Фиалковые глазки

Калининград был зол. Подумать только, Турция, этот чёртов наглец, посмел лапать Ваню, пользуясь его невменяемым состоянием! Скотина какая! Гилберт уже прикидывал, как будет мстить турку, хотя, разумеется, всё зависело от степени его вины. До дома они доехали поразительно быстро - едва лишь начало светать. Брагинский тем временем не затыкал свой рот ни на минуту. От количества спетых им песен Байльшмидту было откровенно не по себе. Столько русского фольклора посреди ночи, да ещё и учитывая произошедшие события… Это уже слишком. Машину Гилберт остановил резко. - А я иду такая вся в ДольчеГаббана… - напевал тем временем Ваня. – Я иду такая вся, на сердце рана… - Ваня! Прусс и сам немного испугался того, как звучал его голос. Впрочем, нельзя сказать, что Брагинский был впечатлён. - Слёзы душат, душат, я в плену обмана… Эм… Наконец, это нетрезвое чудо повернулось. - Ты слышишь меня? - Слышу, – Иван улыбнулся. – Гилушка, а чего ты такой злой? - А с чего мне добрым быть? Отвечай, что сделал тебе Турция? Калининград был готов услышать самое страшное, и сотворить потом это «самое страшное» с чёртовым Аднаном. - А чё он сделал? – удивился Россия. Гилберт мысленно чертыхнулся. - Это ты мне расскажи, что он сделал. - Нууу… Он затащил меня в машину, налил водки… - Дальше! - Ну, я выпил… Брагинский откровенно тормозил. - И? - Ну, он меня поцеловал… Вроде… - Что это значит? - Не знаю, там хрень какая-то была. На сей раз Гилберт едва не вскипел. - Да говори же ты яснее! - Да лобызаться он ко мне полез! Ко мне сегодня вообще все лобызаться лезут, педики несчастные. Турок этот… язык в рот суёт… Ну, я ему и заехал кулаком промеж глаз. Так а он прикинь чё учудил! Присосался к моей шее! Пиявка, блять… Засасывать начал, вся шея болит… - Что было дальше? - Не помню… Я его ногой куда-то ударил и дёру дал. На машину потом полез, а там и ты пришёл. - Это всё? - Ну, да… Стоило увести Ваню в дом и уложить спать, но Байльшмидт никак не мог усмирить свою ревность. - Кто ещё к тебе приставал? Брагинский заморгал, словно пытаясь вспомнить ответ на вопрос. - Ну, так этот… - Кто? - Да брат твой. Калининград аж дёрнулся. - Людвиг?! - А у тебя ещё брат есть? - Он-то зачем к тебе лез? - А хрен его знает… Он вообще ненормальный был, хрень какую-то нёс про какие-то чувства… - К…какие чувства? - Ну, типа любит он меня. Врачу его показать надо, вот что… - Кто ещё? - Чего? - Спрашиваю, кто ещё лез? - Ну, так этот… Америка. Его, кстати, тоже надо врачу показать. Гилберт сжал кулаки, мысленно прикидывая, как будет расправляться с потенциальными конкурентами. - Ладно. Пошли домой. Едва лишь покинув салон автомобиля, Ваня вновь начал петь. - Жили у бабуси два весёлых гуся… - Заткнись, Вань. - Один серый… - Заткнись. - И что вам всем мои песни не нравятся? - Просто молчи. Когда они подошли к двери, свет большой лампы осветил их лица. Гилберт вновь вгляделся в это родное и любимое лицо, уже готовый достать ключи, как вдруг… - Ванька? - Чего опять? Калининград подошёл к нему вплотную и, дёрнув за шарф, заставил склониться. - Посмотри в свои зрачки! Казалось, удивляться было нечему, но это было посерьёзнее всего того, что уже было. К слову, если Гилберт едва не умер на месте от инфаркта, то Россия лишь прыснул от смеха. - Чего? Гилушка, ты нормальный вообще? Как я могу посмотреть в свои зрачки? О, боже мой, ну ты дал! – Брагинский заржал подобно знатному породистому скакуну. – Посмотреть в свои зрачки! Чем, интересно, я в них посмотрю? Второй парой зрачков, что ли? Смех продолжался. Теперь Байльшмидт нисколько не сомневался в том, что его догадка верна. Брагинский не просто пьян, нет! Он под воздействием наркотиков! Как такое вообще могло получиться? Когда и как он успел употребить эту дрянь? - А ну, заткнись!!! Так уж получилось, что все умершие клетки в организме Калининграда неожиданно воскресли и нанесли сильнейший удар по живым. Ну, это если образно выражаться. А если сказать проще, то Гилберт сильно психанул и крикнул на Ивана ну слишком прям громко. Так громко, что тот резко затих. - Ты чего это? Ийк! Что ты…ийк! творишь…ийк! Поражённый и даже немного протрезвевший Россия с ужасом схватился за горло. - Ваня? – испугался Калининград. - Что это…ийк!... со мной…ийк!...такое…ийк! Гилберт запоздало понял, что перегнул палку. Икал Ваня недолго. На его счастье, Байльшмидт догадался напоить его тёплым чаем, после чего буквально запихнул в душ под тёплые струи воды, самолично раздев перед этим и мимоходом проверив, нет ли на его теле ещё каких-нибудь подозрительных следов. Но всё было в порядке, и Ванечка был нетронут. Гилберт прямо-таки трепетал, когда видел любимого голым, но всё же умудрялся держать себя в руках. Иначе ведь нельзя, Россия не из тех, кого можно вот так просто завалить. Да и не смог бы Байльшмидт так поступить. Его любовь выше всяких там желаний. И всё же это был просто чудовищный соблазн. - Ой, мать-моя-Российская-империя… - простонал Ваня. – Такое странное ощущение… Он сидел на краю кровати в одном лишь банном халате, а стоявший рядом Калининград любовно вытирал полотенцем его волосы. - Какое? - Словно мозг улетел куда-то… - Ты мне лучше расскажи, где успел так наклюкаться? - Так я в гостях был. Там меня и разнесло по полной программе. Дальше уже сплошные провалы в памяти. - В гостях у кого? - У Латвии. Гилберт удивился. - Что ты там забыл? - Он сам меня пригласил. Сперва Байльшмидт задумался, а потом натянуто улыбнулся. - Ну и ладно. Ложись теперь, тебе нужно отоспаться. - Ага. Россия лёг и сонно посмотрел на сожителя. - Гил… - Что ещё? - Ты такой красивый… И чертовски милый, когда волнуешься за меня. Спасибо тебе. Мужчина повернулся на бок и тихонько засопел, а Гилберт надолго застыл на месте, не зная, как реагировать на эти искренние слова. Тем временем Наташа Арловская сидела в гостиной дома Англии. - Это точно поможет? – спросила девушка. - Конечно, – кивнул Керкленд. – Даже не сомневайся. Беларусь недоверчиво смотрела на блондина. - С чего ты мне помогаешь? - Видишь ли… - протянул Артур. – Недавно мой младший брат заявил о том, что намерен сделать Россию своей собственностью. Я, конечно, не очень люблю Брагинского, но его союз с Америкой будет губительным для меня. Так что пусть лучше ты его получишь, чем Альфред. Наташа кивнула. - Ладно. Спасибо, если это так… Когда девушка ушла, Англия высокомерно отхлебнул чаю и усмехнулся: - Это было совсем не сложно.