В плену безумия

Тюрьма Эребора располагалась в западной части Подкаменной крепости на одном из нижних уровней. У главных ворот к внутренней площади примыкал продолговатый плохо освещенный тоннель, по иронии судьбы, один из немногих, не пострадавших во времена нападения Смауга. Сами темницы тянулись под землю на несколько этажей. Нижний представлял из себя холодные каменные колодцы глубиной в три метра. Время от времени, туда стекалась вода из подгорной реки, омывая самое дно «ямы». На среднем уровне располагались одиночные камеры. Снизу тянуло сыростью, стены были устланы мхом и поганками, а железные прутья подрагивали от завывающего сквозняка. Верхние камеры были самыми «благоустроенными», во времена царствования Трора, туда сажали дебоширов и пьяниц, устраивавших вечерами потасовки после очередной пирушки [В Дейле даже ходил анекдот, дескать, во время праздников, поочередно там – в тюрьме – бывали почти все гномы Эребора]. Каждая камера была обустроена каменным ложем и небольшим письменным столом, так же сделанным из камня, а в углу располагалось отхожее место. В дальней части длинного коридора даже было вырублено маленькое окошко. Хоббита посадили в одну из этих камер, поближе к окну. Бильбо ожидал, что стражники будут относиться к нему как минимум с презрением: дерзкий хоббит, который украл Аркенстон, имел еще наглость после этого вернуться в Эребор. Но он ошибался. Гномы не пытались его унизить или сделать жизнь невыносимой, а та доблесть, которую проявил хоббит при нападении орков на Эсгарот, и вовсе вызывала у многих уважение – спасибо Фили и Кили за красочные рассказы об этом. Один из стражников, имени которого Бильбо не знал, даже поблагодарил хоббита за кражу Аркенстона, чем сильно его удивил. Как выяснилось, среди простого народа давно ходила молва о сумасшествии Торина, и многие опасались, что его судьба сложится так же трагично, как сложилась судьба Трора и Траина. Но кража оставалась кражей. И хотя Бильбо вздохнул с облегчением, осознавая, что его вряд ли казнят, но вместе с тем, он так же понимал, что занимает крайне шаткое положение, и его судьба во многом зависит от благоразумия Торина, в наличии которого он сомневался. Бильбо навещал Балин, который всячески хлопотал об улучшении камеры заключенного, и смог помимо мягкого матраса выторговать несколько книг. Именно он каждый раз приводил с собой лекаря, осматривавшего руку вора и делавшего перевязки, смачивая бинты в целебных растворах, которые творили чудеса – уже через пару дней раны затянулись. К хоббиту заглядывали и племянники Торина. Кили все время норовил поддерживать брата, который лишь отмахивался от того. «Видимо, рана еще не затянулась», - догадался Бильбо. Братья активно шутили и всячески подбадривали хоббита. Кили даже пообещал, что, если дядя не отпустит хоббита, то он напишет письмо Гендальфу, чтобы тот прилетел на орлах и выкрал неудачного воришку. Бильбо лишь рассмеялся, припоминая байки мага об этих гордых птицах. Каждый вечер, в течение почти недели, которую хоббит провел в своей темнице, к нему наведывался и Торин. Он испытывающе смотрел на Бильбо, и каждый раз задавал один и тот же вопрос, на который получал один и тот же ответ. Хоббиту лишь оставалось гадать, сколько времени он тут пробудет, прежде чем гном смирится с потерей камня. Но больше его интересовали новости от разведчиков, которых король отправил лишь спустя два дня заточения хоббита. От Балина он знал лишь то, что от них не было никаких вестей. Вечером шестого дня к камере хоббита опять явился Торин. Читавший книгу Бильбо, завидев короля, тяжело вздохнул и, отложив ее в сторону, подошел к решетке. Решив не тянуть за хвост виверна, он безапелляционно сказал: -Нет. Торин ухмыльнулся, стоя по ту сторону решетки. В свете настенного факела, Бильбо увидел, что король внешне преобразился: он не был больше бледен – его кожа вновь стала смуглой, и лишь светлые шрамы, словно сетка, покрывали ее, под глазами не было теней, а они сами были чистыми, словно небо в безоблачный день; вообще король держался гордо и величаво, словно камень никогда и не туманил его разум. -Я уже понял, что не добьюсь от тебя ничего, - Торин скрестил руки сзади и оглядел хоббита. - И не за этим пришел. -Так зачем же? – хоббит напрягся. -Ты сказал, что понимаешь меня, меня это заинтриговало, - король приподнял бровь, - Неужели ты находился под властью чего-либо? Бильбо занервничал. -Кольцо, не так ли? – Торин сделал резкий выпад и схватил хоббита за рубаху, прижав его к железным прутьям решетки. - Прежде, чем ты стал невидимым, ты надел кольцо. Где оно? – он говорил тихо, но настолько грозно, что стоявший неподалеку стражник решил ретироваться. Бильбо попытался высвободиться из крепкой хватки Дубощита и даже попробовал его пнуть сквозь прутья решетки, но потерпел фиаско, угодив ногой в шипастый наколенник. -Там же, где и Аркенстон, - зашипел хоббит, а воспоминания о кольце больно резанули сердце. Торин отпустил его. -Вот так вот взял и расстался с волшебным кольцом? Не держи меня за дурака. Я тебя могу и обыскать, - помедлив, он угрожающе добавил. - С пристрастием. -Нет, ты как раз дурак, раз считаешь, что я принес его с собой, - Бильбо оскалился, словно загнанный зверь, и закричал. - Оно мое! Торин не ожидал такой реакции. И просто наблюдал, как хоббит медленно сел на кровать и уронил голову на руки, тяжело вздыхая. Гном увидел себя со стороны – одинокого и поглощенного безумием, бессильно опускающего руки, не в силах заполучить обратно то единственное, что могло заполнить пустоту души. Он вспомнил, как Аркенстон, словно тягучая трясина, постепенно затягивал его, а все мысли в какой-то момент растворились в темноте, словно никогда Короля-Под-Горой и не существовало, так же как не было Эребора, Битвы Пяти Королевств, его верных друзей и соратников, а был лишь он и камень. Гном внимательно следил за движениями рук хоббита, за тем, как еле-заметно подрагивают его уши, и как рыжие кудряшки колышутся от легкого сквозняка. К стыду Торина и к чести хоббита, он смог сам избавиться от своего наваждения, а гном – нет. Интересно, обуревают ли его те же сомнения, которые обуревали и короля? Ему захотелось спросить, как кольцо завладело его мыслями, думами и его жизнью, но осекся. Сейчас было важно лишь то, что полурослик его понимает. -Значит, так я выглядел со стороны? – неожиданно серьезно и грустно спросил король. -Хуже, - буркнул Бильбо. Торин пододвинул деревянный стул спинкой к камере и сел на него, облокотив голову на железную решетку и сложив руки на груди. Так он сидел несколько минут, погруженный в свои мысли. Хоббит лишь раз бросил на него взгляд полный горечи и обиды. -Я был так уверен, что знаю все об этом камне и его силе, что даже не заметил, как был пленен им. Я не видел ничего и не помнил ничего, словно на меня обрушился долгий сон, - Бильбо видел, как опустились плечи короля. - Но несмотря на это, я хочу вновь дотронуться до него, вновь оказаться в этом погибельном плену. Потому что без него, как будто нет и меня. Хоббит смотрел на свои ноги, думая о том же самом, чувствуя, как тоска разливается по телу и заполняет его изнутри. Если бы тогда он не находился в полуобморочном состоянии, он бы наверняка придумал, как спрятать кольцо, он бы не оставил его одного. Одернув себя, Бильбо подумал: получается, что и он зависим от кольца? -Если я отпущу тебя, ты ведь сразу пойдешь за кольцом? - с безысходностью в голосе спросил Торин. -Я… теперь я не знаю. Ты ведь этого ждешь? -Жду. Только этого и жду. -Это неправильно. Ты и сам понимаешь. -От этого легче не становится, - Торин встал и начал прохаживаться из стороны в сторону. - Ты правильно ведь сказал, даром, что вор: на мне лежит ответственность за королевство, но… - он не стал договаривать и просто вновь опустился на стул. Бильбо впервые задумался, что если бы ему раньше пришлось расстаться с кольцом, то может он бы и не стал красть Аркенстон. Он посмотрел на короля, и ему захотелось обнять его, словно это единственный во всем мире человек, который мог бы его понять. -Плохой из меня король, - тихо прошептал Торин и, про себя улыбаясь, добавил. - И кому я это только говорю? -Балин говорил, что ты был отличным королем, - неожиданно выпалил Бильбо, и, осознав, что он только что сказал, прикусил язык. Гном удивленно обернулся, проверяя, не послышалось ли ему: -Никак ты мне сейчас льстишь? Хоббит растерялся, обдумывая свои слова. Балин действительно часто рассказывал, как за первый год своего правления Торин успел наладить огромное количество торговых и политических союзов. Грамотно перераспределяя ресурсы, он восстановил работу литейной и добычу ценных металлов и драгоценных камней в недрах Эребора – кузницы работали так же неустанно, как при правлении Трора. Дубощит даже не пожалел своей доли золота и пустил ее на внутреннее благоустройство города: были укреплены несущие колонны и перекинуты временные мосты, закуплены лекарства в лазарет и расчищены основные завалы, в чем активно принимал участие сам король. Он так же заручился поддержкой представителей всех гномьих кланов, доказывая вновь и вновь, что является достойным потомком рода Дурина. -Если те рассказы, что я слышал, правдивы хотя бы наполовину, то могу лишь надеяться, что вскоре Аркенстон перестанет занимать твои мысли, и ты вновь будешь полноценно править Королевством, - хоббит взглянул на Торина, который не перебивал его и внимательно слушал, - Эребор – красивый город, а гномы пережили много страшных событий и заслужили спокойной жизни. Наступила тишина, прерываемая лишь криком дрозда за окном. -Разведчики еще не вернулись? – нарушил молчание Бильбо. -Нет, - Торин вышел из оцепенения. - Вчера я отправил по их следу небольшой вооруженный отряд, приказав им не приближаться к Эмин-ну-Фуин. Король встал и повернулся лицом к хоббиту. -Мне жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах. -И мне. Появившийся в дверном проеме на другом конце тоннеля стражник быстрым шагом направился к Торину. Низко поклонившись, он доложил: -В Эребор прибыл Гендальф Серый. Волшебник.