Посылка с того света

— Известно, что изначально Дженова не находилась на нашей планете. Также известно, что одной из её способностей было доведение людей до сумасшествия. Больше всего этому поддавались древние и их потомки. Таким образом, она тихо-мирно окончательно вывела тех, кто, управляя потоком жизни, мог её победить. Следующим этапом её, назовем эти действия планом, было возвращение себе тела. В этом ей очень помог всем нам знакомый доктор Ходжо. Не без помощи и финансов корпорации Шинра, конечно же. Дженова всегда умело выбирала «покровителей». Самой большой неприятностью для нашего «гостя» было то, что Лайфстрим обрёл самосознание и стал активно сопротивляться. Таким образом и произошли приснопамятные события, — холодный безэмоциональный голос Валентайна разносится по комнате. — А дальше мы имеем следующие события. Дженова почти уничтожена, а её остатки активно собирает Ходжо. Я проверил эту информацию. Большинство скоплений клеток были собраны не корпорацией, — Руфус заметно напрягся. — Насколько я понял, корпорация даже не успевала узнать о них толком, а они уже были собраны и увезены. — Ходжо всегда весьма оперативно работал, — вполне спокойное замечание Сефирота. — С этим трудно не согласиться, — вежливо кивает Винсент и продолжает. — Дальше мы знаем, что Ходжо вместе с Дженовой уже предпринимали попытку воскрешения генерала. Для этого были созданы шинентай, — троица хмурится. Им явно не по вкусу такая трактовка вопроса. Они скрипят зубами, но молчат под тяжёлым взглядом Масамуне. — После неудачи и дождя Аэрис, что прошёл над Мидгардом, Дженова потеряла большую часть себя. Если так, конечно, приемлемо выражаться по отношению к продвинутому и мутировавшему во что-то совсем уж странное вирусу, — скрежет зубов духов уже явственно слышен. — Приношу свои извинения троице, но так легче объяснять, — сильверхеды удивлённо хлопают глазами. — К тому же против правды не попрёшь, — тихо бурчит Рено. — Самоубийца вдвойне, — в пространство выдыхает Цуруги и демонстративно смотрит в противоположную от рыжего сторону. Оборотень делает глубокий вздох, который явно должен показать окружающим, как ему тяжело рассказывать в такой атмосфере и продолжает. — Теперь возможности Дженовы крайне ограничены, но я боюсь даже предполагать, что будет, если она получит тело и полностью в нём освоится. Признаться, в самом начале, я подумал, что это уже произошло. Но каким-то образом нынешнее воскрешение Сефирота было спровоцировано не Дженовой… — повисла тишина. — Насколько я знаю, эта леди всегда была охоча до чужих мыслей, — Масамуне смотрит в потолок. — Первыми были созданы трое. Ими были Анджил, Сефирот и Генезис. В первом было слишком мало клеток матери, чтобы им было легко управлять. К тому же этот однокрылый всегда имел стальную волю и хм… Ну да, пацифистский настрой. Этого у Хьюли было не отнять, — задумчивая улыбка. — Последний же… Ну, как сказать. Насколько я помню Генезис всегда был достаточно неуравновешен и подвержен страстям, хотя внешне этого совершенно не было заметно. Контроль эмоций был на высоте, да. Но порывистости и одержимости идеей у него было не отнять. Именно эта одержимость стать первым и превзойти любым путём бойца корпорации номер один, — украдкой брошенный взгляд на каменно спокойного Сефирота,. — И не дала вполне манипулировать Рапсодосом. Хотя, я думаю, Дженове просто не хотелось вселяться в тело, которое слишком сильно подвержено деградации, — клинок обводит взглядом присутствующих и в упор смотрит на своего господина. — Заканчивай уже. Пройдись и по мне раз уже начал, — бывший генерал спокойно смотрит перед собой. Лишь только тонкие пальцы сильнее сжимают чашку, грозясь её раздавить. — Хорошо, — кивок. — Третье дитя G проекта, Сефирот, на радость профессору Ходжо и Дженове удалось на славу. Наверное, потому что изначально было задумано как грандиозный эксперимент и с детства не вылезало из лабораторий, где наш привередливый доктор ставил всевозможные опыты, — клинок кривится. — Таким образом, был выращен совершенный солдат. Личность подобного типа достаточно легко заменить, если к тому же долго капать на мозги. Сколько ты её слышал? — Чётко? Последние полгода где-то. Временами, приглушенно… Да, наверное, всю жизнь, — Сефирот пожимает плечами. — Для смены личности необходим толчок, — Масамуне вздыхает. — У нас это была мать. Какое дитя не захочет увидеть ту, что дала ему жизнь? — тихий неверный смешок Винсента. — А когда узнаешь, что она, возможно, мертва невольно начинаешь терять контроль, который и так основательно подточен. А когда видишь её в резервуаре с порядковым номером… Вернее то, что от неё осталось, — воплощённое оружие сжимает губы в тонкую полоску. — Теряешь рассудок, — по чашке Сефирота идёт змеистая трещина. — А ей этого и надо было. Нас фактически за шкирку вытащили из своего тела, — Масамуне устало вздыхает. — А дальше, если бы не Зак с Клаудом и не Поток Жизни… — По-моему и так случилось непоправимое, — Руфус поджимает губы. — Ты не был в её голове и не представляешь, что должно было случиться, — фыркает Сефирот. — Я почти уверен, что это «непоправимое» только десятая часть того, что ей хотелось. — Но ведь это мать! — отчаянно выдыхает Кададж, вскакивая. Лоз и Язу мгновенно повторяют движение. — Не совсем, — Цуруги смотрит на них. — У любого несколько сторон. Успокойтесь, — шинентай растерянно смотрят на окружающих, только у младшего в глазах разгорается нехороший такой огонёк. — Кададж, — глаза Старшего из сильверхедов опасно сужаются. — Не забывай, она и моя мать тоже, — тишина обрушивается лавиной. — Но ты уже вышел из ясельного возраста и должен выслушать до конца. Потом можешь опровергнуть, — шинентай садятся на свои места. Тактик напряжён как струна. Стрелок спокоен, он уже знает правду, а боевик просто последует за братьями. Так было всегда. Клауд протягивает руку и забирает треснувшую чашку, вкладывая в бледные ладони свою, доверху наполненную горячим чаем. Просто небольшое проявление заботы, такое обычное и простое, но почему-то окружающих это потрясает. Руфус отводит взгляд в сторону, а Ценг тихо качает головой. Повисает неловкая пауза. — И что мы имеем теперь? — прерывает тишину голос рыжего турка. — Неприятности, — оборотень тяжело вздыхает. — Из всего вышеперечисленного и ещё горстки фактов, которые излагать слишком долго, но документы я принёс, следует следующее. Профессор Ходжо вновь взялся за свои эксперименты и планирует толи воскресить Дженову, толи создать что-то подобное телу Сефирота для вселения туда её духа. Я не уверен… — Винсент, а ведь Ходжо уже пытался переманить к себе Сефирота. Это было как раз перед тем, как мы все попали сюда, — Страйф красноречиво глядит на главу корпорации. Тот строит непринуждённое выражения лица. Шинра, что с него взять. — Но генерал отказался. Я так понял, что вся та бойня была спровоцирована профессором? — Это вполне возможно, если он нашёл достойного покровителя, — Ценг внимательно смотрит перед собой. — Информация о том, что шинентай замечены в том районе просочилась уж слишком вовремя и слишком точная. Также эти странные машины, которые прикрывали отход наших противников. Очень уж удачно они устроили засаду, чтобы нас задержать именно на том пути, где проедет Кададж. — Я сам не знал, что я там поеду, — бурчит шинентай всё ещё не желая мириться с высказываниями клинка и Валентайна. Но логическая его часть побеждает, и он подключается к разговору. Средний из братьев улыбается, ласково и радостно одновременно, и незаметно подмигивает Сефироту. Тот в ответ только прикрывает глаза, обозначая, что заметил. — Это было не так далеко от нашего места жительства, — задумчиво замечает Масамуне. — Видимо, рассчитывали на любопытство. И правильно рассчитывали. Мы бы пришли хотя бы просто посмотреть и точно бы рассекретились. Но вот то, что Кададж поедет этим путем никто знать не мог. Значит, профессору просто повезло. И мне это откровенно не нравится, — воплощённое оружие морщится. — Это означает, что Лайфстриму необходимо нас стравить. А такая бойня… — стальные глаза закрываются, и он прикусывает нижнюю губу. — Мне надоело умирать. Тишина в который раз повисает в комнате. Отчётливая и болезненная. Каждый думает о чём-то своём. Иногда, даже совсем не связанном с темой разговора. Братья жмутся друг к другу, будто в поиске защиты. Только вот от чего защищаться, когда за тебя выбрали твою собственную жизнь? Винсент и Ценг думают примерно об одном и том же. Где сейчас может быть Ходжо и как бы было хорошо, если бы он не рождался вовсе. Клауд устало оглядывает комнату. Сейчас ему больше всего хочется, чтобы это всё было страшным сном. Простым кошмаром, которые мучили его так часто после первой смерти генерала. А сам серебряноволосый солджер не думал ни о чём. В его голове было на удивление пусто. — Шинра, ты нас отпустишь? — Сефирот поднимает глаза от пола. — Нет, даже если бы хотел, — голос Руфуса твёрд и уверен. — Ты представляешь угрозу для этого мира. Если Дженова сможет тебя вновь подчинить или Ходжо каким-то образом доберётся до тебя, то нас мало что уже сможет спасти. — Нет, это конечно логично, — Масамуне выпрямляется в кресле. — Но знаешь ли должность козла отпущения и подопытного кролика никого здесь не прельщает. — Это да, — Валентайн неожиданно занимает сторону сильверхедов, откровенно недобро косясь на Руфуса и турков. — Такое никого прельщать не будет. Как ты вообще умудрялся так жить? — Не знаю, — Сефирот пожимает плечами. — Наверное, я воспринимал это нормальней потому, что до того, как начал служить другой жизни и не знал. А потом, если не воспринимать эксперименты как что-то должное, недолго и умом тронуться. Или подставить шею под чужой клинок, как делали некоторые солджеры во время сражений. Самоубийство недостойно воина, а смерть от чужой руки легче, пусть ты и можешь выжить. Просто не хочешь. — И много таких было? — Достаточно, — лёгкое пожатие плечами и чашка аккуратно, без стука, опускается на столик. — Руфус, ты же понимаешь, что стены меня не удержат, если я решу уйти? Меня сдерживал лёд, но больше я подобной оплошности не допущу. — Вам это вообще удалось только потому, что брат использовал слишком много сил на оживление старшего брата, — бурчит недовольный всем произошедшим Лоз. — Кстати, спасибо, что вытащили меня из-под обломков, — Цуруги улыбается, присаживаясь на подлокотник дивана. Ему просто надоело стоять всё время. — Ты был достаточно сильно покорёжен, — нодачи внимательно изучает двуручник. — Да я и сейчас не цел, — фыркает тот. — Просто сил хватает, чтобы появиться. Да и не дамся я никому в руки, кроме Клауда. А то так починят, что лучше бы просто доломали. — Ну, поправляйся, — Масамуне улыбается. — Ты мне ещё спарринг должен, если не забыл. — Это тонкий намёк? — блондинистый клинок вздёргивает бровь здорового глаза вверх. — Нет, просто напоминание, — черноволосый сама обаятельность. Клауд неожиданно смущённо краснеет. И с преувеличенным интересом берется изучать ковер на полу. Хотя узоров там отродясь не наблюдалось. Тихий смешок привлекает внимание. Бывший солджер первого класса качает головой, а потом, махнув рукой, тихо растворяется в пространстве как какой-нибудь призрак. — Что? — Руфус подскакивает со своего места. — Как это понимать?! — Тебе просто продемонстрировали, что удержать его действительно не получится, — нодачи устало трёт глаза. — Не думал, что эта способность ещё при нём. Хотя, если его воскрешал Поток Жизни, то ничего странного. Мгновенное перемещение было способностью древних, как и левитация. Кстати, Кададжи, по идее эту способность ты должен был унаследовать. — У меня не получается, пока по крайней мере, — бурчит в ответ тактик. — Ну, это нормально, — воплощённый клинок потягивается в кресле. — Ну, ладно, я пошёл. Клауд, ты это, поправляйся окончательно. Мы будем где-то тут. Правда, ещё не знаю где. — А не боишься это говорить при мне? — Шинра зол. — Нет, ты ведь не безумец нападать на разозлённого зверя. А радость моя сейчас зол. Правда, не на столько, чтобы уничтожить мир. А вы, — разворот к шинентай. — Выбирайтесь сами. Сами провинились перед ним. Теперь выбирайтесь. — Они пойдут со мной, — оборотень легко поднимается со своего места. — Мы и сами… — Пойдёте! — во всегда спокойных, будто застывших чертах проступает что-то звериное. — Ну, я тоже откланяюсь, — Клауд встаёт следом. — Ценг, мне очень не хочется уходить с боем. Отзови ребят. Ты же понимаешь, что против меня, Винсента и ребят они не выстоят. Турк только сильнее сжимает зубы, но кивает. — Надо же, мы даже относительно спокойно ушли, — Кададж вдыхает полной грудью. — И что теперь? — А теперь, — Масамуне оглядывается на здание и кривится. — Мы очень быстро драпаем! Теперь Ценга не сдерживает то, что мы можем навредить главе корпорации, — как будто ожидая этого комментария на дорогу перед зданием высыпают вооружённые люди и несколько машин. — Похоже, проблемы. — Нет, — кровожадно скалится тактик. — Транспорт и небольшие помехи. Уже через минуту вся компания благополучно ехала прочь на трофейном автомобиле.