Утопающий

      Он шёл за огнём. Чёрным огнём, который вёл его за собой, который выполнял работу своего хозяина. И руки его в этот момент дрожали. Крепко сжимали рукоятку ножа, но от страха казалось, что он вот-вот выпадет, выскользнет, с шумом падая на землю, привлекая этим оглушающим звуком лишнее внимание. Из-за этого он перекладывал оружие из руки в руку, не сбавляя быстрого шага, пытаясь на почти что каменных ногах поспеть за своим проводником. За проводником к чему? Смерти? Спасению? Никто этого не знал.       Джеффри останавливается рядом с железной дверью, находящейся в тупике: именно сюда завело его пламя. Он оглядывается в темноту переулка, по которому мчался, проверяя, не преследует ли его кто-то? В один момент он поймал себя на мысли, что ему хотелось, чтобы кто-то появился из-за угла — Бен или Смайл — и ему пришлось бы из-за этого развернуться и оставить эту затею. Но, с трудом сглотнув слюну, Джефф берётся за ручку и открывает массивную дверь.       Он входит в здание — в темноту коридоров, в сплошной мрак, и даже светлеющее небо не может осветить коридор. Пока Вудс напрягает зрение, чтобы хоть что-то разглядеть, дверь за ним с шумом захлопывается, так что бывший убийца невольно разворачивается к ней. Но потом, попытавшись успокоить бешено колотящееся сердце, он вновь переводит взгляд вперёд себя, и теперь перед ним расстилался длинный коридор. Освещённый светом, пробирающимся через щели заколоченных изнутри окон, было видно, как по нему медленно летали белые хлопья пыли, оседая на пол точно снег. Залетают в комнаты без дверей, оседая на какие-то обломки, мусор.       Переводя взгляд обратно к двери, Джефф делает к ней шаг и дёргает за ручку. И, как и ожидалось, та не поддаётся. Тогда, переложив нож в другую руку, охотник двинулся медленным шагом вглубь здания. Наполовину разрушенного, захламленного, пыльного, но несколько светлого хотя бы для такого времени суток. И потом почему-то промелькнула мысль — та темнота не была темнотой здания. То, скорее всего, был портал. И сейчас Вудс находится не в том городке, не на тёмных улицах, где, скорее всего, ищет его Бен. Он далеко, там, где начинает восходить солнце. И это пугало ещё больше. Помощи нет.       Каждая комната представляла собой почти одно и то же. Где-то было больше вещей, некоторые были совсем пустыми. Скорее всего, это когда-то были офисы, какая-то компания, которая, скорее всего, прогорела, но возобновить работу здесь не решились. Именно поэтому изломленные диваны, столы, шкафы — казалось, что люди бежали отсюда в спешке. Сажа, оставленная на светлых узорчатых обоях, полу и обломках, говорила о том, что, возможно, здесь случился пожар. Но пламя не охватило всё здание: лишь некоторые куски. А может и не было в тот момент здесь пожара? Может, все сбежали отсюда по другой причине? Но какой? Этого уже не знать, а в прошлое возвращаться никто не мог.       По лестнице вверх, стараясь особо не скрипеть, ступая на очередную деревянную ступень. В один прекрасный момент доска проломилась под ногой Джеффри, от чего тот рухнул в дыру, громко выругавшись. Только нога срослась, как юноша умудрился найти на неё ещё приключений в виде ушиба и кучи мелких ссадин. Даже штанина порвалась, задев острый край деревяшки, который оставил после себя длинную царапину. Чертыхнувшись, Джефф, с горем пополам, вынул ногу и, усевшись на ступенях, начал взглядом искать оружие, которое обронил. Найдя его на нижних ступенях, он спустился за ним, а потом решил найти новый путь наверх: к чёрту эти деревянные лестницы.       В месте, именуемом пожарным выходом, он нашёл ещё одну площадку. Но в этот раз каменную. Она, к великому удивлению, почти не пострадала, именно поэтому свой путь бывший убийца преодолевал без особого труда. Поднялся он на второй этаж — более тут не имелось, разве что крыша, но он сомневался, что искать Льюи нужно именно там. Поэтому, немного прихрамывая на больную ногу, он двигался по коридору, заглядывая в каждую комнату, в поисках того, ради кого сюда пришёл.       Проходы и коридоры казались здесь чем-то диким — они всё никак не кончались. Джефф уже почти отчаялся, думая, что либо над ним издеваются, либо брата здесь действительно нет, пока в одной из комнат он не заметил человека, сидевшего к нему спиной. Копна рыжих волос, полосатый шарф, покачивающийся от лёгкого ветерка, который бродил по полупустому просторному помещению. Он, скорее всего, не услышал то, что за его спиной кто-то появился, чем и попытался воспользоваться Джеффри.       Ухватившись за рукоять ножа покрепче, он тихо двинулся вглубь комнаты, то и дело глядя себе под ноги, чтобы не наступить на осколок или кусок отвалившейся штукатурки. С каждым шагом в голове слышался стук собственного сердца, в горле пересохло от волнения. Он не убьёт того, нет — просто приставит лезвие к горлу и заставит всё исправить. Заставит раскаяться за содеянное, ведь, даже несмотря на то, что совершил Вудс-младший, поступать так, как поступает он, более, чем мерзко. Именно это бывший убийца должен доказать ему.       Шаг за шагом, преодолевая расстояние, уже вскоре охотник мог услышать, как рыжеволосый что-то напевает себе под нос. Совсем тихую мелодию, странную, но местами знакомую самому Джеффу. Однако, он старался не слушать её. Подойдя достаточно близко, он, глубоко вздохнув, резко ухватился за спинку стула, разворачивая тот и одним резким движением выставляя перед собой нож. Тот должен был достигнуть своей цели — шеи, но с тихим стуком лезвие вписалось в деревянную поверхность стула, сдирая с того тонкий слой древесины. В этот момент Джеффри удивился, но смех, прозвучавший у него за спиной, заставил рой мурашек пройтись по спине.       Резко развернувшись, юноша от удивления отступил назад, замечая в паре шагов от себя своего брата. Стоявшего там, как ни в чём не бывало, и растянувшего губы в довольной усмешке. Чуть не споткнувшись о стул, Джефф удержался, чтобы не упасть на него, а потом выпрямился, глядя на родственника, который будто бы восторженно развёл руками, выражая тем самым своё восхищение.       — Не ожидал такого исхода событий, дорогой братец, вот чего не ожидал! — заговорил Льюис, растягивая губы в довольной улыбке Чеширского Кота. — Я думал, после той нашей встречи, ты непременно побежишь и расскажешь всё своим друзьям, своему приёмному папочке. Но вы поглядите! Даже после того, как я пробрался к тебе в дом, ты оставался нем, как рыба! Я удивлён, но, знаешь, приятно удивлён. Не думал, что мой братишка так вырос.       — Я пришёл сюда не для того, чтобы слушать твои издевательства, — как можно более строго сказал Джеффри, выпрямив спину и глядя прямиком в глаза старшего брата. Нельзя было сказать, что страх от него ушёл. Ноги и руки, если хорошенько присмотреться, выдавали его с потрохами. Бывший убийца постоянно сглатывал слюну, стараясь смочить ставшее отчего-то сухим горло, а в голове то и дело мелькали мысли о том, что нужно бежать. Но те быстро обрывались иными словами о том, что нужно покончить с этим. Хотя бы ради того, чтобы больше никто не погибал.       — Я знаю, зачем ты здесь, — без особого энтузиазма ответил беглец, рассматривая кухонный нож в своих руках. Нож, украденный не так давно. — Ты пришёл сюда затем, чтобы отговорить меня от этих поисков. Чтобы покончить с этим хаосом, творящимся в мире. Хочешь меня образумить, поставить на правильный путь, не так ли, Джеффри? Если бы ты желал моего изгнания или смерти, сам бы не пришёл. Ты теплишься надеждой о том, что меня можно изменить? — он усмехнулся, переводя взгляд обратно на Джеффа. — Какой ты наивный и глупый! Вот что мне всегда в тебе нравилось. Но, знаешь, эта война не кончится, пока не решится проблема с его виновником. Разве не так решаются все проблемы?       — Пока не поздно, Лью, — взмолвил к нему охотник. — Пока ещё всё можно исправить. Отрекись от этого пути, встань на нашу сторону. Я смогу сделать так, чтобы никто и никогда не узнал, что это всё сделал ты. Просто выбери другой путь.       Джеффри перебил громкий и звонкий смех рыжеволосого. Льюис, запрокинув голову вверх, приложил руку с ножом ко лбу, рассмеялся, точно сумасшедший. Это вызвало замешательство со стороны младшего брата, который не знал, что делать; на какое-то мгновение он даже растерялся. А Льюи всё продолжал хохотать, словно ему рассказали гениальную шутку, и потом, отсмеявшись, он утёр невидимые слёзы, показывая в очередной раз, как хорошо он повеселился. Он скалил клыкастые зубы, вовсе не скрывая своего насмехательства и презрения к этому человеку: всё это читалось в глазах, пылающих недовольством и гневом.       — Выбрать другой путь? Ты что, грёбанный проповедник? — Льюис вновь посмеялся, а затем в его глазах заплясали огни. — Когда же до тебя, тупого, дойдёт, что уже ничто не исправить? Начатый путь, по которому я пошёл добровольно и осознано — это сейчас моя жизнь. Моя жизнь — это месть. Месть тебе, мой дорогой братец, и жить бок о бок с тем, кто разрушил всё, не входило в мои планы. Я готов убивать тебя раз за разом, но, как жаль, ты всего лишь человек; нужно было дождаться того момента, когда ты получишь демоническую силу. Тогда бы я повеселился на славу!.. Но сейчас остаётся довольствоваться тем, что имеем. Это же лучше, чем ничего?       Слова возражения потонули в шорохе взметнувшегося вверх мусора. Льюи не позволил Джеффу вставить ещё что-то — подорвался с места, чуть ли не задевая ножом тому шею. Лезвие смогло пройти лишь по ткани на плече, чуть задевая кожу. Но даже в этот момент охотник смог почувствовать, насколько хорошо было оно заточено. Благо, он успел отшатнуться в сторону, чуть ли не падая с ног, упираясь ладонями в пол, от чего осколки битого стекла неприятно впились в кожу. Но медлить было нельзя — враг находился слишком близко.       Игра на удачу — кто успеет ранить другого первым. Зачастую именно Джеффри приходилось ускользать от лезвия: как ни крути, а брат был быстрее его, ловчее, да и вообще уже давно не являлся человеком. А тут ещё больная нога, новые раны, каждая из которых забирала с собой какую-то часть сил. Всё это сопутствовало мелким неудачам, которые порой могли стоить ему жизни, но какая-то скрытая везучесть не позволяла лезвию подобраться слишком близко. Но даже при таких условиях он умудрялся делать выпады, ставить подножки, которые выигрывали ему пару мгновений. Самая большая гордость — это несколько царапин, которые он оставил на руках и правой ноге Лью. К сожалению, не больше.       В отличие от своего братца, Льюи смог нанести куда больше ран. Чёрная толстовка была почти полностью порвана, так, что под ней виднелась пропитанная кровью белая футболка и участки кожи, на которых остались мелкие царапины. Нога, которая ранее застряла в лестнице, была порезана на уровне бедра — там зияла глубокая царапина, на которую бывший убийца старался не обращать внимание. Пластырь, до этого закрывавший шрам на лице, отвалился во всей этой передряге, от чего стало видно почти что затянувшуюся ярко-розовую ранку. Но та его не так сильно волновала. Больше всего юношу волновало то, что он валится с ног, в то время как его брат вовсе не выдыхается.       Выход был только один, хотя Джефф и понимал, что это никакой не выход, а лишь так, потянуть время. Но лучше он ничего не придумал. Именно поэтому, дождавшись, когда Льюи подойдёт ближе, он дождался рывка с его стороны и, подставив тому подножку, не без наслаждения пронаблюдал за тем, как старший падает на пол, громко выдохнув при этом. Это был шанс, но не на победу, а на побег. Именно поэтому, не теряя ни секунды, Джефф подорвался с места, выбегая из комнаты и направляясь по коридору в сторону лестницы, то и дело заглядывая в комнаты, проверяя, нет ли в них открытого окна.       — Беги, малыш, беги! — отдавался от стен эхом голос Льюи, хохочущего, явно усмехающегося. — Всё равно тебе некуда бежать.       Стараясь не обращать внимание на смех, раздающийся будто бы из его головы, Джеффри продолжал бежать. Каждое окно было заколочено, пропуская через себя тонкие полосы света, который позволял зданию не окунуться во мрак. Но юноша знал, что не сможет выбить доски — сил на это у него явно не хватало. Он бежит-то с трудом, то и дело запинаясь и придерживаясь за стену, чтобы ненароком не упасть. Силы медленно покидали его тело, хотелось окунуться в дрём, но Джефф понимал, что сделай он так — и точно никогда не проснётся. Эта мысль, словно стимулятор, заставляла его двигаться дальше.       Он бегал кругами, хотя и думал, что бежит по направлению лестницы, но той всё никак не было видно. Казалось, что комнаты повторяются, каждая из них была до невероятности одинаковой. Но Вудс не отчаивался. Он не сбавлял ходу, дыша через рот, шумно выдыхая и бегая взглядом по разным сторонам, стараясь ничего не упустить из виду. В конце концов, он вбежал в совершенно непонятный коридор, некое разветвление, и побежал в совершенно случайную сторону. Как оказалось, зря — здесь стояла темень, и ни в одной комнате не было даже намёка на окна.       В конце концов, возвращаться назад было нельзя — Льюи может идти следом. Именно поэтому Джефф просто сбавил шаг, более тщательно озираясь по сторонам, чтобы никакие сюрпризы не выпрыгнули из-за угла. А ведь здесь всё может быть. В этом месте, где с каждым шагом он всё больше и больше погружался в темноту, где каждая комната представляла собой чёрное пятно, в котором редко можно разглядеть изломанную мебель. Окна — полностью заколоченные квадраты, через которые редко когда пробиваются щёлки. Это место было жутким, слишком опасным, но Вудс надеялся, что именно оно выведет его из этого места.       Он шёл, казалось бы, вечность, но в итоге забрёл в тупик, которым являлась очередная тёмная комната. Привыкнув ко мраку, Джефф увидел перед собой окно: заколоченное, оно пропускало через себя пару щёлок, которые, возможно, он сможет вскрыть. Оглянувшись и убедившись, что здесь никого нет, юноша подошёл к окну, покрепче ухватив в кулаке нож и попытавшись поддеть им деревяшку. В один момент ему это удалось — приколоченное дерево начало поддаваться, но тут рядом с его лицом, отрезая пару длинных прядей, пролетел нож, вписавшись в доску, приколачивая её обратно.       Обернувшись, Джефф увидел в проходе силуэт. Если бы не горящие в темноте зелёные глаза, сложно было бы догадаться, кто пришёл по его душу. Но сейчас, поняв, что выбора нет, и враг обезоружен, Джефф, собрав в себе остатки сил, ринулся в его сторону. Льюи легко увильнул в сторону, буквально отпрыгивая от атаки, а потом попытался поставить подсечку. Однако, Джеффри, предугадав его действия, увернулся, с силой ударяя брата по лицу, от чего тот, растерявшись, сложился пополам. Следующим ходом была та же самая подсечка, от которой старший не смог увернуться: тот с грохотом рухнул на пол, ударяясь головой о твёрдую поверхность.       Заметив то, что Льюи не собирается подниматься, Джефф понял, что вот он, его выход. Приблизившись к преступнику, он, нависнув над ним, приставил лезвие к его шее, строго глядя прямиком в глаза, которые тот почти сразу же открыл. Только в них не читался страх. В них не было покаяния или осознания случившегося — парень буквально смеялся глазами, не пытаясь этого даже скрыть. Именно это заставило младшего скрипнуть зубами, ещё больше надавив лезвием на горло.       — Что же ты, братишка, медлишь? — язвительно, но немного хрипло спросил Льюи. Он оскалился в усмешке, с вызовом глядя на родственника. — Я в твоих руках, ты волен делать то, что захочешь. Ну же, чего ждёшь?!       — Послушай меня, Льюи, — заговорил Джеффри. — Слушай меня и не перебивай. Я же хочу, как лучше. Хочу, чтобы жизнь наладилась, чтобы всё, что было в прошлом, там и осталось. Но чтобы вернулось то время, которое я разрушил своими руками многие годы назад. Я правда раскаиваюсь, можешь ли ты это понять? Я совершил ужасный поступок, но неужели ты такой же, как и я? Я помню совсем другого Льюиса Вудса! Пожалуйста, отрекись от этого, пока не поздно.       — А если я не соглашусь? — приподняв уголок губ, поинтересовался старший брат.       — Тогда мне придётся убить тебя, — сквозь сжатые зубы проговорил охотник.       Глаза беглеца загорелись живым огнём. Он смотрел на своего младшего брата совсем иначе, хотя та издёвка так и не спала с его тонких губ. Льюи, сжав рукоять ножа поверх руки Джеффа, приподнялся вместе с ней, принимая положение сидя, так, что лица их были на одном уровне. Джеффри не старался его остановить, но замешательство на его лице нельзя было просто так не заметить. Но он ждал, что скажет ему Льюи, ждал хоть каких-то действий с его стороны.       — Тогда я жду, Джеффри, — проговорил владелец ключа, поднося лезвие ближе к горлу, вместе с этим приближая своё лицо к лицу брата, так, что чужое дыхание обжигало израненную кожу. — Прикончи же меня, здесь и сейчас, пока я разрешаю.       Джефф заколебался. Он не ожидал, что тот поставит перед ним такое. Он думал, что Льюис действительно согласится с ним, что до этого точно не дойдёт. Он всем сердцем и душой надеялся, что всё пойдёт по хорошему сценарию, но что теперь получается? Без убийства никак нельзя? Неужели то, что когда-то случилось, должно повториться сейчас? Ведь старый шрам на горле, шрам пятилетней давности, всё ещё был ярким пятном, которое тут же бросается в глаза. Но с этим нужно было кончать. С прошлым, с настоящим.       Рука под чужой ладонью мелко задрожала, тут же вспотела от напряжения. Вудс-младший приблизил лезвие к горлу, чуть прижимая то к коже, от чего на ней появилась мелкая рана. Чёрная кровь тонкой струйкой хлынула по обе стороны, и только завидел это Джеффри, как перед глазами замелькали картины из прошлого. Та роковая ночь, те испуганные глаза, губы, что молили его остановиться. И всюду кровь, казавшаяся в темноте ночи чёрной. Кровь родных, родителей, брата на руках на самом деле ещё совсем маленького парнишки.       Кадры мелькали в голове, как вспышки молнии, от чего, вернувшись в реальность, юноша отбросил от себя нож, с испугом глядя на чуть испачканное лезвие. Джеффри, тяжело дыша, перевёл взгляд на брата, который несколько безразлично глядел на лезвие. Улыбка не красовалась на его лице; казалось, он был разочарован. И когда Льюи перевёл этот самый почти что пустой взгляд на младшего брата, у того в душе всё похолодело. Кажется, то был его последний шанс.       — Как… жаль, — отрывисто проговорил Вудс-старший.       Последующее происходило слишком быстро. Холодная рука с силой сжала тонкое горло, заставляя охотника подавиться воздухом, а потом, опрокинув того на пол, закашлять. Из уголков глаз потекли слёзы, когда Джеффри, закашлявшись, глянул на своего брата, который, усевшись тому на ноги, сверху-вниз глядел прямиком в глаза. Смотрел со злобой, отвращением, лютой неприязнью. Льюи, который находился здесь, кардинально отличался от того, что был здесь пару минут назад.       — У тебя был шанс выжить, но ты его упустил. Прости, Джеффри, — ядовито проговорил Льюис, прикладывая и вторую руку к шее брата. — Ты заводишь такие нудные речи, что аж тошнит. Но, знаешь, они могли подействовать, если бы не один нюанс, — он чуть наклонился, заглядывая в испуганные глаза Вудса-младшего. — Я уже не тот Льюис. Тот любимый и заботливый братишка умер три года назад, а на замену ему пришёл более лучший, сильный, более, чёрт тебя дери, умный Льюис! Я тот, кто исправит ошибки прошлого, тот, кто изгонит грязь из этого мира. И начну я с тебя!       Большие пальцы начали давить на шею с двух сторон, перекрывая тем самым путь кислороду. Джефф вцепился руками в чужие запястья, пытаясь их оторвать от себя, но силы были совершенно не равны. Он, с силой стиснув зубы и с болью зажмурив глаза, хватал малейшие глотки воздуха — лёгкие были уже пусты, от чего начинали болеть при каждом вздохе. Юноша царапал чужие руки ногтями, оставляя на них глубокие царапины, пытался сбить брата с толку, попытавшись его пнуть, но тот удерживал его ноги своими.       Хватая ртом воздух, он хватался за крупицы сознания, которое покидало его с каждой секундой. Тогда, когда кожа приобретала более бледные оттенки, тогда, когда чувствовалось приближение агонии. Он пытался донести что-то до своего мучителя, одними губами, беззвучно, совершенно бесполезно, но ничего иного в голову не приходило. Тогда, когда тело сотрясает мелкая дрожь, тогда, когда жизнь медленно выходит из него, превращая, возможно, медленно в монстра.       Но когда руки внезапно разжали шею, он выгнул спину и вдохнул с такой силой, что, казалось, всё внутри него заболело. Из горла раздался хриплый громкий кашель, который было никак не сдержать, Джеффри сжимал веки, чувствовал, как кровь бежит по телу. Он почувствовал, что жив, и ещё никогда данная мысль так сильно его не радовала. Но только… разве так должно всё закончиться? Ведь чужие руки всё ещё на его шее, не дают положить туда свои, в глупой попытке унять боль одним лишь прикосновением холодных рук.       Щёку обожгло чем-то горячим, от чего бывший убийца невольно вздрогнул. Раскрыв веки, Джефф тут же посмотрел наверх. Мутный взор вскоре становился более чётким, и тогда он вновь увидел Льюиса. Всё ещё сидящего на нём, всё ещё держащего руки на шее. Но в глазах не читался гнев, губы искривлены далеко не в усмешке. Он, с жалостью и болью гладя вниз, тихо вздрагивал, а бесцветные слёзы стекали по его щекам, падая на кофту, шею, лицо лежавшего под ним, заставляя того всякий раз вздрагивать и удивлённо глядеть на него.       — Я не могу… — заговорил Льюис. — Никогда не мог. Ни пять лет назад, ни сейчас. Сколько бы гнева не таилось в моём сердце, я не смогу этого сделать. Сколько бы я, дрожа всем телом, не думал, как медленно убиваю тебя, я не смогу этого сделать, — он поднял свой взгляд, заглядывая в глаза младшему брату. — Ни черта не изменилось. Всё так же, как и пять лет назад. Жизнь, характеры: почему даже спустя столько лет ты пытаешься делать только то, что считаешь правильным? Почему ты не можешь делать то, что правильным считают другие? Что тебе стоит убить меня?!       — Только не отвечай, я знаю, что ты скажешь, — перебил Джеффа беглец, с болью усмехаясь сам над собой. — Я ведь всего лишь хотел… чтобы всё было, как раньше. Вернуть те дни, проведённые дома, вернуть родителей. Вернуть семейные ужины, разговоры перед сном, которые продолжались до самого утра. Я просто хотел, чтобы мы вновь жили, как счастливая семья!       — Но… но ведь мы можем всё вернуть! — перебил его охотник. — Мы ведь вновь можем зажить, как семья! Вдвоём, пускай и без родителей — мы уже давно выросли. Ты знаешь, что ничего не вернуть, но почему нельзя создать что-то новое? Почему нельзя пойти по иному пути, попытавшись смириться с тем, что случилось?       — Ничто уже не будет, как раньше, Джеффри. Мир, в которым мы живём, не позволит нам этого. История, в которую мы влипли, не позволит нам так просто жить. Мы — чудища, которым самое место в Аду, но которые тянутся к чему-то более совершенному. Судьба распорядилась так, что наши пути расходятся, но как мне больно думать о подобном. Я жаждал этой встречи несколько лет, жаждал, что всё наладится, но…       — Почему ты так говоришь? Льюи, послушай меня! — Джефф резко садится, чуть ли не в упор глядя на несколько удивлённого брата. В глазах бывшего убийцы полыхают огни надежды, надежды на то, что его услышат и примут его сторону. Ведь сейчас перед ним сидит не беглец из Ада, а его брат, которого он уважал, ставил в авторитет, по-детски наивно любил. — Ещё ведь ничего не кончено. Ты ведь вернулся! Почему нельзя обо всём забыть и начать жить новой жизнью? Пока ещё можно, пока никто ни о чём не узнал. Я не держу на тебя зла: за всё то, что ты для меня сделал, я не имею права злиться за все слова и действия, даже несмотря на то, что ты чуть не убил меня. Ведь я… я разрушил всё своими руками, не желая вас слушать. Не слыша твоей поддержки, думая лишь о взгляде родителей. Мне правда жаль, как ты этого не понимаешь?!       — А ты и вправду ничуть не изменился, — тихо посмеявшись, сказал Льюис. Он протягивает руку к лицу Джеффри, убирая с него упавшие волосы, от чего тот жмурится от боли, но потом открывает глаза и смотрит на брата взглядом полным грусти и надежды. И, будто бы не обращая на это внимание, занятый своим делом, он продолжает говорить:       — Такое чувство, что вернулся в прошлое. Когда в очередной раз надо заступиться за тебя перед мелким хулиганьём, а может даже перед матерью, когда ты что-то сделаешь не так. Наверное, именно из-за этого я полюбил тебя. И люблю до сих пор, как бы странно то не звучало.       — Я тоже дорожу тобой, и… — начал Вудс-младший, но беглец из Ада заставил его замолчать. Он усмехнулся, с горечью, будто бы сам себе, а потом покачал головой.       — Ты слишком наивный, чтобы понять всё так, как следует. Уже дважды ты не заметил элементарного, даже в тех случаях, когда тебе об этом уже не намекают, а показывают на деле или говорят прямо.       Джеффри вновь хотел что-то сказать, о чём-то спросить: мысли слишком беспорядочно летали в голове, не позволяя сопоставить всё в единые и внятные фразы. И, возможно, он бы спросил ещё много, попросил бы объяснить, настоял бы на своём, но Льюи ему просто не позволил этого сделать. Тот, запустив ладонь в чёрные волосы, приблизился к лицу младшего брата, легко касаясь его губ своими, словно стараясь не отпугнуть того от себя. Однако это удивило бывшего убийцу, который расширил глаза, с удивлением глядя на человека перед собой. Это было неправильно, это было совсем безумно и неожиданно, но вопреки подобным мыслям, охотник не отпрянул. Он, зажмурив глаза, попытался расслабиться, стараясь опустошить свою голову от ненужного, стараясь отдаться реальности, в которой не было ожидаемого отвращения, но и так называемого удовольствия: не было абсолютно ничего.       Не заметив сопротивления со стороны, Льюи поддался чуть вперёд, раскрывая чужие губы, чувствуя солоноватый привкус чужой крови. Он провёл языком по внутренней стороне, а потом, уловив то, что до этого сжатые зубы раскрылись, проник дальше, кончиком касаясь чужого языка, а потом переплетая их в глубоком поцелуе. Свободная рука прижала к себе чужое тело, насколько это позволяет их положение, заставляя того вцепиться ладонями в жакет и края шарфа на уровне предплечий. Но буквально через пару мгновений Льюис отпрянул, хватая воздух ртом, но не так сильно, как Джеффри. Тот, не до конца отойдя от удушья, больше нуждался в кислороде.       Носитель ключа чуть улыбнулся, проводя ладонью по шраму, который сам оставил не так давно, но потом, выпрямившись, прислушался к звукам. Именно они заставили его поспешить, неохотно отстраняясь от якобы потерянного, но вновь обретённого брата. А тот не понимал, удивлённо глядя на Льюиса, который начал подниматься.       — Они уже близко, мне пора бежать, — ответил беглец, начиная увядать в чёрном пламени — портале.       — Стой, погоди! — начал было Джефф, протягивая к тому руку, но не успевая уловить хотя бы кусок ткани.       — Прощай, Джеффри, — последнее, что он услышал, прежде чем пламя не погасло.       — Джефф! — в один голос завопили Салли и Бен, подбегая к нему и садясь по разные стороны. Они начали его осматривать, с ужасом глядя на раны, оставленные врагом.       — Что случилось? — спросила Олдер.       — Это был тот же человек? — не ожидая ответа, задал очередной вопрос Драунд.       Ответа они так и не дождались. Джефф их не слышал. Он просто смотрел перед собой, глядя на то место, где только что горело пламя. Где только что пропал тот, перед кем он страшно виноват. Тот, кому он хотел помочь. Он просто исчез.