Remember me (for centuries) 5/7
12 октября 2024 г., 19:37
Луна ярко освещала помещение сквозь высокие окна, только что вычищенные, теперь когда зимний холод наконец-то отступил. Джехван зажег несколько свечей, и их мерцающий свет красиво блестел на баночках и флаконах вокруг него, их прозрачное содержимое отбрасывало цветные тени на стены.
Это была комната, которую он выбрал для встречи с вампиром, и здесь он ждал, обхватив руками бокал с бренди, его нога нервно дрожала.
Обычно у него было твердое правило не допускать алкоголь в рабочее пространство — саламандры и спиртное не сочетаются, и он и так позволил многим своим порокам просочиться в почти каждый аспект своей жизни. Он не хотел разрушить эту часть себя. Но сегодня, сегодня он позволил себе немного отойти от правил.
Он сделал глоток бренди, согретого от рук, напиток обжег горло.
Было уже за полночь. Вампир должен был быть здесь к этому времени. Возможно, это существо заблудилось. Джехван надеялся, что нет, он не был уверен, что у него хватит смелости пройти через это снова.
Подул ветер, занавески колыхнулись, кусты в саду за окном тоже зашевелились. Пламя свечей затрепетало, заставляя тени на стенах танцевать. Одна из свечей погасла, в животе у Джехвана потяжелело, кончики его пальцев запульсировали от энергии. Охранные заклинания дома отозвались на него.
Когда ветер утих и занавески вновь успокоились, за окном возникла фигура, стройный силуэт на фоне света. Джехван дернулся, чуть не пролив бренди на брюки, и сдержал дыхание, чтобы не издать более громкого звука, чем резкий вдох.
— Ты — сказал Джехван, запинаясь, — ты…
— Это довольно грубо — вести разговор таким образом, не так ли? — спросил вампир, указывая на то, что он лениво стоит на подоконнике. Огонь свечей освещал его черты, показывая, что его губы изогнуты в восхищенной улыбке. Он был стройным и выглядел молодым, как Джехван, возможно, даже моложе. Он, вероятно, был красивым человеком, а в смерти стал чем-то все еще очаровательным, но также и пугающим. — В конце концов, принято приглашать гостей внутрь.
Джехван сглотнул, а улыбка вампира стала шире. Он не должен быть таким нервным, в нем была сила, сила, которая могла бы остановить это существо.
— Да, — сказал он, пытаясь собраться, — да, конечно, прошу прощения. Пожалуйста, входите.
Вампир шагнул внутрь, плавно и невыносимо грациозно. Казалось, он почти парит. Джехван отложил бренди в сторону, чтобы обе его руки были свободны на случай — на случай.
Охранные заклинания дома не были рады этому вторжению, но они часто капризничали, даже когда Джехван просто работал. Он надеялся, что его семья не подумает об этом, не станет пытаться разобраться. Он запер дверь, но не любил рисковать.
Существо осматривало окружение, медленно обходя Джехвана, исследуя флаконы, а Джехван, в свою очередь, тоже его изучал. Взгляд вампира тяжело прошелся по телу Джехвана.
— Джехван, — сказал вампир, и Джехван едва удержался от дрожи. — Ты — маг?
— Да, — ответил Джехван, поворачиваясь, пока вампир продолжал двигаться вокруг него. — Я учился в Академии Артемиды десять лет.
— Ты довольно красив для мага, — сказал вампир и потянулся к одной из свечей, зажимая пламя между большим и указательным пальцами и погасив его. — И довольно талантлив, если верить Сокджину.
— Лучше, чем он, — сказал Джехван, и вампир рассмеялся. Звук был болезненным, скрипучим, и в этот раз Джехван не смог сдержать дрожь.
— И работаешь с магией крови, — сказал вампир, проводя кончиком пальца по маленькой деревянной коробке на столе Джехвана. — Не смотри так испуганно, сладенький, слухами земля полнится.
Вот в чем была проблема.
— Я проводил некоторые эксперименты, — сказал Джехван уклончиво, наблюдая, как вампир гасит еще одну свечу, оставляя только две. В комнате и так было недостаточно света раньше, но теперь она становилась беспокойно темной.
— Они убьют тебя за это, — прошептал вампир, вновь улыбнувшись. Еще одна свеча погасла.
— Да, — согласился Джехван, его глаза пытались привыкнуть к темноте, чтобы сосредоточиться на вампире. — Вот почему я хочу обратиться — и еще потому что, если я стану вампиром, это упростит изучение аспектов крови.
Вампир задумчиво промычал, издавая весьма неземной звук для такого существа.
— Я хочу иметь дитя, — сказал он, и перестал обходить Джехвана, сделав шаг вперед, и остановился в пределах досягаемости. Сердце Джехвана забилось быстрее, он чувствовал, как пот начинает выступать на лбу. — У меня уже есть одно — но он не подошел мне.
Джехван знал, что придется заплатить цену.
— Что ты хочешь от меня?
Вампир протянул руку, и Джехван мог бы отступить назад, но он уперся спиной в тяжелый стол, не зная, куда двигаться. Он крепко схватился за край стола, когда вампир легонько коснулся его челюсти, а затем пальцы скользнули вниз по шее Джехвана, играя с воротником его рубашки.
— Партнерство, — прошептал вампир, у Джехвана чуть не подогнулись ноги.
— Ты имеешь в виду секс, — произнес он, и вампир улыбнулся, его улыбка стала чуть острее.
— Это было бы частью, — согласился вампир, отстраняясь, так что Джехван смог вздохнуть чуть свободнее. — Но в основном я просто чувствовал себя довольно одиноким и хотел бы товарища. Любовника.
Джехван нервно провел языком по губам. Он не был уверен в этом, но где еще он получит такое предложение, пока его время не вышло.
— Я мог бы… Я мог бы быть товарищем, но привязанность нельзя навязать и гарантировать, — сказал он.
Вампир издал тихий звук согласия.
— Конечно, она должна быть естественной, но я думаю, что так и случится, — сказал он. — Ты именно тот, кого я искал.
В его голосе была такая интенсивность, что это немного пугало Джехвана. Хотя, возможно, он просто в целом был испуган. Он заключал сделку с дьяволом.
— Я постараюсь быть тебе хорошим партнером.
— О, сладенький, — прошептал вампир, его клыки сверкнули в полумраке, — я уверен, что ты так и сделаешь.
***
Санхек проснулся рано, с головной болью и сухими глазами. Когда он попытался встать с постели, Джехван схватил его за запястье. — Любовь моя, — прошептал Джехван, его глаза медленно открывались. — Я сейчас вернусь, — пробормотал Санхек, ощущая усталость, хоть только что и проснулся. — Я просто хочу немного умыться. Джехван отпустил его, медленно моргая, и Санхек, прихрамывая, направился в ванную. После секунды колебания он закрыл за собой дверь, но не запер ее. Он открыл кран и ждал, пока холодная вода нагреется, прежде чем намочить руки и прижать их к усталым глазам. На самом деле, он не плакал много, но, похоже, с возрастом он стал сильнее чувствовать последствия. Санхек посмотрел на свои руки. У него все еще была повязка на запястье для поддержки, но марля слезла несколько дней назад, и корки под его ногтями начинали отслаиваться. Лодыжка по-прежнему чувствительно реагировала на ходьбу, иногда пульсировала, но он в целом — все заживало. Синяки на его лице теперь были в основном желтыми и зелеными. Скоро он будет как новенький, физически. Он не хотел превращаться в вампира с гипсом. Он подставил руки под струю воды и сполоснул лицо, проводя руками по волосам, чтобы откинуть их назад. Капли осели его на ресницах, и он моргнул, чтобы избавиться от них. Когда он вышел из ванной, то чувствовал себя немного более собранным и гораздо более бдительным. Джехван поднял температуру своего тела, и когда Санхек залез под одеяло, тепло было приятным. — Ты не спишь? — спросил Санхек, сидя на кровати, под одеялом. — Нет, — ответил Джехван, хотя он не открыл глаза. Санхек протянул руку, убирая темные волосы Джехвана с глаз. — Нам нужно поговорить о вчерашней ночи. Джехван поморщился. — Точно нужно? — Я давно хотел обсудить вопрос с твоим создателем, — сказал Санхек, и Джехван открыл глаза. — Я знал, что это вызовет больше всего сопротивления с твоей стороны, поэтому все откладывал, но… это нужно решить рано или поздно. — Извини, — сказал Джехван, глотая комок в горле. — Я не имел в виду то, что сказал, ты же знаешь это. — Я… — начал Санхек. — Есть некоторые схожести, и я волнуюсь, что ты путал вещи, которые не следует путать, — Джехван немного приподнялся, опираясь на локоть, страх мелькал в его красивых глазах. — То, что ты сказал… Я не твой создатель, но я переживаю, что ты видишь во мне его призрака. Даже если это просто проекция. И это пугает меня и… заставляет чувствовать себя плохо. Джехван отвел взгляд. — Я стал вампиром, — прошептал он, — а потом сломался, и он собрал меня заново, моя новая сущность вращалась вокруг него. Без него… Я пытался… Я не знаю. Подражать ему, чтобы не потерять его окончательно, чтобы не сломаться снова. Он был моей опорой так долго, — ему казалось, что он сжимается, как будто съеживается, прижимал руки к телу. — А потом появился ты, я влюбился в тебя и снова сломался — и потом ты снова собрал меня, и теперь все во мне вращается вокруг тебя. Санхек ненавидел это. — Неудивительно, что ты был так зол на меня, когда начал влюбляться, — прошептал он. Глаза Джехвана вновь встретились с его взглядом. — Знаешь, Джехван, глубоко в душе ты понимаешь, что все это было рассчитано заранее, со стороны твоего создателя. Ты знаешь, что он сломал тебя нарочно, ты знаешь, что собрал тебя таким образом, чтобы ты стал тем ребенком, которого он хотел. Поэтому ты… Почему ты так… ты думал, что я такой же, путь даже подсознательно. Джехван перестал дышать, но сделал вдох, чтобы заговорить. — Возможно, — прошептал он. — Но я знаю, что… схожести — только с моей стороны, — он протянул руку, прикоснувшись кончиками пальцев к тыльной стороне руки Санхека. — Я никогда не думал, что ты — это он. Я не любил его так, как люблю тебя. Он был наставником, он вел меня, а ты… мы на равных, настоящие любовники. Он… Я… Я любил его ради выживания, потому что иначе не смог бы преодолеть боль потери своей магии. Это была другая связь. Если уж на то пошло, я, как ты сказал, подсознательно увидел то, что воспринимал как схожие модели поведения между вами. И это меня пугало. Санхек вытащил свою руку из-под руки Джехвана, и Джехван на мгновение выглядел обиженным, но потом Санхек начал проводить рукой по волосам Джехвана, аккуратно массируя ему затылок. — Ты такой противоречивый, — прошептал Санхек. — Ты не позволил никому говорить плохо о своем создателе, и все же ты боялся, что я окажусь таким же, как он. Джехван потянулся к прикосновению Санхека, как кот. — Ты не знал его, — прошептал Джехван. — Он… он заставлял меня чувствовать себя цельным, любимым и желанным, и в то же время таким бесполезным и легко заменимым. Я всегда выступал, играл ради его любви, я отчаянно нуждался в ней, что было слабостью с моей стороны. Возможно, он это заметил, ведь он всегдавсе контролировал, давал мне похвалу и заботу по кусочкам, что держало меня в постоянном желании получить еще больше. — Я думаю, все это было очень продуманно, Джехван. — Санхек продолжал поглаживать голову Джехвана, теперь массирую виски круговыми движениями. — Он абьюзер, — прошептал он, и Джехван фыркнул. — Вряд ли, — буркнул Джехван. — Он никогда не поднимал на меня руку. — Насилие не обязательно должно быть физическим, Джехван, — сказал Санхек, и недоумение отразилось в глазах Джехвана. — Он издевался над тобой психологически. Джехван остановился, задумавшись, а потом покачал головой, отодвигая руку Санхека. — Если он абьюзил меня, это значит, что, в свою очередь, я абьюзил тебя. Санхек поднял бровь. — Что ж, — сказал он. — Да, так и было. Почему ты думаешь, что Хакен так сильно тебя ненавидит? Твои прошлые поступки… они выходят за рамки просто плохого поведения. Джехван моргнул, губы раскрылись в вдохе. — Ох, — сказал он. — Мда. Черт. — Все в порядке, — прошептал Санхек. — Я понимаю, оглядываясь назад, почему ты был таким. И ты приложил усилия, чтобы извиниться и загладить вину. Это не исправляет ситуацию, но… это позволяет нам двигаться вперед. Санхек видел, как Джехван глотает, его горло работало неистово, пока слезы не наполнили глаза. — Я так старался стать им, — пробормотал Джехван, запинаясь. — Потому что он казался сильным, могущественным и не способным испытывать боль. Я забыл… забыл, каково это — быть на другой стороне. Он всхлипывал, а Санхек держал его за руку, переплетая пальцы. — Я же говорил тебе — все нормально, — тихо сказал он. — Главное, чтобы ты продолжал двигаться вперед. Именно поэтому… именно поэтому такая ночь, как вчера, не должна повториться. — Потому что это не я, — безжизненно произнес Джехван, одна слеза скатилась по его щеке. — Это он снова пробивается наружу. Санхек подложил палец под подбородок Джехвана, поднимая его лицо. — Ты не он, Джехван, — сказал он. — Тебе не нужно им быть, чтобы справиться. Ты достаточно силен, чтобы оставить его позади. Рот Джехвана искривился, губы задрожали. — Он обнимал меня, — прошептал он, — когда я плакал из-за потери магии. Он держал меня в своих руках и извинялся, говорил, что вина невыносима. Сказал, что никогда не сможет простить себя. — Ты в это веришь? — спросил Санхек, его голос тоже задрожал, в уголках глаз заблестели слезиники. — Тебе не нужно лгать мне, Джехван. Или себе. Не теперь. После долгого молчания Джехван покачал головой. — Нет, — выдавил он, другая слеза упала, — нет, я не верю, но… это мерзко — думать иначе — я не могу… — Тебе не нужно, — настойчиво сказал Санхек. Он приподнял руку, обняв Джехвана за щеку. — Тебе не нужно, не сейчас. Несмотря на сказанное, слова продолжали сыпаться из него, словно Джехван не мог остановиться. — Я позволил ему прикоснуться ко мне, — всхлипывал он. — Мы заключили сделку, он бы обратил меня, потому что я этого хотел, но взамен мне пришлось отдать ему свое общество. Это не его вина, что я потерял магию, он не знал, он выполнил свою часть сделки — мне пришлось… — Джехван… — Я был ему обязан — я был магом, поэтому относился к таким обязательствам и связям серьезно… — Джехван, — сказал Санхек, повышая голос, слегка тряся его. — Для того, чтобы принять все это, потребуется немалое количество времени. Слишком много всего за раз, и он… — Не надо, — Джехван сказал настойчиво, — не надо, не надо, не надо. Он наклонился вперед, свернувшись калачиком на груди Санхека и тяжело дыша, плечи тряслись. Санхек не знал, что делать, мог только обнимать его. После продолжительной паузы, когда дыхание Джехвана успокоилось, он тихо прошептал: — Я говорил себе, что я — не Тэгун. Эти слова застали Санхека врасплох. — Что? — Я говорил себе, что не являюсь Тэгуном, — повторил Джехван. — Тэгун… он тоже не изменился, он так и не смирился с утратой своей жизни. Он никогда не — не подстраивался под вампирский стиль жизни, — рука Джехвана сжалась на ткани футболки Санхека. — Именно это и сказал наш учитель. Тэгун был против всего, но я — я всегда был готов. Я стал вампиром добровольно, я лег под своего учителя добровольно, меня никогда не принуждали. И поэтому я не буду разделять слабости Тэгуна. Санхеку показалось, будто он погрузился в ледяную воду, холод пробирал до костей. — Ты не хотел этого, — тихо произнес он, — того, что на самом деле случилось. Ты не можешь думать, что хотел — не когда твой создатель лгал тебе обо всем. — Я не хочу быть Тэгуном, — пробормотал Джехван. — Я не хочу думать о себе так. Санхек мог сказать много чего, но не чувствовал, что хоть одно из этих слов будет уместным. Значение слов Джехвана было ужасным. — Джехван, ты не Тэгун, ты… ты не обязан думать о себе каким-либо образом, пока не будешь готов. Если вообще когда-либо будешь готов. Тебе просто нужно понять, что то, что сделал твой создатель, было неправильно, то, как он с тобой обращался, было неправильно. Тебе нужно прекратить защищать его, как перед другими, так и перед собой. Потому что это несправедливо в первую очередь к тебе. Джехван всхлипывал от рыданий, и Санхек прижал его к себе, держал у груди. — Прости меня, — всхлипывал Джехван, — за то, что я сделал с тобой. Прости. Санхек гладил спину Джехвана, проводя рукой по его позвоночнику. Ему больше не казалось правильным успокаивать Джехвана, что все нормально, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы собрать свои мысли. — Скоро ты станешь моим создателем, — прошептал Санхек, и Джехван вздрогнул. — Я доверяю тебе, верю, ты продолжишь двигаться вперед, чтобы не стать снова им, — он снова остановился. — И чтобы я не стал тобой. Вдруг Джехван резко замер, внезапная остановка движения была шокирующей. — Джехван? — спросил Санхек. — Интересно, любил ли он меня когда-нибудь по-настоящему, — медленно сказал Джехван. Он повернулся в объятиях Санхека, чтобы взглянуть на него. — Как думаешь, он любил? — Не могу сказать точно, но нет, похоже, что не любил. Взгляд Джехвана стал рассеянным. — Я не могу представить, чтобы я мог причинить тебе боль так, как он причинил мне или Тэгуну. Не специально, по крайней мере. Если бы он любил меня так, как говорил, он бы не сделал этого. — Иногда мы раним тех, кого любим, не желая этого, — сказал Санхек. — Но я думаю, что он сделал это намеренно. Джехван не двигался, казалось, что он погружен в себя, обрабатывая свои мысли. Санхек не торопил его. Наконец, Джехван, пришел в себя, моргнув. — Я рад, что он мертв, — сказал он, сжав челюсть. — Я постараюсь, чтобы таким он и оставался. Мертвым. Санхек тяжело сглотнул. — Я люблю тебя, ты знаешь это. — Даже сейчас? — спросил Джехван. — Да, — тихо ответил Санхек. — Даже сейчас.***
— Как же я это все ненавижу, — сказал Хакен, скрестив руки на своей узкой груди. В их гостиной на полу валялись кучи пакетов, сваленных на бордовый диван. Хонбин копался в них, в то время как Тэгун неподвижно стоял рядом, как обычно. — Ненавидишь что? — спросил Воншик, высыпая содержимое одного из пакетов на пол, заставив Хакена вскрикнуть. — Грабить невинные супермаркеты из-за нижнего белья? — Ненавижу, что нам пришлось грабить магазин, потому что мы не можем вернуться и забрать свои вещи, — ответил Хакен, подбирая джинсы и рубашки с пола. — Не трогай мои вещи! — Он вырвал пакет из рук Воншика. — Не то чтобы ты за них платил, — заметил Воншик. — Ты всегда можешь ходить голым, — предложил Хонбин. Он рыскал по другому пакету, вытаскивая свитера, которые явно были слишком большими для Хакена и, скорее всего, предназначались для Тэгуна. На взгляд, который бросил ему Хакен, Хонбин добавил: — Что? Мы же не чувствительны к холоду. И может, если бы ты бегал голым, то больше бы заботился о том, чтобы тебя никто не увидел. Хакен швырнул в Хонбина ботинок. — А вот с этим не согласен. Мы всегда были осторожны. Это просто неудача. Это несправедливо. — Жизнь вообще несправедлива, — сказал Воншик, перебирая содержимое другого пакета, прежде чем вдруг замереть. — Э-э. Хонбин обернулся и увидел, что заставило Воншика застыть на месте, и издал маленький звук радости. — Что это тут у нас? — спросил он, вынимая из пакета пару упакованных чулок, черных и прозрачных. Хакен вскрикнул, резко наклонившись, чтобы вырвать их из рук Хонбина. За его спиной Тэгун выглядел таким неловким, Воншик еще не разу не лицезрел его в таком состоянии. — Теперь никогда не смей меня дразнить из-за костюма горничной, — сказал Воншик, и Хакен бросил на него мрачный взгляд, запихнув чулки обратно в пакет. — Вот почему мне нравится иметь собственный дом, — резко произнес Хакен. — Я чувствую себя так, будто… я… переезжаю в перенаселенный склеп. Хакен прошел мимо них, направляясь в коридор и ворча под нос. Тэгун начал осторожно собирать вещи с полу и складывать их обратно в пакеты. — Он расстроен из-за потери нашего дома, — тихо сказал Тэгун. — Там он чувствовал себя в безопасности, и я думаю, Хакен — тот, кто очень ценит такое чувство уюта. — Хакен — наседка, да, — сказал Воншик, испытывая легкое сожаление за то, что дразнил его. — Все будет… по-другому, когда вы оба здесь. — Я думаю, — сказал Тэгун, — что нам всем придется немного подстраиваться, — он кивнул им и подобрал несколько пакетов, прежде чем отправиться по коридору за Хакеном. Воншик подождал, досчитав до десяти, и тогда тяжело вздохнул. Хонбин сцепил их руки, на его губах заиграла легкая улыбка. — Как же странно получилось, — сказал Хонбин, — что в итоге из всех наших друзей наиболее работоспособные и стабильные отношения — именно у нас с тобой. Воншик фыркнул, а потом разразился громким смехом. Он повернулся, с любовью взглянув на Хонбина. — Я всегда был стабильный, — напомнил он ему. — Это ты, ты был дисфункциональной частью наших отношений даже до обращения. — Осторожнее, — сказал Хонбин, нахмурившись на мгновение, но затем на его лице появилась широкая улыбка, с ямочками. — Как думаешь, все будет в порядке? — спросил Воншик. — Все мы вместе? — Со временем, — сказал Хонбин, глядя обратно в коридор. — Хакен говорил тебе, что у него есть задание от Кенсу? Я думаю, это добавляет ему, э-э, раздражительности. — Не говорил, — ответил Воншик. Хонбин театрально расширил глаза. — Что Кенсу хочет от него? Хонбин пожал плечами. — Не знаю, но, вероятно, что это далеко не увеселительное занятие — оно связано с инициацией Ильхуна. Кажется, Хакен собирается выйти из дома, попозже, чтобы заняться этим. — Надеюсь, он уйдет к тому времени, когда выйдут Джехван и Санхек, — сказал Воншик. — Они сегодня долго спали. Хонбин отстранился, схватил сумки с пола и кинул их на диван. — Думаю, им нужно время. Несмотря на то что их история длится уже два года, они только сейчас начинают по-настоящему узнавать друг друга. — Эта мысль пугает, — сказал Воншик. — Учитывая, что Санхек решил пожертвовать собой ради него. — Ты же умер ради меня, — напомнил ему Хонбин. Воншик открыл рот, чтобы возразить, что это было совсем другое, но Хонбин перебил его. — Ты умер ради меня, не зная, восстановлюсь ли я когда-либо, и если да, то приму ли вампиризм и тебя как вампира. — Это было импульсивное и необдуманное решение, — сказал Воншик. Ему с трудом вспоминались мысли того времени, он был настолько подавлен горем и отчаянием. — Просто так сложились обстоятельства. Хонбин мягко улыбнулся, направляясь к кухне. — Я думаю, — крикнул он через плечо, — что если Санхек переживет обращение, все в конце концов наладится. Воншик смотрел, как он уходит, и мог лишь надеяться, что и на этот раз Хонбин окажется прав, как и всегда.***
Они принесли все сумки и сложили их у двери. Хакен посмотрел на них, затем на комоды, шкаф и стол. Комната, которую они выбрали, была особенно большой, с камином, края которого были украшены маленькими каменными горгульями. Хакен собирался отскоблить их к чертям. — Нам следовало взять и новое покрывало на кровать, — пробормотал он, оглядывая огромную кровать из темного дерева с пурпурным и золотым одеялом и подушками. — Я чувствую себя так, будто перенесся во времени. — Я скорее считаю, что любая современная мебель будет ужасно дисгармонировать, — сказал Тэгун, подойдя к Хакену и обняв его за талию. — Если мы останемся здесь надолго, мы постепенно заменим все, если ты хочешь. Хакен вздохнул, опираясь на крепкое плечо Тэгуна. — Извини, — пробормотал он, — я знаю, что для тебя это сложнее, чем для меня. Вернуться сюда… На мгновение губы Тэгуна сжались. — Да, при иных обстоятельствах я бы не желал этого, — просто сказал он. — Но… Джехван сейчас живет в комнате нашего хозяина, а Хонбин и Воншик — в моей. Эта комната никогда не была мне знакома — тут нет воспоминаний. — Как ты думаешь, сможем ли мы когда-нибудь вернуться и забрать хотя бы часть своих вещей? — спросил Хакен, стыдясь, что звучит так по-детски. — Одежду можно заменить, но есть несколько вещей, которые я не хочу потерять навсегда, — вещи вроде старых фотографий с Хонбином и Воншиком, а потом и с Санхеком, и драгоценные немногие фотографии своей семьи. Не говоря уже о книгах Тэгуна, их переписке. — Через несколько месяцев, когда ловушка ослабнет и они потеряют интерес, думаю, будет относительно безопасно зайти и забрать что-то, — сказал Тэгун успокаивающим тоном. Он погладил Хакена по спине. — Как только мы нормально обоснуемся здесь, это место не будет казаться таким чужим, — он на мгновение замолчал. — И главное — мы вместе. Хакен немного успокоился и посмотрел на лицо Тэгуна. — Да, мы вместе, в безопасности, — прошептал он. Тэгун наклонился и поцеловал Хакена в лоб, Хакен тихо вздохнул. — Может, начнем распаковывать вещи? — предложил Тэгун, указывая на сумки. — Уже за полночь, — сказал Хакен, понимая, что ему нужно заняться другими делами. Делами, которые он был магически обязан решить. – Надо выходить, посмотрим, сможем ли справиться с делом для Кенсу, — он усмехнулся в сторону Тэгуна, слегка мрачно. — А потом вернемся и просто разложим вещи по сторонам. Тэгун аккуратно убрал прядку волос с глаз Хакена. — Все не так уж плохо, — сказал он. — Это скорее досадная мелочь, чем что-то серьезное. Просто бродить по лесу. — О, я знаю, — согласился Хакен. — Если бы я все еще был человеком, то сильно бы волновался, а так я больше… раздражен. Хакен заметил, как Тэгун сдерживает улыбку. — Пойдем и покончим с этой досадной проблемой? — Да, — вздохнул Хакен и отошел от Тэгуна, направляясь к двери. — Но сначала я хочу быстренько проверить, как там Санхек. — Мм, — ответил Тэгун, и Хакен даже в таком малом звуке уловил предупреждение. — Я буду хорошо себя вести, — буркнул он и быстро пошел по коридору к спальне Джехвана. Подойдя к двери, он поднял руку, чтобы постучать, но остановился. Возможно, они все еще спят, и он не хотел бы их будить. Санхеку нужно было отдохнуть. Но с другой стороны, Хакен не хотел просто так врываться внутрь, на всякий случай, если они… если они того самого. В конце концов, он прижал ухо к двери и вслушался, но слышал лишь медленное, равномерное биение сердца Санхека, заглушенное сквозь заклинания на двери. Значит, скорее всего, они все еще спят. Хакен проверил ручку, обнаружил, что дверь не заперта, и осторожно приоткрыл ее, высунув голову внутрь. Санхек полулежа устроился на кровати, подперев спину подушками и завернувшись в одеяло. Он не спал. Когда он увидел Хакена, то не стал подниматься. Возможно, потому что Джехван раскинулся на нем, его голова покоилась на груди Санхека и животе, а одна рука лениво лежала на его бедрах. В отличие от Санхека, Джехван дремал. Хотя было ясно, что кто-то пытался стереть следы, на его лице оставались пятна крови, размазанные по щекам. Хакен медленно подошел к кровати, стараясь не шуметь. Санхек обнял Джехвана покрепче, таким собственническим жестом. Джехван вел себя так же по отношению к нему. — Уже поздно, — тихо сказал Хакен. — Я просто хотел убедиться, что у тебя все в порядке. Санхек немного расслабился. — Все хорошо, Хакен, — прошептал он. Он провел рукой по волосам Джехвана, приглаживая их. — Нам просто нужно было обсудить кое-что. Хакен посмотрел вниз на лицо Джехвана, на засохшую кровь на его коже и расслабленные губы, его выражение было мирным. Хакен вдруг осознал, каким же юным выглядел Джехван во сне. Конечно, он не был таким — ему было триста лет, но это никогда не казалось столь очевидным. Обычно у Джехвана была ухмылка на губах, лукавая искорка в глазах. — Он не всегда ведет себя так, как с тобой, знаешь ли, — прошептал Санхек, и Хакен немного вздрогнул. Словно Санхек прочитал его мысли. — Он милый, когда забывает о себе и перестает пытаться всех перещеголять. Лицо Хакена исказилось, он не был уверен, что верит в то, что Джехван милый, но и спорить не хотел. — Он плакал, — прошептал он. — Для меня все еще странно видеть, как он плачет. Санхек смущенно улыбнулся. — Он очень чувствительный, даже если может быть засранцем. Часто именно поэтому он и ведет себя так. Он использует агрессию, чтобы как-то защитить себя, — его рука продолжала поглаживать волосы Джехвана, нежно и интимно. — Прежде чем ты что-то скажешь, я знаю, что это его не оправдывает. И он тоже это понимает. Мы над этим работаем. Хакен вспомнил прошлую ночь: Джехван с обнаженными зубами, острыми, как ножи, и вдруг ему пришло осознание. Извинение. Искреннее извинение, а не то, что нужно, чтобы угодить кому-то, чтобы продвинуть свои интересы. — Мы слишком быстро загнали его в угол, все мы, — сказал Хакен, и Санхек удивленно на него уставился. Хакен почувствовал легкий стыд. — Я не одобряю то, как он отреагировал, но это же Джехван. Мы должны были этого ожидать и не давить. Но… я не хочу здесь быть, и Тэгун не хочет. Мы просто не сдержались. Санхек открыл рот, закрыл его, снова открыл. — Мы с Джехваном говорили об их создателе, — сказал он медленно. — Я понимаю, почему Тэгун не хочет возвращаться сюда, и почему Джехван — это Джехван. — Их создатель был ужасен, не так ли? — тихо произнес Хакен. Санхек прикусил губу. — Да, — ответил он. — Был. Но… тебе нужно поговорить с Тэгуном, если хочешь узнать больше. Хакен немного отшатнулся. Тэгун, похоже, не собирался говорить об этом, и хотя Хакен был любопытен, он не собирался давить на него. Возможно, он не хотел знать правду. — Мне нормально не знать, если Тэгун не хочет мне рассказывать, — сказал Хакен с усмешкой. — Он уже достаточно мне доверился на эту тему. Санхек немного подвинулся, его выражение было недовольным, и Хакен это понимал. Трудно было представить Тэгуна человеком, с его застенчивой, милой натурой, которого просто взяли и убили, оторвали от всего, что он ценил. А Джехван… Джехван, возможно, сам бросился во тьму, но он тоже не получил то, на что рассчитывал. Хакен думал, что их создатель как раз получил то, что заслуживал. Пойман и убит охотниками. Джехван фыркнул, проснувшись от движения Санхека, и открыл глаза, его веки немного слиплись от засохшей крови, и Хакен поморщился. Прошло несколько секунд, но потом Джехван увидел Хакена, нависшего над ним, резко сел и перекрестился. — Господи помилуй, — выпалил Джехван, а Санхек вздохнул. Более мягкие эмоции Хакена, его жалость и симпатия, были смыты волной раздражения. — Я уже натерпелся достаточно на сегодня, не хочу разбираться еще и с покушением на мое убийство. — Мне больше нравится, когда ты спишь, — резко ответил Хакен. — Я просто пришел проверить вас двоих — уже поздно. И я собираюсь выйти наружу. Он резко развернулся на пятках, и Санхек спросил: — Куда ты идешь? — В поход, — сказал Хакен, выходя из комнаты. — Тогда не забудь взять водички! — крикнул Джехван, и Хакен закрыл за собой дверь спальни.***
— Не стоит злить Хакена, — сказал Санхек с напускным осуждением, улыбку было очень трудно сдерживать. Джехван положил подбородок на край ванны, его волосы были влажными и зачесаны назад. — Я не хотел обидеть — я просто пытаюсь его развеселить, — пробормотал он. — Тебе это показалось смешным. Не моя вина, что у него нет чувства юмора. Санхек наклонился вбок, опираясь на фарфоровую стенку ванны, его рука погрузилась в воду, прежде чем коснуться обнаженного плеча Джехвана. Лепестки роз закружились вокруг его руки. — Тебе лучше? Кровь с лица Джехвана была смыта, но он все еще выглядел немного уставшим. — Да. Думаю, да, — тихо произнес он, какой мягкий и открытый, но потом в его глазах промелькнуло озорное выражение. — Мне было бы еще лучше, если бы ты был здесь со мной. Санхек сдержал улыбку. — Я могу поцеловать тебя и отсюда. — Так и сделай, я же вечен, — сказал Джехван, и в этот момент Санхек все же улыбнулся. Он наклонился вперед, нежно коснувшись губами губ Джехвана, это было игриво и целомудренно. — Вообще-то, вечен. Раздался звук, еле слышный, но настойчивый. Санхек отстранился, глядя на приоткрытую дверь ванной комнаты. — Мне нужно ответить, — сказал Санхек, вставая, а Джехван театрально застонал и вновь погрузился в воду, на этот раз с головой. Санхек успел дойти до телефона в самый последний момент и ответил, даже не успев понять, кто звонит. — Алло? — Санхек, ты жопа, — сказал Ильхун с другого конца провода. Связь была не очень хорошей, поэтому его голос звучал шершаво. — Мы так и не встретились, а сегодня ночью я уже помру. Санхек убрал телефон от уха, чтобы поглядеть на него с осуждением. — Ты мне написал, вроде, прошлой ночью, а еще у нас тут все пошло не по плану. — Ах да, Хакен, я слышал об этом, — сказал Ильхун, и было понятно, что он на самом деле не злится. — Все идет к тому, что вы станете гнездом. — Возможно, — сказал Санхек, глядя в ванную, где Джехван все еще был погружен в розовую воду. — И не самым благополучным. — В любом случае, — сказал Ильхун, возвращая их к нужной теме. — Как я уже говорил, возможно, я собираюсь помереть этой ночью, и хотел бы, чтобы ты пришел и засвидетельствовал этот ужас. — Инициация? — спросил Санхек, Ильхун пробурчал утвердительно. — Я действительно не думаю, что ты умрешь, Ильхун. Кенсу не такой уж мерзавец. — Ты собираешься отвергнуть мое последнее желание? Санхек провел рукой по лицу. — Нет. Где ты хочешь, чтобы я тебя встретил? Ильхун издал довольный звук, и Санхек закатил глаза. — У нас, как можно скорее — кажется, мы ждем только последний ингредиент. Хеншик тоже здесь. Раздался звук шуршания, а затем раздался голос Хеншика. — Привет, Санхек. — Привет, — сказал Санхек, но потом снова раздалось шуршание, и Ильхун вернулся. — Я бы сказал, что не надо брать с собой использованную туалетную бумагу, но я уверен, что это безнадежная просьба, так что не буду, — сказал Ильхун, и Санхек услышал, как Хеншик щелкнул языком в неодобрении. — Неразлучники, — сказал Санхек, и если его голос звучал немного холодно, что ж. — Ладно, ладно, извини, — сказал Ильхун. — Увидимся скоро. Пожалуйста, поторопись. Впервые Санхек уловил в голосе Ильхуна нотку искреннего беспокойства. — Я постараюсь. Затем Ильхун повесил трубку, и Санхек вернулся в ванную. Джехван все еще был под водой, лепестки роз плавали по поверхности над его лицом. Чтобы скрыть верхнюю часть, ему пришлось согнуть ноги, и верхушки его коленей торчали из воды. — Джехван, — сказал Санхек, запихивая телефон в задний карман. — Я тебе не доверяю и не собираюсь подходить к этой ванне. Я знаю, что ты меня слышишь. Джехван поднял руки, чтобы ухватиться за край ванны, затем потянулся вверх, запрокинув голову назад. Он улыбнулся, и это напомнило Санхеку о лисе. — А я-то тут надеялся утащить тебя в воду, — сказал он. Санхек прищурился. — Не сегодня. Мне нужно выходить, Ильхун ждет. — О? — Джехван спросил, заострив внимание. — Почему, если не секрет? — Его инициация сегодня, — сказал Санхек, и Джехван улыбнулся еще шире. — Ах да, мы не должны пропустить такое зрелище! Джехван встал, вода стекала с его тела, и Санхек решительно вышел из ванной.
