорее даже будет весело, — сказал Ильхун. Правда, при всей своей браваде он звучал несколько неуверенно. — Мне бы сейчас не помешало немного развлечься.        Кенсу наблюдал за ними с легким интересом, но теперь он снова поднял взгляд на звезды и сказал:        — Думаю, настало время для финальных приготовлений, — он указал на угол, недалеко от входа в переулок. — Будет лучше, если Ильхун встанет там, а вампиры — сзади, но немного расступитесь, чтобы вы все стояли вплотную к стене. Чем больше открытого пространства, тем лучше, — затем он указал на один из концов звезды, напротив трав. — Санхек, ты встань здесь, а Хонбин… — он ткнул пальцем в сторону загадочной черной субстанции. — Сюда.        Санхек встал на указанное ему место, как и остальные. Предполагалось, что Кенсу сам встанет на точку напротив окровавленного платка, а пока что он подошел к Хонбину и достал из кармана небольшую баночку. На взгляд Санхека, она напоминала баночку из-под детского питания, а вещество внутри было темно-красным джемом. Он знал, что было слишком оптимистично так думать.        Кенсу открутил крышку, и Хонбин отпрянул, скорчив гримасу.        — Это…        — Оно сделано из крови Джехвана, — сказал Кенсу, обмакнув в него палец.        — Отвратительно пахнет, — проворчал Хонбин и еще больше наморщился, когда Кенсу поставил точку из этой крови ему на лоб. Джехван обиженно фыркнул.        — Это очень мертвая кровь, — сказал Кенсу. Он взял запястья Хонбина по очереди и оставил по капле на каждой ладони. — Она не даст ранам, которые я нанесу, затянуться сразу.        Он отошел от Хонбина и встал перед Санхеком. Он проделал те же движения и с ним: мазок на лбу и по одному на каждой ладони. Затем он достал канцелярский нож.        Джехван и Воншик синхронно дернулись. Кенсу выдержал паузу, словно ожидая возражений, и, когда их не последовало, уколол Санхека ножом в лоб, как раз в то место, где была кровяная клякса. Затем он вонзил лезвие в ладони Санхека, снова в то место, где была кровь. Затем он вернулся к Хонбину и проделал с ним то же самое.        Санхек чувствовал, как из пореза на лбу собирается кровь, и видел, как она наливается на ладонях. Казалось, ее было очень много, учитывая, насколько малы были порезы. Тонкая струйка крови стекала по лбу Хонбина, спускаясь по носу и губам.        — Не обязательно держать руки на весу, можно опустить их, — сказал Кенсу, и Санхек так и сделал. — Что тебе нужно сделать, так это не сходить со звезды, что бы ты ни увидел, даже если проекции будут приближаться к тебе. Они не физические, они пройдут сквозь тебя, ты не сможешь их почувствовать.        — А что будет, если мы сдвинемся с места? — спросил Хонбин, едва шевеля губами, потому что, видимо, не хотел, чтобы странная кровавая жижа попала ему в рот.        — Заклинание прекратит действие само по себе, — ответил Кенсу. — А я буду охрененно зол, — Хонбин поджал губы, а Санхек пошевелил пальцами, чувствуя, как кровь капает с их кончиков. — Который час?        Краем глаза Санхек увидел, как Ильхун проверяет свой телефон.        — Без четверти час.        — Что ж, тогда я начну, — сказал Кенсу. Вместо того чтобы встать в конечную точку звезды, он сел, скрестив ноги. Он закрыл глаза, и наступила тишина, все наблюдали за ним. Тишина затянулась, и сначала Санхек задался вопросом, чего же ждет Кенсу, но потом понял, что неясное, плотное ощущение на его коже усиливается, татуировка дуба так сильно разволновалась, что Санхек едва не подумал, что она шевелится под его кожей.        Одна из свечей погасла, Санхек с беспокойством посмотрел на нее, но тут травы напротив него слабо задымились, а вскоре и вовсе разгорелись.        Погасла вторая свеча, и черная жидкость напротив Хонбина вспыхнула. От нее исходил густой сладковатый, но в то же время гнилостный запах.        Когда погасла третья свеча, Санхек машинально посмотрел на чашу с окровавленным платком, и она тоже загорелась. Санхек чувствовал жар, исходящий от всех емкостей, они определенно горели, но их содержимое, похоже, оставалось невредимым. Возможно, именно это имел в виду Кенсу, говоря о способности поддерживать заклинание. Пока они горят, заклинание действует.        Четвертая свеча все еще горела, Санхек обеспокоенно смотрел на нее: чаш больше не было. Остались только они.        Прошло еще немного времени, и свеча замерцала, словно на нее подули, но в конце концов пламя тоже погасло.        Кенсу приоткрыл глаза.        — Оно действует, — прошептал он, словно не желая тревожить его, а затем его глаза снова закрылись. — Теперь ждем.        Ильхун смотрел в сторону переулка с ужасом на лице, и Санхек пожалел, что не может быть рядом с ним, чтобы поддержать. Они оба нуждались в этом.        Минуты шли. Санхек слышал дуновение ветерка, но оно не касалось их, а огонь продолжал гореть. С его подбородка стекала струйка крови.        Санхек не знал, чего ожидал. Наверное, призрака, бледного и водянистого. Он не ожидал, что Сондже просто появится на внешнем краю переулка, прямо внутри границы из тканей.        Ильхун закричал, но быстро осекся, закрыв рот рукой. Санхек слегка подпрыгнул и повернулся, чтобы посмотреть, как призрак шагает вперед.        — Не сходи со звезды, мать твою, — резко сказал Кенсу, Санхек вздрогнул, опомнившись, и крепче уперся ногами в землю.        Этот Сондже — он не был настоящей копией своего живого аналога. Он был бледным, все цвета потускнели, от него исходило какое-то неземное сияние. Это был энергетический отпечаток, оставленный Сондже. Но он вовсе не был прозрачным, а выглядел до ужаса плотным.        Сондже обвел всех взглядом, ища вампира, которого уже давно не было. Его грудь вздымалась от бега, но от дыхания не исходил пар, как у Санхека.        Он шагнул вперед, за круг, за звезду, за огарки свечей. Его ноги проходили сквозь них, не мешая предметам, а те, в свою очередь, ему. Он нахмурился — от досады и беспокойства.        — Сондже, — прошептал Санхек, и Сондже повернул голову, но не для того, чтобы посмотреть на Санхека, нет, он повернулся, чтобы посмотреть назад, на вход в переулок. Его плечи напряглись, а глаза слегка расширились.        Через пару мгновений вампир вошел в пределы заклинания. Не спеша, он остановился сразу за границами чар, рот его изогнулся в издевательской улыбке.        Как и проекция Сондже, она была бледной версией его истинной сущности, но Санхеку этого было достаточно, чтобы понять, что он не знает его лица. Он и не ожидал, но все же. Он оглянулся на остальных вампиров: у всех на лицах было одинаковое выражение замешательства.        Санхек постарался как можно точнее запомнить черты этого незнакомого вампира.        Сондже согнулся в боевую стойку, но Санхек успел прочесть страх в его глазах. Он вытащил руки из карманов пальто: левая рука пуста, в правой — кинжал. Лезвие кинжала блестело, ярко сверкая от чар.        — Это не слишком-то похоже на приветствие.        Санхек дернулся, судорожно втягивая воздух. Рот вампира шевельнулся, но из него не вырвалось ни звука. Его слова озвучил Тэгун, пристально вглядываясь в лицо вампира.        — Чего и следовало ожидать от таких как ты, — без всякого выражения произнес Тэгун. Он читал по губам вампира.        Грудь Сондже быстро вздымалась и опускалась, он шагнул вперед, но вампир уже был рядом. Он схватил его за предплечье, и чары Сондже — Санхек видел, как их энергия вырывается из татуировок, как молнии обвиваются вокруг его конечностей, прежде чем достигнуть цели в том месте, где вампир прикоснулся к руке. Все произошло в одно мгновение.        Вампир не отпускал руку. По словам Тэгуна, это был не Элимия, но он усмехался, глядя на застывшее выражение лица Сондже. По телу Сондже все еще пробегала мелкая рябь, небольшие разряды энергии. Вампир, казалось, их не чувствовал.        Санхек увидел, как вампир крепче стиснул руку Сондже, впился в нее кончиками пальцев, и показалось, что Сондже вот-вот закричит, но тут вампир развернул его и швырнул о стену одного из зданий. Вампир приложил силу, отпустив Сондже и швырнув его, как куклу, охотник больно ударился затылком о кирпич, после чего сполз на землю, приземлившись на четвереньки. На стене была кровь. Она слегка светилась энергией и медленно исчезала.        Ильхун скулил, но Санхек обнаружил, что сам он слишком напуган и не помнит, как говорить, как дышать. Вампир шагнул вперед, пройдя сквозь Санхека, и, несмотря на отсутствие каких-либо ощущений, даже холода, Санхек покрылся мурашками, почувствовав внезапную тошноту.        Сондже попытался встать на ноги, но вампир ударил его ногой в живот, и Сондже повалился, зажимая живот, с перекошенным от боли лицом. Санхек не хотел смотреть на это. Они знали, как выглядит вампир, видели его лицо. Смореть на все остальное было ни к чему.        Вампир схватил Сондже за лацканы пальто, и Сондже ударил его ножом в грудь. Порез получился неглубоким, но несколько брызг крови выплеснулись наружу, заблестев, как и его собственная. Вампир зашипел и ударил Сондже по лицу. Удар, казалось, оглушил его. Он не сопротивлялся, когда вампир вырвал клинок из его руки.        — Борись, — прошептал Ильхун, и Санхек хотел оглянуться на него, но не смог оторвать взгляда от сцены перед ним: вампир подтащил Сондже и прижал его к стене, схватив за челюсть, чтобы заставить смотреть себе в глаза. Сондже, конечно же, зажмурился.        — Посмотри на меня, — сказал вампир, и, о, это было странно, они могли видеть чары, вихрившиеся вокруг слов, скользившие по коже вампира.        — Пошел ты, — сказал Сондже, все еще не открывая глаз, и от этого что-то в душе Санхека вспыхнуло.        — Просто открой глаза, и все пройдет, я могу сделать так, чтобы все исчезло, — твердил вампир. — Если ты не…        Вампир изменил хватку, прижав Сондже к стене одной рукой, а второй свободной схватил его за запястье. Выпрямив руку Сондже, он начал выкручивать ее. Санхек почти слышал, как скрипят суставы. Сондже корчился, но вырваться не мог — вампир был слишком силен…        Вампир дернулся, и на угол, с которым выворачивалась рука Сондже, стало невозможно смотреть. Санхек не должен был слышать, как затрещали кости Сондже, но он знал, что это произошло. Сондже выгнулся дугой и закричал.        — Почему так много вампиров любят это делать, — прошептал Хонбин. Он стиснул кулаки по бокам. — Они и меня так ломали.        — Они помешаны на силе, наслаждаются своей мощью, способностью ломать тела, словно те сделаны из стекла, — тихо сказал Джехван. Сондже плакал.        Ногти Санхека впивались в его ладони, с костяшек капала кровь.        — Посмотри на меня, — повторил вампир, и на этот раз Сондже послушался.        Выражение боли покинуло его черты, глаза стали стеклянными. Вампир наклонился ближе, ухмыляясь.        — Скажи, чтобы я тебя убил, — сказал он, и голос Тэгуна оборвался. Он не стал говорить за Сондже, когда тот открыл рот. Но ему это и не требовалось.        — Убей меня, — сказал Сондже, и вампир рассмеялся. Чары исчезли, и Сондже моргнул: страх и боль вернулись. Нет–        Вампир уже был на нем, зубы впились в шею, и Сондже вздрогнул. Нет, закричал он, пытаясь отпихнуть тварь здоровой рукой, но его ноги бесполезно скребли по асфальту. Вампир слишком крепко вцепился в него. Кровь брызгала на землю, потому что монстру было все равно, он не старался быть осторожным.        Сондже кричал, и было ужасно наблюдать, как его движения неуклонно замедляются, но ни один звук, даже шепот не доносится до них. Он кричал о помощи, всхлипывая на полуслове, а Санхек оцепенело наблюдал за движениями его рта и только потом понял, что Сондже кричит, Санхек, снова и снова.        — Он зовет меня, — произнес Санхек заледеневшими губами, и звук его собственного голоса, ровный, без интонаций, показался ему чужим. — Он…        Сияние, исходившее от проекции Сондже, угасало, и его крики прекратились, перейдя во вздохи и шепот по мере того, как ослабевали его усилия. Вампир отстранился от него, когда Сондже затих, и отпустил его, позволяя ему сползти по стене и упасть на бетон.        Он был еще жив, но ему оставались лишь мгновения. Грудь не двигалась, а свечение на коже пульсировало, как прилив, становясь слабее с каждой секундой. Вампир поправил одежду, спрятал кинжал в карман куртки и вышел из переулка. Его проекция мерцала вдалеке, уходя за границу заклинания.        Санхек посмотрел на лицо Сондже. Слезы еще влажно блестели на его щеках. Сияние на его коже, движение которого было подобно движению воды, исчезало. Когда оно прекратилось, остались лишь остатки, которых хватало, чтобы его проекция все еще была видна. Но было ясно, что его больше нет.        Санхек отошел от звезды, и Сондже исчез, а пламя разом потухло, оставив после себя клубы едкого дыма. Он посмотрел на Ильхуна, который, затаив дыхание, смотрел на то место, где только что лежало тело Сондже. По его лицу беззвучно текли слезы.        — Ильхун, — сказал Санхек, но Ильхун уже отступал назад, опираясь на угол здания.        — Хочешь, я зачарую тебя? — обратился Джехван к Ильхуну.        Ильхун все еще стоял, сгорбившись, его плечи заметно тряслись.        — Иди и сядь на гребаный кол, — грубо выдавил он.        Санхек рассмеялся, но радости в этом не было, скорее истерика, а потом он покачнулся, почувствовав слабость в ногах. Джехван внезапно оказался рядом, обхватив его за плечи.        — Санхек, — прошептал Джехван, — ты…        — Это было бессмысленно, — вздохнул Санхек, наклоняясь вперед и упираясь лбом в плечо Джехвана. Его била крупная дрожь.        — Думаю, кое-какая информация была получена, — сказал Кенсу. Он уже собирал свои припасы, миски звенели.        — Нет, — сказал Санхек. Джехван провел рукой по его спине Санхека, успокаивая. — Я имею в виду… его смерть. Это было бессмысленно, — его голос сломался. — Это несправедливо, — на плечо Санхека легла новая рука, ледяной холод пропитал пальто. Санхек повернул лицо и увидел Хакена, на его лице было выражение глубокой печали. Санхек протянул руку и ухватился за переднюю часть куртки Хакена. — Он кричал, звал меня.        Хакен накрыл ладонь Санхека своей.        — Я знаю.        Санхек не знал, как к этому относиться. Это было ужасно, он хотел… он хотел вернуть Сондже, это было несправедливо, он не должен был так умереть. И они не могли ничего исправить. Его нельзя было вернуть.        Правильный ли выбор он сделал, размышлял он, стоило ли позволить Джехвану обратить Сондже. После того как он увидел его смерть, он подумал, что, возможно, так и следовало поступить. Не так должна была закончиться его жизнь. Он заслуживал большего. Он заслуживал спасения.        Санхек отпустил Хакена, чувствуя, как в горле у него саднит, а слезы застилают глаза. Джехван прижал его к себе, дышал ровно, чтобы Санхек мог дышать в ритме с ним.        Послышался скрежет: Кенсу размазывал круг ногой.        — Я не узнал вампира, — обратился он ко всем присутствующим. — А вы?        По общему мнению, нет, никто из них не узнал.        — Но у нас есть его запах, — тихо произнес Тэгун. Он подошел к Хакену и обнял его за плечи, так как Хакен выглядел несколько потрясенным. — У нас есть его запах, мы знаем его лицо. Нам известны его методы. В конце концов, мы найдем его.        Джехван погладил Санхека по затылку.        — Найдем, Санхек, — пообещал Джехван. — Все будет хорошо.        Санхек отвернул лицо в сторону, уставившись на кровавое пятно на стене, и подумал, что уже слишком поздно.       

***

       Они предложили отвезти Ильхуна домой, но тот отказался. Похоже, он не хотел ни разговаривать, ни принимать утешения. Кенсу пробормотал, что проследит за тем, чтобы Ильхун благополучно добрался до дома, а Санхек и Хонбин должны пойти домой и отдохнуть, возможно, заклинание их утомило.        Хонбин, устроившись на пассажирском сиденье машины, сказал:        — Я чувствую себя нормально, — он отмахнулся от рук Воншика, который пытался салфеткой стереть со лба Хонбина кровавую субстанцию.        Воншик сел за руль, а Джехван и Санхек расположились бок о бок на заднем сиденье. Санхек плакал, но это были не сильные рыдания, а просто непрерывный поток слез по лицу, в горле стоял ком. Он ненавидел это.        Когда они отъехали от обочины, он выглянул в окно и увидел, как Ильхун, присев на корточки, помогает Кенсу собрать вещи, а Хакен и Тэгун стоят рядом и разговаривают. Затем их закрыло здание, и тогда Санхек посмотрел вперед, наблюдая как Хонбин вытирается салфетками.        — Можно мне немного? — спросил он, и его голос прозвучал хрипло.        Хонбин протянул ему целую коробку, которую Санхек с благодарностью принял. Он промокнул салфетками лицо, вытирая кровь и слезы.        — Почему он причинял ему такую боль? — сокрушенно спрашивал он себя. — Не обязательно было пить кровь, можно было свернуть ему шею или переждать действие чар. В конце концов, он бы все равно убил его. Не нужно было его мучить.        В машине воцарилось молчание, никто из них не мог дать ответ на этот вопрос.        — Иногда, — наконец прошептал Джехван, — долгие годы без ограничений приводят к тому, что наш род превращается в худшее из того, чем может быть человек. Это оказывает странное воздействие на разум, а в сочетании с тем, что дает употребление крови, это может стать мощной комбинацией. Все вампиры вынуждены терпеть влияние времени на сердце и разум, но для некоторых все становился совсем плохо. Обычно такие тенденции наблюдаются в гнездах, причем в еще более крайней степени.        Тут Санхек бросил взгляд на Хонбина, который решительно уставился на свои колени, а затем посмотрел на Джехвана.        — Я все думаю, правильный ли выбор я сделал, не позволив тебе обратить его, — прошептал Санхек. — Он не заслуживал такой смерти, он заслуживал второго шанса.        — Я не знал Сондже, — сказал Хонбин. — Но я знаю, что такое быть охотником, что такое умереть не по своей воле и в муках от рук и зубов вампира. Если бы меня спросили, я бы ответил, что окончательная смерть предпочтительнее, чем возвращение из мертвых. Мне было страшно и тошно думать, что именно такими будут мои последние дни и часы, но я все равно бы отказался.        — Ты так говоришь, но у тебя был второй шанс, — прошептал Санхек.        Пауза.        — А Сондже был таким же, как я? — спросил Хонбин. — Как ты думаешь, если бы мы обратили его, вернули обратно, он бы так же приспособился к новой жизни, как и я?        Санхек подумал о Сондже, о том, каким он был живым, мягким и во многом невинным. Он любил бывать на улице, в толпе людей, смотреть на все вокруг, любил новые знакомства. Ему нравилось открывать для себя нового человека, новое место. Он любил жизнь.        Санхек закрыл глаза.        — Нет. Он не смог бы.