Vampire AU (Immortals)

Санхек вышел из ванной, за ним густым шлейфом тянулся пар. Он посмотрел на кровать, где Джехван все еще спал как… ну, как мертвый. По влажной коже Санхека побежали мурашки: воздух в спальне был значительно холоднее, чем во влажном пространстве ванной. Там было хорошо, как в парном коконе, остатки сна и призраки прикосновений Джехвана не давали мрачным мыслям взять верх. Но этому должен был прийти конец. Он быстро надел на себя вещи, приготовленные задолго до сна. У него не было ничего подходящего для похорон, поэтому ему пришлось воспользоваться одеждой своих друзей. Черные брюки, черная рубашка на пуговицах, черный блейзер. Галстука не было — он знал, что Сондже не возражал бы. Одевшись, он откинул со лба влажные волосы и опустился на колени рядом с кроватью. Джехван не шевелился, его лицо было свежим и чистым. Санхек вытер засохшую кровь от слез с его лица, прежде чем отправиться в душ. — Джехван, — прошептал Санхек, потянувшись, чтобы взять Джехвана за ледяную руку. Пальцы Джехвана дрогнули, и он с усилием приоткрыл глаза. — Мне нужно идти. Пора. Джехван взял его за руку, пальцы свободно обхватили ее. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — прошептал он хриплым от сна голосом. — Я знаю, — сказал Санхек, удивляясь нежности в собственном голосе. Он провел большим пальцем по костяшкам пальцев Джехвана. — Но я должен. — Обещай, что останешься с Ильхуном, что будешь в безопасности, — пробормотал Джехван, слова почти сливались между собой. — Я останусь с Ильхуном, — тихо сказал Санхек, потому что он мог пообещать если не безопасность, то хотя бы это. — Я буду писать тебе в течение дня, чтобы ты знал, где мы находимся. Как только наступит ночь и я буду готов расстаться с Ильхуном, ты сможешь забрать меня. Хорошо? Джехван, казалось, искал что-то в глазах Санхека. — Обещай вернуться. — Я обещаю постараться, — сказал Санхек, и Джехван закрыл глаза, уткнувшись лицом в подушку, скрывая выражение лица. Санхек постоял, выдержал паузу, а затем наклонился вперед и прижался поцелуем к твердому плечу Джехвана. Джехван снова повернул лицо — он не плакал, но вид у него был несчастный. Он приподнялся и поцеловал Санхека в губы. Казалось, это движение потребовало больших усилий. — Я люблю тебя, — прошептал Джехван, и Санхек пожалел, что у него не хватило смелости сказать ему то же самое в ответ.

***

Когда Санхек подъехал к квартире Ильхуна, они с Хеншиком уже стояли на улице. Ильхун выглядел бледнее обычного, губы сжаты до белизны. Он был одет в облегающий черный костюм, подчеркивающий узкие плечи; если бы не темные круги под глазами, он выглядел бы так, словно попал на обложку журнала. Хеншик был одет скорее как Санхек: в черные брюки и пиджак, которые не совсем подходили друг другу. Он засунул руки в карманы и пинал камешки на земле, когда Санхек остановился. Ильхун забрался на пассажирское сиденье, а Хеншик перебрался на заднее. Оба пристегнули ремни, не глядя на Санхека, и тихонько поздоровались. Санхек ничего не сказал в ответ и просто отъехал от тротуара. Атмосфера между ними была тяжелой. Пустое сиденье рядом с Хеншиком постоянно напоминало о том, куда они попали, о потере, которую они все пережили. Каждый раз, когда Санхек смотрел в зеркало заднего вида, ему казалось, что он должен поймать взгляд Сондже и увидеть его улыбку. Пустое пространство лишило их слов, оставив лишь тягостное молчание. До родного города Сондже оказалось менее двух часов езды. Примерно через полчаса Санхек включил радио, чтобы скрыть неудобную тишину. Хеншик смотрел на проплывающие мимо пейзажи, откинув голову на спинку сиденья. Ильхун, казалось, погрузился в раздумья и безучастно смотрел вперед. С огромным облегчением они заехали на парковку у церкви и вышли из машины на свежий воздух. Церковь была небольшой и, вероятно, живописной, но небо было затянуто зловещими серыми тучами, отбрасывавшими тусклый свет на старое каменное здание. Трава вокруг пахла так, будто ее недавно скосили, а кладбище, похоже, находилось в нескольких минутах ходьбы от церкви, на вершине небольшого холма за ней. Санхек разглядел верхушки надгробий, и ему пришлось сглотнуть ком в горле. Хеншик, глаза которого уже покраснели, словно хотел улыбнуться Санхеку, но не мог вспомнить, как это сделать. — Нам нужно войти, — сказал он. — Мы опаздываем. Казалось, что стоянка была заполнена до отказа, и единственные люди, находившиеся поблизости, подтягивались к дверям церкви. Ильхун решительно зашагал первым. Хеншик догнал его и пробормотал что-то слишком тихо, чтобы Санхек мог расслышать. Санхек шел следом, вдыхая запах скошенной травы и пытаясь найти в нем успокоение. У дверей церкви стояла пожилая пара, приветствуя последних входящих. Женщина была очень похожа на Сондже, только еще меньше ростом, глаза опухли и покраснели от слез. Мужчина, обнимавший ее, был не намного выше Сондже, а его лицо было суровым и скорбным. Он молча кивнул им, когда они подошли. От взгляда на Ильхуна лицо женщины скривилось. — О, Ильхун, — проговорила она, шагая вперед, и обняла его, снова разрыдавшись. Ильхун обнял ее за плечи и просто стоял, не пытаясь ее утешить. Его челюсть была напряжена, и Санхек хорошо понимал это состояние. Им рассказали официальную версию о смерти Сондже — якобы это было нападение вампира, но все подстроили так, чтобы выглядело, будто Сондже погиб при исполнении обязанностей полицейского. Эта история повторялась на многих похоронах охотников, у тех немногих, у кого вообще остались семьи, чтобы их оплакивать. Вся эта легенда была правильной, правдоподобной в основных деталях, но все равно казалось, что они лгут скорбящим родителям. Для Ильхуна, который вырос, зная Сондже и его семью, это было еще более жестоко. Тем более, несмотря на то что он сменил кольца в губах на маленькие черные шипы, Ильхун, с обесцвеченными волосами и пирсингом, выглядел не совсем как типичный сотрудник полиции, которых Санхек привык видеть. — Я так рада, что ты смог приехать, — наконец сказала мать Сондже, отходя назад и вытирая глаза. — Прошло так много времени, и… приятно тебя видеть. Сондже бы этого хотел… — ее лицо снова скривилось, но она быстро взяла себя в руки. Затем ее взгляд упал на Хеншика и Санхека. Ильхун уловил направление ее взгляда и указал на них. — Это Хеншик, — тихо сказал Ильхун. — А это Санхек. Они тоже работали с Сондже. — Содже был моим напарником, — выдавил из себя Санхек, чувствуя, как голос стал сиплым, и не зная, как объяснить все, что скрывалось за этим словом. — Некоторое время. Даже в горе, ее взгляд будто пронизывал насквозь. — Сондже рассказывал нам о тебе, — сказала она, и Санхек изо всех сил старался удержать лицо от спазмов, пытаясь угадать, что же именно Сондже ей рассказал. — Надеюсь, не слишком много, — проговорил Санхек с хрупкой улыбкой. Мать Сондже улыбнулась в ответ — слабой, печальной улыбкой, полной бесконечной грусти. Она похлопала его по руке, когда они прошли мимо нее в церковь, и так же похлопала Хеншика. Это напомнило Санхеку о его собственной матери, о том, сколько времени прошло с тех пор, как он ее видел поледний раз. Внутри церкви почти все скамьи были заняты. Впереди сидели люди, которые, должно быть, были родственниками Сондже: тети, дяди, кузены, некоторые из них были настолько молоды, что, казалось, они никогда не знали Сондже до того, как он пошел на обучение. За ними сидели несколько человек их возраста — вероятно, друзья по школе, те, с кем Сондже вырос. Они втроем сели ближе к задней части церкви. Когда тяжелые двери с грохотом закрылись, пространство стало угнетающе тесным, словно их всех заперли под тяжестью их горя. Вблизи алтаря стоял гроб — темный деревянный ящик, закрытый, к которому взгляд Санхека возвращался, как бы он ни старался отвлечься. Судя по тому, как напряженно сидел рядом Ильхун, как его взгляд был прикован к одному месту, у него были те же проблемы. Единственные похороны, на которых Санхек бывал раньше, прошли, когда он еще был ребенком, и он почти ничего оттуда не помнил. Эти же казались бесконечно долгими, и он просидел их, ощущая странное онемение, будто он был вне пространства и времени. Как охотник, он привык двигаться дальше, привык восстанавливаться после боли и потерь. Наверное, именно поэтому он так быстро смог принять предательство Воншика и то, что Хакен стал вампиром. Это было похоже на некое забвение — будто он просто забыл, что когда-то все было по-другому, забыл, что эти друзья вообще существовали. Но это онемение было другим. Забыть, двинуться дальше не получалось. Это было то, что он будет носить с собой до конца своих дней, сколько бы их ни осталось. Рядом с ним Ильхун начал тихо плакать. Хеншик взял его за руку. Встал юноша, он был настолько похож на Сондже, что, наверное, был его братом или кузеном. Чуть старше на вид. Он зачитал надгробную речь, руки дрожали почти так же сильно, как голос. Листок бумаги слегка трепетал. Он говорил о том, как гордилась семья, когда Сондже присоединился к силам полиции по делам вампиров. О том, как рады они были, что он выбрал такое важное дело в своей жизни. О том, что он погиб, занимаясь тем, чем хотел заниматься всю свою жизнь. Родители Сондже тоже плакали, громко, и единственной мыслью, что крутилась в голове у Санхека, была: Сондже был слишком молод для всего этого. Черт возьми, Санхек сам был слишком молод для этого. Когда все закончилось и голова Санхека гудела от напряжения в плечах и шее, четверо мужчин вынесли гроб из церкви, неся его на плечах, с мрачными и усталыми лицами. Все шли следом, поднимаясь на холм, где тело Сондже должно было найти свое последнее пристанище. Санхек был так поглощен тем, чтобы не смотреть на это, что чуть не пропустил момент, когда Ильхун попытался привлечь его внимание. — Санхек, — тихо позвал Ильхун, положив руку ему на предплечье. — Можно с тобой поговорить? Санхек кивнул, бросив взгляд на Хеншика, который улыбнулся им неуверенной улыбкой и продолжил идти. Ильхун дождался, пока он не отойдет на достаточное расстояние, пока все остальные не выйдут из церкви, оставив их одних на каменных ступенях, прежде чем заговорить снова. — Я не знал, с кем еще об этом поговорить, — сказал он. — Я мог бы сказать Хеншику, но он… он не поймет так, как, я думаю, поймешь ты. Его лицо было таким бледным, а голос — таким неуверенным, что Санхек почувствовал острый укол тревоги. — Что случилось? — Я… я думаю, что хочу бросить охоту. Санхеку стало стыдно за то, что первой его реакцией на это заявление было облегчение. Конечно, быть обычным человеком не было безопасно, но это было в разы лучше, чем быть охотником. Зная, что двое его оставшихся друзей будут вне этого сверхъестественного мира, значительно снижало вероятность того, что ему придется прощаться с ними в будущем. Это было эгоистично, особенно когда он знал, что скоро они сами будут прощаться с ним, но он ничего не мог поделать со своими чувствами. — Было бы ложью, если бы я сказал, что не считаю это хорошей идеей, после всего, — пробормотал Санхек, и Ильхун поморщился, словно от горькой внутренней борьбы. — Сондже нет, Ильхун, и меня скоро не будет… А Хеншик уже вышел из игры. Зачем тебе оставаться, в конце концов? — Я видел, что остаюсь, — голос Ильхуна опустился почти до шепота; его рука все еще лежала на предплечье Санхека, но теперь пальцы вцепились в его рукав. — Я… я видел, что не брошу охоту. Я знаю это чувство, когда я уверен в будущем, и знал, что оно не изменится. Но сейчас, после всего, что произошло… мне чертовски страшно, Санхек. Санхек прикусил губу, чтобы не выпалить первое, что пришло ему в голову — мне тоже. Это было бы не помогло, да и Ильхун, вероятно, уже это знал. — Если бы я рассказал об этом Хеншику, он бы просто обрадовался, что я ухожу, он не понимает, что это значит. Я предвидел что-то, а теперь это рушится у меня на глазах. И я не знаю, что с этим делать. — Обстоятельства могут измениться, — тихо ответил Санхек. — Возможно, то, что ты видел, было скорее твоей решимостью и уверенностью в этом пути, чем реальным будущим. — Может быть, — пробормотал Ильхун, и Санхек услышал, как тот нервно кусает внутреннюю сторону своего пирсинга — металл слегка стучал о зубы. — Но чем мне тогда заниматься, если я уйду? Я бросил школу, чтобы стать охотником, других навыков у меня нет. Я не как Хеншик, у меня нет плана Б. Санхек осторожно снял руку Ильхуна с рукава и сжал его запястье в знак поддержки. — Мне кажется, ты недооцениваешь себя, — сказал он. — В тебе гораздо больше магии, чем ты думаешь. Это не пустяк, Ильхун. Ильхун фыркнул. Его лицо все еще было бледным, глаза опухшими и красными от слез. — Я уже слишком стар, чтобы идти в магическую академию, — сказал он. — Да и денег у меня нет, даже если бы меня туда взяли. — Кенсу, наверное, взял бы тебя к себе в ученики, — предложил Санхек. И только когда это прозвучало вслух, он понял, насколько это может быть правдой. Мысль о том, что они двое будут работать вместе, была почти пугающей, но они точно бы поладили. Санхек мало знал о магии, но был уверен, что их стили были бы совместимы. Ильхун не выглядел убежденным. — Стоит попробовать, не так ли? Даже если он не захочет… уходи, Ильхун. Просто бросай охоту, если это то, чего ты действительно хочешь. Нет смысла продолжать только потому, что у тебя нет другого плана. Не умирай за это дело, если оно уже не твое. Ильхун внимательно посмотрел на него — так, как умел только он. Эти глаза смотрели прямо в душу. — Может, ты прав, — сказал он. — Да. Думаю… думаю, я так и сделаю. Санхек почувствовал такое облегчение, что даже смог улыбнуться. Ильхун взял Санхека под локоть и повел его вверх по холму. — Пойдем, — мягко сказал он. — Это еще не конец. Санхек знал, что это действительно не конец, когда поднял глаза на вершину холма, на зеленый склон и серое небо. Но, возможно, возможно, это было началом чего-то нового.

***

Поездка домой показалась короче. Большую часть пути они ехали на восток, и садящееся солнце отражалось в зеркале заднего вида, окрашивая салон машины в теплые оттенки розового. Уставший от горя Хеншик свернулся в уголке заднего сиденья. Ильхун выглядел… другим. Санхек не мог подобрать более точного описания. Он сидел на переднем сиденье, с прямой спиной и застывшим лицом. К тому времени, как Санхек съехал с трассы, небо уже заволокло тьмой, Хеншик крепко спал. Санхек решил не включать радио, чувствуя, что тишина была не угнетающей, а скорее умиротворяющей. Дыхание Хеншика было ровным и едва слышным на фоне гудения машины. — Я хочу пойти прямо сейчас, — вдруг сказал Ильхун. Санхек бросил на него взгляд и заметил, как Ильхун сглотнул, будто в горле застрял ком. — Я хочу, чтобы это все закончилось. — Ты имеешь в виду, хочешь поехать в штаб прямо сейчас? — спросил Санхек, немного сбавляя скорость. Он остановил машину напротив здания, где жили Ильхун и Хеншик, припарковавшись у тротуара. — Не обязательно прямо сейчас, но… сегодня ночью. Я поеду этой ночью, — ответил Ильхун, неловко проведя рукой по волосам. — Лучше сразу, чем ждать. — Я отвезу тебя, так будет безопаснее, — сказал Санхек, и Ильхун посмотрел на него с благодарностью. Санхек уже собрался тронуться с места, но Ильхун попросил его подождать. Он обернулся, чтобы дотянуться до Хеншика, слегка потряс его за бедро. — Хеншик, — мягко позвал он, и тот открыл глаза, пробормотав что-то невнятное. — Мы дома. Нам с Санхеком нужно съездить в штаб. Ты с нами или останешься? Хеншик немного задумался, все еще явно находясь в прострации. — Думаю, я… я останусь. Мне нужно отдохнуть. Не хочу туда возвращаться. Сердце Санхека сжалось, а лицо Ильхуна смягчилось. — Ладно, — сказал Ильхун, выбравшись из машины, чтобы помочь сонному Хеншику выйти. — Я скоро вернусь, — сказал он Санхеку, прежде чем захлопнуть дверь. Санхек смотрел, как они идут к дому, держась за руки. Его вдруг окатило волной беспокойства, и он нажал кнопку блокировки дверей, хотя понимал, что это ничего не изменит. — Дурак, — пробормотал он и достал телефон, чтобы написать Джехвану, как обещал. Все еще с Ильхуном — отправил он сообщение. Появилось кое-что важное, так что побуду с ним еще пару часов. Напишу, когда закончим. Ответа не последовало, но Санхек особо и не ждал. Было еще довольно рано для Джехвана, который обычно спал допоздна. Санхек постукивал пальцами по рулю в каком-то хаотичном ритме, пока ждал, и, наконец, Ильхун вернулся, переодевшись в обычную одежду. Он плавно скользнул на пассажирское сиденье, и Санхек без слов отъехал от тротуара. — Он тут же снова уснул, — тихо произнес Ильхун, его лицо было все еще мягким. Санхек был рад, что после всего этого у Ильхуна все еще был Хеншик. Им будет трудно, но… они явно любили друг друга. Они справятся. — Хорошо, — отозвался Санхек. Он подумал, что хотя бы один из них точно заслужил отдых. Санхек не стал возвращаться на трассу, решив ехать по городским улицам. Так будет быстрее, хотя район, где жил Ильхун, граничил с откровенно плохими кварталами, и местность была далеко не живописной. Каждый второй дом был заброшен, среди них попадались несколько грязных, опасных на вид клубов. Санхека удивляло, что даже в такую холодную погоду и в таких местах молодежь продолжала напиваться или ловить кайф. Пусть и не так массово, как в другие ночи. Хотя время было еще не позднее, улицы казались непривычно пустыми, и защитные чары Санхека тревожно вибрировали. — Я больше никогда не полезу на охоту в эти дерьмовые клубы, — вдруг сказал Ильхун, когда они проезжали мимо клуба «Poison», который Санхек хорошо помнил. Красный свет вывески постепенно угасал. Санхек убрал одну руку с руля и нежно сжал ладонь Ильхуна. Тот улыбнулся ему, хоть и немного натянуто, больше похоже на болезненную гримасу. — Со мной все нормально, — сказал Ильхун. — Я знаю, — ответил Санхек, и Ильхун сжал его руку в ответ. Как только машина свернула на другую улицу, по телу пробежала новая волна тревоги. Когда-то впереди был клуб, но его вывески не горели, и никого вокруг не было видно. Похоже, он закрылся. Даже в этом районе такая мертвая зона была непривычной, волоски на затылке встали дыбом. Они проехали мимо уличного фонаря, который замигал. В этом не было ничего необычного, но следующий фонарь сделал то же самое, а за ним еще один. Татуировка с дубом начала искриться. — Санхек, — тихо позвал Ильхун, настороженно оглядываясь назад. Санхек почувствовал, как его начинает трясти, сердце бешено колотилось. — Я разворачиваюсь, — сказал он, уже останавливаясь, чтобы развернуть машину. — Нет, — ответил Ильхун, расстегивая ремень безопасности и вытаскивая свой кол. Его голос был напряженным от страха. — Фонари гаснут, просто остановись и выберемся… Раздался резкий скрежет, окно Санхека разлетелось в дребезги, и Ильхун закричал. В следующее мгновение машину резко бросило вперед, и она врезалась в фонарный столб с грохотом, который на мгновение заглушил все вокруг. Ильхун тоже дернулся вперед от удара, но ремень безопасности не держал его, и его голова с глухим стуком ударилась о приборную панель. Наступила тишина. Неподвижность. Мозг Санхека пытался осмыслить происходящее быстрыми, обрывочными вспышками. У Ильхуна текла кровь из носа, он был без сознания, хотя Санхек надеялся, что не мертв. В панике он потянулся к шее Ильхуна, чтобы нащупать пульс, одновременно быстро оглядывая машину. Пульс был, а автомобиль не был сильно поврежден — возможно, ему удастся включить задний ход и убраться отсюда к чертовой матери… Впереди что-то двигалось. В центре дороги стояла фигура. — Черт, — пробормотал Санхек, отдергивая руку от Ильхуна и лихорадочно оглядываясь. Он не успеет уехать, нужно было выбираться из машины, чтобы до них не добрались через разбитое стекло. Но дверь была вмята внутрь машины. Вампир не целился в окно, он просто ударил так сильно, что дверь деформировалась и стекло разлетелось. Открыть ее было невозможно, и Санхек не хотел тратить время, перелезая через Ильхуна, поэтому он пролез между передними сиденьями назад, стараясь не спускать глаз с темной фигуры на дороге. Отвлечься все же пришлось, чтобы дотянуться до дверной ручки, и когда он наконец выбрался из машины, уже с кинжалом в руке, вампир исчез с дороги. — Черт, — выругался он снова, его голова металась из стороны в сторону, но ничего не было видно и не слышно. Над ним погас еще один уличный фонарь. Татуировка солнца горела огнем, и когда чья-то рука стиснула его правое предплечье, чары сработали, проходя мощным ударом через все его тело. Но рука не отпускала. Паника накатила, когда Санхек увидел перед собой вампира — того самого, который убил Сондже. Хватка не ослабевала, хотя чары продолжали искриться. Санхек попытался ударить ногой, надеясь застать вампира врасплох, но эффекта это не произвело — все равно что ударить стену. Нога Санхека угодила в колено вампира, но тот даже не дернулся. Его рука сжалась еще сильнее, чары Санхека снова выпустили разряд, но как и удар ногой, он оказался бесполезен. Нет, пронеслось в голове Санхека. Он пытался вырваться, но вампир не отпускал. Кинжал блеснул в его руке, и Санхек уже готов был перекинуть его в другую руку, чтобы хотя бы попытаться ударить, как вампир зарычал, от него повеяло яростью. В следующее мгновение его дернули, развернули и швырнули к ближайшему зданию. Вампир потянул его за руку, прежде чем отпустить, и сустав совершенно точно был вывихнут. Санхек должен был это предвидеть — вампир сделал то же самое с Сондже… Его голова ударилась о кирпичную стену, и он сдавленно вскрикнул, сползая вниз. Он не сумел сгруппироваться и вернуть контроль своему телу, нога болезненно подвернулась, но эту боль заглушила другая, пульсирующая боль в голове. Нож все еще был в его руке, осознал Санхек словно в тумане, переворачиваясь на асфальт, пытаясь хоть как-то сориентироваться. Он знал, что удар неизбежен, но через пелену не мог вспомнить, как его заблокировать. Вампир ударил его в живот, и от силы удара Санхека чуть не вывернуло наизнанку. Он даже не успел вдохнуть, как вампир схватил его, дернул вверх и тут же швырнул на асфальт. Санхек рухнул на спину, подавившись собственным криком, удар был беспощадным. А затем вампир навалился на его грудь, придавив коленом к земле. Предсказание Ильхуна вдруг всплыло в голове, и единственная мысль, которая пронеслась за ним — только не так, господи, только не так… — Джехван, — выдохнул он, прежде чем вампир так сильно ударил его по лицу, что Санхек удивился, как его шея не переломилась. Рот тут же наполнился кровью. Голова начала кружиться от нехватки воздуха. Он слабо дернулся, пытаясь ударить ножом, не зная, куда целиться через темные пятна перед глазами, но надеясь попасть хотя бы во что-то. Нож коснулся руки вампира, не очень-то эффективно, но хотя бы пошла кровь, рана задымилась. Вампир зашипел и сжал запястье Санхека так сильно, что кости скрипнули, но Санхек почти не чувствовал этого. Он захрипел, пытаясь вдохнуть, но этого было недостаточно. Вампир другой рукой выдернул нож из его обессилевших пальцев, а Санхек был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Отчаяние жгло его изнутри — он задыхался, в его голове осталась единственная мысль — ему нужен воздух. Вампир давил на его грудную клетку, как тонна кирпичей, и усмехался сверху, улыбка расползалась по лицу, в то время как Санхек тщетно пытался вздохнуть. — Я тебя не слышу, — сказал вампир, когда Санхек издал слабый тихий стон. — Давай, покричи еще раз. Санхек вцепился в руку вампира, ту, что сжимала его запястье. Он вот-вот потеряет сознание, умрет, и все, что крутилось в голове — он не готов, он не попрощался… Вампир наконец слез с него, приподнялся, поставив колени по бокам от его тела, Санхек с жадностью втянул воздух, несколько раз кашляя и задыхаясь. — Чуть было не потерял тебя, — усмехнулся вампир, его ухмылка была ужасной пародией на улыбку. Санхеку хотелось разорвать его на части. Он набрал в легкие побольше воздуха и закричал: — Джехван! — Твой напарник тебя не слышит, — вампир усмехнулся, думая, что Санхек зовет Ильхуна, который лежал без сознания в машине, а не другого вампира. Санхек хотел крикнуть снова, но вампир надавил на его выбитое плечо, крик ужасной агонии вырвался из горла Санхека. — Он отключился, ты мне в этом помог. Что, убить его тоже? Или оставить, чтобы он нашел тебя тут, когда очнется, как я поступил с последними из твоих? Он очень красиво плакал, весело было смотреть на это. Нет. Грудь Санхека тяжело вздымалась. — Мои друзья разорвут тебя на части, — прохрипел он, слезы текли из глаз, и он знал, что это правда. Джехван точно… О боже, Джехван сломается. Он продержится достаточно долго, чтобы выследить этого вампира, но потом… он… Вампир расхохотался, от этого пронзительного и противного звуча застучали зубы. — Сомневаюсь, но даже если и так, тебя-то это не спасет, — произнес вампир, новая волна энергии чар охотника заставила его лишь шире улыбнуться. Санхек не понимал, существо явно ощущало силу, но не реагировало на нее. Оно двигалось не так, как Элимия. — А теперь, будь послушной упаковочкой крови и посмотри на меня. Его голос понизился, когда он это сказал, и тут же Санхек почувствовал, как его татуировка против вампирских чар загорелась как от удара ножом. Он все равно ощущал притяжение, но зажмурил глаза и отвернул лицо. Асфальт под его спиной был жестким, отступать было некуда. — Не усложняй себе жизнь, я могу сделать все чисто, — вампир продолжал шептать, его слова эхом отдавались в воздухе. Санхек начал забывать, как дышать. Он вспомнил Реконструкцию, вспомнил, как Сондже поддался чарам, вспомнил, как вампир сбросил маску притворства после того, как услышал заветное «да». Он заставил Сондже мучиться до самого конца. — Ты лжешь, — прошипел Санхек, злость вскипала в нем сквозь страх. Вампир снова нажал на его плечо, и Санхек с трудом сдержал крик, проглотил его. — Ты лжешь, — повторил он, выдыхая. — Ты лжец, и умрешь в мучениях. Черт, Санхек надеялся, что когда Джехван наконец-то доберется до этого ублюдка, он сдерет с него шкуру живьем. Эта мысль потрясла его, ведь тот Джехван, которого он любил, был таким мягким, таким добрым. И этот же Джехван… Этот Джехван умрет вместе с ним, вместе с Санхеком. Он снова станет холодным, расчетливым Джехваном, способным на жестокость и пытки. Сердце Санхека сжалось от боли при мысли о Джехване, его Джехване, который так изменился, который наконец-то начал улыбаться с искрой света в глазах. Губы вампира коснулись его уха, Санхек дернулся в сторону. — Ты начинаешь меня раздражать, — прошептал вампир, его голос был полон магии, словно он говорил с любовником, но от его слов кровь стыла в жилах. — Посмотри на меня. Вампир отодвинулся, и Санхек знал, что его лицо все еще рядом, но он не поддался, сжал глаза крепче и закусил губу, чтобы сосредоточиться. Вампир тихо, утробно зарычал и схватил его за руку. Санхек попытался уклониться, но он ничего не видел, а существо было слишком сильным, оно прижимало его к земле, одну руку придавив коленом, а другую вытянув вверх… Санхек пока не понимал, зачем. Послышалось какое-то движение. Вампир схватил его пальцы, выпрямил их в своей хватке. Санхек пытался вырваться, но это лишь причиняло боль его запястью. Вампир дунул на его кончики пальцев и усмехнулся, когда Санхек задрожал. — Ты уверен, что не хочешь открыть глаза? — спросил он. — Гори в аду, — прошептал Санхек. Может, он сможет как-то уйти в себя, отключиться… Боль. Резкая, мгновенная, как будто что-то вонзилось в кожу, под ноготь указательного пальца. Санхек взвизгнул, инстинктивно открыв глаза, и увидел, как вампир вонзает кончик его собственного кинжала под ноготь. — Я всегда добиваюсь своего, — прошептал вампир. Он вытащил кинжал, только чтобы вонзить его под следующий ноготь, и улыбнулся, мягкой, но ужасающей улыбкой, когда Санхек снова закричал. — Ты красиво кричишь. Прямо как твой напарник. Давай, повтори. Санхек закусил нижнюю губу, прокусив кожу, когда он сдерживал крик, пока кинжал проникал под следующий ноготь. Он все равно не смог полностью сдержать болезненных стонов, его тело выгнулось, не в силах сопротивляться боли, но он не закричал. Кинжал вышел, Санхек обессиленно повернул голову набок, уставился перед собой на пустую улицу ничего не видящими от пелены слез глазами. — Твоя кровь пахнет так вкусно, — произнес вампир томным голосом. — Ну давай, дай мне попробовать. Тогда все закончится быстрее. — Нет, — прошептал Санхек. Он чувствовал, как его сознание заволакивалось туманом. — Сколько бы частей меня ты не отрезал, я не дам тебе укусить меня, — он моргнул, потекли новые слезы. Он надеялся, что сможет сдержать свои слова. Это не будет чисто. Такое редко бывает, как сказал Хонбин. На его трупе останутся дорожки от слез. Вампир зарычал, окончательно выходя из себя. — Если это твой выбор, — прошипел он и перехватил кинжал, поднял его, толкнул голову Санхека назад, обнажая его горло для удара. Страх захлестнул Санхека, но, по крайней мере, это был конец, все кончено, боже, это конец– Что-то внезапно выскочило из тьмы справа и врезалось в бок вампира, сбивая его с Санхека. Санхек вскрикнул от боли в плече, когда резко сел и оглянулся. Джехван, была его первая мысль, но, когда его взгляд сфокусировался на двух дерущихся существах, он узнал другое лицо. — Воншик, — прошептал он, глаза расширились. Санхек никогда не видел, как дерутся два вампира, он точно не представлял себе, что это будет именно так. Не полноценная драка, а скорее… уклонения до того, как кто-то успеет нанести удар. Воншик был медленнее, неуклюжее, если вообще можно так сказать про вампира. Было очевидно, что хотя другой вампир и не был Элимией, он был старше Воншика. Санхек никогда не видел клыков Воншика, но теперь они были на виду, когда Воншик зарычал. Противник попытался вонзить кинжал ему в грудь. Кинжал Санхека. Черт, если он убьет Воншика с его же кинжалом– Воншик схватил запястье вампира, но тот был слишком силен и отшвырнул его так же, как и Санхека, но с гораздо большей силой. Воншик упал на острый край бордюра, его голова ударилась об асфальт, оставив кровавый след. Он не поднялся. Санхек услышал, как хрустнула его спина от удара. Прежде чем вампир успел приблизиться к Воншику, все еще держа кинжал Санхека, появился Хонбин. Санхек вспомнил документалку, которую смотрел пару недель назад про тигров, как те преследовали добычу, а затем нападали, вонзая клыки в шею оленя. Сцена перед ним была именно такой. Хонбин выскочил из тени, плавно, словно шелк, и вонзил лицо в горло вампира, схватив его за плечи когтистыми руками. Вампир издал хриплый стон, схватил Хонбина за волосы и резко оторвал его лицо от своего горла. Хонбин захватил с с собой приличный кусок кожи и мышц. Крови было столько, что она казалась черной на его бледном лице. Но вампир не отпускал волосы Хонбина, тянул так, что тот был вынужден выгнуться назад, хотя все время он рычал и извивался. Затем вампир поднял кинжал, как до этого с Санхеком, Воншик что-то слабо прохрипел, все еще не успев восстановиться и не в силах двигаться. Санхек пытался подняться на колени, зная, что не успеет ничего сделать… Клинок блеснул в тусклом свете, когда устремился вниз. Но Хонбин был готов к этому: он сбил удар, так что лезвие погрузилось в его бок, а не пробило ребра и сердце. Хонбин закричал, его тело дернулось от боли, но затем он стиснул зубы и схватил запястье вампира, не давая тому вытащить кинжал. Одной рукой вампир все еще держал Хонбина за волосы, другая его рука была заблокирована вместе с кинжалом, все еще погруженном в дымящуюся кожа. Вампиру нечем было защититься, когда Хонбин всадил свою руку — голую руку — ему в солнечное сплетение и резко рванул вверх, пробивая ребра и вырвав ему сердце. Кровь была повсюду. Она вылетела густыми массивными каплями, когда Хонбин вырвал руку из груди вампира. Кровь покрыла его руку до середины предплечья, словно он окунул ее в ведро с этой густой жидкостью. Но нет, он только что вручную вырвал сердце вампиру. Тело рухнуло на асфальт, а через пару мгновений Хонбин бросил туда же и сердце. От звука, с которым оно шлепнулось, Санхеку пришлось сглотнуть рвотный позыв. Воншик смотрел на Хонбина снизу вверх, раскрыв рот. Хонбин пошатнулся, дрожащей рукой потянувшись к рукояти кинжала, торчавшей из его бока. — Я могу… — начал Санхек, но Хонбин уже тянул лезвие, тихо всхлипывая от боли. Рана дымилась, кровь текла, но он исцелится. — Прости, — тихо сказал Хонбин, умудряясь выглядеть смущенным, даже когда был весь в крови. — Выглядело ужасно, знаю, но время отчаянное. А если уж я вампир, то черт побери я должен использовать все свои преимущества. Преимуществом в данном случае называлась способность вырывать сердца прямо из груди, видимо. Санхеку поплохело, вспомнилось, как Джехван делал то же самое — но сейчас ему было совсем не жаль убитого монстра. Воншик сел, его позвоночник, похоже, зажил, но он все равно держался неустойчиво. С огромным трудом оторвав взгляд от Хонбина, он посмотрел на Санхека. — Малыш, — прохрипел Воншик. Санхек пошатнулся, чувствуя, как слабость и туман заползают в его сознание. Воншик оказался рядом до того, как он рухнул обратно на асфальт, поддерживая его удивительно мягкими руками. — Как вы узнали, что я здесь? — пробормотал Санхек. — Мы не знали, мы просто охотились, — ответил Воншик, и по какой-то причине это показалось Санхеку смешным. — Ты… ты в ужасном состоянии, Санхек. Где твой телефон? Мы напишем в штаб, тебе нужна медицинская помощь… Морфий сейчас был бы чертовски кстати, но Санхек покачал головой. Он чувствовал головокружение. — Не сейчас… Посмотри вокруг, Воншик, как я это объясню? Мои старые добрые друзья-вампиры пришли и спасли меня? Нет, нет, кто-то должен… кто-то должен прибрать этот бардак, нам нужен план. Ильхун… — Он жив, — сказал Хонбин, наклонив голову. — Но без сознания. Ему тоже нужна помощь. Наверное, подумал Санхек. — Мне нужен Джехван. Воншик и Хонбин переглянулись. — Санхек… — начал Воншик, но Санхек тихо простонал от боли. — Мне нужно увидеть его, я… мне плохо. И вам двоим нужно убрать этот месиво, — сказал Санхек, глядя на изуродованный труп. — Думаю, у него сотрясение, — прошептал Хонбин, а Воншик бросил на него выразительный взгляд. Они не понимали. — Мне нужно сказать Джехвану, что я люблю его, — вдруг выдохнул Санхек с отчаянием, а затем он начал плакать, по-настоящему сильно. Черт, как же страшно ему было. — О, боже, — выдохнул Воншик и осторожно поднял Санхека на ноги. Санхек обмяк, ноги казались ватными. Плечо все еще было вывихнуто и болело, но еще хуже была острая боль в лодыжке, когда он поковылял с Воншиком к машине. Запястье тоже ныло. Сколько у него переломов, интересно? Воншик усадил его на заднее сиденье машины; двигатель все еще работал, дул горячий воздух обогревателя. Ильхун по-прежнему был без сознания, но кровь из носа перестала течь, и его грудь медленно поднималась и опускалась. Снаружи машины Воншик и Хонбин тихо переговаривались. Хонбин рассеянно облизывал кровь с руки. Санхек глубоко вздохнул, воздух наполнил его легкие вместе с дрожью. Он выжил.