Посылка с того света

Цуруги полосой холодного металла лежит перед блондином. Клауд устало смотрит за окно и снова возвращается к починке клинка. Двуручнику очень сильно досталось от взрыва и камней. Больше всего пострадала, как ни странно, левая сторона. Бывший солджер закусил губу и аккуратно продолжил ремонт. Всё никак не получалось отделаться от чувства, что делаешь неприятно живому существу. От этого работа шла очень медленно и как-то испуганно. В «Седьмом небе» было непривычно тихо. Хотя было ещё рано для полновесного открытия бара, но посетители уже были. Некоторых Тифа с большим удовольствием не видела бы никогда в жизни. Например, Ценга. Он сидел здесь уже не первый час, ожидая, когда Страйф спустится вниз. Такое неожиданное терпение объяснялось тем, что из комнаты блондин его выставил даже не слушая. Просто закрыл перед его лицом дверь, глухо заявив, что занят починкой клинка. И ведь не врал. Марлин с Дензелом умные дети. Почти сразу по возвращении Клауда ушли. Девочка всё больше стала походить на свою сестру, пусть крови Древней в ней и было ничтожно мало. Но хмурого взгляда бывшего солджера ей хватило. На самом деле в баре был ещё один посетитель, но его было не так-то легко заметить. В дальнем углу сливаясь с тенями, сидел парень, время от времени прикладываясь к чашке и снова смотря на потолок. Казалось, он силится рассмотреть то, что происходит на втором этаже. — Тифа, — турк всё же рискнул обратиться к девушке. — Ты точно не знаешь, где сейчас Винсент? — Нет! — уже зло, не оборачиваясь, выдает девушка. — Я же тебе говорила. Он даже в дом не заходил. Только мне кивнул, когда я на крыльцо вышла и вместе с этими серебряноволосыми куда-то уехал. Валентайн мне не отчитывается. И я не думаю, что Клауд тебе что-то скажет. Я бы на его месте тебя послала! — владелица бара не выдерживает и резко разворачивается к Ценгу. А парень в дальнем углу улыбается, очень тихо фыркая. — Ты, вообще, зачем здесь появился? — Мне нужна информация. Любая, — турк каменно спокоен. Впрочем, как и всегда. — Скорее всего она есть либо у Клауда, либо у Винсента. — Клауд сейчас занят, а Винсент укатил в неизвестном направлении. Так что ты свободен сейчас, — парень наконец-то обозначил своё присутствие. — Можешь уходить. — А ты мне ничего не скажешь? — Ценг, я похож на оракула или Древнего? — стальные глаза просто лучатся ехидством. — Тогда зачем ты здесь? — турк напряжён, кончики пальцев подрагивают. Он готов взяться за оружие. — Жду выздоровления Цуруги, — как само собой разумеющееся. Хозяйка бара только закатывает глаза к потолку и возвращается к готовке. Турк приподнимает бровь в немом вопросе, но в ответ получает лишь крайне ехидный взгляд. — Я правду говорю. Шёл бы ты домой или на работу. Тут ловить нечего. И я не знаю, где сейчас радость моя носится. Призовёт, пойду. Сейчас я свободен. Где младшие тем более не знаю. Я их вообще практически не чувствую, — клинок залпом допивает содержимое чашки и идёт к двери. — А Хаос мне не отчитывается. Так что где он, я не знаю, — пожатие плечами и уже открытая дверь на улицу. — Почему ты называешь Винсента Хаос? — Тифа чуть не задала вопрос, куда он собрался, но благоразумно сдержалась. — Потому что я его так вижу, — удивленно спокойное пожатие плечами. Масамуне покидает бар, насвистывая что-то себе под нос. Чуть позже бар покидает и глава турков, так и не получив необходимых ему ответов. На крыше дома лежит и жмурится на небо черноволосый парень. Если он ушёл из дома это совсем не значит, что он ушёл вовсе. Валентайн вздохнул и посмотрел в потолок. Он обосновался в одном из покинутых домов и в кой-то веки у него были гости. Правда, ни он, ни духи не были рады такому повороту событий. Но искать Сефирота сейчас не представлялось возможным. Церковь охраняли, а парням надо было куда-то деваться. Масамуне остался у Клауда, мрачно зыркнув на ребят, взглядом пресекая вопросы. Теперь же перед оборотнем ребром стоял вопрос о том, что делать дальше. Выставить шинентай из дома он уже не мог. Не в том дело, что силы или уверенности не хватило бы. Потом бы совесть просто заела. Мальчики ведь не виноваты в том, что их создали такими. Всё ещё оставалось немало неясного в их происхождении. Одни говорят, что дети были созданы как клоны Сефирота в Шинра Лабораториз. И вроде как есть даже засекреченные документы о каких-то проектах «Солджер-Экстра». Другие говорят, что духи полностью творения Дженовы. Сам Винсент решил для себя, что обе теории правильны. Особенно после того, как узнал о способностях «матери» и интересе к генералу непосредственно корпорации. К сожалению, правды было уже не установить. Большинство архивов было уничтожено, а очевидцев тем более не осталось. Корпус турков всегда хорошо работал. Оборотень знал это по себе. Как никак эту структуру Валентайн знал изнутри. А сейчас? Сейчас необходимо было думать о настоящем. Призраки прошлого и так очень долго терзают его. Да и не только его. Тот же Клауд, Тифа, даже Сид и не унывающая на вид Юфи. Каждому из них есть, что вспомнить и есть в чём сомневаться. В себе, в своих решениях, в правильности выбранной стороны. Оборотень встряхнулся, отрешаясь от воспоминаний и тяжелых мыслей. — А поесть у тебя что-нибудь есть? — Лоз как всегда сама непосредственность. — Нет. Я давно не был тут. — Плохо, — боевик заметно заскучал и приуныл. — Не волнуйся, Лоз. Я сейчас приготовлю, — Язу привычным жестом убрал назад волосы и направился в кухню. Оттуда донеслось недовольное ворчание, а спустя минут пятнадцать на очередное громыхание чего-то тяжелого по плите Кададж поплелся помогать. Винсент благоразумно не совался на «территорию врага». Лоз увлечёно обследовал жилье на предмет интересных для него вещей. К его большому разочарованию жильё выглядело безлико. Спустя час с кухни раздалось звонкое «Есть!», и Лоз, радостно скалясь, тут же побрел туда. Оборотень тоже рискнул заглянуть. — Чего замер в дверях? — не очень-то дружелюбно интересуется тактик. — Садись или особое приглашение нужно? Винсент неуверенно садится на отведённое ему место. Перед ним ставят тарелку с нехитрой снедью. Оборотень очень осторожно пробует стряпню Язу и не замечает, как приговаривает всю порцию. Подняв глаза, он успевает заметить довольный огонек в глазах стрелка и невольно радуется, что хоть какое-то перемирие между ним и сильверхедами достигнуто. Сефирот вздохнул и прикрыл глаза. Это правда, что развалин в Мидгарде больше, чем просто много и спрятаться в них легко. Использованное им перемещение всегда требует больших затрат сил. Поэтому генералу дико хотелось спать. А он и не сопротивлялся. Сон казался странным, расплывчатым и одновременно переливчатым как радуга. В нём тихой, почти неуловимой мелодией таился зов. Тёлый и, казалось, такой необходимый. Почти привычный. Серебряноволосый рванулся на голос не задумываясь. За спиной тяжестью раскрылись два серо-стальных крыла. Под ним пронёсся Мидгард и его предместья, руины и люди. Это его не интересовало. Зов влёк его на ледяной континент. Уже стали вырисовываться силуэт строения, и зов обрёл силу приказа, а за ледяной пеленой можно увидеть лицо женщины. Именно она зовёт и этому зову невозможно противиться. — Сефирот! — откуда-то сбоку на него падает ещё одна крылатая тень, и голос у неё знакомый. Снова предостерегающий. Он уже один раз не послушался и помнил, что потом было нехорошо, но что именно случилось уже стёрлось из памяти. С другой стороны, в крыло, ломая кость, вцепляется зверь, и они катятся по земле. Массивный серый волк отскакивает в сторону, сплёвывает перья, рычит. Привычной тяжестью клинок оттягивает руку. — Сефирот! — у волка из сна знакомые и очень умные глаза, а ещё шрам на морде. И только потом перед распахнутыми глазами проступает явь. Взволнованные стальные глаза и крепкие руки, которые явно уже не первую минуту трясут за плечи. — Сефирот! — Да? — генерал несколько раз неуверенно моргнул. — Что-то случилось? — Это я у тебя должен спросить! — клинок с видимым облегчением опускается на колени, а потом и вовсе приваливается лбом к груди генерала. — Ты меня напугал. Ты почти ушёл к ней. — Дженова. Так это была она. Я не ожидал… Зов очень сильный. И надо же было ей достать до меня от самого Айсикла, — серебряноволосый трясёт головой. — Может, это потому что я был слишком уставшим? — Скорее беспечным, — недобро щурится Масамуне, а за окном взревели моторы байков. Через мгновение в помещение влетают младшие сильверхеды и замирают. — Это правда была мать? — Не уверен, — Сефироту врать не хочется, но и говорить искреннюю правду нельзя. Для их же собственной безопасности. — Она другая, — Язу подходит и садится рядом с генералом. — Да, как будто нас и не знает, — Лоз усаживается с другой стороны, прижимается плечом к старшему. — Она же не могла нас разлюбить? — Мать всегда любит своё дитя, — Масамуне улыбается и смотрит на нахмуренного тактика. Умом парень уже всё понял. Он не глупее его хозяина, но вот только сердце не хочет принять. И эти разногласия разрывают самого младшего на части. — А, кстати, где вы были до этого? — Сефирота отпускает напряжение, и он расслабляется в окружение своих. — Мы были у Винсента, — Язу вздыхает. — Даже поесть толком не успели. Услышали зов не-совсем-матери и примчались сюда. — А Винс знает, куда вы так быстро умотали? — Нет, наверное. — Да уж… Надеюсь, он не переполошил всех, кого мог… — клинок поднимается на ноги. — Мобильник у кого-нибудь есть? А то я своим никак не обзаведусь, — Кададж молча протягивает аппарат. — Спасибо. Трубку берут почти мгновенно. — Привет, Хаос. Это я. У нас всё хорошо ты не волнуйся… Нет, приезжать не надо. Мы сами справились, — Масамуне жестом предлагает собираться и выходить. — Давай лучше в баре встретимся. Тебе туда ближе, чем нам. Подождёшь, ладно? Мы всем скопом подъедем. Похоже, появилась кой-какая информация… Хмм… Ты уверен, что именно так надо передать? Хорошо. До встречи, — нодачи улыбается. — Он будет ждать нас в баре. Предлагаю поехать туда прямо сейчас. Там и поедим. Да и Клауд с Цуруги должен был уже закончить. Радость моя, ты же видел, где сейчас источник зова? — Масамуне удобно устраивается за Язу. Сефирот садится вместе с Кададжем. — Да. И мне кажется, что у нас назревают неприятности. Небольшие. Пока что. — Не нравится мне это, — Лоз уже завёл мотор, немного ревниво поглядывая на братьев. — Ты же будешь нас защищать? — черноволосый улыбается. — А то Кададж с Язу заняты. — Буду, — боец светится. Самый старший из них порой бывает таким ребёнком. Тифа немного устало вздохнула. День не ладился. Сначала Ценг и этот странный черноволосый парень, потом Клауд, который спустился, соорудил себе бутерброд и тенью исчез у себя на втором этаже. И после открытия почти нет посетителей. Хотя, может, это и к лучшему, учитывая появившегося несколько минут назад Винсента, который теперь, сидя в тёмном уголке, флегматично попивал коктейль, явно не особо думая о его вкусе. Тут же обретался Сид, который зашёл проверить как у них тут дела, да так и остался. И почему-то девушка была уверена, что это ещё далеко не конец. — Давайте заедем со двора, — предложил как всегда прагматичный тактик. — Не думаю, что кто-нибудь будет рад отряду турков. — Бери выше. Скорее всего на нас спустят новый корпус солджеров, — клинок вздыхает и первым спрыгивает на твёрдую землю. Они крадутся от чёрного входа вглубь дома. Это забавляет Лоза. Он вжимается в стену, явно представляя что-то своё. Образное мышление бойца часто даёт неожиданные плоды. — Мы напоминаем воров, пробравшихся в чужой дом, — Сефирот тихо фыркает. — Скорее уж диверсантов, — нодачи первым достигает двери в зал и выглядывает, оценивая обстановку. — Ну что, за исключением одного напившегося посетителя, Винсента и Сида, я больше никого не заметил. Шокируем? — Пошли! — радостно улыбнулся Язу и первым выскользнул в общий зал. Гибкая, стройная зеленоглазая тень. Тифа выронила бокал. Он с неестественно громким звоном упал на пол и разбился. Лоз поморщился, а Сефирот сделал вид, что он здесь вовсе не причём. Кададж, в свою очередь, закатил глаза к потолку. — Ладно, я схожу за братиком и тогда поговорим, — лестница для духа не препятствие. Он скрывается на втором этаже. Что-то хрустит. Кто-то шипит. Слышен мат Страйфа. Сефирот молча проходит в сторону Винсента и садится с ним за стол. Оборотень легко делится коктейлем. И мир наконец-то отмирает. Пьяница резко трезвеет и, едва ли не седеяя, быстро сматывается из заведения. Хозяйка бара, поминая всех, кого можно, идёт к двери, вывешивая табличку «закрыто на уборку». Сид давится сигаретным дымом, окончательно и нещадно закашливаясь. Со второго этажа скатывается клубок чего-то серебристого и блондинистого, а за ним, прыгая через ступеньку, спускается Клауд. — Какого?! — он обводит взглядом присутствующих и хмурится. Цуруги с победным рыком оказывается сверху, прижимая тактика к полу. — Оставь мальчика в покое, — Масамуне недовольно хмурится. — Пусть лучше тренируется, — двуручник мощным рывком встаёт на ноги, поднимая немного помятого Кададжа. — Кададж выдохни. Потом будешь доказывать своё превосходство. Сейчас у нас и другие дела есть. — Например? — от входа интересуется Ценг. — Ну, понимаете… — Масамуне неодобрительно косится на турка. — Мать вернулась. — Дженова опять позвала, — и тишина. Такая, что, кажется, слышно, как бьётся сердце у сидящего напротив. — И как? — Ну, раз я здесь, значит всё в порядке, — Винсент кивает, принимая такой ответ от старшего сильвера. — Но мать странная, как будто не она вовсе. Этот голос точно принадлежал ей, вот только, не она это была. — Как это возможно? — Клауд хмур и зол. Цуруги полностью отражает настроение хозяина. Через левый глаз тянется тонкая ниточка шрама. По щеке, пересекая бровь. Но недовольный взгляд серых глаз это совсем не портит. — Это, как если бы ты долго общался с одним и тем же человеком, — Сефирот подбирает слова, смотря в потолок. — А потом в один прекрасный момент начал общаться с его близнецом. Те же интонации, слова, манеры, жесты и даже мимика, но где-то в подкорке скребётся, что он чужой. Послевкусие разговора совсем не то. Как мутный осадок в воде, что должна быть кристально чиста. Ты же меня и меня-Дженову легко различаешь. — Ну, тоже мне сравнил, — недовольно затягиваясь, выдаёт Сид. Похоже, это было общее мнение, которое генерал не спешит оспаривать, просто пожимая плечами. — Где она сейчас? — голубые глаза настойчиво ловят зелёные с кошачьим зрачком. — Где она? — На ледяном континенте, — Сефирот трёт переносицу. — Там же по нашим данным лаборатория Ходжо, — турк присаживается за общий стол и не глядя берёт чей-то стакан. За этим столом сейчас все равны, и нет ни друзей, ни врагов. — Сумасшедший, — Валентайн прикрывает глаза. — Ну, и когда выступаем? — голубые глаза светятся еле заметно, и решимости в них хватит на всех. — Сьерра будет готова к утру. — В полдень, — припечатывает Сефирот. — Ночью будет сильный ливень, и не все успеют добраться к утру, — он бросает косой взгляд на оборотня. — Значит в полдень, — Страйф уходит первым. Незаметно бар пустеет. Тифа зябко ёжится и обнимает себя за плечи. — Дженова, — тихо шепчет девушка. — Да когда же ты исчезнешь! — осколки с грохотом летят в мусорное ведро.