Прогулки по Пандоре

      Однако, порой операторам аватаров достается столько «ощущений», что не всякому пьянице доступны — пересохшее до рези горло, забитый нос и ноющее тело кого угодно заставят взвыть в голос! — но на этот раз, как ни странно, все это чудесным образом прошло мимо, ибо, едва распахнув глаза...       — А-а-а! — завопила я во все горло, и не ожидавший такого подвоха огромадный пестрый банши, негодующе курлыкнув, отпрыгнул в сторону, размахивая крыльями. Товарищи бесперого бандита, которых набралось целых два, оказались более пугливы и тут же взлетели, но далеко не убрались, кружа где-то над головой... ждут, гады. Устали от обычного меню и захотелось чего-нибудь экзотичного? Шиш вам! С маслом!       — Пош-шли вон! — голос еще хриплый, ну да ничего, — Кыш! Кыш, прочь! Прочь! — и, приподнявшись, я замахала руками, точно ветряная мельница. Угу, конечно. Отпугнешь таких. Их даже гнездо на заднем плане не смутило (хотя, наверное, они не хуже моего разбираются в том, постоянное это место жительства их злейшего врага или так — шалашик под деревом), чего уж тут говорить про сто пятьдесят кило недобитого аватара!       Особенно настырным оказался самый первый, тот, что меня едва не тяпнул — крупный такой, откормленный... индюк пандорский! Будто понимая, что моя внезапно возросшая активность на девяносто процентов состоит из блефа (на оставшиеся десять — из отчаяния), он не спускал с меня взгляда, разевая пасть и демонстрируя сложенные, как ножи в коробочку, зубы — дай срок, и ведь развернутся двумя пилами, способными в мгновение ока оставить человека без руки! Я, конечно, не совсем человек, и в данный момент покрупнее буду, но, по слухам, даже На’ви, бывает, погибают в стычках с дикими банши... На’ви, которые в этом сумасшедшем мире уже столько времени живут! А я?       Ученая-недоделка, неполный год топчущая земли полифемской луны.       Вообразившая себя великой исследовательницей, а на самом деле...       А ну, кыш!       Нет, ну какая наглость — пытаться отхватить половину хвоста на глазах у владельца?!       Пришлось срочно переворачиваться на живот и пытаться подняться на ноги... ауч. Неудачная попытка. Второй заход! Кыш, кыш! Шипишь? Я тоже шипеть умею, и ничуть не хуже тебя! И пусть у меня от роду не было таких зубов, когтей и крыльев — зато я выше тебя ростом! И ловчее! И умнее! В десять раз! Так что сунься, сунься ко мне... Я не это имела в виду! А ну брысь!       — Уо-о-ор! — раздув шею, баньши испустил еще пронзительный вопль, от которого у меня заломило в висках, а на языке появился отчетливый привкус тухлой рыбы, — Уо... хьяк! — и, возмущенно замотав головой, он отпрыгнул в сторону, когда ему в морду, с приветом от меня, прилетел небольшой камень. В глаз, увы, не попала, меткость не та, но по подбородочному гребню камушек стукнул крепко, и, оскалив зубы, я тут же схватила следующий осколок породы, размером с полкулака. Не нравится? А мне, думаешь, нравится, когда на меня вот так покушаются?!       — Кыш! — на этот раз камень полетел в никуда — видно, банши уже сообразил, что это неприятно, и успел увернуться... ну да ничего, камней у меня много! Вот тебе! И еще! И... где тут они... а, вот, и еще! Боезапас подошел к концу, передислоцируемся — поближе к гнезду! Там, помнится, такие отменные ветки были... ну, например, вот эта. Пялишься, да? Ну попробуй, попробуй, сунься... Во! Н-на тебе!       Хрясь.       Ох, ешкин хвост...       — Уо-о-о-ор! — и, рывком вырвав палку у меня из рук, баньши затряс башкой, точно терьер, словивший крысу, а я, пользуясь моментом, шмыгнула за гнездо, надеясь спрятаться где-нибудь... ага, как же. Про товарищей-то моего крылатого друга я как-то напрочь забыла, а вот они про меня — нет, и, стоило им осознать, что намеченная дичь хочет смотать удочки, как сразу две туши перекрыли мне дорогу, вытягивая шеи и громогласно вопя. Да, дело начинает пахнуть жареным!       — Пошли прочь! — умом-то я, конечно, понимала, что этих поганцев одними криками не разгонишь, ибо по складу характера они уж очень напоминали земных чаек, способных прямо из рук выхватить сверток с бутербродом! То бишь не боялись ничего, кроме ружья и, пожалуй, орлов... но где же местный орел, когда он так нужен?!       «Вот и закончилась история незадачливого аватара, — мелькнуло в голове, — Плакала моя работа, здравствуйте, „Адские Врата“. Приставят лаборанткой к какому-нибудь товарищу вроде Питера, заставят ему сопли вытирать и брить по утрам заросшую морду... Ой, мама-мамочка! Не хочу!» — и, отчаянно заорав во всю глотку, я бросилась вперед, наклонив (чтобы не видеть, к кому в пасть направляюсь, ага) голову и отплясывая какой-то дикий танец из разряда «мумба-юмба». «Мой» банши, что самым первым решил отпробовать запретной аватаринки, встретил сей маневр без восторга, явно не привыкший к тому, что дичь пытается лезть на него с кулаками, и неуклюже отпрыгнул назад — а я, вдохновленная успехом, вышла «на бис», прыгая резиновым мячиком и дрыгая ногами.       — Не нравится? Не нравится? — повторяла я как заведенная, напрыгивая на банши и заставляя смущенного бедолагу пятиться назад, — А мне, думаешь, нравилось? А я еще и так умею! И вот так! — и, оскалив зубы, полоснула воздух рукой, точно дикая кошка. Со мной и правда творилось что-то странное — не иначе, последствия четырехдневного застоя на базе и мощной адреналиновой встряски по пробуждении. Нет, ну в самом деле — не каждый же день меня банши собираются сожрать! Так что в голове царил теплый душный туман, окружающая действительность приобрела какой-то оттенок невозможности... и я почти не удивилась, что, когда мой несостоявшийся поедатель повернулся ко мне боком, мне показалось совершенно естественным броситься на него и вцепиться в нервные щупальца!       Это я уже потом поняла, какую дурость совершила.       А в тот момент... тогда мне было весело! Банши, естественно, не ожидавший такой подляны, завопил резаным поросенком, тут же устроив мне бесплатное родео, а я только смеялась, обхватив его ногами и мертвой хваткой повиснув на щупальцах. Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз! Крылатое чудище скакало не хуже лягушки, хлопая крыльями и стуча когтями по твердому камню, тщетно пытаясь вывернуть голову и отхватить мне пол-ляжки — врешь, не получится! И снова — вверх, вниз, в сторону, на дыбы... оп-ля, хочешь меня придавить? Не получится, крылатик, не на ту напал! Пусть ты и на мне, но я все еще на тебе... хе-хе, какой каламбур. Такой что можешь биться и извиваться сколько влезет, но я от тебя не отстану! Я тебе...       И словно раскаленным прутом по позвоночнику!       ...у меня крылья? У меня что, реально отросли крылья?! О боже. Это не мои. Но мои. Мои! И хвост! Хвосты! У меня два хвоста!       Мамочка, что тут творится?..

* * * * *

      Ой, беда-беда... Беда-беда-беда!       Так! Нужно успокоиться. Вдох... выдох. В два легких, ага. Уф-ф-ф... ф-ф-ф-фы. Нирвана, мисс, нирвана — ничего же страшного не случилось? Ну, подумаешь, рядом с тобой пыхтит огромное чудовище с замашками дракона, с которым ты образовала связь, над загадками которой до сих пор бьются все нейрофизиологи мира, а в двух шагах начинается многокилометровая воздушная бездна... мелочи жизни.       Издержки работы.       Шутки Пандоры...       Мамочка, роди меня обратно!       Ну все, довольно. Спокойно! Развела тут соплей. Давай, утрись и вставай... Встань. Вста-а-ань, я сказала. Вот, молодец. Ай! А нечего мое крыло мне под ноги совать! Вернее, твое. Мое. Наше! Все равно убери! Сложи. И отодвинься, морда зубастая! Ты меня нервируешь. Почему, почему... по хвосту! Твоему, мне свой жалко. Дай подумать...       Мой руководитель, профессор Дангворт, говорил, что в любой, даже самой ужасающей ситуации — неправильно высчитала дозу реактива, запачкала образец, разбила холодильник (!) — важнее всего сохранить спокойствие и подумать, как накосяченное... ну, если не исправить, то, по крайней мере, максимально уменьшить нанесенный урон. Спокойствие я, вроде как, храню... пытаюсь... очень-очень пытаюсь! А вот как исправить — это уже совсем другой вопрос. Потому что... ну, начнем с того, что я попросту не знаю, что же конкретно натворила!       Да, я... приконнектилась к банши. Наверное, первым из всех аватаров на Пандоре, причем сделала это совершенно ненормальным, если не сказать — диким способом. Думается, На’ви, узнай они о подобном финте ушами, потеряли бы дар речи... я вот тоже потеряла. И сижу, как пришибленная, пока рядом со мной медленно разевает пасть и моргает круглыми глазищами чудовище, весом с корову! Или с пять аватаров. Шесть. С половинкой. И, по-хорошему, мне радоваться надо, что жива осталась, а я смотрю на эту тушу, как на новый выпуск «Тайн канализации», и думаю, то ли смеяться, то ли всерьез озаботиться собственным душевным здоровьем. Туша сидит смирно, шипеть больше не пытается. Только пялится как-то уж больно... недоуменно, будто внезапно очнулась после до-о-олгой отключки и теперь силится сообразить, где оказалась. Отвернись... Отвернись, я сказала!       Умница. И никакой дрессуры!       Всего-то несколько тысяч нервных клеток, скатанных в колбаску и запакованных в тоненький слой кожи и заплетенные в косичку волосы. Этакий отросток в привычной картине мозга, непонятный аппендикс, который до самого XX-го века считали бесполезным придатком кишечника... нет, На’вийские косы бесполезными считал разве что законченный придурок, знающий об инопланетянах разве что по гуляющим в Сети сказочкам, но все же точное их назначение по-прежнему оставалось предметом оживленных дискуссий.       Даже операторы аватаров, которые могли прикоснуться к этому вопросу, в прямом смысле, собственными руками разделились на несколько «лагерей», от тех, что готовы были сутками изучать свои косы, мало что не улавливая в шевелении «щупиков» тайные послания, до таких, что, как я, раздраженно отбрасывали тяжеленные и довольно неудобные косищи за спину, когда те в очередной раз сваливались через плечо или цеплялись за сучья...       М-да. Видимо, сегодня моя коса может с ехидцей мне заметить, что не зря я носилась с ней, как с писаной торбой, не зря прятала под платком и вытаскивала из колючек, когда в очередной раз взбиралась по древесному стволу в свое «птичье гнездышко»!..       — Ну? — отбросив явно попахивающие шизофренией мысли куда подальше, хрипловато спросила я, толкнув «своего» банши в бок, — Кушать меня больше не хочется?       — Кш-ш-ш, — по пестрой, странного зеленовато-синего оттенка шкуре прошла волна дрожи, и банши повернул ко мне свою костистую башку, ничуть не напоминающую голову леоноптерикса — с вытянутыми челюстями, узким лбом и приличных размеров гребнем на подбородке, окрашенном в ровный лиловатый цвет...       Стоп! Лиловатый? На всякий случай я протянула руку и, ухватив зверюгу за челюсть (не возражала... Зверюга, не челюсть), заставила банши повернуться боком. Угу, лиловый. Ни намеков на классический красный цвет. Вывод? Не удивлюсь, если старина Привереда тоже окажется... кхе-кхе, Привередой-девочкой. Ибо одна самка — случайность, а две — совпадение, но даже в этом случае проглядываются намеки на тенденцию!       — И что теперь, горластая? — отпустив челюсть, я невольно почесала банши... банши-девочке уголки пасти, — Дружить будем?       — Кр-р-р, — издала она странный булькающий звук, подняв голову и невольно потянув за собой левое щупальце, к которому оказалась крепко прикручена моя коса, — Кья-а-а! — и, встав на задние когти (я аж отшатнулась), несколько раз взмахнула крыльями, прогоняя над скалой ветер, после чего вновь опустилась на четвереньки. Да-а-а, крылья у нее, конечно, потрясающие...       — Обратно в небо хочется? — поинтересовалась я, — Верю, хочется. А мне, знаешь ли, домой хочется, — и, стараясь отогнать глупейшую мысль о том, что я разговариваю с БАНШИ (!!!), добавила, — Может, договоримся? Ты отнесешь меня вниз, а я отпущу тебя на волю.       — Ку-у-у-ур, — на меня вновь уставились два круглых желтых глаза, один побольше, другой поменьше, — Куар-р, — после чего тушка, тяжело потоптавшись когтями по скале, медленно повернулась ко мне боком. Решив, что это, вероятно, приглашение забраться, я, пожав плечами (может, я и спятила, но это мой единственный шанс спуститься обратно в лес, не привлекая внимания руководства базы и болтушки-Дерека), не без труда приподнялась на колени и кое-как да через собственный хвост всползла на мускулистую треугольную спину, на которой я уместилась не хуже, чем в гамаке — можно было даже не пытаться, подобно На’ви, раскорячиваться на шее банши, а так и лететь, в удобной ложбинке вдоль позвоночника.       — Ты как думаешь? — поинтересовалась я, устраиваясь поудобнее и крепко держась за оба щупальца — увы, седла тут не найдется, ограничимся уздечкой, — Может, так и надо? — после чего, оглянувшись через плечо, с сомнением осмотрела свои ноги, которые мне положительно некуда было пристроить... нет, на корточках все равно не поеду — свалюсь, вот стопудово свалюсь! — Я ж, понимаешь ли, не очень хорошо переношу высо-о-оту-у-у-у!

* * * * *

      — Ву-а-а-а! У-у-у! У-у-у-уо-о-оу-у-у! — выпевала я на разных частотах, изо всех сил прижавшись к шее банши и обхватив его всем, чем можно — руками, ногами, хвостом! — пока огромная зверюга металась, как уж на сковородке, заваливаясь то вправо, то влево и явно желая сбросить меня со своей спины!       Это уже потом я невольно выяснила, что в неспокойном воздухе гор Аллилуйя банши вообще редко летают ровно, следуя за рваным рисунком ветра, у каждой скалы выпендривающегося по-своему, однако в тот момент опытной всадницей меня назвать никак было нельзя, так что я орала по-страшному, в любой момент готовясь распрощаться с гладкой кожистой спиной и разбиться в лепешку о так долго — почти пять дней! — поджидавшую меня землю!       Ой, мама-мамочка, хорошо, что мне попалась взрослая и опытная банши, а не какая-нибудь желторотая, которую мое присутствие настолько бы сбило с толку, что «крушение» бы потерпели оба... А так, когда мне наконец наскучило состязаться в громкости с набегающим ветром, я вдруг осознала, что уже довольно долго лечу, никак не собираясь упасть, что синяя тушка вполне себе надежно закрепилась на спине у банши (руки на щупальцах, лицо прижато к загривку, ноги где-то сзади болтаются), да и вообще — ну как-то не тянет вся эта ситуация на воплощение моего самого жуткого кошмара, того самого, где я бесконечно долго падала куда-то сквозь черную толщу... а, ну ладно, забудьте.       В общем, в конце концов я даже рискнула приоткрыть глаза, а там и решила сменить приевшуюся картинку пестрой шкуры (там, правда, было забавное пятнышко в виде перекошенного сердечка...) на открывающийся с высоты вид полуденного леса и нависших над ним скал, оплетенных лианами. Честно признать, их вид живо напомнил мне одну голоигрушку (да, я играла в игрушки! Даже в такие...), ну, ту, где еще играешь за киборга, и есть миссия «Ущелье горных духов», когда нужно за время пройти довольно извилистый горный путь, то взлетая в форме дракона, то опускаясь на землю какой-то кошкоподобной тварью, и еще отбиваться от атакующих роботов противника...       «ТННУ», во! Ну вы точно про нее слышали, зуб даю! У меня на курсе почти все мальчишки в нее играли... старенькая, конечно, игрушка, но графика ничего, да и сюжет, как ни странно, проглядывался. Потом выпустили вторую часть, что запорола все идеи первой, и так как рекламная кампания была — ого-го! — то, естественно, разочаровавшись в этом продукте, половина фанатской базы помахала ручкой... Эх, жаль. Теперь-то поиграть явно не выйдет, на базе каждый ватт на счету, а при всей своей древности даже обыкновенный «Кризис разума» жрет как стадо слонов! Прознает начальство, и устроит нам веселую жизнь, когда некогда будет такими глупостями заниматься...       Может, все-таки попробовать полететь там? Роботов, конечно, не предвидится, но зато воздушных маневров...       Ох! Все, поняла, лучше не надо. Шутки шутками, а здесь последнее сохранение меня не выручит, выбросит к началу миссии, а потом окажется, что сейв ломаный, и все-е-е... Так что тихо-мирно спускаемся вниз, пока еще какой соблазн не возник. Потом, потом! Когда достану очки. И веревку. Ну, или придумаю какую-нибудь седельную конструкцию, чтобы в следующий раз!..       Э-э... какой-такой следующий, интересно?       — Совсем сдурела, — пробормотала я себе под нос, — Мечтательница, хвост тебе узлом... О, вон туда! — и, аж приподнявшись во время очередной пологой дуги, которую выписывала банши, я изо всех сил вывернула шею, чтобы не упустить из виду выхваченную взглядом знакомую площадку посреди леса — нет, ну все-таки Дерек молодец, что, явно желая меня позлить, приволок с базы это дурацкое кресло с кислотно-розового цвета сидушкой! Выглядело кошмарно, но вот мой зад как-то не жаловался, а теперь, так и брошенное в перевернутом виде, кресло служило отличным маяком на темно-зеленом фоне деревьев.       — Туда! Туда! — я дернула щупальца, стараясь привлечь внимание банши, — Вон туда давай! Вон туда-а-а! — и, вжавшись ей в спину, снова огласила небо громким воплем, когда самочка, видно, чересчур буквально восприняв мое пожелание, сложила крылья и спикировала вниз. Уа-а-а-а! А потом — ву-у-ух! — когда широкие крылья распахнулись парусами, и моя красавица стремительно заскользила над деревьями. На этот раз я пришла в себя уже быстрее, и аж подпрыгивала (в переносном смысле) от нетерпения, готовясь наконец-то поставить изящную точку в этой истории...       Угу, как же.       Я вам не говорила, но порой мне кажется, что у моего ангела-хранителя какое-то дурацкое чувство юмора! Ибо когда до родненького «гнездышка», бинокля и Привереды оставалось ВСЕГО НИЧЕГО, мне достало ума, ностальгируя (ведь неплохое же вышло приключение!..) посмотреть наверх — и как думаете, что я там увидела?       Крылья крестиком, лапы и зубы. Очень много зубов. Угадайте, чьих?..       — Ой, мама-а-а!

* * * * *

      Однако, как ни крути, но все познается в сравнении, и то, что еще двадцать минут назад казалось невообразимой пыткой, на деле оказывается... да сущей мелочью! Развлечением на ночь, камушком на тропинке, лающей вслед моськой с бантиком на шее...       О чем это я? Да вот о том, что кто не летал на девятиметровом недоящере без седла и уздечки, пока этот самый ящер перепуганным зайцем петлял между растущими куда попало сучьями — воистину счастливчик! И вашей покорной слуге, уже тридцать три раза порадовавшейся пустому желудку, оставалось лишь закрыть глаза и всеми силами вцепиться в гладкую и скользкую как тюлень банши, дабы во время очередного кувырка через какое-то там крыло не познакомиться поближе с ближайшим древесным стволом! Полагаю, стингбаты бы оценили «фреску» в виде разамазавшейся по коре меня, но лично я никогда не замечала за собой особой любви к этим стервятникам, так что делала все возможное, чтобы этим вечером не стать для них главной закусью. И потому... ву-у-а-а-а!       — Ты куда?! — наверное, глаза у меня в этот момент были по плошке, и я даже попыталась лихим всадником натянуть «поводья», чтобы заставить «кобылу» свернуть в сторону... ага, как же. Норовистому средству передвижения мои страхи были глубоко побоку, так что «всаднице», то бишь мне, осталось лишь пригнуться, когда, сложив крылья и вытянув шею, банши рыбкой вписалась в крошечную (по ее-то меркам!) «норку» между плотно сплетенными стволами, явно надеясь оторваться от преследователя... ага, щаз.       Может, леоноптерикс была и массивнее, но точно не глупее, и, как только желанная добыча надумала вильнуть хвостом, тут же набрала высоту, облетая препятствие сверху. Маневр дал нам немного времени, но спустя всего с полминуты ужасающий треск за спиной возвестили о возвращении главной страшилки на здешнем Хэллоуине, и, оглянувшись через плечо, я не без содрогания увидела близко — слишком близко! — сверкающие желтые глаза и острые синие гребни, только что без труда избавившиеся от растущей на пути лианы. Да-а, все же природа не прогадала — менее удобная форма гребня у самок леоноптерикса компенсировалась чудовищным весом, так что, по-хорошему, своей башкой она могла срубать даже молодые деревья... но едва ли стоит надеяться, что вышедшая на охоту хищница будет развлекаться подобным образом! Скорее уж она попытается еще раз отхватить кусок мяса от излишне резвой дичи...       — Берегись! — заорала я, когда мощная голова леоноптерикса оказалась в опасной близости от хвоста банши, и та, кажется, поняла — во всяком случае, вполне резво вильнула в сторону, заставив меня завалиться на бок, так, что какая-то штука в боковом кармане... ай, больно же!        — ...может, пригодится, — с усмешкой заметил Тодд, кидая мне полупрозрачный пакетик с какой-то зеленоватой дрянью, — Да не переживай, это не феромоны. Просто репеллент. Обычно на насекомых не сильно обращаешь внимание, но ночью эти паршивцы изрядно достают! Или предпочитаешь запариваться под противомоскитной сеткой?..       ...И, с трудом оторвав руку от одного из щупалец, я сунула руку в карман, рывком выхватив «подарочек». Тодди любезно объяснил, что одной такой финтифлюшки должно хватит на месяц работы — нужно только снять предохранитель... черт, кто же придумал делать эти тонюсенькие крышечки? Только не дернись, только не сейчас!       — Есть! — ликующе вскрикнула я и оглянулась, сжимая «снаряд» в ладони. Ну, где там очередные охотники до синекожей добычи? Я-те дам аватаринки — на всю жизнь запомни...       Нет, ну правда — я тут старалась, от страха чуть не облысела, а леоноптерикс не нашла лучшего времени, чтобы свалить?!       — Ну ешкин хво-о-о...       А потом — как в замедленной съемке.       Кадр первый — разрывающая листва, ломаемые сучья и красно-желтые крылья, раскрывающиеся прямо перед мордой несчастной банши.       Кадр второй — мы с этой самой банши, как на стену напоровшись, сбиваемся с полета и, неуклюже размахивая крыльями, начинаем падать вниз.       И, наконец, третий кадр — это когда я смотрю вверх и вижу приближающуюся пасть, в которой блестят черные, как обсидиан зубы, отчетливо заметные на бледных деснах. Когда я ме-е-едленно замахиваюсь, и пакетик, вращаясь, срывается с моей ладони, улетая навстречу пикирующему дракону.       Крошечный, неизмеримо маленький — господи, на что я надеялась, когда вручила свою жизнь этой фиговине?!       Впрочем, как оказалось — вручила отнюдь не напрасно.       И знаете что? Я готова поспорить, что вы никогда в жизни не видели смущенного леоноптерикса. Вот правда.       А я видела!       Я видела леоноптерикса, плюющегося почище всякой кобры, плящущего на земле непонятную джигу и валяющегося на спине кверху лапами, пока когтями крыльев она пыталась соскрести с одного из зубов налипший на него комочек пластика. И уж не знаю, какова была на вкус эта вонялка для москитов, но точно вам скажу, что лучшего средства от самых страшных хищников Пандоры еще не выдумали!       Ибо эта самочка... да вон она, летает у себя в небе, высматривает, кого бы сцапать. И нет — я совершенно не переживаю. Отчаянная — так я назвала свою банши — конечно, все еще побаивается этакой туши, но вот Ее Величество пережитого унижения, очевидно, не забыла, и мою любимицу (да и меня саму) игнорирует, ровно мы — пустое место. Впрочем, не думаю, что из-за этого нам есть смысл расстраиваться — будем просто радоваться, что живы остались. Что нашли друг друга. Что теперь я добираюсь до обзорного пункта за десять минут, а Дерек, к счастью, отделался лишь непродолжиттельным обмороком, когда кое-чья пестрая морда сунулась в окно, учуяв запах привезенного им мяса. По счастью, до того, как он очнулся, удалось заставить Отчаянную убраться, так что теперь визиты пилота происходят реже, но зато я могу с чистой душой учиться летать на банши — сперва просто вокруг дома, но с каждым днем мы забираемся все дальше, и я думаю...       О, привет, Королева! Что, снова на охоту?       А аватаринки — хе-хе... — часом, не хочешь?..

Продолжение следует…