11. Вся на волосок от паденья и полета...
1 сентября 2014 г., 10:34
Оцепенение.
Наверное, это слово лучше всего описывает то состояние, в котором я находилась все это... время. Сколько я уже здесь сижу? Час, два? Дни? Недели? Когда меня вышвырнуло из сеанса связи, точно грязную тряпку на холодный пластиковый пол, я еще что-то чувствовала — кричала, пыталась куда-то бежать, хватала их за руки...
А потом это прошло. Схлынуло прочь. Растворилось в ночи.
И я оказалась здесь.
Глубокое психическое расстройство, сказали они, оставляя меня под домашним арестом. Тяжелая травма из-за... из-за потери своего аватара. Раньше такие, как я, умирали. В момент гибели второго тела им просто выжигало мозги, и человек превращался в овощ, после чего врачи колонии неизменно принимали решение применить эвтаназию. Теперь... теперь оборудование стало лучше, и резервная система спасает сознание оператора, насколько это вообще возможно.
Теперь — выживают.
Но, чтоб меня леоноптерикс заглотил, кому она нужна, такая-то жизнь?!
Нет, я в порядке. В порядке. Просто не знаю... что мне делать дальше. Я одна. Я осталась совершенно одна. Тедди с Несс найдут занятие, доктор Огустин вернется к своим растениям и по уши уйдет в составление нового справочника, Дерека полковник пристроит к какому-нибудь другому аватару, тому, что придет мне на замену... а я буду сидеть здесь, точно милый маленький цветочек, есть кашку с ложечи и лупиться в потолок. Ибо трудно делать что-то еще, расположившись на кровати, к которой тебя основательно пристегнули ремнями. Разве что еще только спать... Но хватит с меня пока что снов. Насмотрелась.
Раз, два, три, четыре, пять, я летаю в небесах, я — игрушечный аэроплан, мое имя начинается на Э...
Раз, два, три, четыре, пять...
Раз. Два. Три. Четыре...
...Пять.
— Паршиво выглядишь.
Сухой голос оторвал меня от бездумного рассматривания какой-то трещины у стены, и, скосив взгляд, я обнаружила, что рядом со мной сидит доктор Огустин, докуривая сигарету. От дыма, будто опомнившись, тут же заслезились глаза, и, наморщив нос, я несколько раз чихнула.
— Вот, так уже лучше, — невозмутимо заметила Грэйс, — Хоть слегка порозовела... Как самочувствие? И не вздумай мне врать, что все в порядке.
— Тогда плохо.
— Ну, я бы удивилась, если бы ты тут скакала мартовским зайчиком, — затушив сигарету, она щелкнула переключателем, и тут же заурчала вентиляция, — Хотя уже пора бы вытаскивать тебя из этой депрессии... Сорен передавала привет.
— Она в порядке? Вы ее видели?
— Нет, не видела, — в голосе ее прозвучала печаль, — Мы никогда не видимся, но зато оставляем друг для друга записки в том... в старой школе, — слегка запнувшись, она на мгновение прикрыла глаза, — Она и остальные ребята сумели сбежать, и теперь все в безопасности. Ты ведь не знала, что этот малыш — сын брата Сорен?
— Нет...
— Славный был паренек... Учиться хотел. Если бы в тот раз не пошел за Сильванин... — она вздохнула, — Впрочем, довольно об этом. Сорен передавала, что твой друг поправился, и уже интересуется, куда ты подевалась.
— Ниату? — это имя далось мне не без труда, — То есть, я хотела сказать — Токо...
— Да, он. Кхм, — ее губы тронула слабая улыбка, — Никогда бы не подумала, что этот упрямец будет так переживать о ком-то... ком-то из нас.
— Вы его знали?
— Да, можно и так сказать. Хотя я никогда не видела его на своих занятиях — он был слишком горд, чтобы признать, что я, чужачка, знаю то, чего не знает он. В результате мне удалось затащить в класс только его... невесту. Он, конечно, злился, но она только смеялась в ответ... она часто смеялась. Поэтому ее и звали чаще всего не по имени, а по прозвищу — Хохотунья...
— А что...
— Что с ней стало? — неосознанно доктор снова потянулась к сигарете, лишь в последний момент отдернув руку, — Она погибла. Вместе с еще восемнадцатью На’ви, из которых четверо были детьми. Они устроили охотничий лагерь неподалеку от одной из наших баз, и руководство посчитало их угрозой... после чего выжгло это место подчистую. Естественно, в официальных рапортах об этом ни слова — местные боссы не любят вывешивать свое грязное белье, а сидящим на Земле шишкам все это не особенно интересно — лишь бы поставки анобтания не задерживались, — голос ее стал холоднее, жестче, и я невольно поежилась, — После этого я Токо не видела, хотя время от времени и замечала его лицо на записях с камер видеонаблюдения. Он всегда был на редкость упорным юношей, и не особенно чурался творить свою вендетту на чужих глазах.
— Он... убивал их?
— Да.
— Много?
— Точно не знаю. Ты же понимаешь, что из всех прибывающих на Пандору людей — а их прибывает немало — лишь небольшая часть отмечает здесь первую годовщину?
— Но я не думала, что все... о боже. Его рука... и тогда... в деревне... Но... но почему он тогда меня не убил?
— Кто знает? — Грэйс только пожала плечами, — Может быть, ты ему приглянулась. А может, он просто устал от этих бесконечных убийств. Встретишь его — обязательно спроси.
— Я... но я не могу. Я... — чувствуя, то на глаза вновь наворачиваются слезы, пришлось зажмуриться и помотать головой, — Я не могу...
— Кто знает, — повторила она, — Но для того, чтобы это выяснить, тебе следует прекращать хандрить. Поправляйтесь уже, Энни. А там мы что-нибудь придумаем, — после чего, осторожно похлопав меня по плечу, она проверила показания датчиков (я знаю, знаю...) и стремительным шагом вышла из комнаты, оставив после себя лишь легкий запах табачного дыма, лабораторного антисептика и...
Леса?..
* * * * *
Падаю... Я — падаю?.. Как странно. Мне не страшно. Совсем. Я просто... чувствую, как спиной вперед проваливаюсь вниз — но мне не страшно. Мне... одиноко. Хотелось бы, чтобы Отчаянная была здесь. Попрощались бы. Хотя она, наверное, сейчас очень занята — высиживает свою кладку, а то и кормит проглотов-птенцов... интересно, какие они? Никогда не видела новорожденных банши. Наверное, такие же нелепые пушистики, как и любые другие малыши... Будут, как подрастут, расклевывать мою «оранжерею», лезть в окна, сбивать на пол мои пожитки и спать в моей же кровати... Ну и пусть. Жаль, конечно, если и правда вот так все закончится. Как-то нелепо. Вот еще несколько дней назад изнывала от скуки, слонялась вокруг Дерева-Дома, не знала, чем же себя занять — а сегодня падаю. Вперед спиной. В темноте. Неизвестно куда. Наверное, умираю... Впрочем, и ладно. У Отчаянной есть ее приятель, у Ниату есть его клан, племянника Сорен вернули домой. Все счастливы. Все замечательно. Все хоро... ...плохо. Потому что будить меня тычком в бочину — более чем неудачная идея! — ...жива, — словно сквозь подушку, донесся неясный голос доктора, причем, судя по интонации, она к кому-то обращалась, — Все на месте? — ш-ш-ш, ш-ш-ш, — Хорошо... Все, девочка, каникулы закончились. Пора на выход. — Док? — горло оказалось сухим, как старая подметка, так что фраза вышла хриплой, — Какого... ай! — Терпи, — сквозь зубы пробормотала она, вздергивая меня на ноги, — Тодд, держи ее. — Да без проблем... — Тодд. — Я понял, док. Держу ее... и себя в руках, и все такое. — Уж постарайтесь, — хмыкнула Огустин, судя по шороху, что-то эдакое вытаскивая из тумбочки у кровати, — Времени не так много... Так, Энни, сейчас будет немного больно. — Да что вы такое... ай! — Я же предупредила. Это стимулятор. С полчаса продержит на ногах, а потом... что ж, будем надеяться, что к тому времени ты уже будешь далеко отсюда. — Да что творится-то?! — я все-таки выдернула одну руку из хватки Тодда, но только для того, чтобы откинуть с лица перепутанные волосы, — Что вы хотите со мной сделать? — Спасти тебе жизнь, — невозмутимо ответил Тодд, выпуская меня на волю — покачнулась, но устояла, — Уж прости, что без фанфар. — Что? — Один из солдат, бывший в группе Эггинса, вернулся на базу, — сухо ответила доктор, — Перепуганный и ободранный, но вполне себе живой. Почти два дня провалялся в медотсеке, после чего к нему заявился полковник, и вот уже с полчаса они ведут задушевную беседу. Мне пояснять, что это значит? — Он... — Да. Скорее всего, он уже сдал тебя Куоритчу, и в таком случае вот-вот сюда ворвутся «секи», дабы доставить тебя на допрос. — Да вы... — Нет, я не шучу. — Но тогда... — Тебе нужно бежать. — Куда?! — Не знаю. Спросишь у Токо, он тебе расскажет. — Ниату... ЗДЕСЬ? — Ждет снаружи. — Какого... что он тут забыл?! — Тихо, не кричи. Если он не начнет самодельничать, ему ничего не грозит, а я доходчиво ему растолковала, что сейчас самодельничать не стоит. Так, все чисто. Идем. — Док, вы уверены, что... — Мистер Адамс, на выход. — Док, если нас накроют... Я-то ладно, но без вас... — Ценю твою заботу, Тодд, но я еще не такая старая развалина. К тому же, если я не смогу помочь своему доверенному сотруднику, остальные просто перестанут меня уважать, что навредит моей карьере существенно больше. — Док... — Восхитишься моей склонностью к самопожертвованию перед сном... — еле слышный писк, — Впереди патруль. Твой выход. — Ох, я надеялся, наша отвлекалка будет работать дольше... Кхе-кхе... — Только не переиграй. — Да за кого вы меня принимаете! — мутное пятно, бывшее Тоддом, наверняка ухмыльнулось, — Энни, детка, если больше не свидимся... — Тодд! — Эх, доктор, нет в вас романтики... все, я пошел, — и, спустя несколько десятков шагов по коридору, — Ну, это... «Де-е-есять зеле-е-еных буты-ы-ылок на стене, десять зеле-е-еных бутыло-ок на стене-е-е-е... Одна из них упа-а-ала...» — Я же просила его не переигрывать, — пробормотала Огустин, — «Десять зеленых...», и когда только успел выучить? Он же никоим боком не англичанин... Так, Энни, пошли. Быстрее. — Что... что будет с Тоддом? — Отвертится, прошелыга, — судя по тону, доктор явно старалась в этом убедить... себя? — И не из таких переделок сухим выходил. Так, впереди никого, так что давай, ноги в руки! Потом отоспишься! — Да бегу я, бегу, — и правда бегу! Ну, немного неровно, но извините, компаса перед глазами нет... Бум. Ой. Стена... — Но я все равно в толк не возьму, куда мне, по-вашему... — бум. — Смотреть надо, куда несешься, — пока я пыталась собрать глазки в кучку, добрый доктор торопливо натянула маску и принялась одевать меня... господи, неужели все правда так паршиво, — Сейчас выходим и как можно быстрее летим к обзорной вышке, ты меня слышишь? К обзорной вышке, Энн! Токо уже ждет наверху, так что давай, не мешкай. — А вы уверены, что... — Марш! — судя по крепкому толчку между лопаток, мне действительно стоило поторопиться... Ну что ж, поковыляли. Обещанный стимулятор все же кое-как, но действовал — по крайней мере, я действительно бежала, а не плелась пьяной улиткой, и оглянуться не успела, как, миновав полосу препятствий и любовно выхаживаемый огород доктора, со всего размаху натолкнулась на что-то теплое, твердое, худощавое... Плюс на котором было гораздо меньше одежды, чем, вроде бы, полагалось! — Ни... Ниату?* * * * *
— Брм-брум-брым, — для моих ушек, в которых уже начали долбиться дятлы, голос На’ви звучал очаровательно невнятно... тем паче, Ниату, судя по всему, решил не париться с английским и обратился к доку на своем чирикающем наречии. В котором я, естественно, ни шиша не понимала, так что слушала сквозь сон, — Брым-брым-бры! — у-у-упс! Мою подремаловку засекли, после чего мой добрый синехвостый друг без лишних извинений схватил меня поперек туловища и начал весьма сноровисто подниматься по лестнице на вершину вышки... у-у-ух. У-у-ух! У-у-у-у-ух! Ну он и прыгучий, однако. — Токтор! — о, а это слово я знаю... так что руки доктора Огустин, подхватившие сзади, не были такой уж полной неожиданностью. На’ви же, не тратя времени на объяснения, уже двинулся к четвертому живому существу на деревянной площадке вышки — подозрительно знакомому силуэту, сидящему поодаль и зыркающему на всех новоприбывших горящими желтыми глазищами! Та-а-ак... а Отчаянная здесь? «Видимо, нет», — подумала я, когда меня без лишних слов передали вперед, и уже занявший положенное место на загривке своего зверя Ниату прихватил меня широким кожаным ремнем, устраивая к себе за спину. Прокралась, было, в мою гордую голову неприятная мысля, что таким образом обычно разве что маленьких детишек таскают... прокралась и забылась, ибо если выбирать между не самым достойным положением и долгим полетом беспомощного тела к земле, я однозначно предпочту первое! Так что вяжи, вяжи... что так мало узлов — больше вяжи! — Лететь придется быстро, — док, все еще находившаяся поблизости, что-то отбивала в своем личном компьютере, видимо, поддерживая связь с другими участниками заварушки... мамочка, Грэйс, скольких ж Вы в это втянули? — На базе слишком хорошая защита, так что радары будут «молчать», самое большее, пару минут, после чего все турели мигом ополчатся против вас. — Достаточное время, — то ли из уважения к моим несведущим ушам, то ли просто на автомате, Ниату ответил ей по-английски, — Облака сегодня низкие. — В кои-то веки наш метеоцентр оказался на высоте, — вздохнула док, посылая мне слабую улыбку... и показалось мне, что она относилась вовсе не к вечно мямлющим об «аномальных воздушных течениях» нытикам из службы предсказания погоды! — Удачи тебе, Энн. Надеюсь, Мо’ат знает, что делает. — Она знает, — безаппеляционно заявил Ниату, кажется, бывший не в восторге от того, что кто-то усомнился в способностях этой самой Мо’ат, и пару мгновений он с доктором пилили друг друга взглядами... после чего Грэйс лишь пожала плечами. — Ну разумеется, — сказала она, и лишь легчайший налет в ее голос — из серии «С тобой связываться...» — выдал, что сама она не настолько в этом уверена, — Береги Энни, Токо. — Долг еще не оплачен, — не совсем понятно ответил он, — До тех пор... — Дурак ты, — на этот раз легкое разочарование в тоне доктора не разобрал бы разве что глухой, после чего, махнув рукой, она вновь сверилась с показаниями компьютера, — Через пятнадцать секунд. — Док, я... — Знаю, Энни. Прости, что так внезапно. — Да нет же, я хотела сказать... — Не переживай, данные твои опубликуем. — Доктор! — Шучу... пора, Токо. — Док! — еще успела пискнуть я, но На’ви был неумолим — резкий толчок плечами баньши буквально вырвал нас из уютного клочка «совсем-как-раньше» и душевным пинком отправил в неизвестность, когда можно было лишь вцепиться в спину Ниату, зажмурив глаза и надеясь, что... Да на все сразу. На то, что задумка доктора сработает, и туррели так и не изрешетят нас в хлам. На то, что дозорные на вышках окажутся слишком сонными или унылыми, чтобы заметить единственный силуэт, размером превосходящий стингбэта. На то, что узлы ремня не развяжутся, что я не выскользну из не самой надежной петли, что, в конце концов, не расстанусь с содержимым желудка прямо на...! В общем, мне было, о чем побеспокоиться. Те не слишком долгие мгновения, что еще оставались до истечения отмеренного срока в полчаса активного передвижения, после чего стимулятор небрежно помахал мне ручкой и начал ослаблять хватку на моем расслабившемся мозгу, вновь погружая тело в оцепенение. Не спать... спина банши так успокаивающе покачивается подо мной, а спина Ниату защищает от ветра... не спать! Не спать... Не спа-а-ать... Не. Спать... ...покачивается. Как на лодке. Или на моей обзорной вышке. Может, мне и впрямь все это приснилось? А я просто задремала в своем уютном кресле? И танатор, Ниату, побег с базы... Хотя нет, Ниату мне точно не приснился. Ниату просто не мог мне присниться... ...Чирик-чик-чик. Ну вот, снова эти странные голоса. Определенно На’вийские. Что они тут-то забыли, на моей вышке? И почему ветра не чувствуется? Непорядок. Верните ветер... ...падаю. Снова. Это много — за один и тот же день два раза проваливаться неизвестно куда? Наверное, много. На этот раз, наверное... не выкарабкаюсь. В прошлый раз меня вытащила док. В этот раз вытаскивать некому. Падаю...
