Монастырь Смерти - Темная игра

Петроград, Российская Империя; 20 ноября Тусклый солнечный свет, с трудом пробивающийся через серые тучи, тускло освещал просторный кабинет в северо-западном крыле Зимнего дворца. Личный кабинет Петра Владимировича был обставлен с достатком, соответствующим его императорской персоне, однако количество самой мебели было небольшим, отчего кабинет был весьма просторным, даже немного более, чем он был на самом деле. Потому что Император любил простор, и он был тут обустроен хлопотливыми слугами, работающими в Зимнем дворце. Сам молодой император сидел в своем классическом френче в кресле, за черным резным письменным столом. Петр в последний раз просматривал досье на Шушкевича, которое ему загодя принесли сотрудники ИКВД. Ничего удивительного он для себя не увидел – типичный представитель провинциальной национальной интеллигенции, который открыто заявлял о том, что его народ должен «освободиться от гнета Российской Империи». С фотографии на него смотрело лицо мужчины средних лет, на вид – лет сорок пять-сорок семь. Небольшая бородка с усами были хорошо ухожены, темные как смоль волосы были зачесаны на бок, а глубоко посаженные карие глаза пронзительно смотрели на императора. Мужчина явно был из интеллигенции, однако в высших светских кругах Российской Империи был малоизвестен, по крайней мере, до последнего времени, пока он не стал лицом украинского национального движения. Тогда о нем заговорили не только на родине, но и во всей огромной империи. Однако разговоры эти, как правило, имели в светских кругах империи весьма презрительный и пренебрежительный характер, как, впрочем, и к другим лидерам сепаратистских движений. Таких как Андрей всегда было предостаточно, однако реального веса, чтобы повести кого бы то ни было за собой, они не имели, поэтому им обычно просто затыкали рот или отсылали в Сибирь, и на этом все заканчивалось. Но не в этот раз. Теперь у сепаратистов появились реальные лидеры, способные повести за собой разгоряченный народ, у них появились спонсоры, чтобы это все проплатить, и, судя по всему, за них готовы встать, наплевав на присягу престолу, целые национальные полки имперской армии. Петр кинул отчет на , и откинулся на спинку кресла, начав тереть виски. Его раздражало то, что его правление начинается с национально-освободительных движений, которые снова встали спустя столько лет… Но ничего не остается, кроме как разобраться с этим, так или иначе. Наконец, в дверь постучали. Это привели самого Андрея Шушкевича. «Наконец-то…» – Войдите, – обронил Петр, сцепляя пальцы перед собой и опусткая тяжелый взгляд на Шушкевича, которого парой толчков впихнули в кабинет самого Императора Всероссийского. Андрей поправил костюм, и с чувством достоинства, с непреклонной гордостью сел в кресло напротив Петра. Не отрывая полупрезрительного взгляда, который, впрочем, никакой реакции у сепаратиста не вызывал, молодой монарх начал свою беседу, спровадив жестом двух гвардейцев, которые и привели Шушкевича к Петру. – Итак, вы откровенно заявляете о том, чтобы Малороссия откололась от великой Российской Империи? – Не Малороссия. Украина, – Андрей смотрел на него с некоторой дружелюбностью, и с некоторым скептицизмом, который, очевидно, никак не пытался скрывать, и ему был откровенно безразличен взгляд, коим его одаривал Петр. – Мне все равно как вы называете эту землю. Вы понимаете, что давали присягу короне и должны ее исполнять, как преданный гражданин? – Я не припомню, уважаемый монарх, чтобы я давал вам какие бы то ни было клятвы, – губы Шушкевича сильно сжались, – и единственные обязанности как гражданина перед своим народом, которые я имею – это сделать свою страну. – И чем же тебе уже не нравится мое правление? Чем тебе не нравится Имперская власть? – А вы не видите? – начал сепаратист, – вы еще молодой парень, одевшийся во фрак, который, однако, правит сотнями миллионами душ. На основании лишь того, что вы являетесь потомком некого «великого предка». Вы думаете, будто бы вся земля ваша, а люди должны подчиняться вам. Вы не смотрите на выбор нации и кричите о некоем гражданском долге, который несли ваши предки, и начинаете нести вы, исключительно на острие штыков. При этом полностью пренебрегая национальными требованиями. Вас не выбирал наш народ, и никто из нас не изъявлял желания становиться частью вашей Империи. Так почему я или мой народ должны вам подчиняться? – А кто тебе дал право решать, что верно или нет? Да, я рожден в императорской семье. Которая все делала для блага империи… – Петра начинала охватывать ярость от наглости Шушкевича. – В зависимости от того, что вы подразумеваете под империей. – Мою державу. В которой живет мой народ. И за которые я несу ответ перед Господом. – Почему бы вам не понести ответ перед людьми, и прислушаться к тому, чего они хотят? – Если я не думаю о них, то почему Российская Империя одна из самых богатых империй мира? – Вы ли это богатство строили? Или ваш отец? И много ли того богатства достается народу? Много ли свободы давали вы своим людям? – Очевидно слишком много, раз у них пошли крамольные сепаратистские предательские мысли! – Петр в ярости удал кулаком по столу, от чего Андрей сморщился, однако ответил. –А вы думал, что они когда-то исчезали? – После некоторой паузы, продолжил Андрей, – В общем, у вас есть выбор – дать Украине и другим государствам независимость. Отпустить их. Или вы засудите меня и других лидеров национально-освободительных движений по всей вашей Империи, чем приведете свое любимое государство к гражданской войне. А у вас итак силы распылены. – А что вы сделаете с магами без имперской армии? Как будете встречать коммунистов без имперской короны? – Петр был преисполнен яростью к наглому сепаратисту, которого готов был задушить на месте. – Нация сможет выстоять перед какими-то магами или идейными фанатиками. Не недооценивай нации, думая, что без имперской армии мы пропадем. Так что я советовал бы тебе лучше подумать о том, не как подавить национальные движения, а как по-настоящему защитить свой народ. Да и сам подумай, молодой монарх – вы уже подавили раз движение. Можете подавить и в этот раз, возможно и в следующий, а потом еще раз… а может и не сможете. В любом случае, однажды, вы не сможете. Тогда Империя распадется, ее разорвет изнутри, а престол, твой или твоих потомков, зашатается и может рухнуть. Но ты можешь дать всем требующим странам независимость, реформировать государство, модернизировать, и войдешь в историю как великий монарх, а твой престол только укрепится. Украина согласна на договоры, условности… даже некоторые выплаты за свою независимость. Думаю, остальные тоже согласятся. Однако, в конце концов, это только твой и твой выбор – пожертвовать малым сейчас, или жертвовать многим потом. Остыв, Петр смотрел на Андрея, который сейчас сдержано, внимательно вглядывался в глаза монарха, и раздумывал. Логика и вес в словах сепаратиста были… в самом деле, при грамотно составленном договоре, Империя могла потерять не так уж и много, зато его правление укрепится, а защищать придется в эти неспокойные времена гораздо меньше территорий. Да и вместе с тем, на западе Империи будет создан ряд периферийных государств, которые будут замечательной буферной зоной… Петр снова начал массажировать виски. Пару минут в кабинете висело молчание. Андрей в это время внимательно смотрел на монарха, ожидая ответа от того. Тяжело вздохнув, Петр наконец открыл глаза и ответил: – Я выслушаю остальных. Потом приму решение. Тебя обеспечат жильем и известят о моем решении. – Что же, премного благодарен что выслушали меня, Ваше Величество, – Шушкевич встал со стула и с достоинством поклонился Петру. – Стража! Отвести Шушкевича на квартиру! В кабинет вошли те же гвардейцы, все это время ждавшие под дверью, и вывели лидера сепаратистов за дверь – уже более мягко, оставив Императора на некоторое время наедине со своими мыслями. Дрезден, Германская Империя Наполненный беженцами пригород Дрездена, из некогда тихого и процветающего места, превратился в очередной рассадник болезней, нищеты и бандитизма, который удобрялся бесконечным шумом, слезами, криками и жутким смрадом, коих в эти смутные времена хватало в мире с лихвой. Сейчас, пожалуй, не оставалось места в мире, где бы ни был слышен запах смерти и отчаяния. И некогда благополучные и процветающие места превращались в загнивающие трущобы. «Эта война изменит все» – говорил он. И война в самом деле все изменила. То, что он сотворил, окунуло мир в хаос и кровь. Мир начинал гореть в пламени войн. И не только магических. Сколько сил подняло головы и штыки против старого порядка, учуяв удачный момент, не ведая, что только несколько из них чего-то достигнут? Он заведомо перечертил карту мира. Он заведомо перекроил мир по своему усмотрению, чтобы власть его стала богоподобной. «И в этом плане я внесла свою лепту…» Ада смотрела вокруг из окон проезжающей сквозь весь этот хаос машины. Двигаться приходилось медленно, так что у нее было достаточно времени, чтобы еще раз налюбоваться на плоды интриг и в том числе и ее труда. В том, что столько людей теперь страдает, была и ее вина… а еще больше прольется крови по ее вине тогда, когда начнутся полномасштабные войны империй, к которым она так старательно готовила почву по указке великого паука. Ада не раз задавалась вопросом, не лучше ли ей было погибнуть там, в Берлине, скоропостижно скончаться от «вовремя не выявленной болезни». Унести и все секреты, за которыми Велизар теперь охотится, и не жить с бременем того, что она сотворила. В конце концов, умереть легко, а вот жить дальше… Ведь пока она на него работала, как оказалось, она не знала ровным счетом ничего из всей огромной паутины Велизара, не понимала всего масштаба затеянного им. Она не знала ничего существенного. И не могла ничего изменить. Она всего лишь была полезным инструментом. А теперь была тем, кто слишком много знает. И той, которая осознала весь масштаб хаоса, который был готов посеять Велизар ради своей власти. Единоличной власти над целым миром. Ради которой он готов сжечь этот самый мир дотла. Ада бы лгала самой себе, если бы сказала, что ее так уж сильно мучает совесть. Да, вина была. Был страх. Но в первую очередь – был ужас перед главным пауком, который в это самое время тихо сидел в самом центре своей раскидистой и сложной паутины. Тот, с кем она совсем недавно развлекалась, теперь был для нее воплощением смерти. Он приложит все усилия, но не допустит, чтобы такая, как она, сбежала и осталась в живых. Со знаниями о его тенетах. Пускай небольшими, но Велизар не допустит и этого. Иначе бы он не был легендой во плоти. Единственная надежда Ады была ее неожиданная союзница, которая и назначила их новую встречу здесь, в Дрездене. Не так и далеко от Берлина, где совсем недавно на Аду покушался канцлер Германии, который вскоре скоропостижно скончался. Ада узнала об этом, когда смотрела по телевизору трансляцию его похорон. Никто так и не узнал, что канцлер служил Велизару. Который, очевидно, не простил ему промаха. Или тот тоже слишком много знал. Или нужен был новый игрок взамен отработавшего свое. Или все это сразу – честно признаться, она никогда не могла полностью осознать всех его планов. Жаль, что она осознала это только сейчас, когда выпала из его тенет. Когда разум очистился от этого гипнотического влияния темного мага. И когда оставалось доверять только старому доброму полукровке Вильгельму. Некогда преданный Велизару полувампир сбежал вместе с ней, потому что оказался такой же целью, как и она. Пускай умер бы по-другому и о его смерти никто бы и не заговорил, но смерть – есть смерть. Зайхе сейчас как раз вел машину к указанному адресу. Оставалось не так уж и много, но шли они крайне медленно. – Сколько нам еще ехать, Вильгельм? – Ада поправила свое пальто. Она нервничала от того, что в каждом проходящем мимо машине лице мог скрываться агент Велизара. – Недолго. Скоро мы уже будем на месте. Если только нас не подставляют… – Даже если так, выбор у нас небольшой… так что даже если это ловушка, мне не особо много осталось и терять. В Инквизицию я не могу пойти. Кто его знает, кто из них – агенты Велизара, а кто нет. Я не могу доверять даже графине Батори. – И вы считаете, что лучше поверить этой баронессе? – Если бы она работала на Велизара, то не стала бы меня предупреждать. Однако Велизар быстро раскрывает предателей. Так что там уже может быть ловушка, а сама вампиресса – мертва. Даже если она высшая. – Но вы предпочтете идти ва-банк, чем пытаться спрятаться? – В игре с Велизаром у нас не остается другой возможности. Ты либо проигрываешь все, либо ставишь все. – Почему-то мне кажется, что исход один и тот же, – голос Вильгельма был мрачным. Он прекрасно понимал, каков Дамоклов меч над ними повис, ведь, в конце концов, все это время был должен Велизару, а с другой стороны – у того были свои ниточки к Вильгельму. – Но нам ничего не остается, кроме как доверится удаче. Пускай она и не самый лучший союзник в борьбе с кукловодом, который способен ввергнуть мир в хаос за несколько месяцев работы. Оставшуюся дорогу они проехали молча. Вскоре они выехали из наводненного беженцами пригорода и наконец достигли центральных улиц Дрездена. Тут тоже было множество беженцев, которые занимались как правило попрошайничеством возле церквей и неподалеку от прилавков на рыночной площади. Однако, все-таки, тут не было той атмосферы отчаяния, которая давила в пригороде. Тут жизнь все еще шла своим чередом, хотя страх можно было прочитать в лицах немногочисленных горожан. И они ведь даже не знают, из-за кого на их плечи ложатся все эти страдания… Наконец, машина медленно подкатила к указанному адресу. Перед ними предстал небольшой, но вполне хорошо построенный дом, который соответствовал бы простому среднему классу. Владельцем, скорее всего, был средней руки торговец. И пускай сейчас дом имел далеко не самый лучший вид, однако это никак не выделяло его среди череды таких же грязных домов, под которыми часто ошивались беженцы. Картина, ставшая традиционной для любого сколько-нибудь крупного города. Ада вышла из машины. На ней была неброский, но достаточно приличный костюм. Среди беженцев может, в таком и не спрячешься, однако вот в центре города – вполне спокойно можно избежать излишнего внимания. Вильгельм остался в машине, пристально наблюдая за проходящими мимо зеваками. Подойдя к серой двери, она позвонила, и вскоре услышала чьи-то шаги. Дверь ей открыла, как Ада и надеялась, баронесса, предупредившая ее о смертельной угрозе, пускай и не самым деликатным способом. Аурелия с лживой улыбкой проводила ее внутрь и закрыла за ней дверь. Пройдя внутрь дома, Ада оказалась в хорошо обустроенной гостиной, которая говорила в пользу не низкого достатка владельца, однако при более близком рассмотрении было очевидно, что хозяин и не так уж богат. Однако хороший диван, пара красивых кресел, столешница из дуба, небольшой шкаф с чайным сервизом, люстра с завитушками, тумбочка с новым телевизором – все создавало достаточно позитивное отношение к бывшему владельцу этого дома, кем бы он ни был. Вслед за Адой, в гостинную вошла и Аурелия, указывая ей присесть в кресло, поставленное в углу напротив дивана. Когда обе женщины сели, Аурелия, сцепив пальцы, со своей обыкновенной лживой улыбкой начала разговор: – Итак, Ада. Мы обе с тобой в весьма… неприятном положении. – Неприятное положение? – Ада усмехнулась, – Я в каждом прохожем уже вижу агента Велизара, который только и ждет, как бы убить меня так, чтобы это в итоге вышло «несчастным случаем». Я бы назвала это более уместным словом. – Как будто у меня положение лучше, – губы Аурелии исказила презрительная усмешка, – Да вот только вот какая беда, я лучше немного поработаю с тобой, чем умру от рук Велизара. – Хорошо, – Ада, поджав губы, пару секунда промолчала, – Итак, и в чем твой дальнейший план? – Оу, девочка, я и не собиралась раскрывать тебе весь план. Однако в наших общих интересах следовать ему, ясно? – Яснее некуда. Рассказывай тогда свой следующий шаг. Только учти, что как ушла от вероломного удара Велизара, так и от тебя уйду. – И кто же тебя предупредит, птичка? Впрочем, это не важно. Слушай меня внимательно, шептать тебе второй раз я не собираюсь…