Vampire AU (Immortals)

Санхек увидел дневной свет. Его глаза были закрыты, но яркость пробивалась сквозь тонкую кожу век, окрашивая его мир в огненно-оранжевый цвет. Он приоткрыл глаза, чувствуя, будто продирается сквозь туман. Комната была яркой, очень яркой: сверху светили лампы, радостный солнечный свет проливался через широкое окно, отражаясь от белых плиток и стен. Он не помнил, когда в последний раз был в столь светлой комнате. Послышался звук слева, а затем появился Ильхун, он стоял рядом с его... кроватью. Санхек лежал на кровати. Больничной койке. У Ильхуна на лбу красовался ужасный пурпурный синяк, исчезающий за линией волос, но в остальном он выглядел нормально. — Наконец-то проснулся, — сказал он. — А то я уже начал волноваться. Санхек открыл рот, почувствовав, что как сильно он пересох. Язык казался толстым и ватным. Дичайше неприятно. — Воды, — прохрипел он, рука дрогнула в сторону столика у его кровати. Затем он застонал, так как движение потревожило капельницу в его руке. Ильхун налил ему немного воды в чашку из кувшина на столе и поднес ее к губам Санхека. Как только чашка опустела, Санхек попробовал заговорить снова. — Больница? — спросил он, откидываясь на подушки, мир вокруг него покачивался. В доме Джехвана он не чувствовал себя таким потерянным, там все было так четко. Но тогда он был на адреналине, а сейчас просто чувствовал себя — как под действием веществ. Конечно же, его накачали лекрствами. Ильхун считал его мысли, как слова на странице книги. — Да. В тебе большое количество морфина, потому что повреждения довольно сильные. — Как я здесь оказался? — спросил Санхек, поморщившись. Лекарства притупляли боль, но она все еще ощущалась. — Что случилось? — Мы не могли лечить тебя в штаб-квартире — ранения были слишком серьезными, и официальная версия здесь такова: ты незаконный охотник, которого поймала полиция, — сказал Ильхун с безумной, безрадостной усмешкой. — Крис все легализовал на бумагах, и мне пришлось вмешаться, чтобы не они не приковали тебя наручниками к кровати, чтобы было реалистично. Санхек передернул плечами. — Спасибо. — Что касается того, что случилось, — начал Ильхун, и Санхек нахмурился, потому что на этот вопрос уже был ответ. — Я собирался спросить тебя об этом. Здесь была какая-то зацепка, и затем все тут же встало на свои места. Нападение. Точно. Эта комната, несомненно, прослушивается. — Я не помню, — сказал Санхек, и глаза Ильхуна блеснули предостережением. Возможно, это не прокатит, так просто не отделаться. — Я– мы ехали, что-то врезалось в… мою дверь… в машину– — Мы не нашли ее, — сказал Ильхун, и Санхек на мгновение почувствовал грусть по этому поводу. Возможно и стоило избавиться от нее, ради складной истории, ради их безопасности, но все же. Ему нравилась эта машина. Санхек сглотнул. — Я врезался во что-то… в фонарный столб — ты отключился. — Ага, — сказал Ильхун. — Я очнулся уже в штабе, — в выражении лица Ильхуна было что-то, что Санхек не мог расшифровать, никак не мог пробиться сквозь остаточный туман в сознании. — Крис очень хочет с тобой поговорить о том, что произошло, — его взгляд скользнул вбок, и Санхек последовал за ним, увидев свой телефон, лежащий на столике. В его голове всколыхнулась тревога, довольно сильная, что даже помогло мыслить более ясно. — Мы не знаем, что случилось? Ильхун пожал плечами — тоже тревожный жест. — Есть теории, но пусть лучше Крис объяснит, когда придет, — увидев взгляд Санхека, он добавил: — Я связался с ним, когда ты начал шевелиться; он должен быть здесь очень скоро. Санхек закрыл глаза и тут же поморщился, почувствовав, как заныли ребра. Когда он попытался положить руку на грудь, боль пронзила запястье. На руке был мягкий гипс, покрывающий ладонь и все предплечье до локтя. — Хочешь список? — спросил Ильхун, стараясь сменить тему на что-то менее опасное для ушей, которые могли подслушивать. — Ага, — ответил Санхек, уже желая снова уснуть. — У тебя сотрясение, три ребра повреждены, и на запястье тоже несколько трещин, как и на лодыжке, она еще и вывихнута. Плюс тоже вывих плеча, так что там тоже есть растяжение и синяки, и — твои пальцы. Большинство ногтей вернулось на место, но вот... что бы там ни было, оно зашло под ноготь мизинца так глубоко, что его не удалось прикрепить обратно. Может и вырастет заново, а может, и нет. — Трагичный конец моей карьеры модели для рук, — произнес Санхек тихо. В общем и целом, могло быть гораздо хуже. Ильхун кивнул на его лицо. — Тебе зашили губу, и еще есть небольшая трещина над скулами. Так что, боюсь, твоя карьера модели в целом окончена. Из всего, что могло заставить его вспомнить, именно упоминание о губе и скуле резко вернуло его в реальность. — Вампир ударил меня… в лицо, когда я начал кричать, — прошептал Санхек, и губы Ильхуна скривились. От ответа его спас стук в дверь, и через мгновение она открылась. Вошла худенькая женщина, скорее всего, медсестра, и жестом пригласила Криса в комнату. За Крисом шагал мужчина, гораздо ниже и мягче него на вид, очень аккуратный. Санхек не знал его лица. Медсестра не вошла в комнату, предпочтя отойти и закрыть дверь. Она выглядела испуганной, но Санхек не мог ее винить; обычные люди часто нервничали рядом с полицией по делам вампиров и со всем, что связано с их работой. — Санхек, — сказал Крис, внимательно осматривая его. — Рад видеть тебя в сознании. У него в руках были какие-то папки, что не предвещало ничего хорошего. — Хотел бы сказать, что рад быть в сознании, но, боюсь, это ужасно больно, — сказал Санхек. Теперь, когда Ильхун упомянул об этом ранее, он действительно почувствовал, как шов на губе тянет, когда он говорит. — Я постараюсь быть кратким, — сказал Крис и кивнул на мужчину рядом с собой. — Это Чунмен, он капитан полиции, и вместе со мной ведет дело этого вампира. Я счел правильным держать его в курсе, даже если все закончилось с нашей стороны. Санхек немного напрягся, хотя и знал, что они в безопасности. Крис не стал бы вовлекать настоящего сотрудника полиции, если бы думал, что это может угрожать его собственным агентам. — Привет, — сказал Санхек немного настороженно, и Чунмен кивнул. Он не казался недружелюбным, просто очень — строгим. Это было наиболее подходящим для него описанием. Он резко контрастировал с Ильхуном, который все еще стоял у кровати Санхека, скрестив руки. — Можешь рассказать, что с тобой произошло, Санхек? — спросил Крис. Его голос был до странности приглушенным. Возможно, масштаба травм Санхека был достаточно, чтобы снять с него любые подозрения. — Ильхун, наверное, уже рассказал о... машине, о том что мы врезались в столб, — предположил Санхек, и Крис кивнул. — Он потерял сознание, а я не знал, что делать, но думал, что пока бы я сдал назад машину и начал уезжать, вампир — если это был вампир — успел бы догнать меня и вытащить через разбитое стекло. Я не хотел этого, подумал, что лучше просто… выйти из машины с кинжалом и попытаться сражаться, — Санхек сглотнул, откинув голову в бок. Он посмотрел в окно. Небо было ярким и синим, облака пушистыми и белыми. Как картина. — Наверное, ты уже догадался по моему состоянию, что ничего хорошего из этого не вышло. — Как тебе удалось сбежать? — спросил Чунмен, и его голос каким-то образом идеально соответствовал его виду. Санхек взглянул на них. — Не знаю, — сказал он просто. — Я думал, что умру. Он — меня швырял, я ударился головой о стену здания, а потом снова, когда он... приложил меня об асфальт, ударил по лицу, когда я начал кричать. Я был в полном замешательстве, в прострации, без чувств. А потом он как будто встал мне на грудь, и я не мог дышать, не мог его оттолкнуть, — ему было тяжело говорить об этом. Страх в голосе не нужно было изображать, как и дрожь в руках. — Я был в ужасе, просто думал, что не могу потерять сознание, не могу, иначе все — конец, но я не мог дышать — — Санхек, — мягко произнес Ильхун, и Санхек прервался, зажмурившись и сделав несколько глубоких вдохов, даже если это вызвало боль в ребрах. — Ты потерял сознание? — спросил Крис, слегка подталкивая его к продолжению. Санхек почувствовал, как сильно устал. — Да, — ответил он, потому что технически это было правдой, он просто умолчал о некоторых моментах. Далее заговорил Чунмен, его голос был очень тихим. — А что насчет твоей руки? Пальцы правой руки Санхека подрагивали под повязкой. Ему не хотелось об этом думать. — Он хотел укусить меня. Я сказал нет, — прошептал он, и Чунмен отвел взгляд. Крис был похож на камень. — Как... что произошло, — он посмотрел на Ильхуна, как будто надеялся, что Ильхун пришел в себя и спас их обоих, но Ильхун только покачал головой, и тогда ответил Крис. — Мы не можем знать точно, но у нас достаточно информации, — сказал он, открывая папку с документами. — Мы получили сообщение с твоего телефона — который мы, кстати, так и не нашли — с сигналом SOS и твоими координатами, — он вытащил страницу из папки, на которой была цветная фотография угла улицы. Санхек заметил кусты вдоль бетонной дорожки, декоративные плитки. — Это северная часть центра города? — сказал он, и Крис кивнул. — Но... мы были в жопе мира, в клубной зоне– — Мы знаем, Ильхун нам сказал, — просто ответил Крис, убирая фото. Санхек был искренне озадачен, но был рад этому. Рад, что не нужно было притворяться. — Вас переместили, предположительно, чтобы мы не наткнулись на то место, где все произошло. Мы нашли вас двоих на асфальте, без сознания, рядом с этим. Крис достал еще одно фото, и Санхек невольно вздрогнул, поморщился. Это было сердце вампира. Судя по всему, фотография была сделана в их лаборатории, и Санхек увидел гораздо больше деталей, чем ему хотелось бы. — Сердце? — спросил Санхек. — Только сердце? — Вот это тоже, сердце положили сверху, чтобы не улетело, — сказал Крис, и на этот раз, когда он вытащил еще одну фотографию из папки, он протянул ее Санхеку, который взял ее левой здоровой рукой. На этой фотографии был кусок бумаги, запятнанный засохшей коричневой кровью. На ней была надпись, Санхек сощурился, чтобы прочитать, потому что пятна крови размазали чернила. Нам не нравится, когда вампиры слетают с катушек, тоже. Санхек не смог подавить дрожь, которая пробежала по нему, хотя он и знал, чьих это рук дело. Ему казалось, что это еще более жутко для тех, кто не знал. У Джехвана действительно был талант к мрачной театральности. Санхек не думал, что сам одобрил бы такой план — но, возможно, так даже лучше. Это хотя бы отвлекло внимание от Санхека и Ильхуна. Это выглядело так, будто местная вампирская банда устала от этого вампира, привлекающего слишком много внимания, и вмешалась. Что, в общем-то, не так уж далеко от истины. — Мы провели тесты. Сердце принадлежало вампиру. Мы не можем быть абсолютно уверены, что это именно тот, кто нам нужен, но, поскольку с тех пор больше атак не было, мы думаем, так и есть, — сказал Крис. Санхек продолжал разглядывать фотографию в руках. Это был почерк Джехвана. — А это? — тихо спросил он. — Мы не можем найти его с помощью Следа; кровь сердца слишком сильно его загрязнила, ничего не получится, — ответил Крис. — Но, вероятно, это была другая группа вампиров, которая вмешалась. — Они не убили нас, — произнес Санхек, как будто это его смущало и беспокоило. — Они могли бы просто оставить нас умирать. — Возможно, это был жест доброй воли, — вставил Чунмен. — Я предполагаю, местные вампиры могли бы переживать за последствия нашей мести за смерти наших коллег. Они спасли вас, вызвали помощь, чтобы не допустить нашего жестокого ответа. Не то чтобы у нас были ресурсы для чего-то радикального, например, для масштабного разрушения гнезд или подполья, но… они не знают этого. После нескольких секунд, проведенных за изучением фотографии, Санхек устало вернул ее Крису. — Итак, мы обязаны своей жизнью каким-то вампирам, где-то в этом городе, — тихо сказал он, слегка покачивая головой. — Я… когда я могу вернуться домой? Мне нужно… я чувствую… — Они просто ждали, когда ты придешь в себя, — быстро сказал Ильхун. — Я не думаю, что ты должен оставаться здесь дольше, если не хочешь. Он и Санхек посмотрели на Крисa, ожидая, будет ли он возражать, но тот просто сказал: — Я все организую, — затем он обратился к Чунмену. — Есть ли что-то еще, что ты хотел бы спросить у него? Чунмен покачал головой. — Я не думаю, что остались какие-то вопросы. — Тогда я пойду переговорю с медсестрой, — сказал Крис и повернулся, чтобы уйти, но Санхек остановил его. — Крис, сэр, мне нужно с вами поговорить, — прошептал Санхек. — Наедине. Крис уставился на Санхека, его лицо было невозмутимо, потом он мягко сказал Чунмену, чтобы тот пошел поговорить с медсестрой вместо него. Чунмен кивнул и вышел. Ильхун потратил несколько секунд, чтобы осмотреть Санхека, убедиться, что с ним все в порядке, прежде чем последовать за ним, закрыв дверь. Когда они остались наедине, Крис спросил: — В чем дело, Санхек? — Думаю, вы знаете, — сказал Санхек, и Крис устало провел рукой по лицу. — Извините. Может, Санхеку стоило бы отложить этот разговор, стоило подумать. Он не мог назвать это спонтанным решением, но и не провел время в муках раздумий. Это не имело значения, когда смерть быстро приближалась в лице вампира, который прошлой ночью чуть не остановил его сердце. Но теперь, когда непосредственная угроза миновала, он хотел отдохнуть. Хотел взвесить свои варианты, кроме охоты. У него не осталось связей с этим образом жизни. Огонь к охоте погас, потушенный обращением Хакена и Воншика, любовью Джехвана. А теперь, когда Сондже был мертв, а Ильхун с Хеншиком решили двигаться дальше — у него не осталось здесь ничего. — Ты уверен? — сказал Крис. — Мы можем дать тебе немного времени — ты можешь принять решение позже. — Нет, — сказал Санхек, мягко, но твердо. — Я просто… не могу больше. Я не хочу умирать так. — Мы потеряли так много охотников, — произнес Крис тихо, и Санхек в одно мгновение вспомнил, что Исин тоже был убит. А Крис все еще продолжал бороться. Это его изнуряло, Санхек это видел. — Я знаю, — сказал Санхек. Начинала болеть голова. Он надеялся, что ему выпишут рецепт на обезболивающее. — Но будут и другие на замену. Всегда есть. — Да, будут, — сказал Крис. — Подростки, готовые броситься во тьму. А ты, Санхек? Ты с нами уже три года — и до этого собирался попасть в полицию по делам вампиров. Что ты будешь делать, если не это? Санхек посмотрел в окно, на ясное голубое небо, на ослепительный свет солнца. — Жить, — сказал он, а потом подумал о Джехване, о розах и сырой земле, о металлическом привкусе крови. — И умирать.