Прогулки по Пандоре

      Если очень долго бегать, можно даже припотеть, если очень долго прыгать, можно вовсе стать вонючей...       Боги, что я несу.       Хотя, в общем-то, не удивляемся. Сама виновата. Скучно ей, видите ли. Сидеть под боком у На’ви и просто наблюдать за тем, как клан живет своей жизнью, мне оказалось недостаточно. Во всяком случае, на целых два дня, одну вылазку во «Врата» (пришлось растолковать Сорен, что к чему, но малышка все поняла отлично, так что ни одна из этих вездесущих свинок на мою спящую тушку не взгромоздилась, а по возвращении я даже обнаружила, что закутана в теплое одеяло) и тридцать три чертовых кругаля вокруг Дерева-Дома, когда я пыталась найти в окружающем мире хоть что-нибудь интересное, за что можно было бы зацепиться взглядом.       К сожалению, никакой дельной работенки я для себя не нашла — увы, но кассинское образование не предусматривало навыков в ткацком искусстве, да и пела я, изрядно фальшивя, так что даже к готовке еды (вы поняли, в чем тут связь?.. Я тоже) меня не допустили, и оставалось лишь надоедать бывшим ученикам доктора Огустин, пытаясь вообще понять, как мне тут жить и чем заниматься. Ибо, естественно, где находится домик Ни... да чтоб тебя, Токо! — никто толком не знал, а мою родную хибару в качестве места для высыпания я даже не рассматривала, тем паче, что Дерек, после единственного прилета в неурочное время, то бишь когда меня дома не было, заявил, что работать со мной отказывается, и теперь на базе я числилась «беспилотницей».       Меня, как ни странно, это совершенно не обеспокоило — слава кроликам, пока что меня еще кормили... чем кормили — вопрос особый, но желудок переваривал. И хорошо, и очень даже славно — но преотличненько напомнило, что, вдобавок, меня можно записать и в люмпены, так что, пока Ниату все еще изображал тряпичную куклу (я к нему все-таки вскарабкалась, но толку особого не было — тот валялся без сознания, бледный и холодный), я усиленно размышляла на тему того, как мне быть дальше.       Тапиру ж понятно, что любовные шашни Отчаянной продлятся еще, по меньшей мере, четыре месяца, а то и дольше, пока птенцы в ее гнезде не встанут на крыло, так что бедной и несчастной мне придется все это время где-то перекантоваться, не попадаясь на зуб змееволкам, танаторам и прочим криминальным элементам общества.       Идеально, конечно, было бы поселиться у Ниату или даже здесь, так как целому клану На’ви бесполезная нахлебница особой обузой точно не будет... однако тут возникало одно «но»: На’ви меня переваривать-то переваривали, и даже не шарахались, но... как бы так выразиться, помягче... упорно игнорировали. Когда я подходила, все замолкали, будто воды в рот набрав; когда я что-то спрашивала, большая часть клана просто притворялась глухонемой, и это при том, что Сорен меня заверила — «инглиси», то бишь мой родной язык, тут знает мало что не половина; ну, а когда я за чем-то наблюдала, то движения чужих рук становились такими ме-е-едленными и размеренными, что уже через десять минут меня разбирала скука, и я уходила куда подальше.       В общем, создавалось впечатление, что желанной гостьей, несмотря на, гм-гм, вроде как спасение сородича, я не стала, так что народ не особенно спешил распахивать объятия и пускать меня в душу, что создавало до комичности нелепую ситуацию: целыми днями мне предоставлялась возможность делать ничего. Кроме того, чтобы ходить, спать, есть и иногда, ради исключения, общаться с молодежью.       Вам не кажется, что это уже звучит скучновато?..       Вот потому-то, когда сияющая Сорен явилась пригласить меня на прогулку, я сперва посмотрела на нее во-от такими глазищами, будто интересуясь, в своем ли она уме, но потом, удостоверившись, что это правда... мама дорогая, я чуть снова не заплясала! Сходить на прогулку!..       ...угу. Прогулочка. И почему мне никто, чтоб меня, не намекнул, что она намечается — внимание! — по веткам деревьев?!       Так что уже, наверное, почти час я изображала из себя недоделанную обезьяну, изо всех сил стараяс поспеть за более проворными ребятками, которым еще доставало терпения меня дожидаться. Честное слово, никогда не думала, что это так утомительно... Короткая пробежка за спиной Ниату... Токо, Токо как-то не особенно закрепилась в памяти, наверняка вымещенная более яркими эмоциями, но вот теперь я смогла в полной мере оценить это издевательство — вверх-вниз-вверх, перепрыгиваем, вверх-вверх, еще прыжочек!       О, мама дорогая, мои ножки, мои ножки!       И все эта проклятая гордость — ну не могу я смириться, что этакие пигалицы бегут, как ни в чем не бывало, а я, взрослая, уже мало не в колени носом тыкаюсь, пытаясь удержать дыхание! Вот и приходилось, свесив язык на плечо, демонстрировать личные чудеса выносливости и силы воли, продолжая шевелить ножками, когда все тело уже не молило — приказывало устроить привал, а я все бежала и бежала, точно заведенная, и...       Нет, ну одну полезность из предыдущего забега с моим синим другом я все же вынесла — научилась останавливаться без экстренного торможения о чью-нибудь спину!       И лишь через какое-то время — сколько-то там бешеных вздохов — меня обеспокоил вопрос: а с чего бы это мы, собственно, остановились?..

* * * * *

      — Это... плохо.       М-да, судя по повернувшимся ко мне физиономиям, я в очередной раз сморозила глупость. Угу, ляпнула про очевидное...       Но это и в самом деле плохо! Однако не ужасно. Уже что-то. Для начала.       Но давайте по порядку. Во-первых, это не какой-нибудь крупный, хорошо укрепленный лагерь, а просто перевалочный пункт, обнесенный забором. Почему это плохо? Потому, что в большом лагере еще есть шанс затеряться, а вот на таком пятачке — черта с два. Во-вторых, он расположен на открытой местности. Почти открытой — этакая поляна у подножия вырастающих из земли скал. Почему это плохо? Потому, что скрыться из виду будет гораздо труднее, чем в густом лесу, а пуля летает по прямой... дальше не продолжаю. Ну, и в-третьих — если меня не подводят уши, где-то к западу отчаянно буксует застрявший «Лебедь», что обычно используется для перемещения между лагерями, и, могу поклясться, так споро в эту «забегаловку» заявились гости по вполне очевидной причине, а именно узнав о малыше-На’ви, которого наши добрые патрульные обнаружили в лесу. Объяснять, почему ЭТО плохо, надеюсь, не нужно?..       — Так, поступим так, — резким голосом начала я, и уже зашушукавшиеся детишки немедленно смолкли, посмотрев на меня уже с интересом, — Вы сидите здесь и не высовывайтесь. Автоматические турели будут стрелять по любой движущейся цели, так что, если что пойдет не так, превратят в решето. Я пойду туда и верну вашего карапуза.       — А тебя не подстрелят? — ох, Сорен, хоть ты обо мне беспокоишься...       — Не-а, — кривовато улыбнулась я, нащупывая под рубашкой прочный ремешок. На месте, паскудочка... больше не буду на тебя жаловаться. Правда-правда! — У меня есть опознавательный бейдж, и, если только этот лагерь не является территорией под особым контролем, со своими опознавательными кодами, меня пропустят внутрь.       — А если не пропустят?       — Тогда придется быстро уворачиваться, — тут мое лицо меня подвело — подозреваю, выражение было как после съеденного лимона, — Или высоко прыгать... Но пятьдесят процентов — это лучшие шансы, чем есть у вас. Так что ждите меня... и надейтесь на лучшее, — после чего, зацепившись рукой за ветку, я с глубоким вздохом приготовилась прыгать... Сорен, нельзя ж так резко хватать!       — Удачи, — совершенно серьезно пожелало мне это чудо без перьев, заставив, напряженно фыркнув, подмигнуть и все-таки плюхнуться на землю. Встать. Отряхнуться. Обидно — вид, как у люмпена, могут же и не поверить... Хотя, если подумать, в этом моем гениальном плане столько проколов, что, если дела пойдут не так, как планируется, мне придется беспокоиться о чем угодно, только не о порванной одежке, так что, поправив косу, я лучезарно улыбнулась (оскал голодной гиены...) и широким шагом двинулась к воротам.       Автоматическая стрелялка, сидевшая на столбе, пока что не реагировала... эт-то хорошо. Может, не работает? Слышала я, что, в целях экономии энергии, этих «зверей» вообще включают только перед приездом начальства, в обычное время обходясь системой ГУЗ (Глаза-Уши-Простите-Задница) для того, чтобы вовремя замечать любую опасность. Так, смотрим вперед, только вперед, не паникуем. Мы свои, мы свои, нас не расстреляют. Во всяком случае, сразу и на месте.       У меня контракт, а еще аватар, отгроханный за бешеные бабки. Только полоумный солдат решит, что может спокойно стрелять в этакое сокровище и остаться безнаказанным! Поэтому... турелька, я вижу, ты работаешь... Но не ты же шевелишься, нет? Ты же меня... ой, повернулась! Ой, мама, я была плохой дочкой, но все-таки... Фу-у-ух, отвернулась. Слава ананасикам! Значит, все-таки признала. Замечательно! Эге-гей, хозяева, есть кто дома?       — Тук-тук! — видимо, автоматические ворота эти экономы все-таки вырубили, как и электробарьер, так что пришлось постучать. Нежно, с учетом моих габаритов, но так, что решетка заметно затряслась, и из ближайшего здания (типичного гаражного типа «соберем за пять минут») показался молодой парень, сперва чуть не схватившийся за пистолет, но потом, увидев, как я махаю ему бейджем, успокоился, и даже улыбнулся, подходя ближе.       — Ух ты, я и не знал, что доктор Эггинс с аватарами работает, — голос у него оказался довольно приятный, этакий негромкий баритон. Пожалуй, в другое время я бы с удовольствием его послушали... если бы не одно имечко, прозвучавшее в беседе. Эггинс? Мать его, тот самый Сэмюэл Эггинс, любимый ученичок Монстро? Вы что, ребята, совсем офонарели?! Так, спокойно, Энни, спокойно...       — Да, чего только не бывает в этой жизни, — я постаралась улыбнуться как можно очаровательнее, пока рядовой... кто ты там? Рядовой У. М. Норь... Нурь... ох, нутром чую — испанец! — возился с системой отпирания ворот... что ж ты так долго, черепаха?! Корридских быков на тебя нет, — Но, согласитесь, бегать по лесу в этой шкурке гораздо удобнее, чем в человеческой!       — Ага, и еще можно раздеваться до трусов, и ни один начальник тебе слова не скажет, — усмехнулся тот, наконец-то справившись с заклинившим замком и слегка приоткрывший створку, — Ну что, заходите. Чаю не хотите?       — Эм-м-м... да я бы с удовольствием... А где ваша... м-м-м, находочка?       — Да в доме, где ж еще, — рядовой только плечами пожал, — Еле успокоил его, так вопил. Видно, потеряли его... Да, кстати, вас как?       — Доктор Энн Блэйр, — пока думала, каким бы именем назваться, решила, что лучше быть честнее, — Доктор Эггинс попросил меня забрать малыша, потому что по дорогам сейчас проехать трудно, а ребенок... ну, сами понимаете...       — Да чего там объяснять, в курсе, — он только рукой махнул, — У самого ж дети были... Так как насчет чашечки чая, мисс Блэйр?       — Я бы с удовольствием, — и это не вранье! Хорошего бы чаю... хотя какой на Пандоре к банши чай, — только вот доктор ждать не будет... ну, сами, небось, слышали, какой он.       — Да уж проходили слухи, — кивнул солдат, — Я хотел, правда, сразу с доктором Огустин связаться, чтобы она уже со своими На’виведами договаривалась, но полковник сказал обратиться к Эггинсу... Так вы доставите мальца, куда надо?       — Не переживайте, — будь очаровательнее! — Доставим точно по адресу, и лично передам доктору Эггинсу. Уверен, он будет абсолютно всем доволен.       — Тогда не буду задерживать, — и, кивнув, рядовой отправился в дом, из которого парой минут спустя — я аж извелась! — вынес что-то вроде переносной люльки, — Я тут ему... э-э, ну, в общем, использовал одну из простыней. Все равно она рваная была, так что можете не возвращать.       — Вижу, у вас есть опыт, — чего же ты так во-озишься...       — А то! — он улыбнулся, сверкнув ровными белыми зубами, — Пятерых успел сделать, пока сюда не призвали... Вернусь, наверное, уже совсем взрослые будут, со мной на равных в бар пойдут! Ну, бывайте, доктор. Заходите, если рядом будете.       — Всенепременно, — с трудом веря своему счастью, я прижала ребенка — спит, спит... — к груди, после чего по возможности ровно и прямо двинулась на выход, — Удачного вам дня!       — И вам того же, — кивнул испанец, закрывая ворота, после чего я, стараясь выглядеть аб-со-лют-но нормально, двинулась по дороге. Угу, угу, я иду к «Адским Вратам». Я просто потихоньку прижимаюсь к обочине. Черт, «Лебедь» уже близко... черт, этот любопытный еще смотрит... А, нельзя бежать! Побегу — все, мне крышка, тут же сообщат на базу, там меня отключат от блока — и прости-прощай, свободная жизнь! Так что сохраняем титаническое спокойствие. Так что ведем себя совершенно нормально. Во-от, этот белозубый уже отвернулся, куда-то пошел... я готова... я пошла!..       Ух. Мать его.       Несси, дьявол тебя побери... что за чертовски невыносимое чувство времени!       — Привет, привет, спящая красавица, — ну, конечно, помяни ее... — Что-то совсем задержалась... Хочешь стать, как наш мистер «Переведите-Меня-На-Долгий-Режим»?       — Ну не надо, я на Питера ни капли не похожа! — черт, надо бы повеселее... а, и так сойдет, — Сколько я?       — Да больше сорока девяти часов, — Ванесса мельком посмотрела на экран компьютера, — Идешь на рекорд, Энни!       — Чудненько... О, пока не забыла! Док у себя? Мне нужно... я тут... такой цветок видела! Сто процентов, док такого еще не описала!       — Да? — кхм, вранье из разряда «отвяжитесь», но Несси нелюбопытная, сильно давить не будет, — Ну, с утра была в кабинете, но потом думала отправиться в свой огород... Может, подождешь ее, заодно пока и душ примешь?       — Нет, Нес, надо сразу же, пока помню! А то потом ж заставит притащить! — ну, я молодец... вру — и не краснею! — Ох-хо...       — Осторожнее на поворотах, — с улыбкой посоветовали мне, и, кивнув, я спотыкающейся походкой двинулась в западное крыло, где находился выход из крыла. Че-е-ерт... надеюсь, детишки успели вовремя забрать мелкого... надеюсь, что долбанная электромагнитка глушит передатчик Эггинса... надеюсь, что полковник с ним не на постоянной связи, а если и так, то я доберусь до Огустин раньше... че-е-ерт...       — О, привет, Энни! — блин, не сейчас, Тодд! — Цветешь и пахнешь, как я погляжу?       — Угу, как мексиканский кактус! — огрызнулась я, — Слушай, Тодд, не сейчас...       — Да-да-да, наша великая доктор Блэйр, как всегда, в заботах, как в шелках, — Тодд страдальчески закатил глаза, — На друзей и знакомых времени совсем не остается... О, кстати, милаха, совсем забыл! Тебя искали.       — Доктор Огустин? — я аж подпрыгнула... слава Богу, Тодд прочел жест по-своему.       — Не, не боись. Просто твой бывший пилот... как его... Дерек, во! — он просил с тобой связаться. Кажется, хочет опять быть твоим пилотом, — лицо Тодда перечеркнула широченная ухмылка, — Ты его никак очаровала, а, птичка-невеличка?       — Да уж не иначе! — фыркнула я, хотя известие о Дереке и заставило чувствовать себя неуютно, — Ладно, я поняла. Как-нибудь с ним столкнемся... А теперь, Тодд, давай-ка ты сместишься с дороги? Мне трудно прыгать, а у меня дела.       — Да ладно, ладно... прЫнцесса, аж дотронуться нельзя, — нет, этот парень меня положительно бесит! — И, кстати, ты давно в душе-то была?       — Отвянь! — после чего, надеясь, что при этих словах я не сделалась красной, как помидорка, я проскользнула мимо и со всей возможной скоростью бросилась к выходу. Так... запасные маски... есть одна! О, чудно, не придется тащиться к себе в комнату... надеваем. Неудобно, и стекло сразу потеет — видно, масочка бракованная — но что поделать, придется терпеть, если не хочу свалиться в обмороке через пару минут!       Так... площадка свободна... отлично, тогда резво, резво! Тодд, чтоб тебя... если из-за тебя я!.. Нас! Черт бы тебя побрал! Я должна поторопиться, иначе могу же... Доктор! Где же вы, черт бы побрал и вас! На огороде нет... в домике для аватаров? Стремглав бросаюсь туда — к счастью, двери в этом помещении никогда не заперты, так что удается буквально влететь внутрь... и остановиться, как на каменную стену налетев, когда из-за легонькой деревянной перегородки я слышу спокойный, почти ленивый голос полковника Куоритча:       — Вы в этом уверены, доктор Огустин?..       — Абсолютно, — твердый голос Огустин был подобен стимулирующей пощечине для моего оцепеневшего сознания, и, наконец-то сдвинувшись с места, я осторожно подошла к двери в кабинет доктора, прислушиваясь к разговору, — Доктор Блэйр находится на особом задании в секторе, отведенном для наших научных изысканий, и вчера она выходила со мной на связь, докладывая о последних наблюдениях за леоноптериксами, — ох, ма-а-ама дорогая... неужели я так влипла, что даже моему начальству приходится врать?! — Да, были контакты с На’ви, но они носили случайный характер — главное поселение клана находится всего в пяти милях от места поселения доктора Блэйр, поэтому не стоит удивляться, что время от времени она сталкивается с местными.       — Так постарайтесь донести до нее, — голос полковника походил на скрежет металла по камням, и я невольно вздрогнула, — что эти... «случайные контакты» следует сократить до минимума, а желательно — избегать вовсе. Компания весьма... обеспокоена потерей стольких аватаров за последние несколько месяцев, так что, я надеюсь, Вы, доктор, будете внимательнее следить за своим зоопарком. Мне проблемы Фалко ни к чему.       — Еще бы, — я прямо увидела, как моя начальница величаво кивает, — Не переживайте, полковник, коммандер Фалко и в моем секторе оставил полный бардак, так что я целиком и полностью осознаю ответственность, — интересно, он расслышал сарказм?.. — А поскольку этот бардак разговорами не исправить, я бы хотела вернуться к работе. Доброго дня Вам, полковник.       — Вам того же, доктор, — упс, пора смываться. Нет, я его не боюсь, но как-то не хочу, чтобы меня уличили в подслушивании, так что повторяем известный на этой базе трюк — подходим к настенному аэратору и напяливаем маску, делая глубо-окий вдох. Вообще-то эти штуки уже давно устарели, и траванувшийся внешним воздухом обычно просто идет в медотсек, не занимаясь самолечением и не загораживая проход, однако, если хочешь спрятать морду лица, такая вот приспособленция — лучший выход.       Еще один вдо-ох. Полковник, проходите, проходите, нечего тут... Да, я вонючая, я грязная, я похожа на десяток с лишним других таких же вонючих и грязных, поэтому не стоит заострять на мне... ву-у-ух, пронесло! Стащив маску и отключив компрессионную доставку кислорода, я невольно испустила облегченный вздох, после чего, повесив маску на место, шмыгнула к дверям и, постучав, тут же вошла внутрь.       — Я же сказала, мне нужно работать!       — Доктор, это я.       — Мисс Блэйр? — она тут же оторвала взгляд от столешницы, — Неприятности?       — Да, доктор, похоже на то.       — Так, садитесь, — она указала на тот же стул, что и раньше, — Сколько вы набегали?       — Сорок с чем-то, — я мотнула головой, — Доктор, это важно!       — Неужели? Тогда слушаю.       — Я была в лесу... ну, вообще-то я была с На’ви. С Сорен и остальными... привет Вам передавали... но это не так важно! Важно то, что мы отправились в какой-то ПП... не знаю, но где-то недалеко от главного поселения, может, около трех миль, я не помню, но там был ребенок!       — Что?!       — Маленький... ну, На’ви. Его детям доверили, а те в лесу заигрались и отошли в сторону, так что младенца нашел наш патруль и принес к себе. Мы как раз успели этих оболтусов перехватить, пока они не полезли на забор, выручать малыша, — ох, судя по бледным щекам, я сказала что-то очень болезненное... а, ну точно! — Не переживайте, все целы! Мы успели, и я решила пойти за ребенком. Только вот выяснилось, что о нем уже сообщили на базу, и за ним поехал Эггинс!       — Сэмюэл? — выражение лица Огустин ничего хорошего не предвещало, — И почему же известия о ребенке На’ви попали к нейрофизиологу?       — Не знаю, док, — я устало покачала головой, — Но я успела забрать ребенка до того, как Эггинс его прихватил. Правда, меня отключили, когда я только-только в лес забежала... надеюсь, детишки успели забрать малыша.       — Хм-м, — выражение этого строгого лица ничего хорошего не предвещало, — Похоже, ситуация складывается весьма скверная. Ваш опознавательный бейдж все еще на аватаре?       — Да...       — Сейчас же отправляйтесь обратно и выкиньте его где-нибудь в лесу, — сухо сказала она, — На допросе, если вызовут, скажете, что потеряли... эти болваны с трудом отличают банши от стингбата, так что попытаемся представить все так, будто На’ви сами вытащили ребенка, воспользовавшись вашим именем. Слабая теория, но может сработать.       — А если попытаться сказать, что это Вы, узнав о планах Эггинса, поручили мне забрать ребенка?       — Не выйдет, моя дорогая. Я только что в красках расписывала полковнику, как Вы наслаждаетесь отдыхом в диком лесу, и знать не знаете ни о каких На’ви. Хорошо еще, если на этом ПП не стоят камеры...       — Нет, только турели.       — Хорошо. Значит, по крайней мере, опознать Вас будет весьма трудно. Для простых солдат мы все на одно лицо, — она невесело усмехнулась, после чего с силой провела рукой по начинающим седеть волосам, — Ладно, идите, пока они не отправились искать Вас по бейджу. С дальнего расстояния такая штука не пройдет, но Сэмюэл достаточно упрям, чтобы попытаться отобрать у Вас ребенка, даже если для этого придется обшарить весь лес. После этого убирайтесь как можно дальше.       — Ладно, — я очень устала, и мне хотелось спать, но, пожалуй, все это придется отложить, — Я постараюсь.       — Удачи, Энн, — гораздо теплее сказала она, — И... спасибо. За все, — после чего взмахом руки дала понять, что время на исходе. Ну, а мне что оставалось?.. А я побежала. Как пьяная утка, заваливаясь и тяжело пыхтя, но побежала. Встретившийся на пути Дерек, выглядевший не лучше побитой собаки, окликнул меня с другого конца коридора, но я лишь прибавила скорость — болтать со своим бывшим (или все-таки будущим?..) пилотом у меня не было никакого желания.       — Несс! — едва заскочив в комнату, мало не заорала я, — Мой блок, немедленно!       — Уже? — кажется, мой напор ее смутил, — Энни, ты же только что...       — Я плиту забыла выключить! — эх, мне бы в актрисы! — Сейчас там все сгорит ко всем чертям!       — Да как же ты так, — Несси покачала головой, но все же повернулась к панели настроек, — Давай скорее!       — Угу, — понеслась я диким мустангом, — Отключишь через полчасика, ладно? С этой ржавой фигней столько возни!       — Главное — не взорвись там, — за что я Несси люблю неимоверно, так это за способность трепать языком, не снижая скорости работы, — Может чуть-чуть потряхивать, но уж прости, я не успела все отладить. Выключай — и сразу назад.       — Поняла, — надеюсь, я успею скрыться с места преступления до того, как вновь ткнусь мордой в грязь, — Все, давай!       — Запуска...       ...многоцветный вихрь красок — интересно, он похож на пресловутый «свет в конце туннеля»?..       — ...поймали? — Нет еще, сэр, — и этот противный треск, — Они преследуют противника. — Тогда продолжайте! Если эти гаденыши успеют добраться до своих, можете не сомневаться, кто-то весь следующий месяц проведет в каталажке!..       Ох...       Так, давайте проясним сразу: «Лебедь» — очень неудобная машина. Вертлявая, быстроходная, недорогая — да, да, да, но оч-чень неудобная. Особенно — если скрючилась на «заднем сидении» (читай — где-то в районе бампера), руки весьма неудачно сковывает хомут, а тело болит так... ой-е-е-е...       Разрешите быть экспрессивной?..       ...       Спасибо. Кто-нибудь, вы-ы-ытащите меня отсюда...

* * * * *

      Спокойно, спокойно, споко-ойно. Фу-у-ух. Ну, подумаешь, вляпалась. Так не убили же! И не покалечили... кажется. А то, что руки затекли и бок, на котором лежу, уже, наверное, лиловый от этих подскакиваний на ухабах — так мелочи жизни, позвольте. Мне, чай, и не такое приходилось терпеть — были и полеты на леоноптериксах, и падения на банши, и побегушки от танаторов... И на фоне всего вышеперечисленного нынешняя печальная ситуация — это ну просто пф-ф-ф. Так что лежим тихо, мы вроде как спим... и потихоньку, потихонечку, я сказала, пытаемся освободить руки. Все-таки человеческий хомут на аватаров явно не рассчитан, слабоват для наших тушек. Вот только бы еще придумать, как охранника отвлечь!       Нет, ну пока все складывается неплохо — из-за перегородившего дорогу упавшего ствола путь к «Адским Вратам» оказался на какое-то время перекрыт, и поскольку объехать препятствие по тутошнему лесу — надо очень постараться — то логично предположить, что займемся мы этим завтра, с утра. Так что ругающемуся, как маргинал из подворотни, Эггинсу ничего не осталось, кроме как объявить о привале на ночь. И тут-то мою лохматую голову посетила гениальная мысль: да это ж мой шанс!       Ведь поехали за мной далеко не элитные «секи» — это даже я, социофоб со стажем, поняла — а обычные солдаты, так что вряд ли у них найдутся приборы ночного видения, способные засечь меня в темноте. А стоит мне добраться до края леса — и х-ха! Ищите, господа, хоть до следующего понедельника, все равно не найдете. А вот меня найдут. Детишки. Ну точно найдут! Наверняка ж они где-то поблизости, ждут подходяшего момента... Если, конечно, не отстали по пути. И не вернулись домой со своим ребятенком, напрочь позабыв обо мне. И взрослые На’ви не решили оставить меня там, где я есть — они ж и раньше на меня внимания-то не обращали!..       Черт... что-то я совсем расклеилась... Ладно, Энни, хватит ныть. Судя по тому, что ты еще здесь, там, на базе, тебя ждет что-то совсем неприятное. Док, конечно, сущая хищница, кого хочешь порвет, но все-таки она не всесильна, и было бы неприятно, если бы по твоей вине Грэйс Огустин окажется за бортом. Кто тогда возглавит «Аватар»? Эггинс? Угу, в таком случае половина контрактеров нарочно угробят свои синекожие тела и вернутся на Землю, лишь бы не связываться с этим психом! Так что утри сопли (образно выражаясь) и давай-ка, продолжай расшатывать свои «наручники», пока ночная темень на твоей стороне. Тихонько стукнешь этого охранника по головке — и деру, деру! У тебя ноги длинные, даже при большом желании не поймают...       Фу-у-уоп... чапм.       Честно, я не сразу поняла, что это за звук такой — сперва короткий, свистящий, а потом — влажный, будто где-то поблизости перегруженная сумками хозяйка уронила спелый арбуз. И сначала я правда подумала на какой-нибудь местный арбуз — ну, упал с ветки перезрелый фрукт, что ж тут такого?.. Это была очень удобная теория. Очень красивая. Но она разлетелась тысячью лепестков, сгоревших вонючим дымом, едва стоявший рядом солдат — высокий молодой парень, довольно нервно сжимавший в руках свою винтовку — пошатнулся и начал заваливаться вниз. Прямо на меня.       Я видела, как его спина приближается к моему лицу, как расползается по форменной рубашке кроваво-красное пятно, из которого торчало что-то острое, продолговатое, тускло блестевшее в свете костра... я не могла даже отшатнутся — слишком уж хорошо этим хомутом меня пристегнули к какому-то поручню на корпусе «Лебедя»! — так что сумела лишь, стыдно признаться, зажмуриться, когда прямо на меня... прямо в плечо...       И что самое веселое — мне почти не было больно. Почти.       Поначалу я вообще ничего не почувствовала! Я даже исхитрилась, уже не осторожничая, разомкнуть, наконец, этот проклятый хомут. Я умудрилась отпихнуть чужое тело в сторону — боги, как же больно было вытаскивать наконечник стрелы наружу! — и нелепым мешком свалиться на землю. Едва не потерять сознание. Почувствовать, как и без того не самая сухая одежка (потела я на солнцепеке как бегемот) окончательно промокает, набрякает, капает, капает. Пустяковая рана, смотреть не на что — при нынешнем развитии медицины ее заживляют за минуты, даже шрамов не остается! — но вот тело, не привыкшее к таким травмам, тело-то испугалось неимоверно! Помню, что с трудом сумела подняться — меня шатало, как пьяную, а звуки внешнего мира превратились в неясный гул. Помню, я сделала несколько неуверенных шагов в сторону леса — прочь, прочь отсюда!.. Помню, я увидела Эггинса. Он наставил на меня пистолет. Его лицо, перекошенное от ярости, гротескно-контрастное в свете огня.       Помню, как его голова разлетелась на кусочки. И как он спустил курок.       Помню огненный взрыв, поглотивший меня с головой...       А больше я ничего не помню.