Фиалковые глазки

Брагинский выскочил из чужого дома, словно ошпаренный. Всё его нутро просто пылало от самого искреннего возмущения. Подумать только, Германия, этот вечно серьёзный и сосредоточенный субъект, посмел произнести вот такую вот ересь! Любит он, ага… Русский слишком хорошо знал, что это за любовь. Тысячелетняя история многому научила. В особенности тому, что не в меру амбициозным товарищам доверять нельзя. В случае с Людвигом он уже однажды обжегся. Сильно обжёгся. И совершать снова старую глупость он не был намерен. Но сильнее всего Ивана раздражало то, что эта дурацкая оплошность может привести к ненужным моментам в деловых отношениях. Вот что и правда совсем уже плохо. В экономике и политике нет места какой-то там любви. Там вообще нет места чувствам. И теперь Россия должен чувствовать себя виноватым, вспоминая эту неприглядную ситуацию и видя лицо Германии. Вот уж чего и правда не хватало! Франциск блуждал по парку без какой-либо цели и размышлял о делах своих прискорбных. - Ах, Эван… - театрально шепнул он. – Ну, почему ты меня не замечаешь? Отчего тебя совсем не трогает моя любовь? Отчего ты не видишь, как я страдаю? Мужчина по привычке пригладил свои роскошные кудри и огляделся. Вообще, он не особо верил в чудеса, но когда на фоне деревьев замаячил знакомый силуэт того, о ком он столько грезил, Франция готов был поверить даже в существование единорогов, о которых говорил Англия. Россия шёл быстрым шагом, явно чем-то жутко недовольный. - И вновь он уйдёт, так и не заметив меня. – Бонфуа аж за сердце схватился. – Что же мне делать, чтобы он обратил на меня внимание? Может, просто подойти и признаться? Ведь Эван такой милый и нежный. Уверен, он поймёт, что я искренен с ним. Возможно даже, согласится пойти со мной на свидание. Воодушевлённый этой мыслью, Франциск решил её как можно быстрее реализовать. Но подходить к возлюбленному вот так с бухты-барахты было бы дурным тоном. На счастье нашего влюблённого героя, рядышком замаячил цветочный магазин. Вот оно! То, что нужно! Бонфуа на всех парах поспешил в магазин. - Продавец, мне нужен самый роскошный букет алых роз из всех, что у вас есть! Почему-то именно в тот момент ему показалось, что розы – идеальный вариант. Стоит заметить, не он один был уверен в том, что Россию можно покорить розами. Хотя, казалось бы, какие на фиг розы? Когда вообще Иван розы любил? А впрочем, что с них, европейцев, взять… Купив воистину великолепный букет цветов, Франция поспешил догнать своего возлюбленного. Он ведь не мог далеко уйти. Как оказалось позже, Францию уже опередили. - Хей, Брагинский! - А? Россия был до того сильно увлечён своими мыслями, что не сразу услышал, как его окликают. Ноги словно сами собой занесли его в пустынную часть огромного парка, где не было даже скамеек. А следом за ним, размахивая чуть ли не всеми конечностями, бежал Америка. - Россия, твою же мать! – закричал блондин. – Ты совсем глухой?! Сколько мне надо за тобой бегать?! Иван лишь нахмурился. - Какого хрена ты орёшь? Подбежав к нему, Америка возмущённо застыл. - А ты какого хрена идёшь и даже не оборачиваешься?! Я уже минут десять за тобой бегаю. Брагинский был слишком не в настроении, чтобы отшутиться, хотя традиционную улыбку всё-таки выдавил. - Это не мои проблемы, знаешь ли… - А чьи это проблемы? - Ну, твои, наверное. Это же ты за мной бегал. На лице Америки было такое искреннее удивление, что Россия даже как-то растерялся. Этот чудик юмора не понимает? Совсем прям? - Между прочим, я с тобой хотел поговорить серьёзно. Брагинский вздохнул. - Ох, уж эти ваши серьёзные разговоры. Ему, конечно, сразу вспомнился Германия со своим не в меру странным признанием в любви. Но стоило это выкинуть из головы. Ведь Америка такие глупые вещи говорить не будет? Ведь не будет же? - Короче, дело вот в чём. Америка важно поправил свои очки и задрал голову, словно надеясь, что из-за этих движений он будет как-то серьёзнее выглядеть. - И в чём же? - Я уже всё решил. Ты должен немедленно переехать ко мне. Брагинский по привычке кивнул, после чего задумался. А под конец он просто охреневшим взглядом уставился на собеседника. - Чего? Бедняга всё ещё отчаянно надеялся на то, что у него и правда какие-то проблемы со слухом. - Я сказал, что ты должен переехать ко мне жить. Я уже всё подготовил. - Альфред, ты это… - Ванечка отчаянно старался не материться. – Ты головой ударился? Тот вполне серьёзно помотал головой. - Нет. - Тогда будь так любезен, разъясни мне, какого хрена ты решил, что я должен переехать к тебе жить?! - А чтобы все раз и навсегда поняли, что ты мой! А то ведь я вижу, какие на тебя взгляды бросают. Эти наглецы вообще уже оборзели! Так что, во избежание ненужных домыслов, мы должны немедленно начать жить вместе, разумеется у меня. Ваня замолчал. Он честно пытался понять, какую такую непонятную пургу несёт Джонс. Что за наглецы? Что за взгляды? Что за домыслы? И с какого это бодуна Америка решил, что он (Россия) принадлежит ему? С каких это пор Россия вообще кому-то принадлежит?! Впрочем, была ещё надежда на то, что это просто шутка такая. Не, ну мало ли, Америка вообще спец по тупым шуткам. - Я чёт совсем ничего не понимаю. - Да что тут понимать, Брагинский? – с искренним недоумением спросил Джонс. – Переезжай ко мне. Будем вместе жить у меня в Вашингтоне. Надо бы сразу отношения наши официально зарегистрировать. Ты не волнуйся, имущество будет общим. И было бы неплохо потомством обзавестись. Ты ведь сможешь ребёнка родить? После этих слов Россия капитально завис. Все надежды на то, что эта бредятина ему просто померещилась, рушились как карточный домик. Нет, Америка был вполне серьёзен. Не в меру прям серьёзен. - Америка? - Да, дорогой? - Ты это… Ты что, совсем ненормальный? - С чего ты взял? - С того, что ты несёшь весь этот бред. - Какой же это бред, Ванечка? Нам и правда нужно начать жить вместе. А то подумай сам, живёшь с посторонним мужчиной. Это же просто тема для пересудов. Мы должны оформить наши отношения. - Америка… - Да, дорогой? Россия воистину чудом сдержал кулаки и потоки мата, которые просто рвались из него. - Америка, какие нахрен отношения? Какие нахрен дети? Какой нахрен Вашингтон?! У бедняги аж лицо запылало алым. - Ну… - Джонс потупил взгляд. – Это столица моя. - Какая нахрен столица?! Что ты вообще несёшь?! Вы, блять, что, коллективно охренели тут все?! Кто тебе, нахрен, сказал, что я тебе принадлежу?! Кто тебе сказал, что я буду с тобой жить?! Кто тебе сказал, что ты мне хоть немного интересен?! С чего ты, блядь, решил, что я буду тебе рожать кого-то?! Как я вообще рожать могу?! Америка заметно разнервничался от столь бурной реакции. - Не беда, Ванечка, – наглый американец усмехнулся. – Мы кого-нибудь усыновим. Россия что-то проорал благим матом, вконец уже не выдерживая этого издевательства. - Ванечка, ты чего? Не нервничай так. Я понимаю, невеста всегда нервничает перед свадьбой… Всё, это была последняя капля. - Какая, блять, свадьба!? Какая невеста?! Ты вообще тупой?! Сгинь, педик! Уйди с глаз моих долой. Вы все в конец охерели, что ли?! Убью нахрен! Прокричав это, Иван зашагал в сторону и наткнулся на притаившегося чуть в стороне Франциска. Было очевидно, что тот всё слышал. - Тебе чего? - Н…ничего… Бонфуа аж заикаться начал. - Уйди тогда с дороги! - Ага! Америка и Франция с тоской смотрели вслед уходящему Брагинскому. - Ой, беда… - протянул Бонфуа, прижимая к груди роскошный букет цветов. Да уж, гиблое было дело…