8. Снова на дереве
17 июня 2014 г., 14:14
— Фух, фух... Фу-у-ух, — пропыхтела я, приваливаясь к ближайшему дереву и тут же протягивая руку к поясу, к заветной фляжке с водой. Жара-а-а... Нет, ну правда — влажно, но при этом душно, да еще и эти насекомые столбами вьются... фу-ух.
Слава богу, пока что местные москиты меня миловали — видно, человеческие гены постарались, и для пандорских кровопийц я пахла не совсем привычно, из-за чего они и не торопились пробовать меня на вкус. Лишь пару раз, бывало, приходилось вытряхивать арахноида из одежды, плюс как-то подошла слишком близко к росшему неподалеку от дома чашечнику — была по уши занята, волоча на горбу один из цветочков моей личной «верандной оранжереи», поэтому не обратила внимание ни на сдержанное жужжание, ни на сладковатый запах, распространяющийся в застывшем полуденном воздухе, и лишь когда мне на руку, отдыхая, уселась первая оса...
Я хорошо ее запомнила, эту нарядную огненно-черную красавицу, размером с земную синицу. С двойным жалом, длиной с человеческий палец, удар которым, если верить наемникам из RDA, означал крайне болезненную шишку на ужаленном месте, жар, лихорадку... в некоторых случаях у особо нервных могло остановиться сердце. Аватары этих пчел, как ни странно, не особенно нервировали, хотя операторы, делясь с опытом, все же советовали новичкам держаться от чашечников и осиных гнезд подальше: а мало ли что!
Наша дурная гибридная физиология довольно необычно реагировала на любые посторонние вещества, и даже банальные антибиотики могли вызвать жестокий анафилактический шок, после которого откачивать аватара сбегалась половина присутствующих на базе докторов! Почему так — никто толком сказать не мог, отговариваясь тем, что грешно требовать от гибрида ананаса и морской капусты изумительных вкусовых качеств. Я, честно говоря, не ела ни того, ни другого (или ела... в детстве... Не, не помню), но кивала с на редкость глубокомысленным видом, после чего шла на огород и, выбрав себе фруктик поаппетитнее, вонзала в него зубы.
Скучать по клубнике, если прямо под боком — настоящий экзотический универмаг со свободным доступом?
Не смешите мои подметки...
Ум-м-м. Про фрукты — это я, наверное, зря. Язык уже снова начал ощутимо подсыхать, а фляга, увы, не радовала особой наполненностью, так что, пересиливая желание сделать еще глоточек, я поправила болтающийся за плечами полупустой рюкзак и попыхтела дальше. А ведь всего ничего от дома отошла...
Вернее, бывшего дома — увы, но соседство с банши не пошло моей хижине на пользу, и после того, как донельзя довольная Отчаянная все-таки села высиживать свои драгоценные два яйца, жить рядом с ней стало решительно невозможно! И ладно бы запах, куски мяса на веранде или ор с утра пораньше — кто не жил в студенческой общаге, тот не поймет, что бывают вещи и погромче! — но в придачу ее дружок решил, что подруга нуждается в непрерывной защите себя родимой от потенциальных хищников... и, увы, я стояла в этом списке мало что не на первом месте.
Итого: меня уже два раза едва не сбили на землю, изрядно поваляли и оборали, так что, как только до меня дошло, что дальше так жить нельзя (и Дерек, которому пришлось удирать от меня на «Самсоне» во весь дух, был полностью со мной согласен), после чего решительно отправилась на поиски нового дома.
Вот только легко сказать: «на поиски». А на деле?
А на деле, дорогие мои, я шлялась по этому бездорожью уже третьи сутки подряд, и пока что перспективы меня ничуть не радовали. Господи, а ведь я еще ворчала на свою хижину, что расположена неудачно... Типун мне на язык — это самая лучшая жилплощадь во всем лесу! Но — я ее благополучно профукала, решив позволить двум банши на ней поселиться, а потому сейчас, вооружившись кое-как накарябанной схемой окружающих мое дерево земель (ориентиры там стояли потрясные... типа «Алиса в Стране Грибов» — это про заросли октошрумов — или «Каменный кошмар абстракциониста» — а тут вообще когда-то собиралась вырасти каменная арка... но вот, не сложилось), я мужественно осваивала окружающие земли, уже не из чистого любопытства, а из чистого эгоизма: дескать, может, тут? Или тут?
Не, тут рядом поселились змееволки — отсюда чую.
А тут титанотерии ходят...
А тут вообще овраг такой, что хоть садись и квакай! Мне бы пещерку какую... Небольшую. Маленькую-маленькую. Да хоть какую! Но, ах и ох — как говорится, кто первый встал, того и тапки, поэтому единственная более-менее подходящая расщелина в скалах (расположенная почти в двадцати километрах от моего прежнего дома!) оказалась занята, и, ей-богу, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло, когда, присмотревшись к отпечаткам на земле, я поняла, что тут обосновался слингер! Нет уж, нет-нет-нет, такого «щастья» мне не надо, благодарю покорно... Вот только!..
Вот только признайся уже честно, дорогая Энни: ты крупно села в лужу. Твой прежний дом оккупирован и приговорен к разорению, а нового ты так и не нашла... курица. Но вместо этого сбила ноги до крови, сожрала половину оставшихся запасов пищи, едва не попала на обед к слингеру и вообще, чувствуешь себя полной дурой.
М-да. А ведь когда отправлялась в это дурацкое путешествие — дела казались куда радужнее...
— Очевидно, они всегда такими кажутся, пока не подойдешь поближе, — вздохнув, пробормотала я, решив все-таки устроить нормальный привал. Видит небо, от логова слингера я уходила... в спешке, лишь чудом не потеряв направления, и сейчас находилась почти у самой границы моей карты, откуда дальше — неизведанные земли, в которые едва ли стоит соваться с двумя брикетами мяса, сухой галетой и половиной кружки теплой водички. Итог? Придется возвращаться. Довольно поспешно, если не хочу начать глодать кору от голода, да и еще один сон в развилке дерева или под корнями выворотня уже не прельщал — спасибо, накушались досыта. Тело болело так, будто по нему стадо штурмбистов проскакало, а от былого задора остались лишь тихие угольки, не позволяющие прямо тут, на этом самом месте, лечь и ждать, пока меня кто-нибудь найдет.
Танатор, например. Или парочка змееволков.
Бр. Чарующие... перспективы.
Ну уж нет, есть себя я не дам. Спасибо, попыток было много, но ни один из «претендентов» мне не понравился настолько, чтобы угодить к нему в пасть! Так что — ой, как посидеть-то еще хочется... — так что мы вста-а-аем! — и идем дальше. Ничего страшного, найду я, что там мне нужно... пещеру. Или дупло. Или совью гнездо, сяду сверху и буду курлыкать! Но только после того, как доберусь до дома, запру все двери и лягу спать. И пусть Отчаянная со своим хахалем бесятся хоть до утра — я хочу лишь того, чтобы мне дали нормально отдохнуть... ну разве это так много? И вообще... нет, все-таки отдохну еще немного. Ноги гудят, как будто их и впрямь осы покусали... вон же, жужжат... а упавшее дерево подо мной такое теплое, такое бархатистое, мхом покрытое...
Кажется, я еще пожалею об этом, когда проснусь.
Ну и ладно.
Хр-р-р-р...
* * * * *
Да, хорошо спать на природе — тепло, свежий воздух, моховая перинка... Одно плохо — всякая живность совершенно не воспринимает словосочетание «личное пространство», и так и норовит по тебе, как по проспекту, потоптаться! И ладно бы зверье было какое симпатичное, мягонькое — а то ж нет, все какие-то жуки-переростки променады устраивают! Вот и меня, только-только решившую смежить глазки и подремать в относительной тиши да покое, тут же облюбовала какая-то сороконожка-переросток, совершенно безвредная травоядная моська... но вот того, что она бронированная, многолапая и мохнатая, как дюжина гусениц, никто не отменял. Пришлось растолковать, что я вообще-то живая, перегноем в ближайшее время становиться не собираюсь... ну, и попутно отправить нарушительницу в полет до ближайшего дерева, после чего, со вздохом перевернувшись... ...кисло уставиться прямо в глаза сидящего рядом Ниату. Гхм. — Добрый день, — голос спросонья был хриплый, и, прижмурившись, я сладко зевнула, после чего осторожно приняла сидячее положение, разминая малость затекшие руки-ноги. М-да, вот я заспалась — солнце уже клонится к закату, а у меня ни одного подходящего места для ночевки в обозримой близости... да еще и Ниату, каким-то хитрым образом умудрившийся разыскать меня в лесу (хотя... ну да, он же тут живет!), сидит рядом, изображая статую. Неподвижную и безмолвную. Странно — обычно, когда пропадают на энное количество суток, говорят хотя бы «Извини, что давно не заходил» или просто объясняют «Был занят»... но Ниату, судя по всему, либо не считает нас настолько знакомыми, чтобы думать о моих переживаниях, либо, что вероятнее, не считает свое отсутствие достаточным поводом для волнений. Ну, подумаешь, ушел и как под землю провалился... При том, что ни компьютера, ни даже обычной рации у него нет, и я, точно доисторический человек, должна терпеливо ждать, пока он соизволит со мной встретиться! Обидно, однако. Обидно и неприятно, но, с другой стороны — а чего еще я ждала? Мы с ним не партнеры, не любовники... даже не друзья толком — трудно стать другом тому, кто так явно держит установленную между нами дистанцию, поэтому возмущаться по поводу того, что свободный мужчина приходит и уходит, когда ему вздумается?.. В общем, что-то ты больно нюни распустила, дорогая моя. Вы с ним — небо с землей, малосовместимое как физиологически, так и душевно, а ты уже развесила розовые ленточки и ждешь совместных чаепитий и прогулок под луной. Кобыла застоявшаяся, Тодда полотенцем гонявшая, а как встретила инопланетного мужчину — так все, амур-лямур, и купидончики со стрелами с нейротоксином вокруг запорхали... Бр-р-р! Ну и пусть. Мне все равно. Еще бы я по этому с ума не сходила — своих проблем хватает! Так что — под-ни-ма-ем-ся! Не ломаем хвост, он у меня не казенный. Ниату все так же молча смотрел, как я потягиваюсь, хрустя суставами и ворочая шеей — так, что длиннющая коса, которую я уже замучилась подвязывать петлями, чтобы не собирала колючки по всему лесу, задиристо хлестнула по плечам — дескать, и не мечтай, что все будет так просто! Пусть ты и похожа на настоящего На’ви, на деле между вами — пропасть, которую не заполнишь, только узнав друг друга получше... Так что не трать мечты и время попусту, грезя о несбыточном — лучше давай, поднимай свой мешок, в котором мало что уже осталось — и собирайся в обратный путь, пока совсем не стемнело, и голодные змееволки не явились по твою душу. Сумерки стремительно сгущаются, так что самое время, отыскав и нахлобучив изрядно помятую кепку, перешагнуть через поваленное дерево, послужившее тебе подушкой... ...чтобы мгновение спустя едва не споткнуться, когда-то кто-то — КТО-ТО особенный! — схватит тебя за кисточку хвоста! Честно — я чуть не подавилась. Все-таки одно дело — касаться кого-то, а другое — касаться чьего-то хвоста! Хвост — это святое. Это как у кошки — гладь все, что хочешь, но вот к хвосту не лезь! И я подпрыгнула, как будто наступив на ежа, в прыжке же развернувшись на сто восемьдесят градусов, после чего в упор уставилась на Ниату — что?! Хвост против воли прижался к ноге, будто намекая, что больше издеваться над собой не позволит, а этот... этот паршивец-На’ви невозмутимо опустил руку (даже не пытаясь скрывать, что дернул меня он, а не какой-нибудь гипотетический пролемур с дерева) и негромко заметил: — Ты не успеешь. — Угу, — мне потребовались две с лишним минуты, чтобы осознать, о чем это он, — Поэтому ты решил мне помочь и сделать так, что я и к полуночи домой не доберусь? — Нет, — тут же ответил честный парень, глядя на меня с непроницаемым выражением лица, — Пригласить. — Пригласить? — надо признаться, мой синекожий друг умел удивлять, и я невольно захлопала глазами, пытаясь сообразить, кто конкретно из нас потерял нить диалога, — Куда? — В дом, — он тоже моргнул — то ли из солидарности, то ли собираясь с мыслями, — Ты не успеешь до заката. Ночью в лесу опасно. Особенно для тебя. М-да, похоже, он мне эту историю с танатором будет вспоминать по гроб жизни... — Я постараюсь уцелеть, — пришлось ответить дипломатично, — Две ночи до сегодняшней мне это удавалось. — Тебе улыбалась удача, — Ниату пожал плечами, — И я был рядом. Сегодня — не смогу. Но я не хочу, чтобы ты погибла. Я бы могла спросить, с чего такая забота — не знаю, как у него, а у меня сложилось впечатление, что ему только легче жить бы стало, кабы в лесу стало на одну аватарскую морду меньше. Я бы могла заметить, что я не совсем дура, и не собираюсь, как сейчас, устраиваться на ночлег где-нибудь на открытом месте, на радость любому плотоядному, оказавшемуся поблизости. Я бы могла сказать, что я — аватар, а не кисейная барышня, и могу попробовать убежать, забраться на скалы, схватить палку и навалять злобному танатору по морде... ну, это уже малость перебор, но всегда приятно хотя бы на словах побыть сильной и бесстрашной!.. Однако потом мне пришла в голову гениальная мысль, и я поняла, что просто выдрепываюсь, себе на радость, тогда как мне предлагают реальный и вполне симпатичный шанс дожить до утра, не оказавшись ни в чьей утробе. Едва ли, конечно, На’ви содержат пятизвездочный отель с горячим душем и свежими постелями, но все-таки на местного бомжа мой друг не походил, из чего можно было сделать вывод, что какие-никакие удобства мне все-таки полагаются. Поэтому, наморщив нос и для виду еще малость поломавшись, я все-таки согласилась отправиться на ночлег домой к почти незнакомому мужчине. Представляю, что бы на это сказала мама...* * * * *
Надо признать, когда тебе говорят «жилище На’ви», единственной более-менее распространенной ассоциацией выступают гигантские деревья — так называемые «Келутралы», являющиеся общинными домами для отдельных кланов аборигенов Пандоры. Именно они чаще всего мелькают в видеоотчетах и фигурируют в немногочисленных справочниках по истории и культуре На’ви, так что неинформированный читатель вполне может решить, что любой На’ви, вне зависимости от личной истории, обязан жить под кронами этих исполинских «зонтиков», и другого места для жилья просто не существует... А как быть с одиночками? Ну да, «Какие одиночки?» — удивленно спросит меня любой фанат Пандоры с Земли. На’ви — они ж социальные. Они же постоянно держатся группами, живут все вместе и просто не могут отделиться от общего «стада»! У них почему-то не бывает личных проблем, предпочтений и собственных «заскоков», иначе они теряют «целостность», а большинство маститых «На’виведов» никогда не смирятся с той мыслью, что такие самобытные и удивительные существа в чем-то до боли напоминают нас, заурядных людишек... Нет, нет, мы лучше будем рассуждать о значении биолюминесцентных меток в брачных обрядах и способах выделки тканей из натуральных растительных волокон, будто предметом изучения является не ныне существующий народ, а какие-нибудь давным-давно вымершие индейцы! И потом будем долго и упорно впадать в ступор, услышав о том, что, оказывается, даже у На’ви встречаются нервные расстройства, существует своя система наказаний за совершенные преступления, а отдельно взятый хвостатый индивид вполне может жить в лесу в полном одиночестве, не испытывая по этому поводу ровно никаких неудобств! И, как ни грустно признавать, но даже я, вся такая ученая, оказалась преизрядно удивлена, когда, выбравшись из густых переплетений ветвей (Ниату, негодяй этакий, даже не подумал, что мне, с моим рюкзаком, продраться через них будет стократ труднее!), в полном изумлении уставилась на... гнездо. Нет, натурально — гнездо! Только вот не птичье, как вы, наверное, подумали, а, скорее, беличье — этакая округлая конструкция, сплетенная из толстых ветвей и висевшее, как на распорках, между толстыми сучьями метрах в двадцати пяти от земли. На такой высоте ему уж точно были не страшны ни танаторы, ни даже ловкие змееволки — маленькие хищники просто упахались бы, взбираясь на такую высоту по толстенному гладкому стволу, а хорошо узнаваемый запах помета баньши (видимо, насест последнего был где-то недалеко) и вовсе отбил бы у пронырливого воришки вроде Привереды желание поживиться за чужой счет!.. Оставался открытым лишь один вопрос: а как, собственно, забирается к себе домой сам хозяин? И Ниату, к счастью, не стал долго мучить меня, заставляя теряться в догадках — просто, протянув руку, дернул за какую-то еле заметную веревку, после чего с легким щелчком вниз спустилась... лестница! И ладно это был бы какой-нибудь местный вариант, связанный из лиан и палок — нет, конкретно на этом «образце народного искусства» только бирки с логотипом RDA и не хватало! — Забирайся, — прерывая мои потуги задать интересный вопрос (гадала, как бы помягче полюбопытствовать, откуда мой честный друг спер аватарский реквизит), сказал Ниату, после чего, и не подумав подать пример, начал взбираться наверх... по стволу! Ей-богу, похлеще иной обезьяны — он умудрялся зацепляться пальцами за такие трещины и складки коры, что посрамил бы матерого альпиниста, и лично я все еще висела на нижних ступеньках, силясь заставить эту проклятую лестницу не раскачиваться, когда резкий рывок вверх засвидетельствовал, что ждать, пока я справлюсь с этой задачей, На’ви не намерен. — Спасибо, — тем не менее, пришлось поблагодарить, когда меня, наконец, затащили внутрь жилища... ну да, вход там был снизу. И, кроме него, никаких других дыр в плотно сплетенных стенах не прослеживалось, так что я пару минут еще хлопала глазами, пока молчаливый хозяин домика шарился по углам. Оказалось — искал светильник, и вот, хорошенько встряхнутый, над моей головой вспыхнул фонарь-ловушка, заливая помещение зыбким голубоватым светом. Мощность у него, конечно, была невелика, но постепенно сонные светлячки пришли в себя, и, проморгавшись, я сумела как следует осмотреть дом Ниату изнутри. Как и следовало ожидать, роскошью он не отличался — не слишком велик и просторен, по размерам скорее напоминающий палатку, вдобавок, такую, где сразу видно, что ее владелец не особенно любит походы. Кровать, расстеленная в дальнем углу, напоминала кучу хлама, сваленного грудой, кое-где на полу валялись какие-то странные обрывки и ошметки, а от развешанных на стене сушеных кусков мяса, пучков перьев и связок каких-то трав в помещении стоял непередаваемый запах кладовки мыши-скопидомки... но, естественно, говорить об этом в лицо хозяину я не собиралась, и уже готова была, обернувшись, заверить Ниату, что у него вполне миленькая «квартирка» холостяка-студента... — Ну вот, как обычно, — осталось лишь вздохнуть, убедившись, что за моей спиной никого нет. И вот как этот проходимец умудряется так тихо передвигаться?.. Ладно, утром спрошу. Ведь он по-любому вернется, ведь так? Не рассчитывает же, что я сама дорогу до дома найду?! Надеюсь, что нет. В любом случае, сейчас я ничего не могу с этим поделать — искать его по всему лесу явно не в моих силах, а поскольку спать пока что не сильно хочется, придется придумать для себя развлечение. Например... Например, малость прибраться. А то что это такое — весь пол выглядит так, как будто на нем стая змееволков порезвилась с шкурой шестинога! Плюс еще какие-то щепки, мелкие камушки... вах-вах, похоже, о том, что после работы следует хоть немного прибираться, Ниату не знает, а посему всяким приблудным аватарам приходится, избавившись от рюкзака и половины одежды (кепки, куртки и ботинок), заниматься наведением порядка: подметать пол, перетряхивать шкуры в «постели», протирать запылившийся светильник... обнаруживать пузатый бочонок с водой, вздыхать — и начинать все по новой, но уже с куда большим эффектом! Неплохо было бы, конечно, перебрать и запасы Ниату, а то, судя по запаху, кое-где в мясе уже завелись незарегистрированные жильцы... но это было бы уже совсем нагло, и, решив, что хозяину виднее, я с фырканьем умыла лицо, руки, повесила на сучок мою вторую рубашку, послужившую тряпочкой, после чего с чувством выполненного долга перекусила остатками провианта и поплелась к кровати. «Ну, по крайней мере, уже выглядит симпатичнее», — довольно подумала я, растягиваясь на шкурах. Рюкзак пришлось использовать вместо подушки, а одеялком послужила куртка, но, учитывая температуру воздуха пандорианской ночью, я сомневалась, что вообще замерзну. Ноздри щекотал запах влажного дерева, снаружи доносились приглушенные звуки ночного леса, и я только-только успела подумать, что мне, пожалуй, нравится в этом «беличьем гнездышке»...* * * * *
...М-м-м... М-м-м! М-да. Пришлось просыпаться. Вспоминать, куда меня занесло. Выпутываться из обмотавшейся вокруг ног шкуры, попутно стряхивая на пол очередную живность. Вставать и, пошатываясь, двигаться к выходу из домика — какой-то частью своего сознания я все же помнила, что он тут имеется. И лишь у самого люка, уже свесившись вниз, я как-то вспомнила, что нахожусь в скольки-то там метрах над уровнем земли... Честно — такого проворного вскарабкивания назад я от себя не ожидала! Остатки сна слетели с меня стайкой испуганных галок, после чего я уже совершенно трезво оценила глубину бездны, в которую едва не провалилась. Гхм, падать долго. И больно, наверное. Вряд ли, конечно, расшибусь — укрепленные кости не дадут — но без пары растяжений явно не обойдется. Как я потом до дома добираться буду?.. Однако, простите за откровенность, не делать же из-за этого свои дела в чужом доме! «Лестница», — щелкнуло у меня в мозгах после полуминуты бессильных приплясываний, после чего я уже целенаправленнее начала искать давешний «реквизит». Нашелся тот, к счастью, быстро, и проблем с его спусканием вниз не возникло, после чего я с удивительной ловкостью (спускаться — не подниматься!) добралась до земли и сиганула в ближайшие кусты. О, благословенное чувство! Справив свои дела и одернув помятую одежку, я счастливо выпрямилась и направилась обратно к лесенке — хочешь, не хочешь, а вещички-то забрать стоит. Но, право, кто этого умника — Ниату — учил лестницы закреплять? Она ж болтается из стороны в сторону, как маятник в часах, и больше сил приходится тратить на то, чтобы сохранить равновесие, чем на собственно подъем! С другой стороны, если вспомнить, как он вчера ловко карабкался по стволу — с чего бы ему вообще озабочиваться лестницами? Подстраховка на случай непредвиденной пьянки? Бесплатный тренажер? Или подмога для несчастных аватаров, никак не могущих научиться лазить по деревьям?.. Кхм. Скорее, последнее, но развивать эту мысль я, пожалуй, не буду. И без того голова кругом, чтобы еще размышлять о том, почему, зачем и какого черта. Мне бы за следующую ступеньку зацепиться... ой, мама, я же с детства не терплю качели, а тут мне предоставили такой экстремальный вариант! Вправо, ух, влево! Главное — в дерево не врезаться... Ауч! «Ниату, так тебя и растак!» — знакомство с покрытым жесткой корой стволом вышло не самое нежное, так что от ласковых «комплиментов» в адрес нежданного помощника я удержалась с превеликим трудом, крепко вцепившись в малость зашибленную руку. Нельзя же так резко... Но спасибо, конечно, помог — теперь, по крайней мере, можно как следует зацепиться ногой за ступеньку, после чего с усмешкой посмотреть вниз... И встретить точно такую же усмешку. В два ряда острейших зубов, прямиком под сморщенными черными губами и парой внимательных золотисто-желтых глаз. После чего на удивление знакомая морда в очередной раз дернет лапой за свисающую лесенку, едва не порвав ее ко всем лешим, сядет по-собачьи и вновь задерет голову вверх: ну что, обед, слезать будем? Не, не буду. А зря. По-хорошему же хотел... И, приподнявшись на задних лапах, шеститонная зверюга от души так запустила когти в древесный ствол, едва не заставив меня прикусить язык — очень уж зубы стучали. Мне б такие коготки, не понадобились бы и «кошки»! А танатор, как ни в чем не бывало, подточив свои мясорезки, принялся с утробным мурлыканьем ходить из стороны в сторону, потираясь боками о многострадальное дерево и время от времени бросая на меня испытующие взгляды: еще не передумала? А я и так могу... и вот так... Ой, какая забавная веревочка, так и хочется с ней поигра-а-а! А-а-а! Ух... Ниату, солнце мое — спасибо тебе огромное, что ты эту лестницу на совесть прикрутил! Ей-богу, чтоб я еще раз тебя дурным словом обозвала — да ты самый лучший, самый ответственный, самый замечательный друг на свете — пожалуйста, спаси меня-я-а-а-а... — Ву-а-а-а! УХ! Да чтоб тебя! Нет, ну это полный финиш! И вообще, я на такое не подписывалась! Я мирный ученый, работник науки, невооруженный, неопасный, неагрессивный — так с чего, интересно, каждая живность в этом распрекрасном мирке стремится меня укокошить?! Сначала леоноптерикс... ну ладно, к нему я сама прицепилась... банши! Потом вот эта наглая танаторья морда! Потом еще Ниату со своими заскоками! Слингер, чтоб его изжога замучила! И когда я только-только начинаю приходить в себя, верить в доброе и светлое — пожалуйста, является кошатина-переросток и решает поиграть со мной в кошки-мышки! Да, да, ты! И нечего отворачиваться, я еще и не так умею! Потому что подвесь любого аватара вверх тормашками в десяти метрах от земли, зацепившегося ногой за веревочную лестницу и нацелившегося прямиком в голодную зубастую пасть — он тебе и не такое выдаст! Так что слушай, чтоб тебя, слушай! Ты... ты куда, а ну стой! Стой, кому говорят, я еще не закончила! Я тебе еще до конца не высказала! Да я тебя!.. Нет, ну вы посмотрите... ушел! Вот же зверина безмозглая — я тут, позвольте, распинаюсь, как на исповеди, а этот хвост поджал — и деру! И ради кого я тут глотку деру? Стой! Да ты ж... А ты чего ржешь?! — Очень смешно! — распаленная, я попыталась освободиться из веревочной петли самостоятельно, но без толку — держало меня крепко, а Ниату, увы, находился вне зоны досягаемости, — Просто ужасающе смешно, щаз-з живот надорву! — после чего, от избытка чувств, нанесла размашистый удар левой... прямо в воздух, ага, но инерция, за хвост ее, раскрутила меня волчком, так что Ниату просто за живот схватился, глядя на плотно мумифицированную меня. Угу, ну просто комедия... Развяжи меня, ты!.. ... — Я ошибался. — Ась? — я, все еще вытряхивающая из волос забившуюся туда древесную труху, удивленно пошевелила ушами. — Когда говорил, что в лесу для тебя опасно, — пояснил Ниату, сидевший рядом и внимательно наблюдавший за моими действиями, — Я ошибался, — после чего снова улыбнулся, показав зубы, — Скорее уж это ты опасна для леса! — Еще бы, — не зная, считать ли это заявление комплиментом, я решила просто вернуться к своему занятию, — Ты просто еще не видел выезд группы студентов университета Кассини на отдых. Вот уж точно стихийное бедствие! Так что Пандоре повезло, что на нее заявилась одна только я. — Повезло, — На’ви не стал спорить, — И, наверное, не только в этом... — после чего, будто боясь моего вопроса, добавил, — Ты можешь остаться. — Где? — Здесь, — он обвел взглядом комнату, — Кажется, тебе тут понравилось? — Ну, тут довольно мило... — Можешь остаться, — он старался говорить спокойно, хотя кончик хвоста тревожно подергивался, — Здесь я могу тебя защитить. — Но у меня есть дом... И я не хочу тебя стеснять! — Ты не стеснишь. А мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в безопасности. И что, по-вашему, я должна была на это ответить?.. «Извини, но я жутко смущаюсь в твоем присутствии и не хочу постоянно нести чушь?» Как, интересно, он бы после этого на меня посмотрел? И, что любопытнее — как бы поступила я сама, вернувшись к себе домой и вновь оказавшись лицом к клюву с на редкость разозленной чужим присутствием банши? В общем, как вы поняли, выбора у меня не осталось. Но чтоб тебя блохи заели, Отчаянная!..Продолжение следует...
