Посылка с того света

Клауд сидит на подоконнике и смотрит в небо. Всю неделю в Мидгарде на удивление ясная погода. Казалось бы, надо радоваться, но как-то не получалось. Тифа и дети сначала пытались его растормошить, но он только больше замкнулся, и его наконец-то оставили в покое. Прошло уже около недели после его возвращения из забытой столицы. Казалось, время для блондина остановилось. Ему было просто неинтересно участвовать в домашних делах или помогать с чем-то детям. Нет, он никогда им не отказывал. Ему просто стало всё безразлично. Такой апатии он не чувствовал, наверное, с Нибельхельма. Его вычеркнули из событий. Вежливо попросили не вмешиваться. Нет, это, конечно, было благородно со стороны генерала, но в душе плескалась жгучая обида. И сейчас, сидя в своей комнате, он вспоминал. Тогда шёл третий день его пребывания в Аджиде. Собственно, от него не требовалось ничего экстраординарного. Это можно было бы даже назвать отдыхом. Язу заново учился двигаться, начиная потихоньку восстанавливаться. Лоз всё время был рядом с ним. Генерал пропадал на охоте. Клауд тогда отказался идти с ним. Не хотелось знать, что они едят: ползает оно, плавает или ходит. Он боялся, что его желудок просто не выдержит подобного зрелища. Сефирот и не настаивал. Клинок всегда уходил с ним. С каждым днём атмосфера в лагере становилась всё более напряжённой. Шинентай чувствовали себя ущербными без Кададжа. Это их, конечно же, раздражало. Сефирот не стремился искать клетки Дженовы, что им тоже не нравилось. О чём думал генерал и его меч Клауд даже гадать не хотел. И вот после очередной охоты Сефирот отозвал Клауда в сторонку, пока Масамуне и Лоз колдовали над мясом. — Послушай, думаю, тебе стоит вернуться в Мидгард, — блондин ожидал чего угодно, но точно не этих слов. — Почему? — слова вырываются сами собой, и он снова чувствует себя ребёнком рядом со взрослым и умудрённым жизнью мужчиной. Генерал вздыхает. Он явно ожидал чего-то подобного. — Тебе будет лучше, если ты не будешь участвовать в нашей жизни. Когда Язу придёт в себя окончательно, я не смогу противостоять их желанию вернуть брата. Тогда нам придётся прийти в корпорацию за тем, что принадлежит им. Ты же понимаешь это? — Понимаю, но… — Ты ведь не сможешь их предать, — взгляд Сефирота понимающий и немного грустный. — Я знаю тебя. И играть на два фронта ты тоже не сможешь. Президент не дурак. Он быстро поймёт, что к чему. А это аукнется нам всем неприятностями. И, возможно, смертью. Я не желаю подобного развития событий, — тон холодный, спокойный. — Вечером ты возвращаешься в Мидгард, — его голос не даёт даже задуматься о том, чтобы перечить. Боль бьёт по нервам, но, если подумать, Клауд к ней привык. Он всегда переносил её с честью. И этот раз далеко не исключение. И теперь он сидит и смотрит на голубое небо за окном. Только почему-то оно напоминает ему глаза генерала. Они были печальными, когда он уезжал. Больше ему не хочется видеть выражение таких манящих и таких одиноких глаз. Звонит телефон, но у него нет желания двигаться, и он не берёт трубку. Спустя минут десять звонит уже его мобильный. Это серьёзнее. Не так уж много людей знают этот номер. На дисплее светится надпись: «Рено». Страйф незаметно морщится, но всё же нажимает на приём. — Да? — Здравствуй, Клауд, — блондин невольно выпрямляет спину. Этот голос он совершенно не ожидал услышать. — Я бы хотел с тобой поговорить. — Руфус, что-то случилось? — вся апатия мгновенно улетучивается, и он старается говорить, чтобы его голос не дрожал и вообще никак не выказывал беспокойства. — Пока нет, но всё возможно. Это касается наших общих знакомых, — по спине Клауда пробегает стая мурашек. — Сам понимаешь, это не телефонный разговор. Приедешь? — Куда? — сейчас его интересует только это, и Шинра не удивлён такой готовностью к сотрудничеству. Ещё бы, ведь он думает, что Клауд ненавидит Сефирота и всё, что с ним связано. Правда, он немного ошибается. Страйф ненавидит Дженову — ту, кто отнял у него всё. А это всё-таки разные вещи. По крайней мере, сейчас. — Ко мне, — пауза. — В Шинра-билдинг. — Буду через пятнадцать минут, — Клауд старательно не обращает внимание на двусмысленность фразы. Ему хватает своих собственных заскоков и снов, в которых он регулярно видит генерала. Тифа провожает его усталым взглядом. Иногда ему казалось, что она всё понимает и всё знает, но он старался об этом не думать. Вскоре Клауд уже был у Шинра-билдинг. Внизу его встречал Руд. Это напрягало, но было вполне терпимо. Удивила только фраза турка. — Не волнуйся. Ничего не случилось. Пока что, — и это лучше всего прочего говорило о том, что Руд на нервах и не одобряет того, что сейчас творится в корпорации. Неужели, все ещё хуже, чем он думал? Кабинет Руфуса встречает его тишиной. Сам хозяин стоит у окна и делает вид, что пристально изучает пейзаж. — Ты хотел, чтобы я приехал? Что-то случилось? — Клауд весь напрягся на всякий случай, готовясь врать президенту про что угодно. — Нет. Просто… — опять треклятая пауза. — Я подумал, ты вправе знать, — блондин напрягся ещё больше. — Думаю, ты уже знаешь, что один из банды Кададжа был в наших лабораториях? — кивка в ответ Руфусу хватило и он продолжил. — Также тебе должно быть известно, что он сбежал. — Да, и я его не нашёл. — В Аджиде вообще найти что-либо проблематично, — фыркает президент корпорации и наконец-то поворачивается лицом к Клауду. Уверенность в том, что что-то не так, только крепнет, и лихорадочный огонёк в глазах Руфуса это подтверждает. — Мы собрали клетки Дженовы. Он придёт за ними, я уверен. В конце концов, именно это было целью шинентай с самого начала. Поэтому я хочу лишить его этой возможности, а заодно и поймать. Это будет не трудно. Я уверен, он придёт на зов клеток. Мы как раз на одном из полигонов за городом готовим их уничтожение. Клетки начали проявлять активность. До нападения осталось недолго. Именно поэтому нам нужен ты. Если что-то пойдёт не так, ты сможешь справиться с нежелательными последствиями. Едем, — Руфус быстро направляется на выход, и Клауду ничего не остается, как пойти за ним следом. Руд молча открывает перед шефом дверь. Но Клауд уже привык читать этого турка, пусть и не идеально, но довольно сносно. Он расстроен тем, что никто не отговорил Руфуса. Только вот прекрасно понимает, что отговорить его почти невозможно. Клауд пристраивается в хвост кортежу, и они выезжают из города. Полигон встречает их привычной суетой занятых людей. Кто-то куда-то спешит, что-то несёт, о чём-то говорит. Слышны крики и лязг устанавливаемого оборудования или уже разбираемого, кто его знает. Их встречают хмурый Ценг и усталый Рено. Последний выглядит крайне потрёпано и тускло, в обращённом на Руфуса взгляде видна злость. Но как только он видит с ним Клауда, тут же расплывается в улыбке. Не знай его блондин так хорошо, то был бы уверен, что с ним заигрывают. Шинра что-то недовольно шипит и одним повелительным взмахом руки останавливает чужие оправдания и отчёты. — Начинаем! — приказ не требует интерпретаций. Клауд только устало опускает глаза. Сердце пропускает удар и сжимается. Волоски на загривке становятся дыбом. Знакомая реакция для Клауда. Сефирот уже здесь. Он чуть не произносит это вслух, но в последний момент прикусывает язык и идёт вслед за турками и Шинра на огражденную территорию. Руфус даёт очередную отмашку. Начинают гудеть приборы, подавая какое-то вещество к колбе, которая находится на обширном пустом месте посреди полигона. В ней тёмной массой шевелится вещество. — Во время уничтожения клетки выделяют массу энергии. Это очень удобно, — тихо разъясняет Руфус, а Клауд расслабляет плечи и прикрывает глаза. — Началось, — все взгляды обращаются к колбе. Внезапно две призрачных гончих появляются из-под земли и перекусывают кабели с реагентами. Клубы пыли, поднятые ими, заволакивают установку, после чего раздался тихий довольный смех. Руфус бледнеет и отступает на шаг. — А чего же ты хотел Руфус? — слова срываются сами. Он появляется спокойно. Кажется плодом фантазии, причудливым сплетением клубов пыли. Серебристые волосы текут за ним рекой. Непередаваемо красивое зрелище и не менее опасное, когда осознаёшь, кому эта красота принадлежит. Сефирот спокойно и легко улыбается. Смотрит на них, склонив голову. Даже можно сказать игриво, как кошка на мышь. — Шинра. Время идёт, но вы не меняетесь, — он отводит руку в сторону, чтобы материализовать оружие. — Остановись! Я хочу поговорить! — Руфус делает шаг вперёд. Генерал не двигается. Ему необходимо потянуть время, и Клауд это чётко осознает. — Ты помнишь, что произошло? — Да, — его губы кривятся в холодной злой усмешке. — И виной тому эксперименты корпорации! Ты об этом знаешь. — Знаю. Поэтому и хочу тебе помочь! — Убить? — через гул приборов и шелест пыли пробивается тихий напев. Шинентай зовут своего брата. — Я не собираюсь умирать! — Сефирот мгновенно оказывается рядом с площадкой, нанося по ней рубящий удар, но встречая на своём пути меч Клауда. — Не позволю! — пауза между ними вибрирует натянутой струной; глаза в глаза над скрещенными клинками, и губы генерала еле заметно шепчут: «Рад, что ты пришёл». В следующее мгновение Клауд был впечатан в ближайшую стену, а Сефирот взмывает в воздух. Там больше места для маневра и меньше мешающихся. Юноша следует за ним. Блондин ощущает чёткие и точные удары. Цуруги вибрирует, принимая на себя чужой азарт, но не ярость, разве что толику гнева. Ощущения совсем не те, что раньше, и Страйфа отпускает беспокойство. Это все ещё Сефирот, а не Дженова. Это все ещё его генерал. Теперь сражаться становится проще и легче. Он не боится за свою и чужие жизни. С высоты видны братья за пылевой завесой, суетящиеся люди, зелёное сияние и зарождающиеся в нём тело. Оно было почти завершено, а значит можно уже заканчивать этот фарс, и зелёные глаза напротив согласны с этим. Ещё один взгляд вниз. Турки намереваются стрелять. В последний момент Клауд меняется местами с генералом, становясь на дороге пуль. Резкая боль прошивает его левый бок. Похоже, кто-то меткий стрелок. Скорее всего это был Ценг или Руд. Хотя, может быть и та девчонка, Елена. Блондин теряет концентрацию и буквально врезается в Сефирота. Твёрдая ладонь тут же сжимается на его шее. Всего одно неверное движение обманчиво тонких пальцев и его шея будет сломана. Ещё мгновение и он ощущает твёрдую почву под ногами. Перед глазами висит постепенно оседающая пыль. Расширенные в удивлении зрачки Язу, тихий рык Лоза, на руках которого покоится бессознательный Кададж. Клауд отмечает про себя, что клеток явно было маловато для нормального функционирования младшего сильверхеда. Ещё он успевает заметить зло сощуренные глаза Масамуне, а потом спину обжигает горячей волной. Он-таки оборачивается, чтобы увидеть алую волну огня, сорвавшуюся с острия нодачи. И вот теперь глаза Сефирота полны неподдельного гнева. В боку колет, и Страйф облокачивается на стоящего рядом. Зелёные глаза бегло осматривают блондина, и в следующий миг его вскидывают на плечо. — Уходим, — слышится короткий приказ, и сотня, или даже больше, бестий отправляются пировать в сторону работников корпорации. Голова кружится от резких скачков и перемещений, как и, наверняка, от потери крови. Клауд с трудом сглатывает и закрывает глаза. Знакомая ситуация и знакомый запах Сефирота. Только тогда его несли на руках, а сейчас на плече, чтобы одна рука оставалась свободна для защиты или нападения. Блондин надеется, что это только на всякий случай, проваливаясь в забытье. Самому от себя противно, но тело не собирается подчиняться. По лбу скользят прохладные пальцы. — Клауд, — приходится открывать глаза. Рядом сидит Сефирот. Он выглядит усталым и задумчивым. Напротив них спят шинентай. Лоз и Язу с боков обнимают младшего брата, будто боясь, что он снова может исчезнуть. — Всё хорошо. Относительно, конечно, но… — подчиняясь внезапному порыву, Клауд садится и обнимает человека перед собой. Просто усталого и немного растерянного человека. — Мы справимся. — Мы? — Да, — он укладывает свою голову на плечо мужчине. — Всё ведь пока хорошо? Надо отдохнуть. — Разумно, — тонкая улыбка. — Ты прав, Клауд, — он и не подозревал, что его имя может звучать почти соблазнительно. Нежный поцелуй в висок, Сефирот поднимается и отходит к совсем недалеко расстеленному спальнику, расположенному так, что можно было протянуть руку и коснуться его. Но неожиданно это расстояние кажется настоящей пропастью, и блондин ложится, укутываясь в своё одеяло с головой. Тихий, немного разочарованный вздох со стороны генерала заставляет только сильнее закутаться. Первые лучи солнца будят Клауда напополам с болью в боку. Церковь встречает его привычным антуражем полуразрушенных стен и дружным сопением пятерых человек. — С добрым утром, — тихо шепчет он и улыбается. Радость и тепло поднимаются где-то в груди, и становится совершенно всё равно, что случится потом. Одиночество уходит прочь, плотно притворяя за собой дверь. Сильверхеды прогнали его намного надежнее, чем друзья. Ирония судьбы. Но у него вся жизнь очень странная, поэтому улыбка становится уверенней и остаётся на губах парня, даже несмотря на боль. Сефирот открывает глаза. — Проснулся? Давай я посмотрю, что у тебя там с раной…