Монастырь Смерти - Темная игра

Бухарест, Румыния 13 декабря День чертовой дюжины первого месяца зимы под Бухарестом выглядел как день из какой-то жуткой картины безумного художника, который попытался перенести на бумагу хаотичными росчерками кисти порожденную свои больным воображением картину. Повсюду напуганные и отчаявшиеся толпы людей, которые ищут спасения за линиями обороны Румынской армии. Точнее того, что от нее оставалось после недельной осады и постоянных атак демонических орд, прорывающих себе путь из Преисподней через своих земных прислужников-магов. Солдат осталось меньше половины, и им каждый день приходилось откапываться из гор трупов своих братьев и пылающих ошметков изуродованных адским пламенем тварей. Сам город, как и вся Европа, представлял собой огромную клоаку -- грязная, полная грабежа, мародерства и воровства. Каждый выживал в переполненном, находящимся на грани голода городе как мог. И это лишь подкидывало дров в костер, который разгорался вокруг столицы Румынии. Какая жуткая, пожалуй, ирония, когда в тринадцатый день зимнего месяца, городу предвещает жуткую учесть армия демонов. И это было только наименьшей проблемой агонизирующего города. Дин смотрел в бинокль с высоты на огромную армию демонических отродий под началом демонологов, которая перегруппировывалась для решающего удара по городу. Все что было до этого, все те ежедневные атаки -- все они были всего лишь подготовкой, маленьким недельным прелюдией на фоне того что готовилось для старинного города, в котором сейчас было почти три миллиона человек, жаждущих лишь одного -- спастись от чумы, наводнившей всю Европу за спинами солдат румынской королевской армии. Но была проблема... сама королевская армия на грани того чтобы дрогнуть. Ее силы истощены, боеприпасы заканчиваются, особенно у артиллерии, а командование вместе с королевской семьей уже готовит себе план для последней контратаки, которая должна открыть краткосрочный коридор для единственного поезда, на котором они благополучно покинут Бухарест, оставив три миллиона человек на произвол судьбы. И самое гадкое для Дина было то, что он не имел права за это всех их перерезать. А еще -- бессилие. Жгучее, выламывающее кости и суставы, ложащееся на плечи неподъемным грузом, ломающий с хрустом спину, бессилие. Осознание того, что не в твоих возможностях остановить эту дьявольскую лавину. И Дин мог себя бичевать до бесконечности, что это промах Монастыря, что они могли бы этого не допустить... Но ничего не делать было для Дина еще невыносимее. Он не мог себе позволить до боли в сердце просто так сидеть и смотреть как демоническая орда пожирает город и всех кто в нем. Сколько их там собралось? Десять, двадцать, сто тысяч? Разве это столь важно... Для Дина гораздо важнее было то, что он должен был встать наперекор этим тварям. И спасти столько сколько сможет. А потом -- попытаться спасти еще немного больше. -- И что ты насчет всего этого думаешь? -- Люсьена подошла к нему практически бесшумно. За эту неделю постоянных боев за судьбу Бухареста от ее обычной жизнерадостности не осталось и следа, да и само лицо носило отпечаток изнурения и усталости, красноречиво говоривший о бессонных кровавых ночах. -- Кратко? Все чертовски хреново. До наступления меньше часа. Армия по приказу короля собирается проложить правительству и командованию дорогу к спасению. Но вряд ли этой дорогой воспользуется кто-то еще. В городе хаос и анархия. Солдаты готовы дезертировать в сию же секунду, стоит только появится возможности уйти из демонической осады. Охотников в городе наскрести можно едва ли сотню. -- И никто не собирается идти нам на помощь, да? Мы тут сами по себе? Дин лишь пожал плечами, убирая потертый бинокль под плащ. -- Я не знаю. Демонологи блокируют связь. Можешь конечно попробовать, но я сомневаюсь что тебе понравится слушать вопли грешников отправленных в Ад искупать бесконечной болью свои грехи. -- Разве это не наказание, а не искупление? -- А чем они отличаются? В конечном счете наказание -- тоже вид искупления. -- И то верно, -- Люсьена тяжело вздохнула, обращая взгляд своих полных боли и печали глаз к небесам, а губы начали тихо, без слов, нашептывать молитву. Дин, вторя ей, перекрестился и, подобный грозовой туче -- мрачный, не предвещающий ничего хорошего, побрел вниз по склону. Под сапогами хрустела корка первого снега, уже успевшего испачкаться. "Сегодня будет особенно кровавый день." Уже в окопах он встретил Роберту. Пожалуй, та меньше всего изменилась за эту бешеную неделю боев -- все так же молчалива, немного угрюма лицом из-за того что постоянно носит маску холодного спокойствия. И сейчас можно было только восхищаться ее железной выдержкой -- даже перед лицом геноцида, который вот-вот могут устроить сыновья Преисподней. А она лишь внимательно смотрела туда, вдаль, где на пламенном от адской армады горизонте собирается в клубок пламенеющей ненависти вражеская армия. Дин сел рядом с молодой девушкой. Он никогда не скрывал, что испытывает к ней нежные чувства. Да и она порой показывала взаимность. Хотя бы уже тем, что Дин оказывался единственным человеком на всем белом свете, который мог вывести ее из себя, даже по какому-то пустяку. И тем, что именно ее крик он услышал, проваливаясь во мрак после того сражения с обращенными, в Плоешти. И сейчас... он боялся за нее. Сильно боялся. Им никогда еще не приходилось сражаться с целой армией пламенеющих посланников Инферно. И он прекрасно понимал, что может ее не защитить. И он слышал чем-то до боли щемящим в своем сердце, что нечто подобное испытывала и Роберта. -- У нас мало осталось времени, -- первой голос подала Роберта, разрывая свинцовую пелену молчания, -- Все готово? -- Да, все, -- Дин кивнул, старательно скрывая свое беспокойство за усталостью и некоторой отрешённостью, -- ловушки расставлены. Ополченцев снарядили оберегами и освященными пулями, насколько смогли. -- Это сколько? -- Пять полков. На большее у нас нет времени и священников. Я знаю, что этого мало. -- Слишком мало. Этого недостаточно. -- Сколько есть. Ты ведь сама знаешь -- после того как большая часть армии отправилась в Яссы а город осадили, наши ресурсы тут сильно ограничены. -- Знаю. Ты собрал всех охотников? -- Сколько было в городе. Почти сотня. -- Уже что-то. -- Ты должна помнить, что они не на уровне Монастыря. -- Я помню. Но их вместе с ополченцами и остатками армии может хватить чтобы продержать коридор достаточно долго чтобы вывести отсюда большую часть людей. -- Ты солдат только убеди стоять еще один день, когда они уже знают для кого они будут держать коридор на самом деле. -- А ты разве не договорился с офицерами? -- С офицерами, Роберта. А вот за солдат я не ручаюсь. -- Понятно... ну вот. Они начинают, -- Роберта покрепче сжала свой дробовик, понимая, что ничем хорошим этот день завершится не может. Дин достал бинокль, но было итак чудесно видно невооруженным глазом -- огненная лавина из ночных кошмаров пришла в движение, грозя смести все на своем пути. И, казалось, ни одна сила не сможет их остановить. И вот наперекор им выросла другая стена, рожденная россыпью взрывов снарядов. Артиллерия не жалела последних боеприпасов, и град снарядов, обрушивающихся на демоническую хоругвь, казалось, разрывает саму земную твердь, вырывая из нее куски земли, и открывая под ногами демонов врата в Ад, намереваясь скинуть отродий горящего вечным пламенем мира на голову дьяволу. Но даже разрываемые на куски снарядами, оставляя по себе шлейф кровавых ошметков, демоны шли вперед, а вместо глашатаев предвещали их приход огненный дождь Инферно, призываемый демонологами и обрушивающийся на полупустые окопы. Солдаты заграждения, оставленные на прежних оборонительных позициях, вгрызались в землю, стискивая свои зубы до тех пор, пока те не начинали ломаться. А лавина медленно, но верно надвигалась, пускай и разрываемая розами взрывов, а артиллерийская канонада, всю эту неделю сдерживавшая поступь дьявольских отродий, все ослабевала, исчерпав свои последние запасы -- большая часть боеприпасов, как и тяжелых артиллерийских орудий, командование перекинуло на противоположную сторону города, где и будет осуществляться прорыв вдоль железной дороги. Наконец, офицеры начали выкрикивать все как один единственный приказ -- открыть огонь, ни шагу назад. И солдаты, сплевывая вместе с кровью осколки зубов, вставали с влажной земли, открывая ружейных огонь из своих карабинов. Град пуль начал барабанить по огненным доспехам демонов, выбивая яркие алые искры демонической крови. Простые пули были далеко не так эффективны против демонов или нежити, как освященные, но тоже имели свой эффект. Хотя слишком много свинца приходилось таким способом вливать в багровые тела демонов чтобы убить их. Но никто никогда не ждал, что такая война когда-либо начнется... И вот, сильно поредевшие, ослабленные постоянными обстрелами ряды адских вестников настигают первые линии окопов. Изнеможённые постоянными атаками солдаты встречают трехгранными штыками дышащие пламенем преисподней клинки. Уши заливают крики и стоны умирающих, их предсмертные вопли, жуткие крики демонов и чертов, что набрасываются на людей. Сыновья Румынии гибли под ударами демонической орды, а вокруг них сама земля дымилась, кипела, пылала, воплощая царство Дьявола на Земле. Людей было слишком мало, да и не намерены они были погибать ради короля и генералов, которые кидают их на верную смерть. Многие начали бежать, офицеры пытались их остановить, стреляли, что-то кричали им навстречу. Это была просто бойня, катастрофа для переполненного Бухареста. Дин оглядел солдат вокруг себя. Они не сильно отличались от тех, которые сейчас бежали от демонических клинков к ним. Офицер, что стоял неподалеку, что-то крикнул, но его заглушила канонада последнего залпа артиллерии. Но Дин хорошо увидел, как тот выстрелил в воздух, не двузначно предупреждая о приговоре для всех дезертиров. Перезарядив свою винтовку, Дин прицелился и сделал несколько выстрелов, убивая чертов погнавшихся в погоню за бегущими солдатами. Долго они не продержатся, он знал, но генералы на такое никогда и не рассчитывали. Роберта рядом отстреливали уже который заряд дроби, все с тем же спокойным лицом. Рядом с ними в землю врезалось несколько огненных шаров, прожигаю землю и переплавляя песок в стекло. Вот мимо их окопов пробежал единственный резерв -- двадцать седьмой пехотный полк, который, осыпая демонов новой порцией свинцового града, готовился встретить чертов своими бравыми штыками. Дин достал из-под плаща сигнальный пистолет и, направив толстый ствол в воздух, нажал на курок, выплевывая в небо яркую зеленую вспышку, и в ответ на нее офицеры повели своих солдат под прикрытием двадцать седьмого полка к городу, к подготовленным заранее позициям, прикрытых ловушками и полками ополченцев, которые вооружились тем что осталось в армейских складах. Под крики погибающих собратьев из двадцать седьмого, солдаты бежали под огненный град. Порой сферы пламени попадали в людей, сжигая их дотла и оставляя лишь на мгновение силуэты сотканные из праха, которые истаивали подобно предрассветному туману. Порой они пролетали мимо, сжигая руки или ноги, кому "везло" -- только выжигая кожу. Братья по оружию поднимали их, тащили вместе, стараясь не сбавлять темпа, отчего вырывали из обожжённых грудей раненных хрипы и стоны. Дин и Роберта изредка разворачивались и отстреливали нескольких чертей или демонов, после чего догоняли отступающих солдат, на ходу перезаряжая свое оружие. Дин дышал размеренно, стараясь изо всех сил не сбиться с ритма. Сердце колотилось в бешенном темпе, отдаваясь в висках боем молоточков, которые выстукивали одну единственную мысль -- успеть, успеть, успеть... И кровью храбрейших сынов Румынии из двадцать седьмого пехотного полка, они успевали. Кровью тысяч сынов и мужей, которые своими штыками встречали сотни дьявольских отродий. В то время как король с генералами уже наверное на низком старте для побега, ожидая, пока там, на той стороне города, основной кулак сил Румынской армии не пробьет мощным ударом осаду города и они не смогут убежать, мало заботясь о дальнейшей судьбе столицы. Они знали, что ее можно спасти. Но они не верили в это. Они верили лишь в ценность своих собственных шкур. Наконец, крепкие солдатские сапоги стали выбивать ритмичную, но абсолютно безобразную чечетку на баррикадах и городской брущатке за ней. Раздавались стоны раненых и приказы офицеров, которые пытались перекричать животные вопли, доносившиеся из полуразрушенных окопов. Дин рывком взобрался на верх двухметровой баррикады, выглядевшей уродливо, хаотично собранная из всего того что вообще существовало в городе -- от лавочек и фонарных столбов до огромных булыжников из разрушенных этой кровавой битвой зданий. Все годилось. И этот сгусток хаоса как нельзя лучше подходил для этой адской картины кровавой бойни сил демонической армии и солдат заслона. Когда Дин вскинул винтовку, целясь между глаз ближайшему демону, ополченцы с солдатами, стоящие на баррикадах, уже вели активный огонь -- перед баррикадами солдат не осталось, только глашатаи смерти в виде адских гончих стремглав бежали к баррикадам. Закладывая уши, зарокотали пулеметы, раздирая дымящуюся плоть и являя миру потроха демонических собак. Лишь единицам удалось добраться до баррикад, где их встречали солдаты трехгранными штыками. Одна из гончих накинулась было на Дина, но опытному охотнику хватило лишь одного быстрого как росчерк старинного пера взмаха катаной, чтобы перерубить ту надвое, обагряя себя с головы до ног горячей кровью. Роберта где-то неподалеку стреляла в следующую волну демонов, которые, уже расправившись с парнями из двадцать седьмого, жаждали новой крови, и слышали ее, слышали рокот боя, и стремились к нему чтобы упиться кровью, своей или чужой -- для них было не суть важно. Дин, войдя в раж, посылал в багровую плоть пулю за пулей. Освященные, они заставляли оскверненную плоть демонов дымиться и рваться, крошиться адский металл преисподней. И так Дин их и посылал -- одну за другой. Выстрел, отдача в плечо, пороховые газы заставляют затвор откинутся, выплевывая гильзу, а когда тот становится на свое законное место, то в ствол досылается новая пуля из магазина. И он готов был поклясться, что сейчас всем естеством чувствует каждый отдельный момент этого смертоносного процесса. И каждый раз пуля находила свою цель, разрезая плоть и вгрызаясь в кости. Вошедшему в раж Дину сейчас казалось, что это -- единственная реальность для него. И остальные ему вторили. солдаты, ополченцы, пулеметчики -- все вторили, надрывно напевая глотками винтовок панихиду по умирающим, отсылая их в мир иной. Напряженный до предела, Дин чуть было не рубанул катаной, когда рука Роберты схватила его за предплечье. -- Пора, Дин! Казалось, медленно проплыла мимо него целая минута времени, понадобившаяся на осмысление слов Роберты, на чьем юном лице сейчас красовались свежие порезы и капли запекшейся крови. "Наверное, я выгляжу сейчас и того хуже..." Но когда Дин медленно, как будто его окунули с головой в остывший кисель, кивнул головой, он понял что прошла всего пара мгновений. Он повернулся к какому-то лейтенанту, который что-то кричал рядом стоящему сержанту, и, схватив измазанной в демонической крови рукой того за ворот и рывком повернув к себе, прорычал тому в лицо какие-то нужные слова, на полном автомате, после чего бросил того. Он окинул взглядом широкую магистральную улицу -- в самом деле, пора, лучшего момента не найти -- большинство на нужном участке дороги демонов были уже высшими, закованными в крепкие адские латы и с тяжелыми двуручниками и молотами наперевес винтовкам и пулеметам ополчения и солдат. Тянулись тяжелые капли секунд, медленно падая вниз, на дно гигантских часов. Дин дернул головой, с полубезумным взглядом пытаясь отыскать в общей массе ополченцев и солдат Роберту. Та была не так уж далеко, дальше вдоль баррикады. Она была в основном цела -- всего лишь немного ошпарена рука от близко пролетевшего огненного шара. Их град стал слабым -- и Дин понимал, что это хуже, нежели постоянный. Значит стоящие где-то там демонологи готовят заклятие гораздо страшнее и смертоноснее. А защитников города не так уж и много. Как и позиций на улицах города, чтобы этот самый город защищать. Но вот, последняя капля ожидания упала на дно гигантских часов времени, и раздался страшный грохот. Полу расплавленная поступью отродий Сатаны, брусчатка под ними взорвалась от заложенного заранее заряда, разрывая демонов на куски. В ушах раздался страшный, заполоняющий все звон, а разум как будто окунулся в какое-то небытие, из которого долго выплывал, пока не осознал, что взрывом его, как и многих, скинуло с баррикады -- заряд был слишком мощным для такого расстояния. Во рту стоял привкус крови. Перед глазами все плыло, а тело не слушалось команд не отдающего себе отчета в собственных действиях разума. Наконец, на автомате, хрипя и шипя сквозь кровавую пену на губах, Дин поднялся на ноги. Перед ним была полуразрушенная взрывом баррикада, а дальше, за ней, после пятачка оплавленной брусчатки -- огромный котлован, прорытый взрывом, в котором все перемешалось -- потроха демонов, земля и камни старой брусчатки. Заглушающий все звон в ушах еще не прошел, а откуда-то сзади уже начал подходить резервы ополчения, которые, прикрывая своих контуженных братьев по оружию, залатывали дыру в обороне, обстреливая оказавшихся на другой стороне котлована демонов. Кажется, где-то неподалеку раздался грохот выстрела единственного танкового орудия. Дин сплюнул на раздолбанную брусчатку. Глазами он нашел Роберту -- ее состояние не сильно отличалось от его собственного. Контуженная, сплевывающая кровавый сгусток рождающийся где-то в груди, но живая. Люсьена была поодаль от баррикад, и может быть оказалась лишь оглушенной. Дин поднял лежащую неподалеку винтовку и снова взобрался наверх баррикады, к которой не спеша подъезжал танк, останавливающийся, чтобы дать очередной выстрел фугасным снарядом, разрывая демонов на куски. Отродья Дьявола начали отходить, а к Дину медленно возвращался слух. Через который он слышал чьи-то крики и стоны. Одни крик был особо настойчивым, но Дин не мог его разобрать -- то ли еще стоящий в ушах звон ему мешал, то ли его контуженный мозг отказывался понимать значения слов. Но наконец, настойчиво стучащих в измученные уши крик добрался до мозга, твердя: «Они тут! Они вернулись!» Дин улыбнулся, даже не понимая чему. Улыбался наверное рефлекторно, так же рефлекторно понимая скорее по крику, чем собственным сознанием -- это хорошо, очень хорошо... И вот наконец до его слуха донеслась канонада, далекая... но доносившаяся не только где-то там, далеко за спиной, на том конце Бухареста -- а там, впереди, озаряя тылы демонического воинства пламенем взрывов. И только тогда он понял эти слова. Они -- Румынская армия, отправившаяся в Яссы -- вернулась, чтобы спасти Бухарест и три миллиона человек о страшной судьбы. В 30 км от Ричмонда, Вирджиния, Соединенные Штаты Америки Джордан посмотрел на пустынное, безоблачное небо, над которым стояло яркое солнце, которые выдавливало из кожи крупные капли пота, моментально испарявшиеся под лучами жаркого небесного светила. Коулман опустил тяжелый взгляд вниз, на поля родной Вирджинии, глядя на армию нежити. Джордан поднял к глазам бинокль, через толстые выпуклые линзы разглядывая позиции поднятых волей магов для битвы мертвецов. За прошедший месяц их стало гораздо больше -- пожалуй, против армии Вирджинии сейчас стояло по меньшей мере сто тысяч мертвецов. Они, в основном, конечно, не шли в сравнение с демонами -- разве что редкие умертвия -- но число их было огромно, и они были вооружены гораздо лучше, пускай и вразнобой -- самые разные винтовки, есть орудия и даже несколько танков. -- Чертов Гордон, не мог взорвать их когда твари брали его чертову базу... -- Коулман почти рычал раненным зверем от злости, ведь нежить просто уже проблема. А нежить, захватившая арсенал одной из крупнейших военных баз буквально под боком столицы Вирджинии это уже грань катастрофы. -- Ну, видимо, он пытался. Артиллерия почти вся с Ричмонда у них, а вот танков меньше, -- Позади Джордана стоял Уильям Хендерсон, который уже почти как месяц был командиром батальона магов в составе армии Вирджинии. -- Так пытался, что мы сражаемся как минимум с сотней тысяч вооруженной армейским и не только оружием нежити имеющей артиллерию. Против двадцати шести полков армии Вирджинии. Лучше бы подорвал базу со всеми кто был на ней к чертям собачьим, но не дал этим выродкам вооружится. -- У нас больше артиллерии благодаря Норфолку. А еще три сотни танков, а у них едва ли десяток наберется. И у нас целый батальон боевых магов. Выстоим. -- Молись Господу, Уильям, молись, чтобы это было так. И не смей вводить свой батальон раньше времени в бой. Это все магические силы в нашем распоряжении. -- Которые ты вырвал из цепких рук президента, за что он перед тобой далеко не в благодарности, -- Уильям достал тонкую сигарету из пачки и закурил, выдыхая сизый дымок. -- У меня был выбор, оголить задницу этого гребанного политикана или жертвовать людьми Вирджинии, -- Джордан сплюнул, опуская бинокль, -- И я еще не пожалел о своем выборе. Пока мы тремя полками били чертовых демонов нежить окрепла в такой степени чтобы дойти до "Ричмонда" и захватить чертову базу. Если бы я не поставил чертовых полковников к стенке, они бы уже наслаждались агонией Ричмонда. -- Джордан, тебе светит трибунал когда все закончится. -- Это если я до него доживу, -- сенатор снова сплюнул, прокашлявшись, -- боже, Уильям, бросай ты эти гребанные сигареты, меня от них уже тошнит. -- Что поделать, они настолько хреновые, что позволяют забывать о том в каком дерьме мы сейчас плаваем. -- Такова наша судьба, в дерьме плавать, -- Джордан снова сплюнул и повернулся к начальнику штаба, -- Начинайте артобстрел. Устроим этим гребаным мертвецам адский приход. -- Есть! Потянулось ожидание, во время которого Уильям спокойно докуривая свою дешевую сигарету, наиграно безразлично смотря на застланный позициями нежити горизонт, а Джордан сенатор скрипел зубами. Наконец, раздалась канонада двухсот миллиметровых гаубиц. Титанические выстрелы огромных орудий сотрясали воздух, как будто какой-то безумный бог войны бил по наковальне огромным молотом, чьи удары тяжелым грохотом отдавались в голове, взывая к чему-то первобытному в недрах разума. Спустя несколько мгновений раздалась вторая волна грохота, сопровождавшаяся бутонами взрывов колоссальных снарядов среди позиций нежити. Некоторые снаряды разрывались в небе, сталкиваясь о магические щиты и неспособные их пробить, но град осколков все же доставали до живых мертвецов, вгрызаясь в истлевшие останки. Джордан снова взглянул в бинокль. Нежить истлела сизой дымкой, позволяя армии Вирджинии понапрасну расходовать драгоценные боеприпасы. Коулман усмехнулся. -- Ну вот, я же тебе говорил, Уильям, что их командир как минимум человек военный. -- Иллюзии? -- Да. Иллюзии. При том качественные. -- Интересно только, этот командир некромант или же поднятый на принудительную службу генерал? -- Не столь важно. Прекратить огонь! Вскоре канонада прекратилась, а противник, спрятавшись в глубине своих позиций, ожидал следующего шага противника, уподобившись крупному удаву, который мог сидеть в засаде месяцами, ни разу не пошевельнувшись, выжидая идеального момента чтобы наброситься на свою жертву. -- Не согласен с тобой. Если это маг, то он гарантировано сделает акцент на магических уловках и арканах. -- А если поднятый мертвец? -- Джордан повернулся к Уильяму. -- Тогда он будет соблюдать тактику которая ему была свойственна при жизни. -- Пускай так, -- сенатор снова повернулся в сторону армии нежити, кивнув головой, -- Но это вряд ли поднятый из могилы генерал, которому вернули былой разум. Тактика войны современная. Я подобную помню в Либерии. Вынуждаешь противника израсходовать большую часть боекомплекта артиллерии, и только после этого идешь в наступление. -- Что, использовали против ваших частей когда подавляли восстание? -- Нет, -- Джордан сплюнул, -- Мой полковник так делал. -- Ну тогда, возможно, вы еще раз с ним свидитесь сегодня. -- Возможно. Все в этом чертовом мире возможно... Сенатор снова поднял бинокль к глазам. Да, все сходилось. Коулман улыбнулся. Он всегда делал замечания полковнику по рискованности такой тактики. Он никогда не слушал его, старый упертый баран. ну что же, пора проучить старика. -- Муляжи танков, вперед! -- Есть, сэр! Из позиций армии Вирджинии двинулись три сотни машин-тракторов, тщательно замаскированных под боевые танки. Ожидаемо, враг ответил артиллерийским огнем, при том из всех доступных ему орудий, понимая всю величину риска атаки противника -- все-таки три сотни боевых танков, надвигающиеся на позиции нежити -- серьезный аргумент. Коулман еще раз улыбнулся. -- Клюнул. Радируйте танковому корпусу -- пускай начинают наступление. Дальнобойная артиллерия пускай начинает обстрел позиций противника. Гаубицам создать огненный вал для прикрытия наших. Пехота в атаку. Муляжи пускай уходят. -- Хо-хо-хо, Идешь ва-банк, Коулман? -- Порой приходится, Уильям. У меня не так много живой силы как у них. И я не смогу ее поднимать раз за разом в бой. -- Резонно, -- Уильям кивнул, выбрасывая очередную выкуренную сигарету и крикнув что-то своему радисту. А Джордан в этот момент представлял из себя сплошной нерв, стоящий посреди наспех построенного блиндажа на небольшом холме, который пытался всматриваться в позиции противника сквозь череду взрывов. Где-то там, вдали, маячили точки танков, время от времени останавливающиеся чтобы вспыхнуть маленьким взрывом, знаменовавшим выстрел, посылавший во врага фугасные снаряды. Передовые позиции нежити поглотил огненный ураган гаубичных снарядов, а тылы захлебывались под огнем танков. Вражеские бронемашины уже начинали гореть, пораженные в уязвимую корму, выдыхая из своих недр черный дым, застилавший Джордану обзор. Вражеские орудия вели довольно хаотичный обстрел, да и весьма вялый -- большая часть орудий пыталась спешно развернуться, чтобы дать отпор танковым клиньям. Пехота Вирджинии двигалась улиткой -- медленно, не спеша, прикрываясь медленно едущими БТРами, которые поливали из своих станковых пулеметов свинцовым дождем позиции нежити, ведя заградительный огонь. Тут из недр обстреливаемых позиций нежити начали во все стороны разлетаться сгустки зеленого тумана, которые, подобные снарядам танковых ста двадцати миллиметровых орудий, разрывались в земле столбами зеленого пламени. Некоторые, врезаясь в танковую броню, плавили ее, превращая в густую зеленовато-красную жижицу, стекавшую по корпусу, а порой -- проплавляя остатки брони, внутрь стальных машин. Судьба танакистов этих машин была весьма незавидной. -- Ну что, Джордан, пора? -- Нет еще. Рано. -- Куда уж рано, они так тебе половину танков перестреляют еще до того как те дойдут до их позиций! -- Еще рано, Уильям. Поверь мне. Уильям, зажигая очередную сигарету, нервно смотрел на открывающуюся его взору битву. Сотни танков, несмотря на ожесточенный обстрел некромантов, шли вперед, периодически останавливаясь чтобы дать новый выстрел, который знаменовал вторую смерть солдатам нежити, разрывая истлевшие останки на куски, осыпая землю мозаикой осколков костей. С другой стороны огонь гаубиц сил армии Вирджинии практически прекратился, боясь задеть своих, но он пока что был и не нужен -- первые бронетранспортеры с солдатами уже достигали вспаханной градом снарядов земли. Солдаты нежити, бесстрашные в своем услужении своим господам, начинали встречать верных сынов Америки ружейным огнем, а некоторые батальоны уже шли в контратаку под плотным огнем станковых пулеметов. Солдаты, не оставаясь в долгу и заняв передовые, потрепанные позиции нежити, переходили в оборону, встречая батальоны не знавших страха мертвецов плотным ружейным огнем. Но огромная численность сил нежити, подпитываемая магическим огнем некромантов, давила на позиции американских солдат, угрожая выбить тех из только что занятых позиций мощным ударом и разбить в поле, несмотря на все еще плотный танковый обстрел на флангах. Вместе с тем, некроманты уже истощили свои щиты и все разом кинулись поливать огнем фронт, стремясь уничтожить костяк армии Вирджинии, тем самым фактически подчинив себе территорию всего штата. -- Уильям, вперед. Ваш черед. Накройте мощным огнем позиции их некромантов. Без них нежить развалится. -- Ну наконец-то... -- Уильям вздохнул и кинул недокуренный бычок не землю, начиная ткать заклинание связи. Уильям всегда доверял больше магии чем технике, отчего не сильно любил пользоваться радио. Долго ждать магической атаки специального батальона армии Вирджинии ждать не пришлось -- несколько мощных заклятий, созданных сразу целыми ротами магов, обрушились на ключевые позиции некромантов. Истощенные магические щиты не выдержали чудовищной моментальной нагрузки и оказались разрушены, а поток смертоносной преобразованной в адское пламя энергии обрушился на некромантов, испепеляя все дотла. В землю устремились мощные столпы пламени, расплавляя и испаряя все к чему только могли дотянуться, пожирая чужие жизни. Нежить, оставленная без своих господ-некромантов, рассыпалась прахом на глазах, покрывая поле боя мощным облаком пыли, которая медленно оседала. Из оплавленной и раскаленной земли к небесам возносились угольные столпы дыма, отравлявшего воздух запахом гари, и им вторили разорванные остовы танков. Развороченная снарядами земля медленно впитывала в себя кровь падших солдат, чьи обагрившиеся кровью тела устлали поле брани. Боевые машины с отдельными ротами солдат отправились обследовать место недавнего магического удара вирджинийских магов, чтобы убедиться, что все некроманты погибли сегодня тут, в тридцати километрах от Ричмонда. Джордан тяжело вздохнул. Раунд выигран. Но за этот раунд он может очень дорого поплатиться, как и все армейское командование американских полков. Но он сделал это. Он спас Ричмонд.