Посылка с того света

Как в огромном городе искать одного единственного человека? А если, ко всему прочему, он ещё и умеет очень неплохо прятаться? Любой вам скажет — никак. Гиблый номер и безрезультатная затея. Это всё равно, что искать иголку в стоге сена. Но никто не говорил, что нельзя попробовать. Клауд иногда немного нервно оглядывается на своих спутников. Масамуне без перерыва щебетал на разные темы, оживляя тишину. Генерал вновь закутался в свою хламиду, да так, что видны были только кисти его рук. Ко всему прочему, приходилось периодически хватать черноволосого за руку, отволакивая в сторону от очередного встречного прохожего, ведь за разговорами, тот совсем не смотрел по сторонам. А может быть просто прикидывался, кто его знает? Разбираться как-то не тянет. Спустя полчаса они добираются до новых руин, обозначенных на карте города. — Я так понимаю, нечто упало сюда, — стальные глаза с любопытством осматривают кратер на месте малообитаемого, но всё же жилого района. Те дома, что не были разрушены при падении твари, качественно просели. Некоторые из них и вовсе не выдержали, уйдя под землю по самые крыши или рассыпавшись на обломки. — Очередной катаклизм, виной которому Шинра. Клауд передёргивает плечами и тянется за телефоном. В конце концов, «приятные» новости ему принес Рено. Пусть и дальше отдувается. В трубке вместо гудков звучат аккорды похоронного марша. Этот рыжий всегда был достаточно эксцентричной особой. — Йо, Клауд! — радостно раздаётся с того конца провода. — И тебе. Поделись информацией, — блондин решает не тянуть, а спросить сразу напрямую, но тут же тормозит себя. Если линия прослушивается, то возникнет сотня вопросов по поводу того, откуда он знает о сбежавшем шинентай. И если он скажет правду, то Синклеру влетит так, что тот точно обидится. Подставлять рыжего не хотелось. — Какой? — явно напрягшись. — Я сейчас стою на месте, куда упала ваша, как ты выразился, тварь, и мне очень интересно, что это было, потому, что я вижу, это оно похоже на химеру, а они просто так не появляются, тем более таких размеров, что, упав на секцию, та способна обрушить её. — Всё-то ты замечаешь, йо, — ворчит турк. — Поэтому я ещё жив, — спокойно парирует Клауд. — Ну, ладно-ладно. Не горячись, йо! Просто я не всё могу рассказать, сам понимаешь, йо. У нас тут с этим строго. — Твоему языку это редко мешает. — Неправда! — праведный гнев; Клауд молчит, ожидая ответа, и на том конце провода не выдерживают. — Ладно. Понимаешь, после твоего прошлого боя с Сефиротом, мы кое-что нашли там на руинах. — И, естественно, забрали в лаборатории? — похоже, ехидность Масамуне штука заразная, и Клауд невольно подхватывает его тон. — А оставить где лежало было нельзя? — О, Клауд, что я слышу? Неужели, у тебя нашлось чувство юмора, йо? Где ты его всё это время прятал? — Рено. — Да-да. Так вот, это был один из шинентай. По-моему, тот, который в прошлый раз забрал Марлин в Аджид. Сам понимаешь, мы не могли его там оставить, йо, — невесело как-то продолжает турк. — Он был сильно побит. Да ещё этот дождь тогда шёл… Так вот, то, что лежало в лабораториях, живым уже не было. Но вот буквально пару месяцев назад начало оживать и приходить в себя. Когда он окончательно освоился, то сбежал. Вот, собственно, и всё, — очень серьёзно закончил рыжий. Слишком серьёзно для себя. То ли с этим побегом всё действительно было крайне плачевно, то ли он позвонил слишком не вовремя. — Рено, Руд рядом? — Да, — непонимающе. — Дай ему трубку. — Ты мне не веришь, йо? — обиженно-обиженно. — Просто передай ему трубку, — с тяжёлым вздохом. — Пожалуйста, Рено, — с другой стороны раздаётся потрескивание и тихое бухтение рыжего. — Да, — Руд только обозначает своё присутствие, не больше, как и всегда. — Скажи, почему твой напарник настолько серьёзен, что мне становится страшно? Там что, рядом Ценг угрожает Рено расправой? — Клауд сам невольно улыбается, представляя эту картину. Рено с трубкой у уха с одной стороны, а с другой к виску приставлено дуло пистолета, чтобы не выделывался слишком много. Но блондин поспешно отгоняет от себя нелепые видения. Ценг не на столько глуп, чтобы так неизящно поступать. — Нет, — слышится отчётливый смешок. Видно не он один с хорошим воображением. — Просто отчасти в этой всей катавасии виноват именно он, вот и волнуется, и очень старается всё исправить. Я передаю трубку Рено, — Клауд даже слова вставить не успевает, когда снова слышит голос рыжего турка. — Что-то ещё? — похоже на то, что он обиделся. — Извини. Я просто нервничаю. Ты же помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз? Я устал его убивать, — на том конце провода понимающе молчат, а Клауд бросает настороженный взгляд в сторону своих спутников. Никакой видимой реакции на слова не следует. Пока, по крайней мере. — Где он может находиться по вашим предположениям? — Да где угодно, йо! — зло вырывается у турка. — Пока мы гонялись за призванной им тварью, он успел улизнуть. А как-либо отследить его мы не можем. Он чип себе с мясом выдрал. — Ладно, тогда до связи. Буду его искать. — Может, ребятам сказать? — Представляешь реакцию Тифы? Я лучше пока сам. К тому же, он один. Ведь один? — Ну, да. Других останков мы там не нашли. Ладно, ищи. До связи, — в трубке звучат гудки, и Клауд свободно выдыхает. Этот разговор отнял много сил, несмотря на кажущуюся простоту. С Шинра надо уметь читать не только между строк, но и под, а лучше и над посмотреть. А для пущей верности ещё проверить на двойное дно каждую фразу. И, задавая вопрос, знать минимум половину правдивого ответа. И то не всегда получалось понять, что же именно тебе рассказали. Хотя, сейчас было главным «сыграть» так, будто он первый раз всё это услышал и ни о чём не догадывался. Клауд надеялся, что получилось. — И каковы результаты? — от голоса Сефирота по коже бегут мурашки. — Ничего. Они даже не представляют, где он. Говорят, сбежал и всё, — повисает задумчивое молчание. — Сеф, а может ты сможешь его найти? — Масамуне сидит на обломке какой-то стены и болтает ногами. — Всё-таки они звали тебя старшим братом. Вдруг сработает. Ты же уже искал когда-то ребят. А они с тобой в ещё меньшем родстве, чем «эти». — С «этими» я не знаком. Я даже не знаю на что ориентироваться. Да и если увидят? — Тут никого, — Масамуне спрыгивает на землю. — Попробуй. Чем Лайфстрим не шутит? Вдруг выйдет. Просто попробуй их почувствовать. Ну, например, как меня, — из-под капюшона сверкают недовольные зелёные глаза, а черноволосый продолжает настаивать. — Хорошо, я попробую, — генералу ничего не остаётся, кроме как сдаться. Клауд совершенно не представляет, как это выглядит и что будет происходить, но инстинктивно напрягается. Ждать неприятностей от Сефирота стало уже где-то на уровне его рефлексов. А генерал, помедлив, садится прямо на асфальт и закрывает глаза. Во всеми забытом уголке города повисает тишина. Проходит время, а ничего не меняется, и Страйф начинает медленно расслабляться. А зря. — Клауд, — голос у воплощенного клинка напряженный. — Не убивай его сразу. В следующее мгновение Сефирот срывается с места, подобно отпущенной пружине — стремительно и резко. Страйф еле успевает убрать голову с траектории удара, отпрыгивая в сторону. Рукоять Цуруги привычно оттягивает руку, но он не стремится нападать. В конце концов, его попросили повременить. — Сефирот, — неуверенно зовёт он. Зелёные глаза с вертикальным зрачком смотрят насмешливо и зло, почти как в его кошмарах, и от этого волосы на загривке встают дыбом. — Сефирот! — никакой реакции; только удары становятся точней. — Генерал, да что с вами?! — казалось, солджер налетел на невидимую стену. Он замер, тяжело дыша. — Клауд? — так неуверенно, будто не видит его перед собой. — Да, я, — Цуруги занимает своё привычное место в кожаной перевязи за спиной. Он сам не понимает зачем шагает ближе к серебряноволосому, что хочет доказать себе и ему. Заглядывает в глаза снизу-вверх, ведь у них приличная разница в росте, и видит, как выражение глаз генерала полностью и безвозвратно меняется. Как будто другая, привычная и знакомая Клауду личность занимает главенствующее положение, выпихнув наконец чужака. — Спасибо, — Сефирот неожиданно тяжело вздыхает и, опустив голову, упирается лбом ему в плечо. Блондин с трудом подавляет в себе желание поднять руку и погладить того по затылку. — Зря ты. Мог бы и прикоснуться, — проносится звенящим шепотом на грани слышимости на самое ухо. Масамуне улыбается ободряющей улыбкой, но Клауд так и не решается. Со вздохом и разочарованием в голосе клинок продолжает уже громко. — Как ты, радость моя? — он подходит вплотную и обнимает генерала со спины. — Что видел? — Ему страшно. Очень, — голос звучит глухо и устало. — Он один и сильно тоскует. Желает найти своих братьев, но они никак не отзываются. От этого ему больно. Он совсем как маленький ребёнок. Такой прямолинейный и эмоциональный. Он не понимает, нет, даже не так, — Сефирот наконец-то выпрямляется; кажется, он немного растерян. — Он запутался и не знает теперь, что хорошо, а что плохо, потому что то, к чему так стремился кто-то из его братьев и привело его к смерти. И нет того, кто может ему всё объяснить. — Теперь есть, — Масамуне улыбается. — Если ты его старший брат, то должен его научить, что хорошо, а что плохо. Раз уж ваша «мать» не смогла. Кстати, — клинок всем корпусом поворачивается к Страйфу. — Тебя это тоже касается, «старший брат». — Ты знаешь, где он сейчас находится? — блондин старательно игнорирует последнюю реплику. — Только направление и примерное расстояние. Он сейчас к северу от нас. Довольно далеко. Идём за ним? — Клауд только кивает. Таскаться по городу и стараться избегать многолюдных улиц сложно, ведь именно они обычно самый быстрый способ добраться из пункта А в пункт Б. Но не в их случае. Только к вечеру они находят то, что искали. Вернее, того. Руины здания скрыты в тени. Люди обходят их стороной. Что-то зловещее видится в острых как клыки осколках стен. Клауд проскальзывает внутрь. Там никого. Только ощущение чужого взгляда и присутствия. Знакомо и неприятно. Он нападает с боку, как зверь, защищающий своё логово, свою территорию — без желания убить, а лишь прогнать. Но всё меняется, стоит ему узнать Страйфа. Под потолком первого этажа бьётся возмущенный рык. — Ты жив?! — он бьёт сильно, но дерётся без оружия, поэтому Клауд тоже не спешит обнажать Цуруги. — Это ты во всем виноват! — шинентай удаётся сбить блондина с ног. — Из-за тебя умер брат! — Хватит! — и сильверхед замирает, как будто на плёнке нажали стоп-кадр. Он очень медленно поворачивает голову на голос. Сефирот скидывает капюшон. Последние лучи солнца обливают его фигуру красным. Отчего-то, в этот момент он кажется Клауду совершенной статуей какого-то древнего божества. — С-старший брат? — он не верит. — Как тебя зовут? — Я Лоз, — в зелёных глазах духа непонимание. — Всё хорошо. Теперь ты не один, — Сефирот протягивает ему руку и шинентай доверчиво прижимается к ней щекой, как щенок, которого пообещали приютить. — Всё хорошо, — и Лоз утыкается лицом в грудь «старшему брату». — Ты не пропадёшь? — вопрос задан с такой детской надеждой в голосе, что ободряющая улыбка невольно сама ложится на лицо. — Не сейчас, — Сефирот поднимает решительный взгляд. — Клауд, разреши нам переночевать в церкви. — У меня нет другого выбора. Я всё равно должен за вами приглядывать. Мало ли что вы натворите без присмотра. Он проходит мимо них к двери и ловит себя на мысли, что был бы сейчас не против оказаться на месте шинентай в крепких руках генерала, но тут же остервенело одёргивает себя, выбрасывая эту мысль на задворки сознания. Только вот его взгляд не укрывается от Масамуне, который безучастным наблюдателем всё это время простоял у входа в развалины. На губах клинка играла многообещающая улыбка.