Не отталкивай меня

( Не бечено ) - Вы беременны. Срок около двух недель. Нет! Только не это! Так не должно было случиться. Неужели, это получилось с одного раза? Что же мы наделали. Я не собираюсь становиться матерью. Не хочу, чтобы мой ребёнок жил в этом аду. Я буду никчёмной матерью. Мне не нужны дети. Зачем? Чтобы они были в вечной опасности из-за меня? Ещё в детстве я обещала себе, что никогда не рожу. А что теперь? Беременна... Я поворачиваю голову и смотрю на мужа. Он смотрит на меня с отвращением и злостью. Ничем хорошим это не закончиться. Я знаю, что Гейл не позволит мне родить. Ему не нужен чужой ребёнок. А тем более, если это частичка Пита. - Когда можно будет подъехать и провести операцию? - сквозь зубы, прошипел Гейл. - Думаю, завтра. Приезжайте к семи часам. В больнице уже не будет пациентов. Вас никто не заметит, - ответил врач. Гейл взмахнул рукой, как бы говоря мне одеваться. Я вытерла живот полотенцем, которое дал мне доктор, и оделась. Муж взял меня за руку и, надев очки, повёл на выход. Парень силой затолкал меня в машину и сел сам. Он не сказал мне ни слова. Я боюсь подумать, что он сделает, когда мы останемся наедине. Снова окажусь в больнице с очередным сотрясением мозга? Возможно, я не знаю чего от него ожидать. Но самое удивительное то, что муж сам не желает оставаться со мной наедине. После приезда во дворец, мы пошли на ужин. Президент сегодня на удивление спокоен. Вежливо разговаривает, не прожигает меня злобным взглядом. - Как прошло обследование, миссис Хоторн? - спросил Сноу, потягивая вино из бокала. - Я... - Завтра поедет на прерывание, - перебивает меня муж. - Что ж решать тебе Гейл. Главный в семье - ты. Отец ребёнка тоже, - говорит президент, - Я полностью согласен с твоим решением. Вы ещё молоды. Успеете. Тем более война - это не шутки. Неблагоприятное время для ребёнка. Что он сказал? Так президент не знает, что отец ребёнка не Гейл. Он ему ничего не сказал. Интересно, а как бы Сноу отреагировал, если бы рассказали правду? Хотя, что гадать? Он и так всё сказал. - Простите, мне нехорошо. Я пойду, - сказала я и удалилась в свою комнату. Не хочу видеть их рожи. Они убийцы. Им бы только кровь пролить. Для них нет разницы, будь то ребёнок или пожилой человек. Меня даже никто не спросил. Они всё решили сами. А вдруг я хочу этого ребёнка? Смешно. Гейл прекрасно знает, что рожать я не собираюсь. Может так будет и лучше. Мне не нужен ребёнок. Я не воспитаю его. Гейлу чужой малыш не нужен. Хотя, он говорил, что хочет детей, но это было, в так называемой, прошлой жизни. Гейл изменился. Я не могу понять чего он добивается. Хочет ли детей Пит? Сейчас его нет рядом со мной. Он и не узнает об этом. Зачем нам лишний груз? Рожать ребёнка во время войны? Ни за что. Уже всё решено. Завтра я отправлюсь в больницу и покончу с этим раз и навсегда... С этой мыслью я засыпаю. Наутро я просыпаюсь одна. Гейл не ночевал сегодня в нашей спальне. Мне всё равно где он и с кем. Не хочу попадаться ему на глаза. Мало ли что сделает. Встав с кровати, я почувствовала лёгкое головокружение и резкий приступ тошноты. Ужасные ощущения. Первым делом, я налила воду в стакан и выпила таблетку. Завтрак и обед я уже пропустила, так как время было половина третьего. Долго же спала. Решив подождать до ужина, я, умывшись, легла обратно в кровать. В голову лезли разные мысли. Но самая частая - ребёнок. Правильно ли я поступаю? Да, мне не хочется становиться матерью. Я боюсь, что с малышом что-то случиться. Что его заберут на игры, что он погибнет во время войны. Если я поеду в больницу и убью ребёнка, то не буду отличаться ничем от Сноу и Гейла.Я убью частичку себя и Пита. Маленькое существо, зародившиеся по любви. К горлу подступает ком. Дышать становиться тяжело. Всё вокруг размыто из-за слёз, скопившихся в уголках глаз. Нет, я не могу оставить ребёнка. Он будет только обузой. Я не смогу воспитать его. Не смогу выносить, а потом потерять. Это слишком больно. Лучше сразу закончить всё это. Он исчезнет, как будто его и не было. Чтобы отогнать мысли о ребёнке, я принимаюсь читать книгу. Тайны служащих дворца, военных, известных людей, но никак не про выход из этого ада. И как я должна понимать, что означает эта пустота? Возможно, там есть потайные тоннели, которые выведут нас из Капитолия. Только как открыть его? Уцепиться бы за какую-то ниточку. На предпоследней странице попадается весьма интересная запись: Овраг является результатом водной эрозии. Как только вода исчезает, то приходиться ждать нового наплыва. А что происходит с другими водными истоками? Ручей журчит, извивается, одним словом - оживает. У него есть своё начало. Он проходит через множества путей. Возможно, один из них выведет на свободу. Осталось только запустить систему водоснабжения. Найди ключ. Он на твоих ладонях, скрывающийся за слоем дерева... Если честно, то я ничего не поняла. При чём тут овраг? Какой-то ручей. Одни загадки. Нет, я, конечно, не ищу лёгких путей, но не в данной ситуации. Счёт идёт на секунды. Нам необходимо, как можно быстрее, выбраться отсюда. Прячу книгу под кровать и переодеваюсь. Время пролетело быстро. Я слишком увлеклась книгой, прочитав её почти до конца. Осталась только одна страница. Время уже шесть вечера. День пролетел незаметно. Отыскав в шкафу джинсы и майку с рубашкой, надеваю их и выхожу на ужин. В столовой никого нет. Очень странно. Я через силу запихиваю в себя тушёное филе с барашком. Моё любимое блюдо, но его здесь редко готовят. Под конец моей трапезы приходит Гейл. Он прожигает меня злобным взглядом. Его руки сжаты в кулаки. Он подходит к тумбочке и берёт пульт от телевизора. Муж кивает мне в сторону гостиной. Я поднимаюсь и молча следую за ним. Гейл встаёт около экрана. Я же предпочла встать в дверном проходе, облокотившись на него. - Сядь, - приказывает муж. - Что случилось? - спокойно спрашиваю я. - Посмотрим интересный фильм про повстанцев. А вернее, про их остатки, - шипит Гейл. Я судорожно сглатываю и сажусь на диван. Моё дыхание учащается. Я боюсь увидеть их пытки или того хуже - смерть. Гейл нажимает на кнопку включения и на экране возникает видео из какого-то дистрикта. Вокруг бегают люди. Кричат. В следующую секунду одно из зданий взрывается. У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что это госпиталь. Возле больницы лежат останки людей. В небе парит планолёт, но не капитолийский. На нём нет герба. В голове только одна мысль - повстанцы. - Ничего не хочешь объяснить? - шипит Гейл. - Что это такое? Очередная иллюзия? - прикрикиваю я. - Я по-твоему такая мразь, чтобы убивать ни в чём не повинных детей? - кричит муж. - Ты хуже мрази! Ты - убийца. Тебе наплевать на мнения других людей. Ты спросил меня хочу ли я ребёнка? - кричу я, - Откуда эта запись? - Твою любимые повстанцы решили бомбить детские больницы. Там, между прочим, находились дети-инвалиды, которые проходили курс лечения. Они боролись за свою жизнь, но повстанцы решили по-другому. Теперь детей больше нет. И заметь, это не я отдал приказ скинуть бомбу. Кто из нас большая мразь? - рявкает Гейл. Нет, они не могли! Повстанцы не стали бы убивать ни в чём не повинных детей. Я не верю. На такое способны только бездушные твари, вроде Гейла и Сноу. Это, должно быть, очередная иллюзия. Мне хотят запудрить мозги. - Я даю тебе пять минут на встречу с Мелларком. Ты найдёшь его в первом кабинете. Спроси своего любовничка какого чёрта они задумали, - говорит Гейл, - Заодно можешь и про ребёнка рассказать. Кстати, машина приедет через десять минут. Поедешь с Грегором, - сказал Гейл и отдал мне ключ от кабинета. Я, не теряя ни минуты, направилась на встречу с Питом. Быстро добежав до кабинета, я ворвалась туда и увидела парня сидящим на кушетке. Он поднял голову, услышав звук закрывающейся двери. Увидев меня, Пит подскочил ко мне и, взяв моё лицо в руки, покрывал его поцелуями. - Китнисс, как ты? Что случилось? - тараторил парень. - Всё хорошо. У нас мало времени. Мне скоро ехать в больницу. Давай поговорим, - с широкой улыбкой на лице, говорю я, - Повстанцы уничтожили детский госпиталь. Зачем им это? - Что значит уничтожили? Они что с ума сошли? Это же дети! - возмутился Пит, - Я не понимаю. Мы не планировали этого. Я ничего не знал. С каждым словом его голос становился тише. - Зачем тебе в больницу? У тебя что-то нашли? - обеспокоенно спросил Пит. Мы смотрели друг другу в глаза. Мне стало стыдно перед ним. Он обязан знать. Это и его ребёнок тоже. Только уже, к сожалению, ничего не изменить. Я знаю, что если скажу, то принесу Питу боль. Но я не могу скрывать от него. Не имею права. По щекам стекают слёзы. Я утыкаюсь лицом в грудь парня. Он прижимает меня к себе и гладит руками по спине. Внутри всё дрожит. Мне тяжело сказать ему, но я обязана. - Пит, - я отстранилась от него и смотрела в его глаза, - Скажи, а ты хотел детей? Лицо парня морщится. Он с непониманием смотрит на меня. - А почему ты спрашиваешь? Я опускаю голову и закрываю глаза. Моё дыхание учащается. Больно. Нет, я не могу сказать. Я унесу эту тайну с собой в могилу. Он больше не будет страдать из-за меня. Я и так принесла ему много боли своими играми. - Китнисс, ты что..., - его глаза расширяются и с испугом смотрят на меня. - Миссис Хоторн, машина приехала. Сожалею, но вам пора, - говорит Грегор и, взяв меня за руку, уводит из комнаты. - Китнисс, не смей! Это и мой ребёнок тоже! Я запрещаю тебе! Не делай этого! Ты совершаешь ошибку! Прошу, остановись! - кричал Пит, пытаясь вырваться из хватки миротворцев. - Прости, - кричу я. Грегор садит меня в машину и садится рядом. По моим щекам стекают слёзы. Что я наделала? Теперь Пит возненавидит меня. Я убиваю нашего ребёнка, но у меня нет другого выхода. Через полчаса машина прибывает на нужное место. Надев очки, мы входим в больницу. Меня отводят в тридцать второй кабинет. Мне приходиться немного подождать, пока доктор готовится к операции. Тут столько всего. Пахнет медикаментами. К горлу подступает тошнота. Но совсем скоро она закончиться. Стоит только провести одну операцию. Медсестра выдаёт мне специальную одежду и проводит в какую-то комнату. Тут есть кушетка, умывальник и зеркало. Я облокачиваюсь об раковину и смотрю на своё отражение. Глаза красные и опухшие. Я больше не похожа на прежнюю Китнисс Эвердин. От прошлой меня не осталось ничего. Я перестала бороться. Почему я сдалась слишком быстро? Сейчас на меня смотрят глаза убийцы. Я не борюсь за жизнь собственного ребёнка, а просто лёгким путём убиваю его. Перед глазами всплывает Пит. Он просил меня остановиться. Я не спросила его мнения. Решила всё за двоих. Вдруг Пит хочет этого ребёнка? Стал бы он просить меня не совершать ошибку, если бы ему было всё равно? - Миссис Хоторн, пройдёмте..., - сказала медсестра, - А почему вы не переоделись? - Я сейчас подойду. Спасибо, - говорю я, смотря в зеркало. Девушка уходит и оставляет меня одну. Что мне делать? Гейл не оставит ребёнка в живых. Он сделает всё возможное, чтобы навредить мне, а значит, и малышу. Голова разрывается. Я не знаю, что мне делать. Мне не нужен ребёнок. Но Пит останавливает меня. Хватит! Я сделаю то, за чем пришла сюда! Это просто. Всё закончиться. Исчезнет, как песок. Время истекло, пора идти на операцию. Не переодевшись, я выхожу в кабинет. У меня нет выбора. Сейчас я совершу самую страшную ошибку в своей жизни. Я лягу под нож и убью собственного ребёнка. Моя жизнь закончиться вместе с моим малышом. Я ничтожна. Я убийца. Я знаю, что на наших отношениях с Питом будет поставлен крест, как и на ребёнке, но у меня нет выбора. Мне вводят какой-то препарат в вену. Я закрываю глаза. По моим щекам стекают слёзы. Прости, Пит. Я предала тебя. Сегодня всё закончиться и не вернётся никогда. Прости, что предала нашу любовь. Сегодня, я - Китнисс Эвердин, убила невинного человека. Стала убийцей. Я не смогла защитить своего ребёнка. Моя жизнь закончилась и уже навсегда... ______________________________________________________________________________________________________________ Я...пойду убиваться...я не знаю, что сегодня с моим настроением! Скажем спасибо моей историчке и чёртовым врачам, не способным поставить верный диагноз. Но нет! В этом виновата я! Мне стыдно! Я - последняя сволочь. Убейте меня! Чем угодно! Прошу! Простите меня, если сможете... Всё объясню в следующей главе... Ах,да, продолжения не будет до пятницы. У меня пробный экзамен по математике. Не сдам - Гитлер встанет из могилы и перережет мне глотку. Но Вы сделаете это раньше... Жду ваших топоров...