Vampire AU (Immortals)

       Джехвану всегда говорили, что у него красивые руки. Особенно это бросалось в глаза, когда он играл на пианино — белые клавиши словно подчеркивали эту грацию.        Сегодня зажгли люстру, пламя от свечей отбрасывало дрожащие тени на стены, хотя для глаз Джехвана свет казался слишком ярким.        Он пел, ноты лились легко, как дыхание, заполняя его изнутри. Он старался звучать не слишком громко, ведь его создатель сидел в другом конце комнаты на диване и свободно беседовал с гостями.        С большинством гостей. Элизабет, очаровательная брюнетка, стояла рядом с пианино, наблюдая, как Джехван играет.        Когда он закончил, она не хлопала, но улыбнулась — тихо, еле заметно. Достаточно, чтобы Джехван увидел, как немного выдвинулись ее клыки. Он отвел взгляд к клавишам, на свои бледные пальцы.        — У него чудесный голос, — ее голос прозвучал ясно.        Ответил его хозяин:        — Да, моя маленькая пташка весьма талантлива, — сказал он, и Джехван украдкой взглянул на него, стараясь не показать, как эти слова заставили его внутренне расправить крылья. Хозяин жестом подозвал его. — Иди сюда, сладкий, на сегодня достаточно развлечений.        Джехван накрыл клавиши и послушно встал, чтобы подойти к нему. Элизабет последовала за ним — ее движения были ленивыми, плавными, полными той грации, которая приходит только с возрастом. Джехвану было далеко до нее.        Хозяин расслабленно щелкнул пальцами, и Джехван сел на пол у его ног, сложив руки на коленях.        Сегодня были еще трое — одна женщина и двое мужчин. Одну пару Джехван видел впервые, но Элизабет и Эмиля уже знал.        — Сколько ему лет? — спросил незнакомый мужчина.        — Всего два года, — ответил создатель Джехвана. Он потянулся и провел пальцем по краю его уха.        — Он тебе подходит, — бархатным голосом произнес Эмиль. — А что с другим? В последний раз, когда я тебя видел, ты все еще пытался его переломить.        — Сто лет — слишком долгий срок для приручения ребенка, — заметила Элизабет.        Создатель Джехвана тяжело вздохнул, словно ему надоели эти хлопоты.        — Я отпустил Тэгуна. Ничего не вышло, он так и не приспособился.        — Жаль, — сказал Эмиль, а затем повернулся к новой паре и добавил: — У другого ребенка тоже был красивейший голос.        Джехван никогда не слышал, чтобы Тэгун пел. Более того, он редко слышал, чтобы тот вообще говорил. Но да, Тэгун не смог приспособиться. В отличие от Джехвана.        Хозяин часто повторял, что Джехван сильнее.        Рука создателя плавно скользнула, властно, собственнически обхватывая шею Джехвана. Джехван наслаждался этим прикосновением.        — Джехван — достойная замена, — резко произнес он. Джехван благодарно прижался головой к его колену.        — Да, он красив. Это то, что ты хочешь услышать? — с легкостью произнесла новая женщина, ее голос напомнил Джехвану утреннее лето.        — Да, — ответил его хозяин, и все засмеялись.        Элизабет снова заговорила, улыбка не покидала ее губ:        — Как жаль, что ты не нашел… как ты его назвал? Достойную замену этому креслу, — ее клыки еще немного торчали, делая улыбку хищной и в то же время очаровательной.        Джехван почувствовал, как хозяин напрягся, будто собираясь возразить, и сдержал улыбку.        — Элизабет, — начал хозяин, — мы уже обсуждали это. Если ты продолжишь оскорблять мой вкус к убранству, я вышвырну тебя из своих покоев.        — Да, Элизабет, не стоит быть невежливой, — хихикнула другая женщина. — Кресло, по крайней мере, не так ужасно, как этот бордовый диван.        Хозяин притворно фыркнул, словно оскорбленный, и тогда Джехван не смог сдержать улыбки.        Этот диван действительно был ужасен.       

***

              Звон повторялся в ухе Санхека, навязчивый и мелодичный. Рядом Джехван простонал:        — Зачем тебе вообще друзья? — он перевернулся на другой бок, и тут же снова задремал.        Санхек сонно шарил рукой по кровати, пока его пальцы не наткнулись на холодный пластик телефона. Целая серия сообщений от Ильхуна.        Ты еще жив? гласило первое. Через несколько секунд пришло следующее: Надеюсь, что да. Поскольку я теперь твой лучший друг, то ожидаю, что ты хотя бы дашь мне шанс отговорить тебя от того, чтобы дать себя сожрать этому Полнейшему Придурку.        Санхек поморщился. Как будто этого было мало, пришли еще сообщения.        В любом случае, хотел тебе сказать, что Кенсу согласился взять меня под свое крыло. Так что я стану магом, если переживу процесс инициации, и это еще один повод встретиться побыстрее. Я тут немного почитал, и ты знаешь, что в некоторых магических школах делают с учениками на инициации? Их бросают в костер. Что за дичь. Почему я дал тебе уговорить меня на это? Ты делаешь столько тупых жизненных решений, а я ведусь.        Это точно выдумка. Точно. В голове Санхека возник образ одиннадцатилетних детей, которых кидают в костер, и он поежился.        Кстати, добавил Ильхун в последнем сообщении, Ынкван говорит, что до сих пор не стихли волнения из-за вампира, который чуть не прикончил нас. В последние дни патрули стали чаще, и они поймали несколько кровососов. Не знаю, где тебя прячет этот Ублюдок, но решил предупредить.        Санхек уставился на экран, все еще наполовину сонный. Солнце только-только село.        Экран телефона погас, и он с усталым стоном опустил руку. Джехван прижался к нему, сопя во сне.        — Что там? — промямлил Джехван, его дыхание обжигало шею Санхека, заставляя того невольно поежиться.        — Ильхун хочет встретиться, чтобы отговорить меня от обращения, — ответил Санхек. — Он, конечно, не такой занудный, как Хакен, но все равно.        — Возможно, у него еще есть шанс оценить все прелести моего обаяния, — Джехван пробормотал это чуть неразборчиво.        — Возможно, — Санхек разблокировал телефон.        Я жив, набрал он, Можем встретиться, когда угодно, но Джехван будет ошиваться рядом. Он боится, что меня похитят инопланетяне или, кто знает, еще какая-нибудь фигня.        Санхек остановился, задумавшись.        — Джехван, — позвал он, — когда тебя приняли в Академию Артемиды, у вас была инициация?        — Мм, — протянул Джехван, — всех новеньких инициируют, чтобы оценить их скрытый потенциал.        — Ты… помнишь, что там было?        — Нас заставили сидеть на горящих дровах, — ответил Джехван, и Санхек тяжело вздохнул.        Не думаю, что Кенсу собирается поджарить тебя на костре, но на всякий случай да, давай встретимся как можно скорее. Уверен, что если у тебя обгорят волосы, ты будешь еще более ворчливым. Не переживай, у нас тут все под контролем, а дом Джехвана не в вашей юрисдикции. Я сообщу остальным. Спасибо, и можем пересечься, как только у тебя будет время.        Отправив сообщение, он отключил телефон, перевернулся на Джехвана и снова провалился в сон. Поговорить с остальными можно будет и потом.       

***

              Хакен проснулся от ужасного звука — раздражающего и настойчивого пищания.        — Возьми телефон, — пробормотал Тэгун, уткнувшись лицом в подушку, а затем снова затих.        Хакен с трудом открыл глаза, чувствуя, как его все еще тянет за собой тяжелый сон. Солнце уже село, но совсем недавно.        — Это не телефон, — пробормотал он, но Тэгун уже спал и не слышал его. Хакен приподнялся на локтях, глянув на амулет, висевший на его шее. — Что с тобой? — прохрипел он, голос еще не проснулся. — Почему ты шумишь?        Амулет стих, теперь, когда он проснулся, но все еще испускал слабые сигналы. В воздухе ощущалось беспокойство, и Хакену потребовалась секунда, чтобы осознать — защита их дома… не то чтобы была нарушена, но ее словно бы трясло, она выбрасывала энергию.        — Тэгун, — Хакен потянулся к плечу возлюбленного, слегка его тряхнув. Тэгун приоткрыл один глаз, мутно посмотрев на него. — Что-то не так.        Тэгун замер, выждал мгновение, а затем сел, устремив взгляд вверх, словно читал сигналы чар.        — Никого нет, — прошептал он, — но да, что-то не так.        Глаза Хакена расширились от страха, который мгновенно охватил его.        — Мы можем выбраться?        — Да, пойдем через задний выход, — сказал Тэгун. — Одевайся быстрее.        Хакен оделся за считанные секунды, Тэгун тоже был готов. — Нам нужно… — начал Хакен, указывая в сторону их комода, намекая на то, что стоит собрать вещи, вдруг они не вернутся.        — Нет, — отрезал Тэгун, не объясняя ничего, прежде чем схватить Хакена за плечо, больно сжимая, и молниеносно вывести его через парадную дверь.        Обычно они выходили, поворачивая направо и поднимаясь наверх, но Тэгун повел его влево, все глубже под землю. Хакен бывал здесь всего пару раз; эти тоннели содержались хуже, тут было сыро и грязно, ходы длиннее. Они вывели их к пустому участку — просторное место, менее защищенное, поэтому его редко использовали.        — Здесь когда-то стояло здание с несколькими магазинами, — объяснил Тэгун пару лет назад. — Но его снесли, и ничего на его месте не построили. Тут нет укрытий, поэтому мы используем этот выход редко, но всегда полезно иметь запасной путь.        Хакен тогда кивнул в знак согласия, но и представить себе не мог, что им действительно придется воспользоваться этим тоннелем.        Тоннели уходили так далеко от их жилища, что Хакен начал замечать крыс, которые, увидев их, быстро разбегались. Кроме них, он не слышал ничего — и это было хорошим знаком, это значило, что они одни.        Когда они добрались до решетки, свет пробивался сквозь металлические прутья. Защита здесь была тише, Хакен не чувствовал посторонней магии, но не чувствовал и ничего другого, кроме запаха сточных вод, под его ногами было скользко от влажной грязи.        Амулет на шее успокаивающе пропищал, и Хакен сжал его в ладони.        — Думаю, все в порядке, — прошептал он.        — Я пойду первым, — сказал Тэгун. Хакен хотел что-то сказать, но тот уже начал взбираться по лестнице, поднимая решетку. В мгновение ока он исчез наверху, быстрее, чем Хакен мог уследить, и тому оставалось только ждать, глядя на прямоугольник света, небо еще не было полностью черным из-за остаточного закатного света. Хакен так крепко сжимал амулет, что металл впивался в его кожу.        Прямоугольник света закрылся, когда Тэгун выглянул обратно.        — Все чисто, но поднимайся быстрее.        Хакен в мгновение ока оказался на улице, страх словно придавал ему скорости. Тэгун снова схватил его, но на этот раз за руку, и потянул за собой.        — На крыши, нужно проверить основную решетку, — прошептал он, и Хакен без лишних слов последовал за ним, прыгая наверх и растворяясь в тенях, словно призрак или демон. На этот раз они не встретили ни одной патрульной машины, что само по себе было странным после того, как прошлой ночью их было так много.        Хакен хотел бы направиться в противоположную сторону, но понимал, что нужно выяснить, что происходит.        — Это может быть… демон? Ну, что-то не связанное с охотниками?        Пауза.        — Возможно.        Значит, нет. Хакен сглотнул и замолчал, ловко перепрыгивая через дымоход.        Тэгун остановился, когда они подошли к своему переулку, приложив палец к губам, будто Хакену нужно было напоминание, что надо соблюдать тишину. Он снова двинулся с обычной, человеческой скоростью, каждый шаг аккуратен, чтобы не поднять шум на крыше, покрытой грубыми черепицами.        Добравшись до края крыши, Тэгун опустился на колени, чтобы заглянуть в темноту переулка, в сторону главного входа в их подземелье. Хакен последовал за ним, но встал на четвереньки, крепко ухватившись руками за водосточный желоб.        Ничего. Переулок выглядел так же безобидно, как всегда, решетка к их дому была закрыта. Хакен дрожал, а его амулет испускал волны энергии, похожие на те, что исходили от защитных чар дома.        — Я ничего не вижу, — прошептал Хакен, едва слышно, — и не слышу ничего тоже.        — Но ты должен это чувствовать, — прошептал Тэгун в ответ. — Разве не чувствуешь?        — Ты же знаешь, что после после обращения я потерял свою магическую интуицию, — буркнул Хакен, взгляд его скользил по пустому переулку.        — Они поставили ловушку, — прошептал Тэгун. Он подполз ближе к Хакену и указал на вход в переулок. — Видишь там? Край Круга. Он мерцает в свете фонаря.        Хакен прищурился и разглядел то, на что указывал Тэгун. Мерцанием это вряд ли можно было назвать — скорее воздух был искажен и дрожал, как горизонт в жаркий день.        — Он накрывает весь переулок, — продолжал Тэгун. — Вот почему защитные заклятия дома так беспокоились, ведь он с ними пересекается.        — Это капкан для вампиров? — спросил Хакен. Он знал о таких ловушках, охотники редко ими пользовались, ведь они предпочитали убивать вампиров, а не ловить их.              — Скорее всего, — Тэгун нахмурился, и Хакен давно не видел его таким напряженным. — Они явно хотели поймать нас, когда мы выйдем. Если бы они не знали о запасном выходе… в этом есть смысл. Мы бы в любом случае вышли, даже если бы знали, что есть опасность.              Хакен сглотнул.              — Если они знали или хотя бы подозревали, что под этим местом логово вампиров, почему бы им просто не устроить облаву?              — Защитные заклятия дома сильны, да еще и многослойны, как бы это сказать… они очень древние. Они пропитали это место и было бы очень сложно их обойти. К тому же это дом — он не обладает такой же защитой, как человеческие жилища, но это все равно место обитания, и с этим тоже связана магия. Я сомневаюсь, что они смогли бы проникнуть внутрь, даже если бы наняли хорошего мага. Подумай сам, Хакен, — прошептал Тэгун, бросив на него быстрый взгляд. — Это стоило бы дорого и привлекло бы слишком много внимания. Даже вампир не смог бы проспать такое магическое вторжение. Плюс ко всему, облава — дело рискованное и редко приводит к захвату вампиров, обычно только к их окончательной гибели. Разбрасывать ловушки куда проще, если они думают, что здесь всего один-два вампира.        Хакен снова посмотрел вниз, на мерцающий край круга.        — Нас видели.        — Скорее всего, — ответил Тэгун мрачно. — Это такая же ловушка, как та, в которую угодил мой создатель.        — Как? — спросил Хакен, сжимая водосточный желоб так сильно, что на алюминии начали появляться вмятины.        Лицо Тэгуна стало еще более суровым.        — Он не был внимателен, — он встал и потянул Хакена за плечо, отводя от края крыши. — Нам лучше уйти. Место чистое, но задерживаться здесь небезопасно.        — Куда мы пойдем? — спросил Хакен, может, слишком громко. — Что нам делать? Попросить Кенсу магически запечатать этот вход? Тэгун покачал головой.        — Мы могли бы так сделать, но… я не хочу, чтобы мы оказались заперты в доме с одним единственным выходом. И мне не нравится, что они знают, что мы живем где-то поблизости. Если они не поймают нас в ближайшие пару ночей — я боюсь, что они догадаются о наличии второго выхода и начнут его искать. Если они действительно амбициозны и у них достаточно средств, они могут заблокировать все решетки в округе такими же ловушками. Это зависит от того, насколько сильно они хотят нас поймать, и возможно, это не затронет второй выход, но… я не хочу рисковать.        — И что тогда? — спросил Хакен, разводя руками. — Что нам делать?        Тэгун взял одну из рук Хакена, переплетая их пальцы.        — Нам придется переехать.       

***

              Ладонь пульсировала болью, и кровь стекала вниз по запястью, тонкой струйкой ползла по его жилистой худой руке. Ильхун задумался, почему любая магия всегда связана с кровью.        — Мне стоит знать, зачем она тебе понадобилась? — спросил он, прикладывая салфетку к глубокому порезу на ладони.        Кенсу аккуратно запечатывал сосуд с собранной кровью. Они сидели в его лавке, втиснутые в мастерскую среди артефактов и амулетов, о которых Ильхун почти ничего не знал, но с каждым днем понимал, что ему придется вникнуть во все эти штуки.        — В крови содержится много чистой энергии, — сказал Кенсу. — Я собираюсь провести небольшой тест, чтобы узнать, хватит ли у тебя силы для обряда инициации, который я задумал.        — Ты не собираешься поджигать меня? — Ильхун вздернул бровь, надеясь, что Кенсу рассмеется и отмахнется от такой идеи.        Но Кенсу нахмурился, выражение лица стало серьезным:        — Поджигать — это обряд для одиннадцатилетних. Ты уже взрослый.        Ну, прекрасно. Значит, детей поджигать — это нормально для колдунов. Почему его это вообще удивляет?        — Я может и взрослый, но никогда не тренировался, — Ильхун схватил еще салфеток, потому что кровь продолжала течь. — Ты же не собираешься меня прикончить, да? Я знаю, что ты не хотел брать ученика, ну типа, прости за это. Но пожалуйста, не пытайся исправить это моей смертью.        Кенсу прищурился, а Ильхун ухмыльнулся, хотя в этой улыбке не было ни капли веселья — скорее она походила на оскал. Он понимал, что должен уважать Кенсу, который будет его учителем, наставником, и который, помимо всего прочего, просто невероятно силен. Но Ильхун всегда становился резким, когда испытывал страх, а в последнее время боялся он частенько.        — Я не собираюсь тебя убивать, — медленно произнес Кенсу. — Инициация не для этого. Она предназначена для того, чтобы пробудить твою магию, но обстоятельства, при которых магическое существо реагирует на такой процесс, обычно губительны для тех, у кого магии недостаточно. Процесс варьируется — я собираюсь испытать тебя так же, как испытывал меня мой наставник.        — И поскольку все это неофициально, я могу предположить, что тест явно не из тех, которые одобрены правительством? — Ильхун прищурился, а Кенсу ответил ему улыбкой, отзеркалив его собственную. — Отлично.               — Ты все еще можешь отказаться, — сказал Кенсу, и в свете свечей его огромные глаза казались еще больше.        Ильхун не собирался доставлять ему такого удовольствия.        — Нет.        Кенсу лишь пожал плечом:        — Тогда придется довериться моему решению, — он внимательно посмотрел на Ильхуна. — Это будет через несколько дней, тебе стоит подготовиться.        — Как… — начал было Ильхун, но тут почувствовал, как защитные чары магазинчика среагировали на чье-то присутствие, и замолк. — Это покупатель? Или гость?        Кенсу склонил голову, будто прислушиваясь:        — И то, и другое.        Татуировки на коже Ильхуна начали слегка покалывать, а затем он услышал, как у входа в лавку звякнул колокольчик. После этого его защитные чары начали жечь сильнее, сердце забилось чаще.        Кенсу кинул на него взгляд:        — Нам нужно что-то сделать с этими татуировками, — пробормотал он себе под нос, посмотрев на открытую дверь мастерской как раз в тот момент, когда к ним вошли гости.        Это был Хакен. Новый Хакен, мертвый Хакен. Видеть его вампиром все еще было жутковато и почти отвратительно. Ильхун задумался, как Санхек так быстро к этому привык.        Хакен шагнул в комнату, его глаза были широко распахнуты, а за ним последовал его создатель, тот самый мрачный и угрюмый вампир, с которым Ильхун когда-то мельком встретился. Он был поразителен — Ильхун никогда не видел вампиров такой древности, и энергия, что исходила от него, была почти осязаема. У Джехвана была схожая аура, но не такая сильная.        Хакен был еще молод, и его реакции, мимика, манера речи — все еще оставались человеческими. Ильхун заметил, что тот был явно взволнован, хотя его создатель, любовник — да, точно, Тэгун, Ильхун вспомнил — казался совершенно невозмутимым.        Ильхун сидел, но тут резко поднялся, не в силах оставаться в таком уязвимом положении. Хакен посмотрел на него, его взгляд скользнул по телу Ильхуна и задержался на несколько секунд на руке, с которой сочилась кровь, пропитывающая салфетки. Татуировка на спине Ильхуна почти шипела от злости.        — Ты с этим справишься? — спросил Кенсу, кивнув на руку Ильхуна, и рот Хакена искривился, на миг блеснули кончики клыков, но он кивнул. — Тогда говори, что случилось?        — Наше убежище, кажется, засекли, — заговорил Тэгун, и его голос совсем не сочетался с его грозной аурой — он был легким, высоким, почти сладким. — Нас поджидала ловушка, вероятно от полиции по делам вампиров.        — Патрулей стало больше, — Хакен говорил приглушенно. — Мы заметили это и старались не привлекать внимания, но, видимо, нас все-таки увидели.        Ильхун с удивлением заметил, как внутри него вспыхивали эмоции. Он больше не был охотником, но инстинкты все равно давали о себе знать — обычно новость о том, что логово вампиров раскрыто, вызвала бы у него тихое торжество. Но теперь все было иначе, он оказался по другую сторону баррикад, и чувство тревоги, охватившее его от услышанного, сбивало с толку.        Найди вампиров, убей вампиров. Но, нет, не этих.        Лицо Кенсу оставалось мрачным.        — По крайней мере, вы выбрались, — сказал он. — Предполагаю, что ловушка была магической?        Тэгун просто кивнул, а Хакен коротко добавил:        — Да.        — Мне жаль, — произнес Кенсу, и хотя в его голосе не было особой эмоции, Ильхун почувствовал искренность в этих словах. Он всегда думал, что колдуны должны сохранять нейтралитет. — Но я не понимаю, зачем вы пришли ко мне. Вы ведь знаете, что снимать ловушку бессмысленно — это лишь подтвердит, что там действительно живут вампиры, и полиция может вернуться с более агрессивными методами.        — Мы больше не в безопасности там, — согласился Тэгун. — Мы не собираемся возвращаться. У меня есть… другие места, где мы могли бы жить. Ближайшее находится в двух часах отсюда, оно маленькое и давно пустует, но… подойдет. Проблема в том, что защита там слабая, практически никакая. Чтобы там было безопасно… — он на мгновение коснулся запястья Хакена, так быстро, что это почти ускользнуло от взгляда. — Нам нужна гораздо более сильная защита.        Кенсу присел на столик, нахмурившись в раздумьях.        — Обычно я не выезжаю за пределы города.        — Я знаю, — быстро сказал Хакен, — но мы можем заплатить…        — Вот в чем дело, — перебил его Кенсу. — Думаю, вы не сможете заплатить. Если бы речь шла только об этом, возможно. Но вы оба — особенно ты, Хакен, — и так уже должны мне. Я не переживаю на этот счет, знаю, что вы честно собираетесь вернуть долг, я вам доверяю, но это нужно учитывать.        — Мы можем дать кровь, — без малейшего намека на волнение сказал Тэгун, как будто предлагал принести что-нибудь к чаю. — Я знаю, что Джехван часто расплачивается с тобой именно так.        — Ваша кровь была бы для меня полезной, — согласился Кенсу. — Но Хакен еще слишком молод. Его кровь недостаточно сильная и ценная, чтобы покрыть долг.        Губы Хакена сжались, ноздри раздулись от сдерживаемого гнева, но Тэгун остался спокойным, продолжая пристально смотреть на Кенсу.        После короткой паузы Кенсу выдохнул, потер затылок и сказал:        — Я, конечно, колдун, но я не могу все исправить. Прости. Это… Вы думали о том, чтобы переехать к…        — Я не буду жить с Джехваном, — резко произнес Хакен сквозь стиснутые зубы, блеснув клыками в тусклом свете.        Тэгун обнял Хакена за плечи.        — Это… крайне нежелательный вариант.        — Более нежелательный, чем жить в незащищенной канализации? — спросил Кенсу, и Хакен злобно зашипел, заставив волосы на руках Ильхуна встать дыбом. — Подумай об этом, Хакен. Тебе все равно придется там пожить, ведь ты не можешь вернуться в свое прежнее жилище, а я не смогу защитить новое место еще как минимум неделю, так как у меня уже есть заказы и этот.        Кенсу кивнул в сторону Ильхуна, и Хакен с Тэгуном одновременно повернулись к нему. Ильхун напрягся, стараясь держать голову прямо и не моргать. Хакен еще при жизни был силой, с которой нужно было считаться, а с превращением в вампира это ощущение усилилось в разы. Ильхун боялся его больше, чем даже его создателя.        Кенсу, напротив, казалось, был совершенно невозмутим перед раздражением Хакена и продолжил:        — Кстати, раз уж мы об этом заговорили, — Кенсу повернулся к шкафчику в углу, — я собирался сделать это сам, но раз ты мне должен, Хакен, я мог бы поручить это тебе.        Хакен взглянул на него с откровенным вызовом.        — Что? — процедил он сквозь зубы, а Кенсу лишь улыбнулся.        Ильхун почувствовал, как по спине пробежал холодок.       

***

       В камине потрескивал огонь, его свет четко вырисовывал контуры книжных полок. Санхек сидел, поджав ноги, с книгой на коленях, а Джехван дремал на нем, устроив голову на бедре Санхека. Воншик наблюдал за ними, следя за тем, как Санхек переворачивает страницу за страницей, нахмурив брови, и пытаясь разобраться в своих чувствах. В основном, он был спокоен, и решил, что этого ему пока достаточно.        Хонбин сидел у ног Воншика, делая наброски на журнальном столике, который использовал вместо мольберта. Он планировал новую серию фотографий и рисовал к ним миниатюрные эскизы. Воншик ткнул Хонбина пальцем ноги в бедро, и тот повернулся к нему, состроив недовольную гримасу, но через мгновение улыбнулся и снова вернулся к работе.        Воншик снова уставился на экран ноутбука, яркость которого была выкручена до минимума, но все равно резала глаза. Он решительно закрыл его и положил рядом с блокнотом Хонбина.        — Может, поохотимся? — спросил он, обращаясь ко всем в комнате в целом.        — Мне не нужно, — пробормотал Джехван, не открывая глаз. — Моя личная закусочная снова на месте.        — Я тебя заколю, — спокойно ответил Санхек, даже не потрудившись поднять глаза от книги. — Если ты все-таки решишь выйти наружу, Воншик, то захвати молока.        Хонбин фыркнул, а Воншик снова ткнул его пальцем ноги, на этот раз посильнее, и встал.        — Ладно, схожу за пакетами с кровью, хотя бы, — сказал Воншик, потянувшись, и вышел из комнаты.        Он был уже в коридоре, когда почувствовал, как дрогнули защитные чары.        — Никто не говорил, что Хакен придет! — крикнул он через плечо, хотя никто не ответил. Воншик и не ожидал ответа.        Он изменил маршрут и пошел открывать входную дверь. Он подошел к ней как раз в тот момент, когда Хакен оказался у самого порога. Открыв дверь, Воншик оказался с ним лицом к лицу.        — Привет, — улыбнулся Воншик. — Ты ведь не…        Хакен, не сказав ни слова, прошел мимо него, слегка толкнув плечом. Воншик знал его достаточно хорошо, чтобы понять: тот был не в духе. Следом зашел Тэгун, и он тоже явно был не в лучшем настроении.        — Ясно, — Воншик закрыл дверь и направился за ними, размышляя, что же на этот раз натворил Джехван.        — Где… — начал Хакен, но Воншик только кивнул в сторону коридора.        — В библиотеке, — бодро ответил он, не давая этим хмурым лицам испортить себе настроение.        Он сдерживал улыбку, наблюдая, как Хакен топает по коридору, весь такой драматичный. Тэгун выглядел не менее мрачно, что заставило Воншика слегка напрячься. Хотя, Тэгун всегда выглядел мрачно.        Воншик последовал за парочкой в библиотеку, где остальные так и не сдвинулись с места, хотя, без сомнения, тоже почувствовали колебания чар.        — Эй, Хакен, — Хонбин поднял взгляд от блокнота и приветливо улыбнулся. Но, заметив выражение на лице Хакена, невольно тихо воскликнул что-то вроде О-ой.        Услышав это, Санхек отложил книгу, а Джехван открыл глаза.        — Кто тебе любимую рубашку кровью изгваздал, Хакен? — поинтересовался Джехван.        — Я сразу подумал, что ты опять что-то натворил, — сказал Воншик, возвращаясь на свое прежнее место. Хонбин тут же прислонился к его ногам.        Джехван резко сел, по его лицу пробежала тень страха, прежде чем он быстро взял себя в руки.        — Что? На этот раз точно не я. Я уверен.        — Это не он, — процедил Хакен сквозь сжатые зубы, явно сдерживая злость. — Не совсем.        — Наш дом обнаружили, — мягко сказал Тэгун, и их всех как будто прошибло холодом, Санхек едва слышно вздохнул. — Полиция. Чары не пустили их внутрь, но они установили ловушку у главного входа. Теперь это место небезопасно для нас.        Воншик почувствовал, как его внутренности наполняются страхом.        — Получается… они могут найти и нас? — спросил он, коснувшись плеча Хонбина, словно пытаясь найти опору. — Мы ведь в другом городе, но…        — Риск есть всегда, — нахмурившись, ответил Джехван. — Но наш дом лучше защищен чарами — они не смогут пройти через решетку, так же как не смогли в доме Тэгуна. А еще этот дом был построен вампирами с целью сделать его максимально безопасным, так что тут все немного… иначе.        — Иначе — это как? — спросил Санхек.        Джехван тяжело вздохнул и махнул рукой в сторону камина, где яростно пылал огонь.        — Дым выходит наружу, но на поверхности его не видно. Ты никогда не задумывался, почему?        — Ну, я как-то думал, что это магия, — неуверенно ответил Санхек, и Воншик кивнул.        — Это действительно магия, — пробормотал Тэгун. — Это место наполовину здесь, наполовину там.        — Наполовину здесь и там? — переспросил Воншик.        — Повсюду и нигде одновременно, — сказал Джехван.        Санхек прищурился, скривив губы.        — Ну и объяснил.        — Это… — начал Джехван, но запнулся. — Это место занимает физическое пространство, но в то же время существует в воображаемом, эфемерном пространстве.        Санхек бросил на Воншика недоумевающий взгляд, но тот лишь пожал плечами. Он ведь не маг и никогда им не был, так что не имел ни малейшего представления, о чем вообще говорил Джехван.        — Ты бред какой-то несешь, — раздраженно выдавил Хакен.        Джехван махнул рукой в воздухе.        — Все, что тебе нужно знать: твой старый дом был там физически, в реальности, а тоннели, ведущие к нему, действительно проходили под центром города, под какой-то захудалой булочной. Но это место другое. Оно не совсем там, где кажется.        — Что это значит? — тихо спросил Хонбин.        — Это значит, что мы можем перенести его в другое место, если вход когда-нибудь найдут, — ответил Джехван. — Понадобится помощь одного или, может, парочки магов, но это реально.        Воншик огляделся, разглядывая каменные стены, каменных горгулий, тяжелые деревянные полки и высокие балки. Он задумался, где они на самом деле находятся.        — Неудивительно, что эта татуировка ненавидит это место, — пробормотал Санхек, почесывая татуировку дуба на своем предплечье.        Джехван бросил на него быстрый взгляд сбоку.        — Здесь безопасно.        — Да, — подтвердил Тэгун. — А в нашем старом доме — больше нет.        — Нам больше некуда идти, — мрачно сказал Хакен, и было видно, что эти слова дались ему с трудом.        Санхек вдруг осознал это, как и остальные.        — Нет, — застонал Джехван и без сил упал на спинку дивана. — Нет, вы не можете переехать. У тебя ж есть и другие дома!        — У них почти нет защиты, — тихо сказал Тэгун. — А сейчас мы в слишком большом долгу перед Кенсу, чтобы позволить себе их укрепление. — Тут много комнат, хватит на всех, — указал Хакен. Он выглядел так, словно его заставили проглотить жука. — Я тоже не хочу жить с тобой, — он окинул взглядом камин, подсвечник в форме нескольких переплетенных змей. — И в этой ужасной обстановке.        — Это мой дом, — выпалил Джехван, а потом резко сел. — Я заплачу Кенсу, я отдам ему кровь или даже ногу. Пусть отрубит, мне не жалко.        — Не думаю, что так это работает, — сказал Тэгун, удивительно спокойно, и Джехван нахмурился. — Я предложил ему кровь, он не согласился.        Лицо Джехвана искривилось.        — Я не хочу видеть тебя здесь, — сказал он прямо. — Наша связь, возможно, восстанавливается, но… между нами слишком много всего, в этом доме, и ты это знаешь.        Санхек задумался, что это может значить, и, судя по выражению лица Хакена, он тоже.        — Возможно, — сказал Тэгун, четко и ясно. — Но у нас не осталось выбора. Я унаследовал это место, так же как и ты…        Джехван встал, и он выглядел немного сердитым, но Санхек видел под этой злостью страх.        — Это не твой дом, — выплюнул он. — Никогда не был, ты никогда не хотел его. Он мой.        — Этот дом — словно гробница нашего мастера, и ты оставил его в первозданном виде, — сказал Тэгун. Впервые Санхек услышал в его голосе эмоции. — Я не хочу, чтобы мне напоминали о нем, вот почему я оставил его тебе. Если желаешь цепляться за призраков прошлого, это твой выбор, но я не позволю твоей нездоровой любви к нему угрожать нашей безопасности.        — Ты оставил меня еще раньше, — тихо сказал Джехван. — Ты ушел, когда я только начинал. Наш хозяин был всем, что у меня было, потому что ты исчез на целый век. Не смей смотреть на меня свысока. Мне пришлось адаптироваться.        — Ты так и не смог адаптироваться, — ответил Тэгун, жестко. — Ты просто зарывал поглубже все, каждую неудобную правду. Я… возможно, мне не следовало оставлять тебя, но я его ненавидел, и мне нечего было тут делать, пока он еще жил, так что я ушел. А к тому времени, когда он умер, он изменил тебя до неузнаваемости.        — Джехван, — тихо произнес Санхек, протянув руку, чтобы коснуться запястья Джехвана, но тот отдернул руку.        — Изменил меня, — отозвался Джехван, с презрением. — Он был добр ко мне, заботился обо мне. Ты ушел, но он… он никогда не сдавался. У него были все причины, чтобы это сделать. Он помог мне восстановиться после утраты моей жизни.        Смешанные чувства на лице Тэгуна казались мощной смесью отвращения и жалости.        — Он помог тебе восстановиться после того, как сам убил тебя.        — Я его об этом попросил, — сказал Джехван, его собственное лицо искажалось. — Я не оправдываю то, что он сделал с тобой, Тэгун, у тебя были все причины уйти. Ему не следовало обращать тебя без разрешения — но он был молод и одинок, и учился. Я же был готов к этому.        Тэгун сделал шаг вперед, от него повеяло опасностью, но он сдержался и остановился.        — У него не было никакой жалости, ни капли, за то, что он сделал со мной, — выдохнул он. — Его единственное сожаление было в потраченной энергии, поскольку я никогда не был ему предан. Он хотел обратить кого-то, кто станет его собственностью, которой я никогда не был, и для этого ему нужен был кто-то, кто был бы готов и желал этого. Ему нужен был кто-то, у кого он мог бы забрать все, а затем построить его мир заново, только вокруг себя. Он никогда не чувствовал вины, Джехван, только расчет, и он знал, какую боль причинит тебе обращение.        — Возможно, — сказал Джехван, его тело дрожало, руки сжались в кулаки, — но это не меняет того факта, что я сам этого у него попросил.        — Ты не просил потерять свои магические способности.        Джехван сорвался.        — Он не знал, что обращение убьет мои силы! — закричал он, и Санхек вздрогнул от громкости. — Я сказал ему, что хочу стать вампиром, чтобы продолжать свою практику, это было частью нашей сделки. Он не знал.        Голос Тэгуна оставался тихим и спокойным, в то время как грудь Джехвана поднималась и опускалась от эмоций.        — Ты все еще веришь в эту ложь? — спросил Тэгун. Джехван отступил, как будто его ударили, рот скривился в оскале.        — Ох, — тихо произнес Санхек, и Джехван обернулся к нему. Санхек немного отодвинулся, тут же распознавая опасность, когда увидел ее.        — Ох? — Джехван повторил, голос стал шелковистым и низким.        — Мне всегда было интересно, — тихо произнес Санхек, — просто… это не имело смысла.        — Что? — громко выпалил Джехван. — Что не имело смысла?        — Никогда не имело смысла, что вампир такого возраста, как твой создатель, не знал, что убив тебя, он также убьет твою магию, — пробормотал Санхек. — И мне всегда было интересно, может он… — он замялся.        — Заканчивай, — выплюнул Джехван. — Скажи это.        Санхек, похоже, собрался с духом и встретил взгляд Джехвана, гордо подняв подбородок.        — Я задавался вопросом, не сделал ли он это нарочно, чтобы сломать тебя, чтобы ты стал полностью зависим от него.        Джехван резко втянул воздух и отступил, словно Санхек, все они, были ядом для него.        — Ты не прав.        — Джехван–        — Ты не прав.        — Ты больше не можешь прятаться от жизни, Джехван, — сказал Санхек, в голосе слышалась тревога.        — Он специально сломал тебя, Джехван, — пробормотал Тэгун, и Джехван резко обернулся к нему, все еще сжимая кулаки. — Он надеялся сделать это и со мной, но я потерял недостаточно, чтобы его манипуляция сработала. Ему нужно было найти кого-то… более счастливого, мягкого, которому по-настоящему было, что терять.        — Он любил меня, — сказал Джехван, в его голосе звучало отчаяние, он напоминал Воншику животное, загнанное в угол.        Санхек побледнел, как будто ему стало плохо.        — Это не любовь, Джехван.        — Разве нет? — огрызнулся Джехван, свирепо. — Я тоже сломался ради тебя. Чем это отличается?        Санхек открыл рот от шока, а Хонбин поморщился. Воншик посмотрел на Хакена, у того на лице было выражение смирения человека, который ожидал такого исхода.        — Я не ломал тебя нарочно, — прошептал Санхек, голос дрожал. — И ты это знаешь.        Джехван, похоже, осознал, что допустил ошибку. Большая часть злости покинула его, он как будто сдулся. — Санхек–        — Ты находишь сходство между нами? — спросил Санхек, и Воншик удивился, увидев, как слеза скатилась по его щеке. — Я какая-то извращенная замена человеку, который убил тебя–        — Нет, — сказал Джехван, быстро шагнув вперед и протянув руку, но Санхек отшатнулся, поэтому Джехван не стал прикасаться к его лицу. На щеках Санхека снова потекли слезы. — Нет, нет, ты не он, я никогда не думал, что ты… Мои чувства к тебе совершенно другие–        — Потому что ты никогда не любил нашего создателя, не по-настоящему, — тихо произнес Тэгун. Джехван взглянул на него и шипел, выдыхая воздух через зубы. Тэгун не обратил на это внимания. — Ты должен подумать, Джехван, по-настоящему подумать, больше никакого бегства. Если ты собираешься защищать нашего создателя, я хочу, чтобы ты на минуту представил, что он все еще жив. Я хочу, чтобы ты представил, что он сделал бы с Санхеком.        Джехван заметно побледнел, прижав руки к животу, словно сдерживая себя. Он долго смотрел на ковер, его глаза были затуманены.        Санхек вытирал лицо, стараясь делать это тайком, но Воншик видел, как тот дрожит, как он расстроен. Хакен встретился взглядами с Воншиком, и им было ясно, что они оба хотели подойти к нему, поддержать его, но момент был слишком хрупким.        Наконец, Джехван закрыл глаза, сжал ладонями края рубашки. Когда он снова открыл глаза, то взглянул на Тэгуна, неистово и напряженно. — Ты прав. Я прошу прощения, — сказал Джехван. Воншик в шоке моргнул, как и Хакен, Хонбин заметно напрягся.        Джехван молча ждал ответа. Через несколько секунд Тэгун кивнул.        Джехван коротко кивнул в ответ, и Воншик знал, что они поговорят позже, но сейчас Джехван встал на колени рядом с Санхеком, все еще не прикасаясь к нему.        — Санхек, — тихо произнес Джехван. Санхек поморщился.        — Ты рассматриваешь каждые отношения, как к войну, которую нужно выиграть, — прошептал Санхек. — Каждую беседу, как будто ты — ты пытаешься ранить другого. Но ты не можешь, не можешь. Так не должно быть. И я не смогу жить с этим вечность, Джехван, я просто не смогу.        Джехван застыл, его глаза расширились. Когда он заговорил, его голос дрожал.        — Ты передумал?        — Нет, — задыхаясь, сказал Санхек, новые слезы потекли из его глаз. — Нет, я не передумал. Я просто говорю: я не смогу терпеть это вечно, — он смотрел в лицо Джехвана, искал там какой-нибудь отклик. — Ты понимаешь?        — Да, — сказал Джехван тихо после некоторой паузы. — Да, я понимаю. Я– я не могу обещать, что это не повторится, но я постараюсь, Санхек. Я могу это пообещать.        Санхек кивнул.        — Хорошо.        Джехван протянул руку, чтобы прикоснуться к нему, и на этот раз Санхек позволил ему. Он вытер слезы с щек Санхека и прошептал:        — Прости, мне очень жаль, любовь моя. Я был неправ.        Хонбин развернулся, широко раскрыв глаза и подняв брови. Хакен по-прежнему выглядел недовольно, но Воншик и Хонбин понимали всю серьезность ситуации. Для Джехвана сделать шаг назад, признать свою ошибку, извиниться — извиниться в приутсвии Хакена и Тэгуна — это был большой шаг.        Он не стал бы этого делать несколько месяцев назад. Во многом Воншик разделял опасения Хакена, что Джехван изменился, но не до конца, что он мог бы погубить Санхека. Он, возможно, все еще мог бы, но если бы это произошло, он ненавидел бы себя за это. Санхек глубоко залез ему в душу, даже глубже, чем его создатель.        А его создатель пытался.        — Можете переехать, — сказал Джехван, обращаясь к Тэгуну и Хакену, но продолжая нежно вытирать слезы с щек Санхека. — Если так нужно, пожалуйста, но больше не говорите о нашем хозяине.        Хакен посмотрел на Тэгуна, вся его фигура сочилась злостью.        — Согласен, — тихо сказал Тэгун, и Хакен бросил последний взгляд на Санхека и Джехвана, прежде чем покинуть комнату.        Воншик поморщился, когда это произошло, но поднялся, намереваясь последовать за ним. Он встретил взгляд Тэгуна, когда выходил из комнаты, и Тэгун, казалось, был рад, что Воншик собирается разобраться с этим. — Спасибо, — пробормотал Тэгун тихо.        Хакен отправился не в гостиную, а скорее убежал глубже в дом. Воншик был быстрее его, и ему не понадобилось много времени, чтобы его отыскать.        — Хакен, — крикнул Воншик, догоняя своего друга, когда они обошли угол коридора. — Хакен–        Хакен резко развернулся, его клыки были обнажены, глаза дикие.        — Что?        Воншик остановился, не зная, что сказать.        — Не убивай Джехвана, — произнес он, и Хакен немного отступил, явно пытаясь успокоиться.        — Я бы не смог и попытаться, наша связь слишком сильна, — сказал Хакен. — Хотя он этого заслуживает.        Воншик открыл рот, а затем снова закрыл его. Он не думал, что Джехван этого заслуживает, но понимал, почему Хакен так себя чувствовал.        — Несколько месяцев назад, — произнес Воншик медленно, — когда мы с Хонбином пытались вразумить его, он швырнул в нас пару хрустальных подсвечников и оставил приличную вмятину в стене.        Хакен огляделся, как будто искал что-то.        — И что? — спросил он, вытягивая вперед руки, ладонями вверх. — Это должно заставить меня чувствовать, что он меньше заслуживает серебряного кола в жопу?        — Возможно, и не должно, — согласился Воншик. — Но, Хакен, он изменился. Он все еще не идеален, он слишком долго был токсичным. У него уйдет время, чтобы избавиться от этого, но сейчас он ничего не швырял, не швырял и отступил, извинился. И он действительно имел это в виду, Хакен, ты ведь тоже это заметил.        — Я заметил, — сказал Хакен, — но это все равно его не оправдывает.               — Я и не говорю так. Я говорю, что он старается, он делает прогресс и становится лучше — и пока он работает над собой, я не собираюсь его осуждать. Это не пойдет на пользу ни ему, ни нам.        Хакен опустил голову, взглядом уткнувшись в пол.        — Ты звучишь как Хонбин.        — Другими словами, я звучу правильно, — сказал Воншик с сухой улыбкой.        Хакен свирепо уставился на него.        — Да, — произнес он, сжимая зубы. — Я стараюсь, знаешь, ради Санхека, я хочу простить Джехвана, может, даже полюбить его, но он… он не помогает мне в этом. Он слишком ублюдочный.        Воншик пожал плечами.        — Может, ты начнешь видеть прелести общения с ним, когда поживешь здесь немного дольше, и вы будете пересекаться, — сказал он, и Хакен скривил лицо. — Здесь не так уж плохо, Хакен, правда, особенно в последнее время.        — Я не хочу переезжать, — сказал Хакен, в его голосе слышалась грусть. Он осмотрел коридор, обои и картины на стенах. — Это такое мрачное место. Уныние впиталось в стены.        Воншик тоже осмотрелся. Он называл это место домом уже несколько лет, и оно уже не казалось таким угнетающим, каким было раньше — но Хакен был прав, в воздухе витал налет печали, и чтобы избавиться от него, потребуется больше времени.        — Честно говоря, я… я почти ничего не знаю о создателе Джехвана и Тэгуна, как и об истории этого места. Сегодняшний вечер стал самым большим блоком информации, который я когда-либо получал. И картинка рисуется совсем не радостная.        Хакен согласился с ним.        — Тэгун редко говорит о своем создателе, очевидно, потому что это больная тема. Я знал, что он обратил Тэгуна против его воли, и этого было достаточно, чтобы его ненавидеть, но если он сотворил такое с Джехваном… ну, это заставляет задуматься.        — О чем задуматься?        — О том, чего же мы еще не знаем, — мрачно ответил Хакен.