Посылка с того света

Тишина, ласковая и спокойная, обнимает и нежит в своих объятьях. Не надо никуда бежать, никого спасть. Можно просто вздохнуть полной грудью и наслаждаться отдыхом. Слушать, как шуршит ветер, как где-то играют дети. И хочется окончательно забыться. Только огромный серый волк смотрит с таким осуждением и тоской, что все мысли о том, чтобы остаться в этой благословенной тишине вылетают прочь. Волк качает головой устало и осуждающе, разворачивается, собираясь уходить, а в тишине звучит чужой голос. — Клауд, ты уже забыл, что ты подтверждение моего существования? Блондин с дрожью просыпается в постели и ещё несколько минут пытается понять, что не так. Высокий потолок, светлые стены, прозрачные занавески на окне и мерное попискивание приборов. Блондин только закусил губу, испытывая дежавю от вида больничной палаты. Хотелось выть, но он только закрыл глаза и глубоко вздохнул. Двигаться трудно и неприятно. Чуть приподняв голову, Клауд хмыкает, видя себя. В тот момент ему кажется, что на мумии и то бинтов меньше, чем на его израненном теле. Страйф как солдат знает, что лучше отлежаться сначала, чем потом долго зализывать последствия недолеченных ран. Но как же ему хочется знать, что произошло. Последнее, что ему удалось вытащить из своей памяти, это языки огня вокруг и дикий жар. Блондин понимает, что, скорее всего, он просто потерял сознание от боли, но от этого как-то не легче. Для других же время не остановилось, а значит есть большая вероятность того, что за этой уютной палатой вновь бушует война. И это было намного страшнее своего собственного полудохлого состояния. За дверями слышны возмущённые крики, и Клауд не может не узнать голос Тифы. Но вскоре она затихает. Толи сама ушла, толи её увели. Сколько ещё проходит времени он не знает. Просто лежит, то проваливаясь в дрёму, то выныривая в реальный мир. Тело требует отдыха, а обеспокоенный разум никак не может расслабиться. Тихо скрипит дверь, хотя, наверное, правильнее сказать шуршит, но Клауд не открывает глаз. Уже всё равно кто пришёл. К тому же он уверен, что это не Сефирот. Бывший солджер очень неплохо научился чувствовать свой идеал и персональную головную боль. Шаги прошелестели по ковру до тумбочки рядом с кроватью. Отчётливый вздох и недовольное сопение. — Эти доктора говорят, что ты не проснёшься скорее всего… Но я не верю, йо! Просыпайся! А то Тифа нас запилит. Мы с Рудом уже устали её убеждать, что над тобой тут эксперименты не ставят. Йо, Клауд! Приходи в себя. Тебя ждут. Правда, йо. Даже эти твои ненормальные серебряноволосые, — он говорит совсем шёпотом. — Просыпайся, йо! Но блондин не открывает глаз, лежит, стараясь дышать также ровно и размеренно, как и раньше. Турк со вздохом выходит из комнаты, а Клауд улыбается и наконец-то спокойно засыпает. Сильверхеды всё ещё живы и волнуются, а пока он у Шинры вряд ли они начнут полномасштабную войну. По крайней мере, Страйф на это очень надеется. Проходит время, и иногда только чудо не даёт Клауду сорваться и показать, что он уже вышел из комы. Врачи, правда, и не особо интересуются его состоянием. Берут какие-то анализы, ставят капельницы, после которых иногда так больно, что хочется вернуться в благословенное забытье. Все дни сливаются в одну сплошную череду. Но единственное, что радует, так это то, что тело спешно восстанавливается, будто получив неведомо от кого команду «выздороветь в кратчайшие сроки». И оно всеми силами стремится выполнить указание. Рено приходит раз в два дня. Скорее всего так приходится их смена в дежурстве, и регулярно жалуется ему на жизнь и на этот чёртов мир. Сегодня не исключение. Только Синклер уж чересчур взбудораженный. Видимо новости будут неожиданными. — Нет, ну нет! Как так можно, йо?! — рыжий кружит по комнате, шипя неразборчивые ругательства. И наверняка активно жестикулируя, но блондин всё ещё не открывает глаз. — Где это видано? Нас с Рудом посылать поймать какого-то мальчишку! Мы охрана президента, йо! — турк плюхается на стул рядом с кроватью, продолжая ворчать. — Йо, Руд! — привычный скрип раскачивающегося креслица. — Давай попробуем разбудить Клауда! — блондина пробивает на нервную дрожь. — Как ты предлагаешь это сделать? — спокойный, сосредоточенный тон, впрочем, как и всегда. — Я тут на днях читал сказку, йо! Старую ещё. «Спящая красавица» называется, йо! — Страйфу даже под закрытыми веками видится довольная широкая улыбка. — Там царевна тоже долго не просыпалась, и её будили поцелуем, йо! — Стой! — голос Руда заполошный, а Клауд уже чувствует на своих губах чужое дыхание и, не выдержав, резко открывает глаза. Интересно, Синклер всегда, когда целуется, не закрывает глаз? Почему-то именно эта абсурдная мысль бьётся в голове у блондина, когда он смотрит в чужие глаза, которые застыли так близко. И в них такое вселенское удивление. — Ур-ра-а-а, йо! Сработало! — Рено мгновенно распрямляется, так и не завершив движение, не прикоснувшись, и повисает на шеё недовольно сопящего напарника. — Смотри, йо! Получилось! — радость буквально кипит в турке, выплёскиваясь из горла весёлым смехом. — Надо сказать Руфусу, йо! — и Синклер вылетает за дверь. — Стой! — Руд бросается следом. — Клауд, побудь тут! Я должен его остановить! — дверь повторно хлопает, оставляя Страйфа одного сидеть на постели тихо матерясь и распутывая бинты. Если уж он «проснулся», то вполне может перестать изображать умирающего. Не было скрипа двери, только шорох ковра, так что можно сказать, что визитер появился из ниоткуда. Блондин резко вскидывает голову и замирает. Напротив него парень в армейских штанах и чёрной глухой водолазке. Светлые волосы прижаты бинтами, скрывающими правый глаз. Грудная клетка и левая рука тоже перебинтованы. — Ну, здравствуй, Клауд, — парень по-птичьи склоняет голову и кривит губы в усталой усмешке. — Идём. У нас не так много времени, — когда он уже проходит сквозь яркий дверной проём, на мгновения Страйфу видится его друг и учитель Зак. — Ну же, идём! — казалось, тело само повинуется чужим словам. Они петляют по коридорам, и бывший солджер только дивится их длине и запутанности. — Это лаборатория Шинра. Одна из передовых, как я понимаю, — злое рычание, которое скорее бы подошло зверю. — Приспособленная для содержания особо опасных экземпляров, — формулировка Клауду, ну очень не понравилась. — Где твои вещи я не знаю. Скорее всего их благополучно выбросили. Вот тут, — он кивает на неприметную дверь. — Можешь найти себе что-нибудь. Откуда в лабораториях комната, забитая форменной армейской одеждой, думать не хотелось совершенно. Тело действует на автомате, выбирая и прикидывая на себя вещи, а натянуть их поверх бинтов вообще почти не занимает времени. Странный провожатый терпеливо ждёт. Несколько раз им приходится останавливаться или даже переходить в соседние коридоры, вжиматься в стены, пропуская других людей, не попадаясь им на глаза. Клауду казалось, что они всё время спускаются. Но вот куда? — Этот комплекс находится под землёй, — парень, казалось, слышит его мысли и замешательство. Он толкнул плечом очередную дверь. — Заходи, — в комнате пестрели мониторы и клавиатура управления. — Командный центр? Как на военной базе, — Клауд передёргивает плечами. Не до конца зажившие ожоги на спине и левой руке отзываются неприятным жжением. — Ты не далёк от истины. Странно, что здесь никого нет. Я уж думал, что придётся драться, — он проходит прямиком к дисплеям, находит что-то взглядом. — Смотри, — Страйф прослеживает его взгляд и закусывает губу, потому что хочется долго и громко материться. На экране видны две стеклянные колбы. В мутной, зеленоватой жидкости, крепко зафиксированные, находятся Лоз и Язу. — Где третий? — Клауд не отрывает напряжённого взгляда от спокойных спящих лиц. — Вот. В боксе рядом. Они двумя уровнями ниже. Насколько я знаю, они просто спят, — проводник делает шаг в сторону от блондина. — Надо же, как тебя это взбесило. Тогда, думаю, это приведёт в ярость, — тонкий палец указывает на очередной монитор. Страйф закусывает губу почти до крови и смотрит на него. Слова застревают в горле, а мысли путаются. Ведь то, что он видит, совершенно не желает укладываться у него в голове. Глыба льда переливается всеми оттенками голубого и зелёного, сверкает неровными гранями, оттеняет своим холодом величественные и спокойные черты застывшего лица. Длинные серебристые волосы диковинными водорослями застыли в плавном движении. Божество… Смертный… Убийца… Возлюбленный… Клауд кусает губы, где-то в груди больно колет. Руки Сефирота чуть разведены в стороны, будто и правда божество, которое решило простить неразумных своих адептов. Таким величественно-спокойным генерала он ещё не видел никогда… А рядом, на расстоянии протянутой руки осколком хрусталя застыл ещё один кусок льда. В нём, закованный невидимыми цепями, застыл прямой и строгий нодачи. Клинок даже сквозь толщу замёрзшей воды казался острым и несмотря на это каким-то растерянным и беззащитным. — Кто это сделал? — слова вырываются полузадушенным шипением. — Угадай с трёх раз, — вымученное, усталое ехидство в голосе. — Хотя, тебе и одного хватит. Ты у меня далеко не дурак. — Мы идём за ними? — Прямо сейчас? А ты достаточно восстановился? — проводник садится на чей-то стул, крутится на нём. — Если да, то пошли, — Страйф только кивает, хотя его провожатый и не сомневался в таком ответе. Эти несколько недель пока его хозяин приходил в себя он просто мечтал спуститься на нижние уровни базы и набить морду одному существу. Одному конкретному тонкому клинку, у которого явно не все дома. Цуруги прекрасно знал обстановку, что в мире людей, что в Лайфстриме, и как бы это сказать, она была крайне напряжённая. Там Дженова, тут её прихвостни. Там воля Потока жизни, а здесь отдуваются люди. В общем, всё как всегда. Правда, от этого не легче. Пальцы пронизывает лёгкой дрожью, когда они скользят по хрупким на вид граням льда. В помещении больше, чем просто холодно. Шинентай неуверенно жмутся к стенам. Они ещё недостаточно восстановились после заточения, чтобы сражаться. Единственная надежда на то, что их достаточно долго не обнаружат. Правда, надежда слабенькая, потому как на верхних уровнях уже подняли тревогу. Клауд всё же решается положить ладонь. Короткое ощущение ожога и кожа медленно обволакивается влагой, топнет, уходит в лёд на миллиметры, так ничтожно мало. Блондин оглядывается в поисках оружия, но его здесь нет. На первый взгляд. Но Шинра ещё тот перестраховщик, а значит надо просто поискать. На пару со своим провожатым он осматривает стены и в одной из мало заметных ниш обнаруживается запас материи. Как известно, огонь неплохо топит лёд. Очень неплохо. Все прекрасно понимают, что использование материи повлечёт за собой срабатывание аварийной тревоги и через несколько секунд, если им очень повезёт, то минуту, здесь будет полно вооружённых людей. А затем будет смерть. По крайней мере, для сильверхедов. Но они молчаливо соглашаются, кивают на немой вопрос. Выбор сделан, и он был далеко не прост. Треск пламени и ломающегося льда, топот ног по лестницам. В зале обнаружились очень удобные балкончики для стрельбы в тех, кто находится рядом с заключённым. Всё было прекрасно продумано. Страйф даже мог поспорить, что защитную систему проектировал Ценг. Уровень дотошности и расчётливости как раз для него. Пар наполняет комнату, стелется туманом по полу, скрывая тех, кто пришёл освободить. Повисает напряжённая вибрирующая пауза. — Ну, что ж, профессор Ходжо, может, вы соизволите показаться нам? — голос Руфуса спокоен и при этом передаёт оттенки лёгкого недовольства ситуаций. Интересно, от чего такого важного его оторвал сигнал тревоги? — Не путай грешное с праведным, Шинра, — Цуруги недовольно смотрит на главу корпорации. — Ходжо тут не причём. — Тогда кто? — насмешливое. — А ты угадай с трёх раз. Ты же не глупый, — клинок то ныряет в клубы пара, то выныривает, дразнясь. — Ты..! — но остальная фраза так и остается не произнесённой. Треск, скрежет и звук падающих на пол кусков льда. Туман волнами откатывается в стороны, оставляя приходящего в себя генерала под прицелами винтовок, беззащитного. Он встряхивает головой, тяжело втягивает воздух, чуть дрожит, опираясь рукой на осколок рядом с собой. Оглядывается, делает неуверенный шаг. Клауд подхватывает генерала, закидывает одну его руку к себе на плечо и обнимает его за талию, стабилизируя. Всё же после заморозки не так легко быстро прийти в себя. — Клауд? — он удивлён и в его глазах зарождается радость, которая тут же сменяется беспокойством. — Масамуне. — Да что с ним сделается? — Цуруги парой пинков доламывает сковывающий нодачи лёд и бережно подхватывает падающий клинок. — Держи, — рукоять привычно и легко ложится в ладонь. Шинентай неуверенно появляются пред светлы очи генерала. — Таки пошли за мной? Честное слово, совсем как дети. Ну, разве можно так подставляться? Более того, вы кроме себя ещё и нас подставили! — младшие сильверхеды не знают, куда девать глаза. — Да ладно тебе, — как-то пытается смягчить правдивые по сути слова Клауд. — Всё же в порядке. — Это, — вздернутая в ехидной гримасе бровь и рука обводит широким жестом боевиков Шинра, которые готовы стрелять. — Ты называешь «в порядке»? — Ну, мы ещё живы, — теперь настаёт череда Страйфа отводить взгляд. — Хорошее замечание про «ещё», Клауд, — Масамуне стряхивает с себя остатки тонкой ледяной корки и скалится в недоброй ухмылке. — Я всегда поражался твоим критериям оценки жизни. — Масамуне! — угрожающее шипение одноглазого блондина стало последней каплей и у одного из боевиков сдают нервы. Выстрел. И оглушающая тишина, в которой набатом звук ударившегося об пол оружия агента Шинра. Взгляды всех прикованы к левой стороне галереи, где спокойно убирает в кобуру свое оружие Винсент. — Похоже, я вовремя? — на губах оборотня тень улыбки. — Йо, Клауд! — из-за плеча Валентайна выходит Рено и тут же облокачивается на перила. — Я рад, что тебе уже настолько лучше, йо! Мой метод лечения пришёлся по вкусу? — Убью, — одними губами шепчет блондин в ответ. Шинентай заинтересованно косятся на турка. И только когда тот встречается взглядом с генералом, то понимает насколько попал. И тут же даёт задний ход. — Но повторять не будем, лады? — Что здесь происходит?! — Руфус наконец-то смог вернуть себе способность говорить. — М-м-м… Мирные переговоры? — Масамуне строит «щенячьи глазки». — Сефирот, урезонь свой детский сад и, действительно, пойдём поговорим. В более удобном месте, — Валентайн каменно спокоен. — А я здесь уже никто? — Шинра медленно закипает. — Отнюдь, президент, я бы хотел, чтобы именно вы это услышали в первую очередь, — Руфус озадачен, но кивает. Посомневавшись ещё несколько мгновений, он все же даёт команду опустить оружие, и напряжение потихоньку спадает. «Детский сад» стоит, обиженно надувшись, и Сефирот только пожимает плечами на немой вопрос. — Клауд? — Винсент прибегает к помощи Страйфа, как к тяжелой артиллерии в общении с шинентай. — Мы сейчас просто все собираемся и идём куда-нибудь, где есть горячий чай и еда, — блондин вздыхает. — Не ровен час, младшие простудятся после этих стрёмных резервуаров, — челюсть всегда невозмутимого Руфуса Шинра с тихим, но отчётливым стуком приземляется на пол. А Рено просто не стесняясь заливается смехом. — Будет тебе и чай, и еда, — Ценг глубоко вздыхает и даёт полный отбой тревоги. То, что он сейчас видит, не вяжется с его воспоминаниями о троице и Сефироте, разве что, только того времени, когда они с генералом вместе вели Вутайскую кампанию. А значит, это не тот сумасшедший, что старался уничтожить мир. Вутаец привык доверять своей интуиции, а сейчас она говорила, что опасности нет. Винсент спрыгивает вниз и подставляет своё плечо Сефироту с другой стороны. Напряжённый обмен взглядами и генерал расслабляется, доверяясь второй паре рук. — Мы не детский сад, — ворчит Кададж, достаточно громко, но на оборотня это не производит никакого впечатления, поэтому остаток дороги, младший из братьев просто выразительно сопит. Когда они добираются-таки до довольно уютной комнатки отдыха их там уже ждут. Ценг не обманул. Горячая и достаточно вкусная еда стоит на столике. Руфус демонстративно пробует блюда, показывая, что они ничем не приправлены. Троица с удовольствием набрасывается на еду, да и Сефирот присоединяется довольно быстро. Страйф со вздохом умудряется отвоевать себе пару бутербродов и чашку чая. Валентайн с почти улыбкой на губах наблюдает за происходящим. Масамуне воюет с Лозом за сладкое. А Цуруги просто стоит за спиной своего господина. — Да, кстати, — Клауд запрокидывает голову. — Спасибо за помощь. Как тебя зовут? — мгновенно повисает тишина. Губы клинка разъезжаются в улыбке, и он ещё больше становится похож на Зака. — Цуруги, — Страйф давится чаем. И беспомощно оглядывает присутствующих, откашлявшись. Финальный гвоздь в гроб его надежды на то, что он ослышался, забивает ехидный кивок Масамуне. — Да, это твой Цуруги. Скажи ему спасибо. Если бы не он, мы бы не нашли тебя под теми камнями, и ты бы вряд ли выжил. Как и этот мир, — воплощённый нодачи неожиданно серьёзен. — Он дорого за это заплатил, — взгляд стальных глаз скользит по бинтам. — Спасибо, — выходит сипло. Клинок улыбается. — Да ладно. Всё не так уж и плохо. Когда меня приведут в порядок, раны на этом теле тоже исчезнут, — Цуруги пожимает плечами. — У нас с тобой разные воплощения, нодачи. — Ты в курсе, что рискуешь, двуручник? — тихое опасно-игривое шипение. — В курсе, — довольный оскал. — Гхм, — привлекает к себе внимание Валентайн. — Так мне рассказывать? — Прости, — Клауд переводит своё внимание на оборотня. — Так вот, это насчёт Дженовы, — дверь с грохотом впечатывается в стену. — Простите шеф! Мы пытались! — Рено держится за скулу. На пороге карающим ангелом застывает Тифа. — Руфус, ты..! — она замирает. Удивление на её лице переходит в шок. Шинра только глубоко вздыхает, как будто мысленно призывает себя к спокойствию и терпению. Хотя, вполне возможно, что так и есть. Шинентай вскакивают на ноги, воспринимая женщину, как угрозу. Сефирот пытается их успокоить, но видно, что он и сам не рад гостье. В мгновение уютная комната наполняется шумом и громкими голосами. Винсент с глубоким вздохом прикрывает глаза. — Дурдом. — Так это же хорошо, — Масамуне широко улыбается и потягивается. Он доволен. Смог наконец-то отвоевать себе немного сладкого. И теперь хрустит трофеем. — Это означает, что мы живы, — его улыбка тёплая и нежная. Такая неожиданная для воплощенного оружия. Но необходимая.