В плену безумия

Если Средиземье и было когда-то спокойным местом, не запятнанным тьмой, то Бильбо знал это лишь по легендам. Тьма была коварна и могла скрываться не только в каменных дворцах пещер и широких кронах многовековых деревьев, но и в сердцах живущих людей. И если в первом случае тьма отступала с первыми лучами солнца или позорно бежала от яркого света факелов, то во втором случае, она разливалась словно вода по душе живого существа, острыми когтями впивалась в сердце и оскверняла мысли. Бильбо мог опознать людей, в чьих телах поселилась эта болезнь. Это было видно по глазам, по тяжело сдвинутым бровям, по резким движениям рук и тяжелому шагу. Отступая в тень, хоббит закрывал глаза, стараясь не глядеть вслед этим людям, словно они могли захватить и его душу. Бродя по просторам Средиземья, Бильбо видел, как могла быть жестока жизнь. Он видел разоренные деревни и сожженные фермы, он видел безутешно скорбящих вдов, и мужей, топящих горе в вине, он видел старцев, стоявших над могилами сыновей, и вопрошавших валар, почему судьба распорядилась любимыми таким образом, и детей-беспризорников, шаривших по карманам беспечных путников. Он видел алчные взгляды правителей, вытягивавших золото у голодавших крестьян, он видел как воины, призванные защищать людей, разоряют чужую землю похлеще орков. Он видел, как гордыня ослепляет, а страсть дурманит мудрейших из людей и достойнейших из эльфов. Он видел как тьма, словно река, разливается по Средиземью, и очень хотел бы закрыть глаза, отвести взор и забыть как страшный сон. Но увидевший правду разве сможет забыть? И орки уже не казались Бильбо такими ужасными: их можно убить, мимо них можно незаметно пройти, их можно запугать – они смертны. А что делать с тьмой, живущей в сердцах, каким огнем ее оттуда выжечь? Страх, что сковывал хоббита при встрече с врагами – орками или случайными разбойниками – был лишь маленькой толикой того ужаса, который хоббит испытывал, заглядывая в души людей, с которыми он работал. Черная, словно кровь в лунную ночь, она пряталась за хитро прищуренными глазами и широкими улыбками. Она терялась в блеске золота и в бархате дорогих одеяний. И лишь в просвете драгоценных камней можно было увидеть подлинный облик людей, чьи улыбки превращались в оскалы, чьи руки начинали предательски дрожать, а глаза наполнялись похотью. Их голоса были полны фальши и желчи. Видя врага, Бильбо боялся, по телу бежали мурашки, а кинжал норовил выпасть из рук. Но этот страх проходил, поглощенный действием, а хоббит знал, что есть вещи страшнее смерти. И возвращаясь в Шир, он растворялся среди своего народа, суеты будничных дней, визитов родственников и веселых пирушек, и лишь ночами, когда холодный сквозняк скользил по норе, а сон упорно не шел, он ронял голову на руки и прижимал к себе кольцо – единственное, что было способно спрятать его от тьмы, следовавшей за ним по пятам. И безумие, которое медленно отравляло его душу под воздействием кольца, уже не так пугало Бильбо.