Возвращение всадников. История в семи частях.

Глава 9 "Время правды" POV Автор Викинги… Великие, безжалостные… Яростные воины, поклоняющиеся своим богам и чтящие традиции своего народа. Викинги… Смелые, безрассудные… Бесстрашные воины-завоеватели, покорители земель, чьи руки более чем по локоть в крови своих врагов. Их время уже давно клонится к закату. С тех пор, как их главным врагом стали не менее жестокие огнедышащие рептилии место походов и завоеваний заняла война – дело благородное для истинных воинов. Три сотни лет побед и поражений, три века грандиозных сражений и позорных провалов, триста лет бессмысленного кровопролития и не прекращаемой вражды. Череда битв, сменявшихся редкими мирными неделями, может быть и днями, вытеснила желание биться за чужие земли и оставила лишь веру в то, что однажды последний дракон испустит прощальный вздох на обагренной земле викингов. Но викингами ли были те воины и воительницы? Нет. От прежнего уклада их жизней остались лишь жалкие воспоминания, горевшие каждый день в огне войны с драконами. Одно лишь название и множество племен, разбросанных по свету, вот и все что теперь у них осталось от былых дней. Три века минули. Наконец, кровопролитие было закончено. Люди перестали с опаской смотреть в небеса, зная, что нападать на них уже не кому, их враги – теперь их лучшие друзья, их опора. И люди, найдя в себе силы принять правду, снова смогли измениться. Викинги… Пламя войны, жажда битвы, кровь – все осталось далеко позади, стало эхом в имени народа, который теперь живет мирной жизнью, странствует, открывает для себя что-то новое, но не применяет без нужды свой острый скандинавский клинок. Казалось бы, что небольшие конфликты все же возможны, возможны и стычки, вражда племен. Один ведет за собой десяток людей, а те, что следуют за ним, ведут еще сотни. Эти воины без раздумий верят, что поступают правильно, они ослеплены мыслью, что их вождь – могучий и несокрушимый властелин их жизней, выбирает войну, чтобы дальше жить в мире. Глупость, какая, не правда ли? Опьяненный темными желаниями и жаждой власти один человек способен загубить жизни тысячам таким же людям, как и он сам. Он идет на сделку с собственной совестью, выбирая между пером и мечом. Ошибившийся с выбором – больше не человек. Тиран, убийца, захватчик... Его душа, некогда светлая, способная к состраданию, погрязает во тьме и стонах жертв холодного лезвия меча. Ее не грызет совесть, не гложет раскаяние. Этот человек уже не живет в мире – его путь война. Но не стоит забывать, что против него всегда найдется светлый персонаж, тот, кто знает цену человеческой жизни, кто ответит на удар клинка ради свободы своего народа. Всегда найдется герой, несущий надежду, стоящий на стороне правды… Банальная красота и жестокая правда нашей жизни, а так же жизней тех, за кем мы давно наблюдаем. Да… Картина до боли знакомая. И главными ее героями стали два воина, в чьих жилах течет родственная кровь. Два вождя, один из них Иккинг Хэддок, чьи отвага и самопожертвование спасли жизнь многим его соплеменникам. Второй воин – его кузен Броган, очернивший свое сердце злобой, тиранией и желанием скорой мести. Между ними огромная разница, и не в том она, что один на стороне добра и справедливости, когда другой уже на темной тропе, а в том, что Иккинг мертв, в то время как Броган уже собрал все свои силы для покорения острова Олух, некогда бывшего его домом. Мощь войска, которое он собрал, впечатляла даже тех, кто уже все повидал на своем веку. Ни Дарго Озверелый, ни Стейн или Рагнар, ни Манварда и ее брат Кетур не имели настолько высокие шансы на победу в войне с непобедимыми Хулиганами, как войско Брогана, армия которого состояла из первоклассных убийц, небольшого отряда собранного из остатков армии Берсерков и озлобленных драконов. После того, как планы на Астрид Хофферсон рухнули, он уже не мог сдерживать свою злобу на весь мир, а в особенности Олух. Зависть и жажда власти, которая сейчас находилась в руках Гарда Хэддока, не давали ему покоя. Он не мог смириться, что мальчишка, недостойный править, держит в одной руке власть над собственным народом, а в другой короткий поводок, обвивающий шею дракона. В своих мечтах Броган все еще представлял, как после разгрома армии сына Иккинга он удобно устроится на каменном троне в Большом Холле, ожидая мгновения, когда упертая женщина, отвергнувшая его, будет стоять перед ним на коленях. Он буквально чувствовал то, как остатки ее гордости и надежды растают в воздухе, как она признает его своим господином. Но пока он предавался розовым мечтам, большая часть его армии достигла океана, где уже готовый флот и воины Хродгейра ожидали его. Огромная пристань с многочисленными ровными рядами кораблей, вытеснившими все мелкие торговые суденышки да галеры, звенела лезвиями оружия, шипела под натиском пенистых голубых волн, и клокотала гомоном воинов, их бранью, криками. Четыре дюжины кораблей, сотня драконьих всадников, и всего лишь полтысячи головорезов. Все это ожидало лишь Брогана Непоколебимого, который прибудет с остатками армии через три дня, а вместе с ним его коварный план, его тайное оружие, о наличии которого знал только Артен. Тем временем на континенте тихонько наступал вечер. В небольшом торговом городишке Родстоун две всадницы, сбежавшие из темницы Хродгейра, сидели в небольшой таверне. ― Астрид, Астрид ты меня слышишь? ―Райс пыталась привлечь внимание всадницы к себе, в то время как та снова и снова перелистывала до боли в глазах знакомые страницы Книги Драконов. ― Он все это знает, он не будет сидеть в стороне и в скором времени этот сумасшедший обрушит на Олух свое войско, ― шептала она со страхом и вновь принималась пересматривать книгу, забывая какие страницу она уже прочла. Страх сдавливал ей горло, и от всякой мысли об Олухе и, прежде всего, своих детях она вздрагивала, боясь представить, что ее мысли и страхи превратятся сию же минуту в кошмары наяву. Астрид опустила голову вниз и сказала: ― Аскольд и твоя мать непременно придут именно сюда. Карта, которую мне удалось раздобыть в городе, я нашла то место, где на нас напали люди Артена. Это ущелье не так далеко отсюда. Около дня полета на драконе, может даже меньше. Они будут искать город или деревушку, чтобы разузнать, где находятся, а найти Ночную Фурию здесь будет легко. ― Ты хочешь сказать, что мать может заявиться в незнакомом городе с двумя опаснейшими рептилиями без страха, что их не убьют? Так что ли? ― Именно. Вернее она не появится с драконами в селении полном воинов, а оставит их, скорее всего, вот здесь, ― блондинка указал на карте небольшой овраг неподалеку от черты городка, ― затем один из них отправится в место, где можно разжиться деньгами, провизией и картой. В эту таверну. Райс, нам нужно лишь немного подождать. ― Ожидание убивает быстрее, чем нож. И кстати. Я думаю, что нам не следовало отпускать дракона, так почему же ты решилась? ― черноволосая девчонка скрестила руки на груди и оглядела всю таверну вокруг, хотя ее не мог никто услышать, кроме Астрид, ведь вместе с ними здесь был спящий старик, от которого за версту несло старым добрым элем. ― На то были свои причины. Не нужно меня спрашивать об этом, ― Хофферсон нервно теребила цепочку от кулона и оглядывалась по сторонам. ― Так, наверняка нам нужно разделиться. Одна останется здесь, другая отправится в овраг, где будет ждать Аскольда и Хедер. ― Мне надоел город, лучше, я пройдусь. Будет время насладиться мгновениями свободы, ― девушка, улыбнувшись, вышла из таверны, оставив Астрид в компании проклятой книги… Просидев около двух часов, вновь и вновь перелистывая желтые страницы Книги Драконов, женщина резко захлопнула ее. Внутренний голос подсказывал ей, что пора вернуться к реальности и отправиться за Райс. Она вскочила с места и вышла из таверны. Городок, в котором они скрывались, не представлял собой ничего особенного. Те же торговые лавки мастерская кузнеца, пекарня. Узкие улочки с деревянными домами были усыпаны соломой, которая слетала небольшими прутьями с крыш, на которых она лежала целыми охапками. Всюду преобладали мрачные пепельно-серые тона, все это нагоняло тоску, ощущение безысходности и душевных терзаний, поглощающих жизни и без того малочисленных жителей городка. Но, как это всегда бывает, серые улочки пересекаются в одном месте – главной площади, где разношерстная толпа людей занимается своими разнообразными делами. Астрид шла быстро, протискиваясь, порой между вставшими посреди дороги торговцами, спорящими по-обыкновению о свежести своего товара, о которой и речи быть не могло, судя по ароматам, исходившим от него. Но, пережив все эти «смертельные» запахи, она двинулась дальше к выходу из города, что был напротив центральной площади. Тут народу было намного меньше. Да и не спешили никуда все эти люди. Хофферсон, молча, шла, смотря в основном себе под ноги. Но ее раз за разом стало преследовать чувство, что кто-то пристально наблюдает за ней, что пара лишних глаз устремила свой взгляд на нее и не отпускала ни на секунду. Всадница стала оглядываться по сторонам, с надеждой, что ее чувства ее не обманывают. Но увлекшись поисками этого человека, она едва ли не упустила из виду другого. Застыв посреди дороги, она нашла человека, который промелькнул в толпе на секунду. Ей показалась, что она знает его, но лица так и не смогла увидеть, их разделила небольшая телега, нагруженная мешками с зерном. Но, не теряя времени, наездница отправилась к ней. Она уже успела подбежать к повозке, как та отъехала и перед ней, словно из пустоты, появился человек, кого она увидела еще несколько секунд назад. ― Аскольд! ― радость от встречи друга на мгновения вытеснила воспоминания о лене и побеге из ее мыслей. ― Я уже боялся, что мы не встретимся, ― говорил викинг, крепко обняв ее. ― С тобой ничего не сделали, все в порядке? ― Да, я в норме. А вы в порядке? А где… ― Хедер? ― перебил он ее. ― Она, наконец, со своей дочерью. Обе в овраге с драконами, и с Беззубиком все тоже хорошо, пожалуйста, не переживай. Вздохнув с облегчением, всадница обняла своего друга. Но в тот момент, когда она, уже без камня на душе, посмотрела вперед, ее взгляд пересекся с тем человеком, чей взор она ощущала все это время. Она сразу это поняла, ведь от одной секунды, что она смотрела ему в глаза, все внутри у нее вздрогнуло, и перевернулось. Перед ней стоял невысокий старик, опирающийся на трость. Все в его внешнем виде уже сразу давало понять – он давно не молод, свое отжил, но вот глаза, его серые и неистовые зеркала души… От них исходило что-то странное, холодное и одновременно с этим поразительно теплое. ― Уже темнеет, думаю, что я схожу в таверну, возьму немного еды в дорогу, а потом мы сутра отправимся дальше. ― Ты и не думаешь о том, чтобы остановиться, Астрид? ― Он объявил Олуху войну. Остановиться сейчас? Нет. Один человек, один воин может и ничего не решает, но вот вождь, вернувшийся ради своего народа из царства Хель – это луч надежды на победу в войне, в которой мой остров слабее. ― Я так и думал. Что же, хорошо, я скажу Хедер. Мы будем ждать тебя ближе к ночи, думаю как раз тогда ты и придешь. Вот только я не ручаюсь, что смогу дождаться и не уснуть, я уже сутки провел без сна так что… ― Иди, все в порядке, ― отвечала она, оглядываясь по сторонам, словно ища глазами того старика. Попрощавшись с другом, она направилась сквозь тающую толпу центральной площади обратно к той самой таверне. Уже купив провизии, она собиралась уходить, как вдруг у нее опять возникло то чувство, ощущение слежки за ней. И, правда, в таверне сидел тот самый старик, прямиком возле Астрид. ― Милочка, подай, пожалуйста, кружку, эти трактирщики совсем не имеют уважения к простым людям, такую простую вещь как вода не могут дать путнику, ― он указал на сосуд с водой и кружку, стоящую на стойке, возле хозяина таверны. ― Да, конечно, ― согласилась она сделать небольшую услугу, но со странными чувствами в душе. ― Благодарю, хоть кто-то обратил внимание на старика. Прошу вас, присядьте, если, конечно же, вы можете уделить несколько скромных минут разговору со мной. ― Да, это действительно ничтожно малое время…― она присела рядом с ним и застенчиво, недоверчиво опустила свои глаза. ― Спасибо, ― старик стал разглядывать незнакомку, стоящую в метре от него. И как только он разглядел в ней знакомые черты, он опустил голову и грустно вздохнул. ― Вы в порядке? ― Нет, душа у меня болит из-за тебя, прости за грубость или неуместность. ― Что? Простите, из-за меня? ― она была в неком замешательстве, можно даже сказать, что в шоке, ведь какой-то странный старик, следивший за ней этим вечером, теперь в разговоре говорит о таком. ― Да, Астрид… ― Откуда вы знаете мое имя? ― женщина была готова вскочить с места и отойти как можно дальше от этого седовласого человека, но что-то удержало ее на месте. ― Я видел твоих спутников, вернее я знаю, кто они, но не видел их. Женщина с дочерью, я не имею ничего против них, эти двое тут не причем, но вот тот воин, который сопровождает тебя, он опасный человек. Нельзя, чтобы ты следовала за ним. ― Вы меня впервые видите и сразу судите обо мне и моих спутниках. Это не очень приятно слышать. К тому же меня немного пугают ваши слова, кто вы такой. ― Это не важно, кто я такой. Сейчас важно кто на самом деле твой друг. Пока ты здесь, прошу выслушать меня. Ты добровольно пожелала отправился в путь до врат Хейлема? ― Что?! Откуда…вы знаете? Откуда? ― Значит, что добровольно. Стало интересно, откуда мне это известно, не так ли? Этот викинг горит желанием воскресить дорогого ему человека, а раз ты идешь с ним, то и ты кого-то потеряла, ведь так? ― Я не хочу слушать. Вы не можете знать всего. Это не нормально, ― все внутри у нее сжалось в комок, при очередном взгляде его серых глаз. ― Могу, ведь я рассказал ему о Вратах, о жертве и возвращении из мира Хель, ― человек с сожалением и грустью глубоко вздохнул. ― Но вы ведь понимаете, что он ведет меня туда потому, что я так решила, это ведь мой выбор. ― Дитя, ты видишь то, что хочешь видеть, но то, что представлено твоим глазам, нельзя назвать истиной. Скажи мне, ты доверяешь этому человеку? Последняя фраза сильно насторожила и без того недоверчивую всадницу. Но она не смогла бы просто так разувериться в своих друзьях. Потому без сомнения и четко ответила ему: ― Он спас мне жизнь, он мой друг, один из нас! Вы хотите сейчас очернить его или втоптать в грязь? Говорите же скорее, что у вас на уме? ― Жизнью платят за жизнь, милая Астрид, а тот, кто хочет большего, тот платит, к сожалению, не своей. ― Вы хотите сказать, что… ― Ты будешь платить своей жизнью, но вот не за своего возлюбленного, а за Эльвер. Это лишь ловушка для тебя, вот тебе и подлая, рвущая сердце, правда. ― Нет! ― Ты все еще не веришь мне? ― мягкий голос старца вновь зазвучал шепотом. ― Нет, этого просто не может быть! ― Скажи, он ведь рассказал о месте, где все произойдет? ― Да, это далеко на Севере, мы туда и держали путь. Он был ведь там, он знает это место, знает, как до него добраться. А что с того? ― Он никогда не был там, это его очередная ложь. Никогда! Скажи мне милое дитя, твой так называемый друг и союзник, показывал ли он тебе карту, которая все это время была у него? Говорил о том, что предстоит сделать? ― Пожертвовать собой, это было понятно с самого начала, каким образом только мне не было известно. Постойте. Карта? У него все это время была карта? То есть он мог просто отдать мне ее и идти своей дорогой, быть свободным? ― наконец в ее голосе пробудились ноты сомнения. ― Ты уже начинаешь сомневаться, а значит, тебе шаг за шагом открываются его истинные помыслы. Астрид, ты так похожа на нее, что идеальнее человека для обряда он не смог бы найти. Судьба напрасно сыграла с тобой злую шутку. ― Нет… он не мог со мной так поступить, я не верю, просто не могу поверить. ― Эту карту ему отдал я. О чем сильно сожалею. ― Вы? ― Я был слеп и глух к страданиям других, я лишь хранил эту тайну всю свою жизнь. В тот вечер, когда мы встретились здесь после смерти его жены, я был измотан, слегка пьян. Ну, может быть я и сболтнул ему лишнего, но что-то подсказало, мне, что его горю смогу помочь лишь я. Единственный правильный поступок в своей жизни, старый дурень, так надеялся, что для него пришло время. Я рассказал Аскольду о Вратах, дал ему карту, рассказал, все…, что мне было известно. В тот вечер я взял с него слово, что никто не должен будет узнать об этом, и никто кроме него самого не должен будет заплатить своей кровью и жизнью. Позже я узнал, что он и его спутница, то была женщина твоего возраста, направляются куда-то на север. ― Тогда вам стало ясно, что он не сдержал данного обещания? Так?! ― Да. И чтобы спасти жизнь его спутнице, я связался с одним торговцем. Того звали, кажется, Эдаром. Его люди выследили и поймали Аскольда, пленили его и отвезли во владения торговца, с тех пор о его судьбе я ничего не знал. Женщина, обманутая им, вернулась домой. Вот и все, конец. ― Я заплатила за его свободу, выкупила у того самого человека. Женщина, покачав головой, уставилась в испещренный многочисленными царапинами деревянный стол. Внезапно все внутри вновь вздрогнуло. Она почувствовала, как до ее ладони дотронулась его шершавая морщинистая рука. ― Я много в жизни ошибок совершил, но я не хочу, чтобы из-за этого человека и твоя пошла под откос. Если ты хочешь узнать правду, то возьми его кинжал, в рукояти он спрятал карту, думаю, что эту вещицу он ни при каких обстоятельствах не оставил бы без присмотра. Старик поднялся и вышел прочь на улицу, залитую ночным светом. Хофферсон недолго думая отправилась за пределы города, где в небольшом овраге ее ждали друзья. Всю дорогу ее терзали сомнения. Она пыталась представить себе разные ситуации, которые могли бы оправдать Аскольда. « А что если старик был лишь чудаком, который где-то и когда-то слышал историю Аскольда, что если все это его фантазия, подогретая сплетнями и вином» ― думала она, теребя свои волосы и разглядывая темноту, хранящую все ее страхи в себе. Она вновь вспомнила все, что с ней произошло, их первую встречу: «― Как вас зовут? ― Астрид сделала шаг вперед к человеку, чья рука была закована цепью. ― Аскольд, миледи, ― гремя цепью, он поклонился. ― Меня зовут Астрид. Я пришла, чтобы вернуть вам свободу. Могу ли я просить об услуге, после того, как вы ее получите? ― Вы хотите заключить со мной сделку? То есть, если я не выполню ее условий, то снова окажусь здесь? ― Аскольд покачал головой. ― Нет. Я лишь освобожу вас и попрошу о помощи простого свободного человека… ― И как же я могу помочь вам? ― Аскольд с улыбкой тер руку, чтобы к ней прилило побольше крови. ― Мне нужен проводник к тому месту, которого люди боятся больше всего… Тогда он сразу понял о чем идет речь. ― Родной человек? ― Что, простите? ― Астрид немного удивилась. ― Тот, кого вы потеряли, это родной вам человек? Тот, кого вы желаете освободить? ― Так и есть. ― Вы знаете, чего вам будет стоить цена его свободы? ― Аскольд переменился в голосе. ― Да… и я полностью согласна с ней. Шатен тяжело вздохнул и, слегка покачав головой, поднял на нее свой взгляд. Легкая улыбка блеснула на его уставшем лице. ― Я отведу. Это меньшее, чем я смогу выразить вам свою благодарность». Ей вспомнились и разговоры у реки, и то, как он спас ее от лесных разбойников. Все эти воспоминания говорили ей, что все сказанное странным стариком было полнейшим бредом. Но вот то, что его слова заставили ее усомниться в Аскольде, что заставили думать о нем плохо… Она стыдилась этого и очень сильно. Наконец Астрид дошла до того оврага, который так долго вместе с Райс они осматривали на карте. В синеве ночи шумел небольшой родник, обгладывая мелкие камешки. Редкие стайки полуночных птиц щебетали где-то неподалеку. Тихо спустившись, она перевела дыхание. Она, молча улыбаясь, подошла к Хедер и крепко обняла ее. Легкие слезы были готовы сорваться ее глаз и скатиться прямиком в холодную траву, рядом с горячим костром, рыжее пламя которого согревало эту ночь. ― Спасибо, что вернула ее мне… ― шептала черноволосая всадница, еще крепче прижимаясь к плечу своей подруги. ― О, Хедер. Если бы ты знала как я рада, что с тобой все хорошо. Отстранившись от подруги, она взяла Хедер за руку и с взволнованным видом посмотрела на Аскольда, который уже крепко спал возле огня. ― Ты дрожишь, что случилось? ― Рейвен испуганно положила ладонь на плече Хофферсон. Тогда Астрид и пришлось рассказать ей все с самого начала. И каждый раз она убеждалась в том, что ее сердце уже не доверяет своему другу полностью, потому что его сожгла тень сомнения, от которой женщина так яростно отбивалась этой холодной ночью. ― Ты веришь ему? ― Райс подошла к матери и ее подруге. ― Милая, я уже не знаю что такое вера, я боюсь вновь ошибиться, вновь обжечься о предательство. ― Тогда развей сомнения, проверь ту рукоять. Аскольд ведь забирал в то утро какой-то предмет, и, если мне не изменяет память, это действительно был кинжал, ― подхватила Хедер. ― Я должна проверить, иначе я не смогу доверять ему больше. После этих слов Астрид подошла к Фриге и достала из-за ее седла небольшую сумку, в которой были вещи зеленоглазого воина. С болью в сердце она решилась открыть ее и достать оттуда большой стальной кинжал с широкой рукоятью, на краю которого из легкого металла была отлита небольшая шарообразная фигура с резьбой. Клинок не был ни тяжел, ни легок, таким же, как и все, что женщине довелось видеть. Но как только она провела рукой по его гладкой рукояти, обмотанной тонкой кожей, всадница поднялась с колен и подошла к Хедер. Ее молчаливый взгляд сказал все сам за себя: воительница хотела, чтобы подруга видела, все происходящее. ― Если окажется, что старик был прав? Что тогда? ― черноволосая всадница, посмотрела на Аскольда. ― Что будет с нами, а с ним. ― Будь что будет… Астрид провела рукой по рукояти и схватилась за самый край. На секунду она замерла, словно передумав. Но нет. Она слишком далеко зашла. Хофферсон сдвинула рукоять в сторону и та… так отошла. Перевернув кинжал вверх острием, она с замиранием дыхания дождалась секунды, когда из полой рукояти на ее ладонь выпал маленький, сложенный в несколько раз сверток. Не веря собственным глазам, наездница выронила две части ножа и, развернув сверток, окончательно убедилась в словах старого странника. ― Все было обманом с самого начала, все это было обманом! ― Астрид закричала с такой силой, что Аскольд немедленно вскочил на ноги. Увидев, что женщины стоят возле Хофферсон, он переполошился. ― Астрид, что случилось? ― И ты еще смеешь меня спрашивать?! ― она пнула к его ногам части кинжала и, отдав карту Хедер подошла к нему. ― С самого начала это было твоим планом! Ты лжец! ― Я не понимаю тебя, о чем ты говоришь? ― сделал он шаг вперед навстречу ей. ― Я доверилась тебе, жизнь доверила, я тебе была нужна не как друг, а как плата за нее! Ответь мне! Я плата?! Но он промолчал в ответ, гордо смотря прямо в ее сверкающие во тьме и полные слез глаза. ― Значит…так оно и есть? ― прошептала она и посмотрела вновь на тот кинжал и карту в руках Хедер. Она отошла в сторону своего дракона и, погладив по голове, кивнула Хедер. Та поняла, что делать им тут больше нечего. Рейвен усадила дочь в седло и сама взобралась вслед за ней. Аскольд же не стал стоять на месте, он направился к Беззубику. ― Астрид, прошу, дай мне объяснить… ― Нет! Слишком поздно... Если ты приблизишься ко мне еще хоть на шаг, я прикажу дракону порвать тебя в клочья! Ночная Фурия подтвердила ее слова своим злобным рыком. ― Прощай, Аскольд. Всем сердцем желаю тебя больше никогда не увидеть! ― Хофферсон развернула дракона в другую сторону. Вытерев проступившие слезы, жена Иккинга приказала своему верному другу взлететь. Вслед за ней отправилась и Хедер, пораженная случившимся в эту ночь. Их всех еще не скоро покинет гнетущее чувство боли и разочарования. Быть обманутой, раздавленной, все потерять в один миг… Теперь на долю ищущей Смерть выпало и самое гадкое и ужасное чувство ощущение расколотой пополам души. Но что же осталось ему – обманщику. Этого они не знали. В их памяти остался лишь догорающий в ночи костер и человек, оставивший его посреди оврага за городом Родстоун…