Vampire AU (Immortals)

       Воншик помог Санхеку доковылять до их дома, и сладкий резкий запах вампиров, окруживший Санхека, принес странноватое спокойствие. Хонбин шел позади, держа на руках Ильхуна, который все еще не пришел в сознание. Когда они добрались до гостиной, Хонбин аккуратно уложил Ильхуна на диван, а Санхек с неуверенностью посмотрел на мягкое кресло, размышляя, насколько больно ему будет если он туда сядет.        Он почувствовал движение в начале коридора, затем послышался голос Джехвана:        — О, вы все здесь, я думал, что слышал…        В следующий момент Санхека закружило, его резко оторвали от Воншика, и он оказался лицом к лицу с Джехваном. Он вскрикнул, когда плечо дернулось и вновь наполнилось огненной болью, накатил приступ тошноты. Услышав это, Джехван замер, его прикосновение стало мягче.        — Что случилось? — спросил он, голосом тихим, почти опасно спокойным. Санхек избегал его взгляда, хотя сам процесс того, как Джехван окидывал его взглядом, изучая раны, причинял ему почти физическую боль.        — Этот вампир… добрался до него, — сказал Воншик с таким видом, будто чувствовал себя виноватым, хотя его вины в этом точно не было. Джехван, казалось, был готов взорваться.        — Я думал, вы с Ильхуном будете держаться вместе, — сказал Джехван, все еще глядя на Санхека. Его голос был настолько мягким, что Санхек никак не мог понять, что тот чувствует. Это действовало на нервы и не нравилось. Он не знал, злится ли Джехван на него.        — Так и было. Нас достали, когда я был за рулем, — выдавил Санхек, и черт, говорить было больно. По дороге трещина на его губе начала затягиваться корочкой, поэтому с каждым движением рта казалось, что она рвется заново. — Он мертв. Хонбин вырвал его сердце.        Джехван посмотрел через плечо Санхека, вероятно, на Хонбина. На его лице не было видно никаких эмоций, разве что он совсем немного нахмурился. Но это выглядело так, будто он сдерживал в себе бурю.        — Спасибо, — сказал он, и Санхек покачнулся. Джехван, который, казалось, понял, что его плечо вывихнуто, осторожно положил руки на талию Санхека. — Ему надо в больницу.        — Надо, — согласился Воншик устало. — Но там полный бардак, и надо все убрать до того, как он обратится к своим. Еще нужна версия, чтобы он мог что-то рассказать.        — Я хочу, чтобы тело принесли сюда, — прошептал Джехван. Санхек посмотрел на Воншика и заметил, как тот кивнул, хотя и с явной неохотой. — Идите, а я пока займусь ранами Санхека.        Воншик протянул руку Хонбину, и тот ее принял. Прежде чем они успели уйти, Санхек хрипло произнес:        — Спасибо, Хонбин, Воншик. Мы бы погибли, если бы не вы.        Хонбин не улыбнулся, но Воншик чуть усмехнулся, мягко и по-доброму.               — Я забочусь о тебе, малыш, — пробормотал он. — Хорошо, что мы успели.        Санхек тоже был рад, но теперь он задумался, что это значит для его собственной жизни. Он так сильно устал.        Как только за Воншиком с Хонбином закрылась дверь, Джехван осторожно прикоснулся к щеке Санхека, той, что не пострадала в драке. Он повернул его лицо, чтобы лучше рассмотреть повреждения, и Санхек позволил ему, потому что рука Джехвана была мягкой и прохладной, а его собственное лицо горело. Санхек чувствовал, что вот-вот снова расплачется.        — Что случилось? — спросил Джехван снова.        — Не знаю, — тихо ответил Санхек. Это было стыдно признавать. — Все произошло так быстро, мы ехали, и вдруг что-то врезалось в мою дверь, и я… я потерял контроль над машиной. Оно мелькало вокруг, дразнило меня, а Ильхун был без сознания. Я… времени не было, все случилось мгновенно, оно схватило меня и не отпускало, швырнуло о стену, и когда я упал, то подвернул ногу, а плечо…        — Оно вывихнуто, — перебил его Джехван, голос стал чуть жестче.        — Я знаю, — Санхек закрыл глаза на несколько секунд, пытаясь собраться. Джехван нежно поглаживал его щеку большим пальцем, и теперь Санхека трясло еще сильнее.        Когда Джехван заговорил снова, это был нежный, едва различимый шепот:        — А рука?        Санхек не хотел рассказывать ему этот момент, но был слишком уставшим, чтобы сопротивляться.        — Он… хотел зачаровать меня, выпить крови, и я не открывал глаза, так что…        Он осекся, с трудом проглотив комок в горле, не в силах продолжать.        Большой палец Джехвана остановился.        — Санхек, — сказал он с чувством, от которого дрожь Санхека только усилилась. — Тебе правда нужно в больницу. Я понимаю, что ты думаешь о прикрытии, но…        — Дело не только в этом, — прошептал Санхек, умоляюще посмотрев на него. — Я пришел сюда, потому что… — он не смог закончить фразу, смутившись от мысли. — Не знаю почему, — закончил он слабо. — Я… просто… Джехван, мне нужно… пожалуйста…        Слова застряли в горле, пересохли, и лицо исказилось от сдерживаемых слез.        Джехван молчал целую минуту. Санхек чувствовал, как дрожь накатывает на него, губы подрагивают в ожидании чего-то — осуждения, упрека, чего-то, что заставит его снова сгорать от стыда. Но в конце концов Джехван просто подошел ближе, его губы коснулись лба Санхека, оставив на нем холодный поцелуй.        Впервые Санхек осознал, что и Джехван дрожит тоже.        — Я помогу тебе вправить плечо, — сказал он. — Это будет больно.        — Я знаю, — прошептал Санхек. — Извини, что заставляю тебя это делать.        Джехван не ответил. Он отступил назад и, быстро и осторожно, словно держал хрупкую фарфоровую куклу, поднял Санхека на руки, умудрившись избежать лишних движений. Санхек хотел было сопротивляться, но как же приятно было полностью снять нагрузку с лодыжки.        Джехван переместил его с вампирской скоростью, так быстро, что все вокруг размывалось, и все же Санхек почти ничего не чувствовал. На самом деле, когда его положили на кровать, это было больнее, чем весь путь до нее.        — Уф, — выдавил он, расслабляясь в мягкости множества подушек.        — Оставайся здесь, — сказал Джехван. Он исчез в ванной, а через мгновение послышался привычный звук воды. Санхек немного приподнялся, удивленный, а затем снова откинулся назад, когда его плечо пронзило уколом боли.        Кровать Джехвана была такой мягкой, такой манящей, но он знал, что не стоит слишком расслабляться. Спать с вывихнутым плечом было невозможно, и он не хотел оставлять пятна крови на простынях. Не в этот раз, по крайней мере. Кроме того, прежде чем он успел по-настоящему расслабиться, Джехван снова вошел в комнату.        — Мы вправим твое плечо, — сказал он, присаживаясь рядом с Санхеком. — А потом ты примешь ванну и приведешь в порядок лицо.        Санхек молча кивнул, не доверяя голосу. Джехван приблизился, одна рука легла на верхнюю часть спины Санхека, поддерживая его.        — Ты хочешь, чтобы я сделал это сейчас? — спросил он.        — Да, — еле выдавил из себя Санхек.        Джехван задумался.        — Хочешь, чтобы я сделал это быстро?        На этот раз Санхек снова кивнул. И вот, не прошло и мгновения, как боль в плече стала ослепительной, и он закричал, инстинктивно отстраняясь от источника боли. Джехван прижал его к себе, обнял крепко и уткнулся лицом в его волосы, пока Санхек задыхался, пытаясь вспомнить, как снова дышать.        — Мне очень жаль, — прошептал Джехван, его объятия были чуть слишком крепкими. Санхек не возражал. — Мне так жаль, любовь моя.        — Все в порядке, — прошептал Санхек. — Я… Я сам попросил тебя, это нужно было сделать.        Джехван держал его достаточно долго, чтобы дыхание Санхека успокоилось, а дрожь почти утихла. Только после этого Джехван снова поднял его на руки и понес, уже с человеческой скоростью, в ванную.        Ванна была наполнена водой и приятно пахнущей солью; она выглядела как одна из тех триумфальных ванн Джехвана после секса. Санхек тихо простонал, глядя на нее, его усталое тело жаждало такого удовольствия. Джехван опустил его на пол, помог снять рубашку с все еще ноющего плеча, ловко стянул с него штаны, а затем снова поднял его, игнорируя протесты Санхека, и аккуратно опустил в воду.        Ощущения были восхитительными, и Санхек всхлипнул, погружаясь в тепло, пока вода не достигла его подбородка, и он едва видел что-либо сквозь поднимающийся пар.               — Я, наверное, усну, — пробормотал он.        — Не делай этого, я переживаю за эту рану на голове, — сказал Джехван. Санхек повернул голову и увидел, что Джехван стоит на коленях у ванны, руки покоятся на краю. Он начал нежно поглаживать Санхека по волосам. Затем он набрал немного воды в ладонь и стал аккуратно отмывать его лицо. Он был таким нежным, намного более нежным, чем когда-либо. — Я рад, что это существо мертво, но все же хотел бы добраться до него первым, — прошептал он. Он бережно коснулся разбитой губы Санхека, его скулы. — Прости, что меня там не было.        Санхек слегка покачал головой и потянулся вверх, схватив Джехвана за руку.               — Я врал, раньше, — сказал он.        Джехван нахмурился.        — Врал?        Санхек знал, что ему повезет, если он не разрыдается, пока будет говорить.        — Когда я сказал, что не знаю, почему пришел именно сюда. Это была ложь. Я знаю, почему.        Лицо Джехвана стало непроницаемым, его рука слегка скользнула по поверхности воды.        — Почему?        — Потому что, когда я посмотрел вверх на того вампира, который собирался меня убить, я был так напуган, Джехван. Я никогда в жизни не испытывал такого страха. Я думал — это конец, которого я ждал все это время, и единственное, о чем я мог думать, это ты, и как сильно ты изменился, как вырос, как ты теперь улыбаешься — сладко, нежно, как ты обнимаешь меня, целуешь, и как после моей смерти… какой сильной будет печаль, как все рухнет. И мне было больно, Джехван, больно думать о том, что ты потеряешь свет в себе, снова. Я так хочу, чтобы ты был счастлив. Я хочу быть счастливым с тобой. Я не хочу умирать, просто в целом, но я также не хочу оставлять тебя. Я не хочу так поступать с тобой.        Джехван выглядел потрясенным, и когда он открыл рот, из него вырвался только хриплый звук. Это заставило Санхека немного рассмеяться, и только тогда он понял, что это не просто плод его воображения, и ребра определенно немного болят, возможно, даже треснули.        Когда Джехван заговорил, Санхеку показалось, что его голос звучал, так же разбито, как во время первого признания в любви.        — Санхек, ты ведь знаешь, мы оба знаем, что твоя смерть не опечалит меня, она меня уничтожит. Возможно, мне не следовало говорить это, но я не — я недостаточно силен, чтобы вынести такой груз. Я планирую последовать за тобой в смерть, как только твое сердце остановится.        Лицо Санхека побледнело, желудок свело от тошноты.        — Ты не можешь– не можешь этого сделать —        — Я жил очень долго, Санхек, — прошептал Джехван, его пальцы все еще скользили по поверхности воды. — Я не могу вернуться к тому, каким я был раньше, теперь слишком поздно. Слишком много меня в тебе. Когда тебя не станет — ты заберешь с собой лучшие части меня. Я не могу вернуться к этой полужизни.        Губы Санхека задрожали, глаза наполнились новыми слезами. Как давно Джехван спланировал это?        — Пожалуйста, не надо.        Глаза Джехвана изучали его лицо.        — Мне не следовало этого говорить, — наконец сказал он тихо, вздыхая.        Санхек замотал головой. Мысль о том, что Джехван умрет — нет, нет, Боже, Санхек не может больше позволить умирать людям, которых он любит. Он был так близок сегодня к смерти, своей, и к смерти Джехвана. Сгорит ли Джехван на солнце или воткнет себе кинжал в сердце…        Санхек всхлипывал, задыхаясь от слез.        — Я не могу выдержать мысли о том, что ты умрешь.        — Любовь моя, тебя уже будет на этом свете, чтобы увидеть это, — сказал Джехван, как будто это могло его утешить. Он нежно поцеловал трясущиеся веки Санхека, его ресницы, мокрые от слез.        — Не делай этого, Джехван, пожалуйста, я– я не могу… — задыхаясь, произнес Санхек. Он отчаянно схватился за переднюю часть рубашки Джехвана, вода и кровь пропитывали ткань. — Ты слишком дорог мне.        — Я знаю, — прошептал Джехван, прижимая лоб к лбу Санхека.        — Ты не знаешь, — всхлипывал Санхек. — Я– Джехван– я звал тебя, когда– когда тот вампир– мне нужен был ты, мне нужно было увидеть тебя снова, потому что– Джехван, я не хотел покидать тебя, не сказав, что я– я–        Джехван немного отстранился, его глаза раскрылись шире, с испугом        — Санхек?        — Ты заставишь меня это сказать, не так ли? — сказал Санхек, дрожа так сильно, что его зубы стучали. — Когда ты пел для меня– ох, Джехван, я– я люблю тебя– пожалуйста– пожалуйста, не сдавайся–        Джехван издал самый мягкий звук, маленький всхлип, и теперь Санхек действительно рыдал, его тело дрожало неконтролируемо, руки крепко держали Джехвана, чуть ли не затягивая его в воду вместе с собой. Джехван не сказал ни слова, просто обнял Санхека; и ни один из них не сказал ничего о свежей крови, оказавшейся на коже в виде слез Джехвана.       

***

Ильхун вернулся в сознание не из-за шума вокруг, а от резкой боли в голове. Он зашипел и кто-то шикнул на него, тихо. Не грубо, а мягко, словно успокаивая. Затем что-то теплое и влажное коснулось его лица, скользнуло по щеке, и Ильхун отстранился.        Это движение вызвало у него легкое головокружение, и он приоткрыл глаза. В полумраке он смутно увидел Санхека, сидящего рядом с ним, выше, с влажным полотенцем в левой руке.        — Я думал, ты вампир, который лижет мне лицо, — произнес Ильхун, ощущая привкус крови во рту.        — Они же не кошки; у них не такие шершавые языки, — ответил Санхек, очень тихо, и Ильхун предположил, что он-то точно знает наверняка. Они находились где-то в темноте, но Ильхун заметил синяки на лице Санхека, порезы на губах — тугую бинтовую повязку на его правой руке.        Ильхун лежал, попытался сесть, но быстро сдался — голова сильно кружилась и болела.        — Где мы? — спросил он.        — В доме Джехвана, — сказал Санхек, и только теперь Ильхун осознал, что слышит очень тихие голоса, шепот, и за спиной Санхека было какое-то движение. Это движение вызывало мурашки по коже. — Нам нужно было уйти с улицы, дать им время убрать следы.        — Какие следы? — уточнил Ильхун, отвлекаясь от Санхека. Он увидел просторный коридор, где Воншик стоял, скрестив руки, а Хонбин наклонился и разговаривал с Джехваном, который коленом упирался в пол рядом с...        — Он мертв, — произнес Санхек тихо, не оглядываясь. — Хонбин вырвал ему сердце.        Ильхун заметил красные густые потеки крови, тело лежало на брезенте. Джехван копался в чем-то, вытаскивая украшения из — трупа? У вампиров остаются трупы после смерти?        — Он пользовался магией, как я и думал, — сказал Джехван, держа в руках горсть ожерелий и браслетов, их энергия ощущалась почти физически. — И он... вырезал охранные знаки на своей груди, у него не осталось много времени, судя по тому, как они выглядят, — Джехван отдернул рубашку. — Много повреждений, кожа в некоторых местах сгорала, потому что впитывала энергию твоих чар.        Ильхун переварил эту информацию, снова взглянув на лицо Санхека.        — Я бы хотел увидеть, как он умирает, — тихо произнес он, потом его взгляд упал на руку Санхека. — Что случилось?        Санхек скривил рот и положил полотенце в таз с водой, который стоял на журнальном столике.        — Он влетел в дверь машины, нас ударило о фонарный столб — ты отключился, но, кажется, с тобой все в порядке —        — Потом, — перебил его Джехван, вставая и подходя ближе. Он вывалил на столик целую кучу амулетов: золото и драгоценности, несколько изделий из кожи. – Расскажешь всю историю позже. Сейчас нам нужно обеспечить вам медицинскую помощь.        — Ладно, — сказал Ильхун. — Просто вызовем скорую, и они принесут носилки сюда — куда бы ни было это — сюда, — в дом Джехвана. Он лежал на бархатном диване и заметил, что обстановка здесь готическая. Скорее всего, они были под землей. — Улица Вампиров, 1500.        — Нет, — сказал Джехван, нахмурив брови на его сарказм. — Нам нужно, чтобы ваши люди забрали вас откуда-то еще — и они решат, что нужно делать.        — А что мы им скажем? — спросил Ильхун, краем глаза следя за тем, как Хонбин и Воншик начали заворачивать тело в брезент.        — Будешь делать вид, что не очнулся после того, как вырубился в машине, — сказал Джехван. — Это все, о чем тебе стоит беспокоиться, — он сел рядом с Санхеком, на край журнального столика. Их взгляды встретились, и в этом взгляде они разделили целый мир. — У меня есть план. Он не идеален, но это все же план, — он очень осторожно взял в обе руки забинтованную руку Санхека. — Мне придется отключить вас обоих ради этого.        — Я доверяю тебе, — сказал Санхек.        — А я нет, — сказал Ильхун, прищурившись в сторону Джехвана. — Какой у тебя план?        — Я не могу тебе сказать — боюсь, что если ты узнаешь, то не сможешь солгать потом, — просто ответил Джехван.        — Джехван, нам нужно действовать, — сказал Хонбин, выпрямляясь и положив руки на бедра. — У нас много дел до рассвета.        — Так, тогда, — произнес Джехван тихо, проводя ладонью по задней стороне шеи Санхека. — Свяжись со мной, как только сможешь.        — Обещаю, — сказал Санхек, после чего Джехван наклонился и шепнул слова заклинания. Ильхун заметил, как магия вырывается из его губ, едва-едва, как пар. Она коснулась лица Санхека, и тот вдруг свалился, голова откинулась назад, а глаза закрылись. Джехван бережно положил его на столик. Лицо Санхека, красивое и покрытое синяками, стало спокойным, Ильхун увидел, как спокойно он дышал.        Взгляд Джехвана переместился на Ильхуна.        — Твоя очередь, мелкий.        Ильхун напрягся, отодвигаясь в угол дивана, когда Джехван наклонился к нему.        — Я и без заклинания могу сыграть мертвого.        — Я уверен, ты отлично умеешь притворяться, — прошептал Джехван, схватив Ильхуна за челюсть. — Но я тебе тоже не доверяю, дорогуша. Ты не должен знать, где мы — не должен узнать, как приходить и уходить из этого места.        — А я надеялся получить какой-то козырь, — сказал Ильхун, схватив Джехвана за запястье, вонзая в него ногти.        Джехван усмехнулся, и его клыки чуть-чуть выдвинулись. Взгляд на них заставил защитные чары Ильхуна заискриться, но это ничего не изменило.        — Не сегодня.        Джехван наклонился ближе, и когда он прошептал заклинание, Ильхун почувствовал, как его дыхание коснулось его губ. Затем разлился холод, остудивший и замедливший его тело и разум. Тьма снова потянула его в свои объятия, так настойчиво, что он не смог с ней бороться.