Фиалковые глазки

Гилберт прекрасно понимал, что Россия проснётся с совершенно квадратной головой после вчерашних приключений, а потому вооружился рассолом и аспирином и не отходил от кровати друга ни на шаг. - Бляяяяяя… Этот комментарий был знаком того, что Брагинский проснулся. Невольно усмехнувшись, Калининград подсел к нему поближе и протянул стакан с рассолом. Ещё даже не поняв, где он и с кем, Ваня вцепился в стакан и в мгновение ока опустошил его. - Едрён батон… - протянул страдалец. – Уберите барабанный оркестр из моей головы… Уберите его нахрен… - Сейчас пройдёт, – сказал ему Байльшмидт. – А вообще – пить надо меньше, тогда к тебе этот оркестр с гастрольным туром приезжать не будет. Сколько раз тебе говорил… - Гил, это ты? Гениальный вопрос, не правда ли? - Нет, блин, король Фридрих. Давай, приходи в себя поактивнее. Наконец, Россия весьма сильно поднатужился и повернулся на спину. - Гил? - Чего ещё? - А что вчера было? Бедняга потёр виски, отчаянно пытаясь вспомнить, почему его мучают столь сильные головные боли. - Наклюкался ты вчера, вот что было, – ответил ему Калининград. - Херасе я дал… Россия как-то прям трогательно поморщился, вновь заставляя Гилберта усмехнуться. - Да уж, это точно. Я тебя вчера едва нашёл. - Где нашёл? - В Турции. - Где? – фиалковые глазки Брагинского округлились. - Недалеко от Стамбула, вот где. - А что я там делал? - Да что только не делал. Устроил пьяный дебош, развлекал европейских туристов, распевал частушки, громил дорогущую машину Аднана, да и просто входил в историю Турции, а так же в хроники многих источников европейских стран как самая многокультурная страна в мире. Брагинский сперва поморщился, а потом спросил: - Чего? - Ладно, проехали. Я и сам не очень хорошо понимаю, что ты вчера учудил. Сам-то ничего не помнишь? - Неа… - Вообще ничего? Россия крепко задумался. - Ну… помню, как был в гостях у Германии. Потом меня пригласил Латвия. Мы с прибалтами выпили… Всё, больше ничего не помню. - Ясно. Калининград решил не говорить Ване о том, что его опоили наркотой. Не нужно ему об этом знать. Гилберт сам со всем разберётся. Он просто обязан выяснить, что же такое задумали прибалты, раз решились на такой шаг. В принципе, Байльшмидт понимал, какие цели могли преследовать эти трое. Однако хотелось быть уверенным наверняка, чтобы знать - убивает их за дело. Подумать только, какие-то там прибалты покушались на СВЯТОЕ! Ну, на Россию, в смысле. Да и не только прибалты. В списке «еретиков» были так же Турция, Америка и даже родной брат-немец. Вот уж и правда неожиданность. Да что бы Людвиг в Россию влюбился! Хотя… А ведь вполне возможно. Как-то даже неудобно бить по морде младшего брата. В любом случае, он должен будет уяснить, что Брагинский никогда не будет ему принадлежать. Он вообще никогда и никому принадлежать не будет. В связи с этим не могло не радовать то, что сам пруссак уже который год живёт вместе с Россией. Ваня доверяет ему больше, чем кому-либо в этом мире, и Гилберт никогда не обманет его доверия. Он не поступит так, как те же прибалты, не будет пользоваться ситуацией. Никогда и ни за что. Подозрительно озираясь по сторонам, Беларусь прошла в зал совещаний и заняла своё место. В сумочке лежала пластмассовая бутылочка с квасом - ведь Ваня очень любит квас. Надо будет аккуратно предложить братику выпить. Тот не заметит запаха зелья и сразу же попадёт под его влияние. Хватит даже пары дней, чтобы женить его на себе, и тогда Россия точно никуда не денется. Америка хоть и был опечален тем, что его вчера послали, странное поведение Беларуси заметил сразу. Было ясно, что что-то тут нечисто. Однако все попытки погеройствовать и выяснить, что к чему, были прерваны вмешательством другого разведчика. - Куда это ты? – спросил Англия, вцепившись в рукав бывшего воспитанника. - Эээ… Как куда? Совещание же. - Через час. - Ну и что? Я подготовиться хочу. - Ну да, конечно. - Блин… Отвали, Артур, у меня дела. - Знаю я твои дела. Ты войдёшь в зал совещаний только после России. Америка поражённо замер. - Что? - Что слышал. - С чего это вдруг? Англия криво усмехнулся. - То, что Россия тебя послал, неудивительно. Я знал, что так оно и будет. Ты свою попытку уже использовал, так будь так любезен, освободить дорогу остальным желающим. Америка удивлённо заморгал. - Чего? - Альфред, не тупи. Просто смирись с тем, что Брагинский послал тебя. Лишь тогда до Джонса дошло. - Так ты следил за мной. Проверял, как отреагирует Россия? - Конечно. Ты же не думал, что один такой? Альфред вырвал руку из грубого захвата. - Ну и гнида ты. - Уж какой есть. В любом случае, уступай дорогу другим. Твоя очередь уже прошла. Америка постарался взять себя в руки. - И чья же очередь сегодня? Беларуси? Керкленд кивнул. - И её тоже. А вообще, она действует в моих интересах. - Как это? Артур засмеялся. Немного нервно засмеялся, стоит заметить. - Ты всегда был идиотом, Альфред. Понятно ведь, что если выдать истину о своих чувствах России прямо в лоб, то он в лучшем случае оставит тебе на память фонарь под глазом. Эх, младший брат, нет в тебе тонкости мышления. Альфреда это задело. - Давай уже без этой твоей демагогии. Скажи нормально, что да как. Англия благосклонно кивнул, словно делая одолжение, и сказал: - Видишь ли, у Беларуси в сумочке сейчас находится одно очень мощное зелье. Любовное зелье. Джонс на время завис, переваривая услышанное. - Так она… - протянул он. – Она его приворожить хочет? - Правильно мыслишь. - Но как же так? Откуда у неё зелье? Артур в очередной раз вздохнул. - А кто, кроме меня, его ещё может приготовить? На сей раз Америка завис на более долгий промежуток времени. - Ты… - он даже заикаться начал. – Ты соображаешь, что ты натворил? – Альфред еле сдерживал свой гнев. - И что же я такого натворил? Англия, напротив, всё так же улыбался. - Ты приготовил любовное зелье для Беларуси! Теперь Россия влюбится в неё и будет принадлежать ей! Керкленд засмеялся. - Ошибаешься, братик. Я приготовил любовное зелье. Выпив его, Россия влюбится в меня и будет принадлежать мне. Америка не сразу понял, что ему сказали. А когда понял, то традиционно обронил челюсть. Вот тебе и тонкость мысли. Тем временем у себя дома Нидерланды поправлял синий шарф на шее, стоя перед зеркалом. - Довольно с меня. Слишком долго я ждал удобного случая, слишком долго страдал и терпел. Ты больше не СССР, и даже не империя. Да, ты изменился, но ты всё тот же по сути. И мои чувства не изменились. Ты будешь моим, Россия. Иначе и быть не могло. Только моим и ничьим больше. Кивнув сам себе, мужчина направился к выходу. Как бы на собрание не опоздать... Притаившись за ближайшим углом, от него пряталась в его же доме любимая сестрёнка. Бельгия несколько растерянно заморгала и прошептала: - Ах, братик, не будь таким жадиной…