9. Страшный сон танатора
3 июля 2014 г., 10:17
— И почетный кубок самой упертой многоножки года переходит... переходит к... А-а-а, черт! — и, махнув рукой, я небрежно сбила обеих «претенденток» на пол, после чего раздраженно перевернулась на живот.
Ниату, скотинка, вот только вернись домой — я тебе устро-ою... рабовладелец недоделанный! То, извините, ему до меня дела не больше, чем до прыща на хвосте, а то — вах-вах, самый ценный индивид в лесу, прямо-таки живое сокровище! И сокровище, всего разочек едва не сожранное голодным танатором, естественно, надлежит поместить под надежную охрану... в башню, под замок, и дракона рядом поселить! — но на первое время и отсутствие веревочной лестницы сойдет.
Сокровище-то не идиотка, и без экспериментов понимает, что до земли далековато, а по деревьям она лазит чуть лучше, чем никак?.. А посему — сиди дома, пока охранник домой не явится и... что «и» — я пока додумывала, перебирая просто истерику, истерику с палкой и истерику с выщипыванием волос из хвоста — а это больно, уж поверьте! Защитничек, так его и об косяк...
Хотя, положив руку на сердце, признаю — третья встреча с танатором даже невозмутимую меня изрядно испугала, и без повреждений уже не обошлось — мерзкая животина, махнув лапищей, все-таки зацепила меня за бедро, без труда прорвав ткань и содрав с казенного тела клок голубой кожи, так что теперь у меня а) не было нормальных шорт, б) наблюдалась огромная ссадина, из-за которой до сих пор лежать на левом боку было проблематично и в) отсутствовала какая бы то ни было свобода перемещения. Ниату, правда, пообещал, что постарается отогнать назойливую кошку от «нашего» дерева, но, кажется, либо дело это оказалось труднее, чем я думала, либо На’ви недостаточно старался, а сегодня ночью под нами опять кто-то шастал, терся о кору и оставлял на ней длинные царапины!
Так что утром, проснувшись и внезапно обнаружив, что куда-то пропала веревочная лестница, я поначалу даже испытала что-то вроде здоровой женской гордости — ишь, заботится! А как вместе остаемся, так молчок, ни словом, ни жестом себя не выдаст... — но уже к полудню я начала ощущать смертоносное дыхание скуки, а к тому времени, как солнце начало клониться к закату, окончательно перебесилась и уже не была уверена, что возвратившегося домой На’ви не встречу оскаленными зубами!
О, явился, не запылился... Карабкается. Ну, щаз-з я тебя воспитывать буду, арендатор ты этакий! Ох уж я на тебя наорусь... Как следует! А то, ишь ты, самоуправный ты наш, колючку тебе в!..
Э-э? Ты куда? Что это за «шмяк» такой? Ты что... ой-ой-ой, а вот этого не надо! Это что за умирающий лебедь раскинулся, а?!
Ниату, чтоб тебя за хвост!
Ух... ой! Ай-ай, моя нога... Да еще этот рюкзак чертов... ну, хоть про аптечку вспомнила. К счастью, мои аватарские глаза, в отличие от человеческих, видели довольно неплохо, и я даже через люк разглядела, что лежащий внизу На’ви зажимает ладонью плечо, и между пальцами все еще слабенько просачивается темно-багровая жижа... сколько ж он крови тогда потерял?
А-а, к черту, прыгаю! Главное, не на этого, раненного... ву-а-а!
Шмяк!
О, почти грациозно. По крайней мере, лицом в землю не впечаталась, обошлись руками. Рюкзак, правда, хорошенько так приложил по затылку, но в нем все равно ничего тяжелого не было, так что обошлось, и спустя пару мгновений я уже суетилась возле Ниату. Порядком расцарапанный, грязный — это пустяки, а вот рука меня беспокоила, и сильно. На’ви вообще на вид чересчур худощавые, одно слово — «в чем душа держится», а если верить бледному лицу и прерывистому дыханию, Ниату уже находился на самой грани того, откуда, в условиях дикого леса и отсутствия современного оборудования, начинается медленное и неотвратимое падение в объятия смерти.
В такой ситуации медлить было нельзя, поэтому пришлось действовать быстро, перехватив руку жгутом и затянув узел, после чего, не без усилия заставив Ниату (видимо, уже находящегося в полубессознательном состоянии) разжать пальцы, я обнажила саму рану — небольшую круглую дырку, в которой и без специалиста определялся огнестрел. Вот какого?!.. Рычать, правда, пришлось на ходу, уже обработав края раны спиртом и накладывая повязку.
Дырка была сквозная, так что воспаление должно было оказаться не слишком сильным, и от применения антибиотиков отказалась — кто его знает, как этот чокнутый На’ви отреагирует на наши, «земные» лекарства! Еще помрет мне тут от анафилактического шока... или, еще лучше — от геморрагического! И что мне с ним делать — пичкать нашими кроветворными? А где гарантия, что он не скопытится от них раньше, чем от самой кровопотери?
И вообще — я же не врач! Я обычный ученый, биолог, орнитолог, маму вашу! Мне противопоказано возиться с такими делами, мне за них даже не доплачивают — однако вот же, пожалуйста, сижу посреди леса, как дура, бормоча ругательства и глотая сопли, пока сам пациент трупом валяется у моих ног, и приходится то и дело щупать ему шею — проверять, есть ли пульс!..
К счастью, до конца все уроки по выживанию в полевых условиях из моей головы не выветрились, так что я сумела наложить неуклюжую, но все же вполне приемлемую повязку, после чего осторожно сняла жгут и — слава ананасам! — ничего мокрого из-под высококачественного бинта не просочилось.
Фу-у-ух. После этого дело осталось за малым — вытереть руки о листья ближайшего папоротника, критически посмотреть на собственную одежду, сплошь заляпанную кровавыми пятнами, вздохнуть и достать из рюкзака — счастье! — не вытащенное походное одеяло, которым и укутать так и не пришедшего в себя пациента.
Тащить его на дерево, понятное дело, возможности не было, даже если бы лестница все еще была на месте — несмотря на субтильность, этот товарищ был, самое меньшее, на добрых десять кило меня тяжелее, и падать повторно, попутно придавливая и без того не цветущего На’ви, мне как-то не хотелось. Так что, увы, пришлось кое-как устраивать больного, чтобы раненая рука была выше остального тела, негодующе фыркать и плестись за топливом для костра. Ежу понятно, что мы здесь остаемся на ночь, и хотя сам Ниату к кострам относился скептически, я без огня сидеть тут целую ночь отказывалась, тем более когда поблизости шлялось шесть тонн кошатины, отнюдь не прочих пополнить свой вес моей невеликой тушкой...
Кхм. А ведь могла все это время тихо и мирно сидеть на дереве, вне досягаемости всяких хищников.
Или, еще лучше — спать на собственной кроватке, в собственном уютном домике, слыша негромкое курлыканье милующихся банши.
Или на роскошной постели под бархатным балдахином... э-э, ну нет, это меня уже не туда понесло!
В любом случае, я могла бы быть где угодно, но только не сидеть ночью, посреди инопланетного леса, рядом с бледным, как весеннее небо На’ви и, слушая успокаивающее потрескивание костра, напряженно разглядывать окружающие нас кусты с самой тяжелой палкой наперевес!
Эх-хе-хе, ну и в забавную же историю я вляпалась...
* * * * *
Ш-шер-р-х-х... Шурк! И только лапки в кустах мелькнули — видимо, зверюшка увидела, как я пошевелилась, и решила, что связываться с большими и синими сегодня ночью не намерена. А я даже очень рада, а мне вовсе не нужно неприятностей. И без того глаза слипаются, будто их медом намазали, а я сижу, точно часовой на посту, вооружившись палкой-копалкой и напряженно наблюдая за тем, как скачут блики от огня по влажной листве, то и дело вспыхивая огоньками... и при этом фиг разберешь, действительно ли это капли росы или уже чьи-то голодные глаза! Бр-р-р... Хоть бы Ниату поскорее очнулся! С ним, как ни крути, было бы спокойнее... но, увы — пока что состояние больного оценивалось как стабильно... паршивое. Кажется, моя невеликая помощь все же оказала свой эффект, и пока что воссоединяться с этой своей Эйвой бедняга не торопился, хотя еле прощупываемый пульс и все еще бледная, как у покойника, морда лица не давали мне расслабиться и оптимистично понадеяться на лучшее. Какое тут лучшее — тут до утра бы дотянуть! А утром... ну, утром подумаем. Дополнительный подогрев в виде вставшего солнышка явно не будет лишним, а по росистой траве кровавый след не возьмет и самый «нюхастый» змееволк, так что, надеюсь, я смогу на какое-то время оставить пациента без присмотра и... и... попытаться влезть на дерево?.. Ну да, что я там позабыла. И все же, хоть какой-то план развития событий — это лучше, чем вообще никаких идей на будущее! — Кто боится большого волчищу, большого волчищу, большого волчищу? — сдержанно мурлыкала я про себя, вспоминая старую-престарую сказочку из далекого детства, — Кто боится большого волчищу? Тра-ла-ла-ла-ла... Бр-р! — нет, ну это уж слишком — напевать песенку из приснопамятных «Трех поросят», когда поблизости шляется зверюга, от одного вида которой «большой волчище» навеки поклялся бы стать вегетарианцем! Так что, может быть, вспомнить что-нибудь более... оптимистичное? Ну, что-нибудь такое, где даже не упоминается что-нибудь большое и з-зубастое?.. — Ур-р-ра-ра-ах-х-х... О боже... — Ур-р-р-ра-ра-ра-ух! О божечки. — Ур-ро-о-ах! — а это кто — еще один?! — Ур-р-а-аха-а-а-ах! — на этот раз гортанный, переливающийся вопль перешел в свирепое шипение, как если бы его обладатель увидел соперника и, точно земной кот, прижал уши и вздыбил загривок, — А-а-ах-ха! — У-а-а-ах! — видимо, и впрямь встретились. Сложно сказать, как далеко — все же среди высоких деревьев звуки вполне могли отражаться, порождая эхо, да и танаторы — а кто ж еще?! — никогда не демонстрировали особой склонности к типичному для земных львов громогласному реву, так что единственное, что я могла утверждать — пока что эти звери находятся на безопасном расстоянии от вашей покорной слуги. Пока что. Их леденящее кровь выступление, видимо, по большей части носящее показательный характер, длилось еще не меньше часа, и все это время я сидела, как на иголках, вздрагивая от каждого очередного взрыкивания, пока, наконец, один из соперников не признал свое поражение и, сокрушенно вздыхая, не поплелся прочь. Я, честно говоря, понятия не имела, кто кого победил — не доросла еще до того, чтобы определять разных танаторов по голосам! — и мучилась догадками еще добрые несколько минут, пока раздавшийся в соседних кустах шорох не засвидетельствовал, а подозрительно знакомое урчание не подтвердило — это Он, маму его за хвост! У-у-у... Честно — я старалась разрешить ситуацию миром. Я даже не подумывала пристрелить этого ненормального — и пусть у меня не было даже рогатки! — или отравить, или еще хоть как-нибудь ему навредить. И я совершенно недвусмысленно стучала палкой по дереву, разворошила угли в костре, чтобы вспыхивало поярче, и вообще, всем своим видом намекала, что мне гости не нужны, что место занято, и я совершенно не в настроении возиться с животными!.. Но, увы — все мои попытки были нагло проигнорированы. А потому — смейтесь, смейтесь! — пришлось пойти на крайние меры, и уже минут через пятнадцать танатор, крайне смущенный, отступил назад, а после особенно эффектного «па» и вовсе сел на попу, изумленно разглядывая ненормальную меня, устроившую... танцы! Ага, танцы! Прямо как в университете, на той площадке у главного корпуса — при низкой гравитации, пробивающимся до мозга костей звуком и дикими спецэффектами! Пандора, конечно, была покрупнее Луны, и гравитация тут была гораздо ощутимей, но вот сам задор «лунных танцев» — когда кажется, что можешь допрыгнуть до неба! — никуда не делся, и зверюшка явно не ожидала, что потенциальный ужин будет скакать бешеным кенгуру и размахивать руками, точно сигналящий на трассе в пятидесяти милях от ближайшего города. А я уж постаралась произвести впечатление... так старалась, что даже малость перегнула палку, и вот уже, коротко рявкнув, оторопевшая кошачья морда ломанулась прочь, а я, напоследок эффектно хлопнув в ладоши... плюхнулась на заднюю точку, громогласно пыхтя. Да-а-а, это было неплохо... Интересно, теперь этот участок леса официально принадлежит мне, или еще придется сделать кучку под каждым деревом, чтобы до этой глупой зверюги дошло, что я — не пакетик из забегаловки?.. — А ты как думаешь? — смахивая честно «натанцованный» пот, поинтересовалась я у Ниату, даже не надеясь на ответ, но все же повернувшись на месте и с любопытством посмотрев на своего подопечного... И только пару секунд спустя — мозги, опьяненные адреналином, соображали туго — у меня возник донельзя странный вопрос: а с каких это пор под нашим деревом ошиваются ДВА Ниату?..* * * * *
...О, какие у вас отличные зубки, мистер танатор... — Я знаю! А знаешь, почему они такие красивые? Потому что я люблю танцевать! — Правда? Я тоже люблю французские булочки с шоколадом. Но моя мама никогда не надевала белые босоножки, так что ей приходилось стать официанткой... «Господи, что за бред я несу?..» — Ну, это легко исправить! Повторяй за мной: и р-раз, и два, и раз-два-три-четыре!.. «С каких это пор танатор говорит голосом Никки Томпсон? И вообще — какие босоножки?» — Давай, шибче, шибче! Танцуй, танцуй, дорогая, выше подбородок, живот не выпячивать! Танцуй, иначе никогда не найдешь себе подходящего жениха — предлагаешь нам с отцом до старости лет тебя содержать? Бессовестная! «ЧТО?!» — Мы с отцом очень расстроились, моя милая, когда узнали, что ты пропускаешь занятия по этике. Я понимаю, что многие устои современного общества могут показаться странными, однако попытайся понять: среди твоих будущих партнеров вполне могут оказаться люди с... нетрадиционными взглядами на жизнь, так что, будь хорошей девочкой — больше никогда!.. ... — Ву-а-а-а! Эй, ну это уже не смешно! Раздраженно сопя, пришлось заново устраиваться у стены, гневно зыркая по сторонам — ну, детишки, только попробуйте меня еще раз за хвост дернуть! Ш-шалопаи... что На’вийские, что человеческие — хлебом не корми, дай подергать тигра за усы! Тигрицу. Тигренка. Тигреночка... Ну, вы поняли! Да так, что последней приходится, еле слышно бурча под нос, подворачивать непослушный хвост под себя, стараясь сосредоточиться на этом процессе и «призабыть», что находится не где-нибудь, а у подножия Дерева-Дома, что вокруг шастает, без малого, около полусотни На’ви, и вопрос о том, как именно можно выбраться отсюда и вернуться домой, по-прежнему остается открытым! Что самое противное — о Ниату тоже никаких вестей, но, если я хоть мало разбираюсь в мимике туземцев, тутошняя глава... как ее — матриарх? — сделает все, чтобы поставить моего приятеля на ноги. Между делом милостиво позволив мне пока что попастись в их священной обители, спасибо ей за это огромное. Наивная-то я полагала, что без танатора под боком, стаи змееволков и пронырливых стингбатов я наконец-то смогу спокойно отдохнуть... ага, как же! — Надо было оставаться под тем деревом, — ворчание помогало сбросить напряжение, вот я и тарахтела, как старенький трактор, не желая затыкаться, — Костерчик там, конечно, не чета этому, и всякое зверье невоспитанное рядом шляется, но, по крайней мере, можно забраться повыше, вцепиться в ветку покрепче и нормально уснуть!.. Чтобы утром вновь обнаружить под собой голодную кошатину. Дежа-вю такое дежа-вю. Бр-р-р! — и, сложив руки на груди (мое казенное одеялко местные утащили вместе с завернутым в него соплеменником), я вновь попыталась нагнать на себя сон. Все равно солнце только-только встало, и хотя вокруг уже кипит бурная деятельность, ко мне это не относится — я гость-нелегал, где положили, там и лежу. Мне совершенно необязательно вставать и куда-то там идти, что бы ни думали шебутные детишки, так что... Да отстаньте вы уже от моего хвоста! — Убиться — не встать, — мрачно пробормотала я себе под нос, — Я тут психую, как истеричка со стажем, а доктор Огустин танатора бы оседлала, чтобы только... — Ток-тор? Чистый голосок, несколько картаво, но вполне внятно выговоривший слово по-английски, едва не заставил меня подпрыгнуть, после чего резко оглянуться, изумленно уставившись на высокую девочку-На’ви, присевшую рядом. М-да, совсем я глухая стала — даже не заметила, как она подошла... — Ты... зна-а-ать... ток-тор? — Э... — о-очень информативно протянула я в ответ, — Доктора Огустин? Да, я ее знаю. — Она... порядок? — девочка, морщась, пыталась подобрать нужное слово, — Все-е-е... хорошо? — Ты имеешь в виду... а, да, она в порядке. А ты... откуда ее знаешь? — Учи-итель. Друг, — и, помолчав, добавила что-то непонятное, вроде бы «санук». И что это, интересно, значит?.. — Ясно, — тем не менее, пришлось покивать, — Если хочешь, я ей передам, что ты о ней спрашивала. — Можешь? — кажется, данная опция нынче была в дефиците, и На’виечка аж подпрыгнула, — Передать? — М-м-м, конечно, — кивнула я, — Как вернусь к ней, так сразу и скажу... Как тебя зовут? — Сорен, — ну, или как-то так, — Пого... подожди! — после чего, вскочив, эта егоза умчалась, будто ей на хвост паука посадили! Мне осталось только глазами похлопать... но долго скучать не дали — чуть погодя девчушка уже вернулась, таща на прицепе еще двоих детишек. С этими разговор оказался еще бестолковее — видимо, в английском они понимали куда меньше подружки, так что беседа превратилась в пантомиму, и пришлось вволю поломать пальцы, чтобы уяснить: все эти мелкие были учениками в той самой злополучной школе доктора Огустин, которой та занималась, когда еще не стала главой «Аватара». Увы, официальное руководство «Адских Врат» эту историю не терпело еще больше, чем критику земных «гринписовцев» и «борцов за права человека», так что до скромных служак вроде меня доходили лишь обрывочные слухи: да, была. Да, разгорелся какой-то скандал. Да, были жертвы. Да, вам что, больше заняться нечем?!.. И так далее, и тому подобное. Детишки, к сожалению, так и не сумели раскрыть все секреты, но, по крайней мере, кое-что я от них узнала, после чего клятвенно пообещала, едва вернувшись во Врата, немедленно передать «токтору» наилучшие пожелания и... э-э... прочие слова от Сорен, а еще тебя, и тебя... ага, вы близнецы. Понадеемся, что в классе таких было немного... — Спасибо, — у-у-у, прямо батюшкой перед паствой себя чувствую... — Не забудешь? — Не забуду, обещаю, — глодал душу червячок, что могу и забыть... но я постараюсь этого не сделать! Честно! — Кстати, а вы не знаете случайно... мой друг... ну, с которым я сюда пришла... — Токо? — эт-то еще что за зверь? — Он там, — ткнула наверх, — с цахик. Хочешь... проводить? — Э-э, да нет, не стоит, — карабкаться на эту верхотурину?.. Без перил?! Бр-р, — Я здесь подожду. Только... можно узнать, как он там? — Волнуешься? — ну прямо золотце, а не девочка... — Не волноваться. Хорошо. — Да не волнуюсь я! В смысле, волнуюсь. Он мой друг! И... ну, в общем, я хочу, чтобы он поправился. — Токо поправится, — с непробиваемой уверенностью заявила Сорен, — Он сильный, — и, подумав, добавила, — Но одинокий. Как ты... он... — тут она постучала указательными пальцами друг о друга... Так, фантазия биологическая — а ну на место!!! — Он меня спас, — щеки уже начали теплеть, предвещая покраснение, так что пришлось отвечать быстро, — Меня танатор на дерево загнал. — Палу-лу-что-то-там? — ох, мои ушки... ну да, это они, вроде, про танатора, — И что... дальше? — Ну, Ниату... то есть, Токо меня нашел и довел до дома, — у-у-ух, кажется, пронесло. Я не краснею! — А потом... ну, мы подружились. — Расскажи, — о мой Бог... — Токо никогда... общаться — нет! Дом... огонь. Он... цахик говорила... смерти ищет. А ты — друг? Как? — Ну, это долгая история...* * * * *
— ...а потом услышала, что он вернулся — решила посмотреть, — уже тысячу раз пожалев, что взялась рассказывать, пробормотала я. У-у-у, детишки! Мало того, что постоянно шептались, так еще и вид у них был донельзя заговорщицкий, так что я уже сомневалась, что они обращаются к Сорен только чтобы спросить, чего я такого им наплела! — А выглядываю — он там... лежит. Ну, я переполошилась, спустилась на землю, бросилась к нему — а у него там... рана, — в последний миг проглотила упоминания о пулях — еще чего, нашла, что детям рассказывать! — Пришлось обработать, а там... ну, наверх я его уже не подняла бы, так что пришлось всю ночь сидеть внизу... — А правда... что... палулу-что-то («Танатор!») тебя найти? — о, как глазки-то горят! — И что ты... танец... танцевать для него? — Эм-м, — я ж хотела этот момент пропустить! Кто ж такой болтливый на мою голову выискался?.. — Ну, в общем... ну, да. Мне просто ничего другого на ум не пришло! — Могла... — тут она показала пальцами — «бежать». — Нет, убежать не могла, — я помотала головой, — Ниату... тьфу, то есть, Токо же был рядом. И без сознания. Что, я должна была бросить его этой кошке-переростку? — Ты... храбрая, — после недолгого обсуждения с товарищами сделала вывод Сорен, — Другие... бла-бла-бла... не такие. Они боятся. — Пф-ф-ф, кого, танатора? Ну, я тоже испугалась. Но хорошим же я была бы другом, если бы оставила Токо одного! Так что пришлось... — я пощелкала пальцами, подбирая менее страшное слово, — выдумывать на ходу. — Мудрый охотник всегда использует свои сильные стороны, — с умным видом покивала девочка, явно приведя мне в пример одну из поговорок своего народа, — Только... — она хихикнула, — не думать... танцы — тоже сила! — А почему нет? — черт, как же давно я с детьми не разговаривала... — Каждый выживает, как умеет. А танцевать у меня точно получается лучше, чем охотиться! — Покажешь? Ой, ма... — Я?! Да я же... эм-м-м... мы же мешать будем. — Не здесь, — ну в кого ж ты такая... услужливая? — Пошли... пошли! — и, схватив меня за руку, заставила сперва па-а-адняться, а потом еще и па-а-абежать! Нет, я в экстазе — сначала всю ночь спать не давали, а теперь еще и куда-то та-а-ащат, вау! Простите, я не специально! Ауч-ч! А вот это точно не специально! Я просто споткнулась и... ну, это... Хватит ржать! ...Ну ладно, вышло не так уж плохо. Жаль, конечно, что без музыки, но зато никто не заметил, как паршиво я дрыгаюсь! Все-таки тело аватара — не человеческое, оно длинное... а ноги еще длиннее, и гнутся, как у кузнечика! М-да, посмотрела бы я на На’ви, танцующего фламенко... Ну, я в таких танцах не сильна, поэтому если сначала еще пыталась припоминать данные в детстве уроки по всяким там самбам и восточным танцам (явно созданным лишь для того, чтобы соблазнять «потенциального жениха»), то потом плюнула на все это дело, «включила» адски популярный в нашем клубе «Антигравитация» мотивчик «Трам-па-пам» — и понесла-а-ась... Жаль, попрыгать как следует не пришлось, но вот руки-ноги-все остальное меня не подвели, и я отскакала два или три «круга», пока во время особенно эффектного прыжка с перекатом не почувствовала, что в нашем милом детском клубе прибавилось на одного взрослого — и, оглянувшись, не увидела... эту... как ее... а-а-а, цахик! Слава кроликам, узнать ее было проще простого — старая уже, но крепкая, и одета не в местный купальник, а во что-то вроде шали, которая плотно окутывала ее уже малость подсохшее от возраста тело. — Эм-м-м... — не имея представления, как к ней обращаться, я ткнулась взглядом в пол, — Эм-м-м... Ниату... то бишь, ешкин, Токо... — Трам-па-ла-па-па, тыри-мыри-шалям-балям, — ну, что-то типа этого услышала. А вообще это Сорен пришла мне на выручку, решив поработать переводчиком, и, выслушав от своей начальницы еще горсточку подобной тарабарщины, лучезарно сообщила мне: — Токо поправится. Он потерять... кровь... но уже лучше. — Ох, здорово, — нет, вы не поняли, я рада была! Просто... как бы... гм. Как бы там помягче спросить: а когда именно он поправится? И что же делать конкретно мне? М-да. Судя по тому, что эта самая цахик, не задерживаясь, уже дефилировала прочь, решать сей животрепещущий вопрос мне предстояло в гордом одиночестве. Ну, или, отвечая на вопрос этой маленькой егозы... — А еще потанцуешь?Продолжение следует...
