Imperium ex inferno

«Вижу я, растопились На высоких вершинах гор Груды зимнего снега. По реке «Голубой водопад» Побежали белые волны.» Сайгё

Яркое, живое пламя снова горело в жилах Аанга. Ему хотелось смеяться, петь и гоняться за Момо в приступе безудержного счастливого веселья. Ему хотелось запустить в небо огромный залп золотистого пламени и расхохотаться от счастья, глядя, как оно медленно рассеивается в воздухе. Ему хотелось закружить кого-нибудь в объятиях и порывисто расцеловать, и даже неважно, кто это будет, хоть та сумасшедшая целительница с кошкой Миюки, хоть Сокка, хоть Аппа! Сейчас, когда огонь пел и смеялся в его крови, Аангу казалось, что он может абсолютно все. Даже поднять своего доверчивого и беззащитного «малыша». А рядом с ним шел Ларра, и на губах его играла грустная полуулыбка. И это не отравляло радость Аанга, нет, совсем нет. Аанг был удивительным человеком. Он умел радоваться и в то же время искренне грустить о ком-то чужом. Чужое горе не уничтожало его радости. И так же его собственное не мешало радоваться за других. Из почтения к первому аватару Аанг сдерживал порывы своего огненного счастья. Мальчик молча шагал с ним рядом, лишь изредка позволяя короткой счастливой улыбке сверкнуть на губах, и изредка поглядывал на своего спутника. Ларра понимающе улыбался, и во взгляде его теплилась тихая, теплая радость за Аанга. Он тоже умел радоваться за других, даже когда самому было больно от воспоминаний. — Что было дальше? — тихо спросил аватар из племени воздуха, с любопытством оглядываясь по сторонам. Пейзаж вокруг смазался, словно художник плеснул на полотно водой, и спустя несколько минут вновь сделался четким. Теперь вместо окрестностей города Воинов Солнца Аанг увидел густой бамбуковый лес. Ответом на его вопрос послужил короткий жест Ларры, указывающий вперед, и деловитый стук топора. Юный Ларра, обнаженный по пояс, методично вырубал часть рощи, освобождая себе место для тренировки. Он работал размеренно, словно машина, не знающая усталости. Лишь иногда отводил с лица отросшие волосы или смахивал со лба пот. Аанг видел, как методично ходили под смуглой кожей веревки жил и мышц и думал, что этот человек перевернул бы мир с такой же спокойной методичностью, не ведая сна и отдыха, только дайте время да инструмент. Закончив, юноша в последний раз стер со лба пот и тихонько дотронулся до одного из деревьев, беззвучно шевеля иссушенными губами. «Просит прощения у духов», — догадался Аанг, и внутри у него сделалось горячо и радостно. Гиацо приучил его просить у духов прощения за вмешательство в жизнь природы, а после столетнего сна в айсберге он ни разу не видел такой чуткости к другому миру, к деревьям, животным... даже у такой доброй и нежной девушки, как Катара. Освободив для себя просторный тренировочный полигон, Ларра встал в его центре и неуверенно протянул руку вперед. Глубоко вздохнул... и почти детская радость, смешанная с испугом, озарила его лицо в то мгновение, когда над ладонью полыхнул ярко-оранжевый язычок. Несколько секунд будущий аватар позволил себе просто любоваться огнем над своей рукой, но затем глубокие морщины, так несвойственные совсем еще, по сути, молодому мужчине, вновь прочертили свой путь по смуглому лбу. Ларра принялся за обучение. Тренировался он столь же размеренно и терпеливо, как работал. Сначала поддерживал огонь в своих руках, терпеливо приручил его, вынуждая не гореть порывисто и ярко, не рваться к небу, норовя сбросить с себя всякий контроль, а ручным зверьком сворачиваться в ладонях, согревая и повинуясь его напряженной воле. Внешне это выглядело совсем не интересно: Ларра стоял неподвижно, сосредоточенно глядя на пламя, и лишь напряженные жилы да пот, катящийся по лбу, выдавали, каких усилий ему стоит обуздать дикую стихию. Затем он начал неспешно переходить в движение. «Сразу чувствуется, что Ларра — человек земли, — невольно подумал Аанг. — Он делает все так неспешно и основательно. Тоф он бы понравился. Этот точно остановит камень с завязанными глазами.» Медленные, размеренные движения. Мышцы, ходящие под смуглой кожей. Удар. Оборона. Перенести тяжесть с ноги на ногу. Прогнуться в спине. Удары руками. Ногами. Терпеливо и осторожно, постепенно увеличивая количество огня, но ни на мгновение не выпуская его из-под контроля. Вечером Ларра валился с ног. Неуклюже запихивал в рот куски вяленого мяса и риса, самую простую пищу, и зачастую засыпал, едва-едва успев ее прожевать. Но стоило первым рассветным лучам мягко дотронуться до его лица, как мужчина тут же вскакивал и продолжал методичные тренировки. — Я понимал, что огонь опасен, — тихо проговорил Ларра-старший за спиной у Аанга. — Я боялся показываться на глаза людям, зная, что могу причинить им боль. Огонь давался мне тяжело. Огонь и воздух. Аанг вздрогнул, услышав заветное слово. Воздух, точно, воздух... он вернет себе способность летать! Вернет самую свою суть — покорение воздуха, облака, рассеченные собственным телом, кнуты плотного ветра, способные разделить дирижабль на две равные половинки, легкий ветерок, освежающий лица друзей, и затейливую пляску цветочных лепестков! Совсем-совсем скоро — все это вернется к нему! Мальчику захотелось зажмуриться от счастья, но... — Аанг, — строго произнес Ларра, касаясь его плеча. — Посмотри на меня. Серые глаза встретились с каре-зелеными. Аанг прикусил губу, чувствуя, что его сейчас будут отчитывать. — Не только воздух — твоя суть, но и все остальные стихии. Ты освободился душой после заключения столь ужасного, что трудно представить — это воздух. Ты способен любить всем сердцем и чувствовать близость с другими людьми — это вода. Ты упрям и несгибаем — земля. И, наконец, ты целеустремлен и страстен — огонь. Все это есть в тебе, аватар Аанг, — мягкий голос Ларры прозвучал раскатисто и властно, — никогда не забывай об этом. Мурашки пробежали по спине Аанга. Думал: будут ругать, а его так похвалили! Неужели все это и вправду есть в нем, в нем, простом монахе из южного храма воздуха?! Аанг недоверчиво и жадно вглядывался во внимательные глаза Ларры, и они отвечали ему безмятежным спокойствием, которое было лучше самых горячих слов. С поляны послышался глухой вскрик — и Аанг, очнувшись, хотел было тут же ринуться на помощь, но Ларра-старший со смехом поймал его за плечо: ты мне ничем не поможешь, глупый! Его более юная версия со стоном закрывала рукой свежий ожог на плече: огонь все-таки вырвался из-под контроля... — Огонь оставил мне много шрамов, — тихо проговорил Ларра. «Внутри и снаружи», — закончил за него Аанг. Только в мире духов, в мире воспоминаний время могло изменяться так быстро. Бархатная ночь опустилась на бамбуковую рощу. Ларра движением руки воспламенил аккуратно сложенные перед земляной палаткой (Аанг радостно улыбнулся, вспомнив свою подругу) дрова и устроился перед костром, задумчиво глядя в пламя. Он долго, долго смотрел в самое сердце огня, и у Аанга тоскливо сжималось сердце от того, сколько усталой боли отражалось в глазах этого молодого мужчины. Даже в глазах Пиандао, Пакку, да даже Буми! Аанг не видел столько тоски и усталости. Протянулась вперед сухощавая рука. Отблеск пламени жадно лизнул глубокий шрам повыше запястья. Шевельнулись пальцы — и тоненькая огненная фигурка сформировалась из пламени. Фигурка прекрасной девушки с порывистыми движениями и грудным хохотом. С болезненной улыбкой Ларра следил, как она танцует перед ним — воплощенное пламя, как настоящая Нитта, ее суть, ее сердце... Закрыв глаза, юноша чуть шевельнул рукой, подманивая огненную девушку ближе. Глухо зашипел, когда она обняла его огненными руками — на шее вспыхнули алые ожоги, но Ларра лишь хрипло рассмеялся, и огонь ее лица осветил дорожки слез на его щеках. Огненная девушка приближалась к его лицу, ближе, ближе... За мгновение до того, как огненные губы коснулись его губ, Ларра сжал кулак — и Нитта рассыпалась снопом золотых искр. Спустя мгновение локация круто переменилась. Уединение и тишь бамбуковой рощи сменилась оживлением какого-то крупного города. Аанг едва поспевал за юным Ларрой, с любопытством крутя головой во все стороны. Сколько здесь всего, чего он никогда не видел, как хочется остановиться, рассмотреть поближе! Но нет времени — нужно спешить за проворно мелькающей между людьми спиной Ларры. — Ларра? — на ходу бросил мальчик в сторону своего первого воплощения. — А та роща... ты вырубил ее... — Закончив обучение, я засадил ее новыми семенами, — мягко улыбнулся аватар, и Аанг ответил ему счастливой улыбкой. Юный Ларра исчез в каком-то доме. Аанг не стал проскальзывать следом, вместо этого заняв наблюдательный пост возле окошка. Судя по интерьеру, Ларра решил наняться в подручные кузнецу. — У меня закончились деньги. Нитта дала на дорогу очень много, и первые несколько месяцев я жил припеваючи и смог позволить посвятить себя тренировкам, но потом вновь понадобились деньги. Я начал наниматься в подручные кому угодно. Слесари, плотники, горшечники, кузнецы... все они поначалу были не против нанять меня. И правда: невысокий плотный мужчина средних лет одобрительно кивал, обходя Ларру по кругу. Ощупывал крепкие мышцы, с улыбкой слушал негромкий деловитый рассказ юноши — очевидно, о себе и своих навыках. Но вдруг какая-то просьба сорвалась с губ кузнеца — и Ларра побледнел. — Но потом дело заканчивалось одинаково. Повинуясь воле первого аватара, перед взором Аанга замелькали сотни картинок. Сарай, где новый работник расположился на ночлег. Ткань рубашки, мягко соскальзывающая с тела, обнажающая шрамы, шрамы, шрамы... стук корзины, выпавшей из руки какой-то девушки, испуг на хорошеньком личике. Глаза, вцепившиеся в шрамы на запястьях. Обреченное выражение лица Ларры, видимо, не первый раз видевшего такие глаза. «Эй, Ларра, я тут тебе полотенца принес, если надо, ты только долго-то не плюхайся», — дружелюбная улыбка на губах молодого парня, рука Ларры, осторожно тянущаяся за полотенцем из бадьи с водой. Гнев и шок на лице парня, цепкие пальцы, схватившие его руку, ногти, впившиеся прямо в шрам... Ларру вышвыривают за дверь с рычанием «Каторжники мне тут не нужны! Проваливай, проходимец!» Ларра отчаянно оправдывается, умоляет не прогонять, говорит, что нечего есть, что он никогда ничего не украдет. Ларра злится, кричит, кидается с кулаками, а потом его оцепляет куча народа, готовая заживо растерзать каторжника и преступника. Ларра устало кивает и медленно собирает вещи, очевидно, со всем смирившись... Ларра, измученный, выходит из кузницы. Ему в очередной раз отказали от места: кузнец попросил раздеться, чтобы посмотреть, так ли парень крепок, каким кажется, и увидел шрамы. Юношу шатало, когда он шел по улицам города. Не столько от голода, исхудавшим Ларра не выглядел, сколько от чудовищной моральной усталости. Непослушными пальцами он снял с пояса кошель, пересчитал оставшиеся с прошлой подработки деньги. Цыкнул языком: надо экономить. Только как?.. хоть в браконьеры подавайся или фокусы с огнем за деньги показывай... Устало махнув рукой, Ларра поплелся «домой». Он снял комнату в самом дешевом трактире и каждый день снимал с себя немножко платы за проживание работой: там мебель починит, здесь приберется, тут поможет разнести еду постояльцам, здесь вышвырнет драчунов или пьяниц. Хозяйка не могла на него нарадоваться. В частности потому, что Ларра всегда носил рубашки с длинными рукавами. По дороге настроение у будущего аватара сделалось еще гаже. То там, то тут — надрывный кашель, слезы из глаз, гнойные рытвины на исхудавших телах... До той несчастной деревни на реке, конечно, далеко. Но... — Эпидемия? — испуганно спросил Аанг. — До нее недалеко, — мрачно кивнул Ларра. — Люди заболевали сотнями. Я отдавал много денег на лекарства, искал лекарей... не мог видеть, как страдают люди вокруг меня. Я должен был помочь. Сердце у Аанга болезненно сжалось. Он, вырвавшийся из рабства! Он, переживший недавно разлуку с любимой девушкой! Он все еще хотел помогать людям и не сделался равнодушным! «Стану ли я когда-нибудь таким?» — с надеждой подумал аватар. — Я часто ходил на пристань, в порт. Слушал, что говорят между собой матросы. Я всю жизнь всем своим сердцем любил море, — с теплом проговорил Ларра. — И часто я слышал рассказы о неком оазисе духов на Северном Полюсе. У Аанга радостно загорелись глаза. Как приятно даже в далеком прошлом услышать о чем-то знакомом! — Говорили, будто там растут целебные травы, способные излечить любую болезнь, а целители с Северного Полюса — искуснейшие в целом мире. Я не мог видеть болезни и страдания вокруг, — вновь твердо повторил Ларра, — и я решил отправиться туда. Через весь мир. Ради незнакомых ему людей. Аанг растроганно улыбнулся. Что ж, разве этому нужно удивляться? Ведь он и сам полетел бы через весь мир от Южного полюса к Северному, только чтобы доставить Катару к ее новому учителю! — Я надеялся и на освоение водной магии, — усмехнувшись, заметил Ларра. — Смотри, я становлюсь самонадеянным. Оба аватара засмеялись шутке, но Ларра вскоре вновь сделался серьезен. — Я даже пробовал покорять воду, но ничего не выходило. И, тем не менее, я решил отправиться в путь. Еще и потому, что... — Привет, приятель! — широко улыбнулся наполовину беззубый рот, татуировки по всему телу и весело сверкающие зеленые глаза. — Добро пожаловать на борт! — ...на корабле всем абсолютно все равно, какие у тебя шрамы и почему. Аанг проводил удаляющихся по палубе мужчин веселой улыбкой. Это плавание, в отличие от предыдущего, шло мирно и спокойно. Непогоды почти не было, а когда на корабль все же налетал шторм, то матросам удавалось с ним справиться. Сложности начались, лишь когда корабль вступил в зону ледников, а до того плавание напоминало отдых, хотя Ларра, конечно, как всегда, много работал. Матросы обращались с ним дружелюбно, но сам Ларра держался чуть в стороне. Он реже и сдержанней улыбался, хотя в глазах его по-прежнему ютилось тепло, не участвовал во всеобщем веселье, не травил баек — он вообще мало и очень неохотно рассказывал о себе, здесь слова из него приходилось тянуть клещами. Вскоре его прозвали молчуном, но он не сделался отщепенцем в команде: все знали, что на Ларру можно положиться и в шторм, и в штиль, и никто не умеет слушать так, как умел он, и ни с кем из всей команды нельзя так хорошо молчать и смотреть на звезды. Ведь это очень важно — уметь молча смотреть на звезды. А они становились все выше, все холоднее... корабль приближался к Северному полюсу. Команда нехотя отпускала Молчуна. «Ну ты давай там! Семь фунтов тебе под килем!», «Береги себя, салага!», «Авось, еще свидимся!», «Буду рад пойти с тобой еще как-нибудь!» — слышалось со всех сторон, на Ларру сыпались сотни тычков и ударов, а он чуточку неумело, но искренне улыбался, стоически выдерживая проявления суровой морской любви. Напоследок он крепко обнял каждого члена команды и для каждого у него нашлась пара теплых слов. Сошел на землю, поправил вещевой мешок на плече... обернулся к кораблю. Улыбнулся, махнул рукой: ну, бывайте! — и решительно зашагал вперед. Не оглядываясь. Ведь это очень важно — уметь не оглядываться. Город встретил моряков неприветливо. Ларра сел на корабль, который уже не один раз бывал здесь с товарами из других земель, капитан уже давно вел активную торговлю с Северным Полюсом, но даже несмотря на это на чужаков посматривали угрюмо и настороженно. Их даже не пустили в город, заставив разворачивать торговлю прямо на побережье. Когда Ларра приблизился к ледяной стене, отделяющей пирсы от основной части города, его встретили два копья, накрепко скрещенные между собой, и настороженные, холодные взгляды голубых глаз. Кто таков? Чего надо? Ларре не впервой было встречаться с таким отношением. Он спокойно, но жестко отвечал на вопросы, угрюмо поглядывая на стражников из-под бровей, а Аанг тем временем с любопытством изучал глазами стену и стражников. Наверху стены виднелись острые колья, словно город приготовился к войне. Над воротами висели тотемы: огромный деревянный («Откуда здесь дерево?» — насторожился Аанг) круг, разделенный пополам волнистой линией. Одна половина — темно-синяя, вторая ослепляет лунным серебром, и изысканная резьба складывается в мужчину и женщину, склонивших друг к другу головы и соединивших руки. «Туи и Ла... — с благоговением понял Аанг. — Луна и океан...» А над ними, словно готовый охранять их, деревянный волк ощерил огромную пасть, полную клыков. Казалось, даже волк смотрел на Ларру как перед броском, когда мужчине все-таки удалось добиться прохода в город. Внутри дела обстояли не лучше. Сначала Аанг осматривался с искренним любопытством. Он помнил град Ледяных Дворцов как огромный город, сравнимый по масштабам и красоте даже с Ба Синг Се. Огромные здания, сверкающие на солнце, словно выточенные из бриллиантов, изысканная резьба, налаженная сеть каналов... сейчас, в древности, ничего этого не было. Город выглядел значительно более диким, хотя дома и были по-прежнему выточены изо льда. Скользнув взглядом в приотворенную дверь одного из домов Аанг заметил, что внутри все стены увешаны шкурами. И... что это?! Мальчик потрясенно замер, указывая рукой на один из домов и требовательно вскидывая глаза на Ларру-старшего. Как на Северном Полюсе оказался деревянный дом?! Ларра неслышно вздохнул и похлопал его по плечу. — Тебе не померещилось, Аанг. Да, это деревянный дом. Приглядись — больше ты ничего не замечаешь? Посмотри на людей... Аанг окинул взглядом немногочисленных, несмотря на довольно внушительные размеры города, прохожих. Все в шубах, со смутно знакомыми и все-таки другими ожерельями и бусинами в волосах; шубы, правда, не синие, видимо, они еще не умеют красить шерсть, но теплые и уже знакомых фасонов, почти ничуть не изменившихся со временем, но Ларра явно имеет в виду не это. Что-то не так, — заныло у Аанга под ложечкой. — Здесь что-то очень-очень не в порядке. Если бы он был в лучшем настроении, то расплылся бы в задорной улыбке и ударил кулаком о ладонь: «Здесь определенно есть работа для аватара!», но сейчас на него волной накатывал страх и острое ощущение дисгармонии — не до веселья. И люди вокруг... Аанг пристальнее вгляделся в смуглые лица с прорезями морщин. Затравленные. Хмурые, настороженные. Сутулые спины, опущенные головы, угрюмые взгляды. Они боятся. Как тихо в городе... не слышится смеха и праздных разговоров, даже шаги звучат приглушенно и настороженно. Нездоровая тишина. Словно перед боем. Вот мимо молодого Ларры прошла какая-то девушка с пышными смоляными хвостами, лежащими на груди. Обронила из корзины вяленое мясо — Ларра наклонился поднять, подал со слабой улыбкой — а в ответ взгляд напуганного зверька, быстрое движение узкой кисти — и она убежала, сломя голову, изредка бросая из-за плеча пугливые взгляды. Молодой Ларра проводил ее удивленным взглядом и грустно усмехнулся: «Я что, настолько страшный?» — вздохнул тихонько и размеренно зашагал дальше... — Что происходит, Ларра? — горячо спросил Аанг. — Я чувствую здесь... дисгармонию. Что-то неправильное! Так не должно быть! — Верно, Аанг. Ты помнишь об оазисе духов? — Конечно. — Он не всегда был священным местом. Поначалу жители Северного Полюса нахально пользовались всем, что оазис предоставлял им. В целебном источнике лечили подростковые прыщи и разбитые коленки у детей, — Ларра горько усмехнулся. — Они вырубали леса, рвали целебные травы. Изначально оазис был огромной рощей вечно зеленого теплого леса посреди льдов. Люди не могли не воспользоваться этим. Самые богатые северяне, в частности вождь, вырубали леса, чтобы построить себе дома, на которые ты уже обратил внимание. И потому... — Духи были вне себя от ярости, — помертвел Аанг. Вождь Северного Племени — не Лорд Огня и не царь Царства Земли, к нему чужеземцу пробиться намного легче. Уже через несколько часов Ларра стоял перед вождем в просторном зале, почти полностью застеленном шкурами. Аанг поморщился и обхватил себя руками: шкуры животных, рога и бивни на стенах, свидетельства охотничьего мастерства... у мальчика что-то зашевелилось в животе, обещая вскоре подкатить к горлу тошнотой. Все это, и шкуры, и бивни, и рога — все это раньше бегало, радовалось жизни и любило. Было живым... Все-таки, хоть он и аватар, некоторых чужих традиций ему не понять никогда. Омерзительно. Беседа с вождем оказалась неожиданно легкой. — Всю дорогу до Северного Полюса я обдумывал речь, которую скажу ему, — с улыбкой поделился Ларра-старший. — Каждый день что-то добавлял, что-то убирал. Из меня всегда был плохой оратор. Лишь в мире духов я сумел сделаться красноречивее, а тогда... впрочем, ты сам видел, — он даже засмеялся, — где мне было научиться изысканной речи. Поэтому когда пришло время — я сказал все, как стихотворение. — Достопочтенный вождь, пусть под твоим кровом не угасая горит очаг, а сети всегда полны рыбы, — собравшись с духом, начала его более молодая версия. — Я пришел с важной просьбой и прошу выслушать меня благосклонно. Вождь — худощавый мужчина с глазами настолько светлыми, что казались серыми, склонил голову: ему было приятно услышать учтивую речь. — В городе, откуда я прибыл, назревает настоящая эпидемия. Люди заболевают и умирают сотнями. Я прошу об обучении целительству при помощи трав, — Ларра склонился в глубоком почтительном поклоне. — Клянусь, что буду прилежным учеником. Взамен я могу выполнять любую работу, которую вы мне поручите. Я могу строить дома, ремонтировать мебель, возделывать почву. Я многое умею и быстро учусь. Также я умоляю вас об... — мужчина собрался с духом повторно. — Об обучении магии воды. Ошарашенный шепот пробежался по окружающим трон вождя людям. Если науке целебных трав чужаков (хоть и крайне неохотно) учили и прежде, то магия воды... Само дарование к покорению прихотливой стихии было далеко не у каждого, и даже не у каждого десятого. И никогда — у чужаков! И теперь какой-то мужик заявляется сюда и нахально просит об обучении?! Отовсюду послушались насмешливые и недоверчивые выкрики: — Ты смеешься?! — Да даже у нас не у каждого второго есть дар Луны и Океана! — Может, попросишь тебя сразу вождем сделать? — кто-то весело захохотал, и вождь усмехнулся в ответ, как забавной шутке, и перевел вопросительный взгляд на Ларру: ну, что, чужеземец, доказывай! Ларра упрямо стиснул зубы. Как же он ненавидел стоять вот так, посреди толпы, когда на тебя все нападают, и ты — один против всех... ладно. Глубокий вздох, стиснуть кулаки, борясь с накатившей злостью и отчаянием, еще раз вдохнуть... — Прошу выслушать меня! — Ларра повысил голос. — У меня есть причины думать, что я сумею покорить воду! Резкое движение рукой вверх... Короткий треск зарождающегося пламени над его ладонью потонул в изумленных возгласах. Ларра высоко поднял руку, перекинул пламя из ладони в ладонь, так, чтобы все увидели. Отовсюду слышалось: «Но он не Воин Солнца!», «Это какое-то колдовство, фокус?!», «А если это духи снова проверяют нас?». Кажется, северяне были впечатлены. Довольная ухмылка на миг скривила губы будущего аватара, а Аанг и Ларра-старший переглянулись: серые глаза смотрели потрясенно, каре-зеленые — утвердительно. Да, это то, о чем ты подумал, мой мальчик. Они запуганы до полусмерти, несчастные. После Ларра попросил принести земли и у всех на глазах покорил и ее тоже. Вождь был впечатлен, хотя в его глазах все еще светилось подозрение. Даже окружающие его мужчины притихли и теперь смотрели на Ларру со смесью настороженности и несколько пугливого восхищения, как на могущественного волшебника, чья мощь, несомненно, притягивает — но и пугает. Мало ли, что взбредет ему в голову?.. Какой-то худощавый мужчина с большим носом и толстыми губами наклонился к уху вождя и сказал негромко, но так, чтобы все услышали: — Он может быть опасен... если это не фокусы, — и бросил на Ларру пытливый взгляд, словно пытаясь проникнуть прямо ему под кожу. Ларра напрягся, словно от удара, но взгляд выдержал, лишь упрямо наклонил голову и весь сжался, словно изготовившись к драке. Он слишком привык к плохому, и даже в простых словах недоверия видел обещание скорых неприятностей. — Опасен... но не только для нас, — так же тихо проговорил вождь. — Обещаю, что не причиню вам вреда! — с нажимом повторил Ларра. — Я буду лишь учеником и работником! Обещаю! В его голосе звенело отчаяние и решимость. Проплыть пол-мира, чтобы ему дали от ворот поворот у самой цели?! Ну уж нет! Не дождетесь! Парня начало слегка потряхивать, и он заговорил быстрее и жарче, словно растеряв накопленное за время плавания спокойствие. — Я понимаю, что дар воды может и не даться мне, но я прошу хотя бы об обучении травам! Пожалуйста, люди умирают! Я обязан помочь им! Я... Вождь оборвал его коротким требовательным жестом — и Ларра застыл, дрожа от отчаяния и унижения. Аанг видел в сжатых кулаках, напряженной спине и пылающем взгляде ненависть к самому себе и сжигающий заживо стыд. Как он ведет себя?! Никакого достоинства! Сейчас ему откажут уже только поэтому, сейчас его отправят прочь... он что-нибудь придумает, обязательно, но, духи, как больно будет услышать отказ... Немного посоветовавшись со своими приближенными, он смерил Ларру долгим оценивающим взглядом. — Хорошо, — твердо принял решение — и словно свежий, холодный ветер пробежал по телу Ларры после долгого, изнуряющего путешествия по раскаленной пустыне. — Наши мастера возьмутся за твое обучение, чужеземец. Но помни: одна оплошность, драка, что угодно — и мы скормим тебя тигровым акулам. Ларра-старший усмехнулся и наклонился к уху Аанга, словно окружающие из его воспоминаний могли их слышать. — Я тогда подумал, что драконам меня скормить уже пробовали... Аанг весело расхохотался. Обучение Ларры травам шло трудно. В первую очередь потому, что... Ларра не умел читать. Ему негде было этому научиться — не в шахтах же! Он всегда работал руками. Поэтому, вернувшись домой (по просьбе вождя его приютил у себя один добрый человек, учитель магии воды, на старости лет оставшийся один с двумя малолетними внуками: старику требовалась помощь по хозяйству, и крепкий здоровый парень охотно выполнял все поручения), Ларра не отдыхал, а садился разбирать грамоту. Это было едва ли не тяжелее, чем само обучение. Мужчина сосредоточенно шевелил губами, то и дело душераздирающе вздыхал, пробираясь через иероглифы, как сквозь густой лес, и как только кто-нибудь обращался к нему с просьбой или вопросом — с радостью откладывал книгу в сторону и возвращался в более знакомую себе сферу, а затем сердился на себя и наказывал двумя лишними страницами для разбора. В городе к Ларре долгое время относились настороженно. Чужаков здесь, похоже, вообще не очень-то любили, а Ларра, к тому же, был опасен. Хуже того — неразговорчив. Возможно, если бы по вечерам он приходил в общинный дом, где собиралось чуть ли не все племя, рассказывал о себе, показывал фокусы с пламенем — у него появились бы друзья, но будущий аватар слишком выматывался после учебы, чтобы думать о развлечениях. Утро у него проходило в бесплодных попытках покорить воду под насмешки и шепотки других, более успешных учеников; днем он занимался травами; ранний вечер проходил у него в беготне по поручениям: «Ларра, почини крышу», «Ларра, табуретка сломалась», «Ларра, поиграй с малышом», «Ларра, почини сапоги», Ларра, Ларра, Ларра!.. Поздним вечером мужчина уже падал с ног, но вместо того, чтобы дать себе отдохнуть, он умывался снегом, чтобы взбодриться, и садился разбирать книги. Зачастую он засыпал прямо над ними, и наутро у него невыносимо ныла спина. Аанг всей душой сочувствовал своему первому воплощению. Ему был знаком труд до потери сознания: перед прилетом Кометы Созина он тренировался столь же упорно, но его тренировки шли всего лишь несколько недель, и у него было время для отдыха и даже немножко — для игр, а Ларра... С каждой минутой мальчик смотрел на него со все большим восхищением. Ларра усмехался: — Что ты так смотришь на меня? — он легонько взъерошил магу воздуха волосы. — Я всего лишь работал. Ни больше, ни меньше. — Но сколько ты работал, Ларра! — Это неважно, — мягко отозвался первый аватар. — Важнее другое... Сидя над книгами, Ларра прислушивался к разговорам в другой комнате. К его учителю магии воды, мастеру Таллаку, по вечерам часто приходили гости. Таллак укладывал внуков, малышку Айсу и ее старшего брата Ненне спать, наливал гостям крепкого прозрачного питья, способного в любой мороз воспламенить кровь, и начиналась неспешная беседа. Но, какой бы веселой и увлекательной она ни была поначалу, вскоре все сводилось к извечной теме... — Ты уже слышал? Пропали трое людей, и это только в восточном районе города... — Да... а в северном, слыхал, еще пятеро... — За один вечер! — Особенно старика Йорги жалко... у него семеро по лавкам, жена совсем слегла, как теперь будут... — Наши помогут, это ничего. Но эти духи совсем потеряли совесть! — слышался крепкий удар кулаком о стол. — Их давно надо проучить! — Ну ладно, ладно, не кипятись, — усмехался Таллак, похлопывая друга по спине. — Успокойся. Скажи лучше: как идет постройка твоего нового дома?.. Я слыхал, ты из рощи деревьев взял? И они принимались обсуждать деревянные дома, построенные из дерева рощи духов. Ларра хмурился, косясь на стену, и мрачно постукивал пальцами по свиткам. На лице его отражалось отчетливое понимание. Люди — как всегда, впрочем — сами были во всем виноваты. Они уничтожали дом духов — и хотели, чтобы те мирно ушли в сторонку, даже не думая о защите и мести? Ларре хотелось хвататься за голову: да что с вами не так, почему вы самых обыкновенных вещей не понимаете?! Если бы вы пришли к другому племени, в другую деревню и разломали их дома, чтобы сделать из материала свои собственные — вы бы тоже думали, что все закончится мирным питьем гребанного чая возле костра?! Серьезно?! — Позже я понял, почему я понимал их, а они нет, — негромко произнес Ларра-старший. — Я относился к духам как к существам со своей волей и разумом. Не знаю, почему, — он слегка пожал плечами. — Я ко всем так относился, даже к животным. А к духам мне привили почтение с самого детства. Мама... — даже сейчас, по прошествии многих веков, тоскливая боль прозвучала в его голосе. — Остальные же видели в них лишь нечто агрессивное, страшное и непонятное. И неудивительно. Духи разрушали их дома. Духи выглядели совершенно не так, как люди привыкли, и зачастую сам внешний облик пугал их до дрожи. От страха до ненависти, Аанг, меньше, чем от нее же до любви. Намного меньше. Аанг понимающе кивнул и мысленно сделал пометку: «Духи — существа со своим разумом и волей; у них есть свои желания и стремления, и если удовлетворить их — они уйдут и не будут делать больно обычным людям». — Я понимал, что люди сами виновны в конфликте. Но разрешить его у меня не хватало храбрости. Я тоже боялся духов, — легко и открыто признался Ларра. — И просто так прийти к ним, разъяренным, и сказать «давайте жить дружно»... нет, у меня духу не хватало! — он даже засмеялся, но тут же вновь сделался серьезен. Скорбная складка пролегла между бровей. — Пока... У Таллака были славные внуки. Ларра очень любил их, даже смотрел порой несколько нездоровым взглядом: думал, что, быть может, у них с Ниттой тоже могли бы быть дети... тоже сын и дочь. Сын — упрямый и сильный, как он, и дочь — капризная и очаровательная, как она. Может быть, сын любил бы вырезать фигурки из дерева, как Ненне любит изо льда? Тоже помогал бы матери по дому и немного задирал нос, мол, я тут самый умный и рукастый, ведь я — маленький мужчина? Может быть, дочь так же ласково улыбалась, как Айса?.. Ларра усмехался: нет, это уж точно — нет. Айса — тихая и нежная, словно снежинка, ненароком опустившаяся на варежку, и ты боишься выдохнуть, чтобы не растаяла, бережно несешь до дома и долго стоишь на пороге, не решаясь шагнуть в тепло. Дочь Нитты была бы совсем другой: капризной и звонкой, с дразнящей улыбкой и задорными глазами. Маленькая женщина, вьющая из него веревки. Он уверен, она бы точно вила из него, упрямого, сильного мужчины, веревки, и с ней он бы таял, как крем на солнце. Впрочем, он и с Айсой таял. Боялся не так сказать, не так погладить — вдруг обидит, причинит боль?! Он бы этого не снес. С Ненне было проще: он смотрел живыми любопытными глазами, много спрашивал о Воинах Солнца, им нравилось плавать вместе наперегонки, правда, Ларра не мог плавать так долго, как Ненне: он мог, конечно, согреться магией огня и даже нагреть воду вокруг, но с закаленностью уроженца Северного Полюса этому все равно не сравниться. Когда Ларра впервые вошел в дом Таллака, Ненне, этот суровый карапуз, решительно загородил собой сестренку и сказал: «Если ты обожжешь ее или деда, я проткну тебе глаза копьем!». Ларра, измученный аудиенцией у вождя, только усмехнулся: протыкай хоть сейчас, малыш, честное слово, мне все равно уже. Но, как ни странно, потом Ненне не то, чтобы забыл свое обещание — просто понял, что Ларра и впрямь не причинит им вреда. Они подружились. Вскоре Ларра стал считать его практически своим сыном. Ненне так радовался его подарку на день рождения: костяному кинжалу с рукояткой, подогнанной точно под его ладонь... А Айса, малышка Айса, Айса-снежинка, счастливо засмеялась и повисла у него на шее — она, всегда такая тихая и спокойная! — когда он осторожно застегнул на детской шейке собственноручно вырезанное костяное ожерелье... Ларра не мог найти себе места, когда они пропали. Всю ночь они с Таллаком прочесывали город. Ни один уголок не остался без их внимания. Где же, где?! Дети, маленькие, беззащитные, что Ненне, этот малыш, может против лихих людей со своим кинжалом?! А Айса?! Ох, об этом лучше вовсе не думать... страх копился внутри, готовясь вот-вот перелиться через край. Ужас перерастал в физическую боль. Дети! Малыши! Милые, хорошие, ну где же вы?! Хватит играть, прошу, это совсем не смешно! Я даже злиться не буду, если это и правда шутка, просто вернитесь, пожалуйста, вернитесь! Ну где же... Таллак бессильно опустился прямо в снег. Ларра впервые в жизни заметил, какой он сухонький и... старый. С бессильно дрожащими морщинистыми руками и слезами на редких ресницах. Ларра никогда не был склонен к самообману, но сейчас ему отчаянно не хотелось признавать очевидное. Пожалуйста, пусть это будет не так. Пусть они просто заблудятся. Мы найдем их, обязательно найдем. Пожалуйста, пусть это будет не так. «Хватит, — жестко сказал себе будущий аватар. Сжались кулаки, заходили желваки под кожей, казалось, ему физически больно было признать это. — Не ной. Да, их забрали духи. Да. Да, чтоб вас всех, да, да, да!!!» Ларре хотелось со всей силы ударить кулаком о стену ближайшего дома, сжечь в пепел весь город, кого-нибудь избить, что угодно! Но Таллак сидел прямо перед ним, маленький и безумно уставший, раскачивался взад-вперед и бессильно плакал, он, оставшийся совсем один на целой земле, и... у Ларры не было права на слабость. Он сделал еще один очень глубокий вдох и решительно поднял старика на руки, как маленького ребенка. — Ты что делаешь... — слабо засопротивлялся тот. — А ну отпусти... Ларра... Будущий аватар молча зашагал к его дому. Ларра плохо говорил. Чтобы сказать красивую речь, ему нужно было репетировать и продумывать ее не меньше пары дней. И еще хуже он умел утешать и очень боялся сказать что-то не так. Поэтому он все делал молча. Молча принес Таллака домой. Молча усадил его в кресло, молча разжег камин, молча закутал его в одеяло, еще раз остро ощутив худобу и дрожь старческого тела. Молча сделал всю работу по дому, стараясь не шуметь. Молча налил старику крепкого вина и заставил выпить две чарки подряд, чтобы унять трясучку во всем теле. Молча сидел рядом, пока старик не провалился в тягостный сон. Он метался, распахивая одеяло, и хрипло звал во сне: «Ненне! Внучек! Айса! Нут! Вернитесь!», и по щекам его снова катились слезы. Ларра молча сидел рядом, недвижный и хмурый. Смотрел в затухающее пламя камина и ожесточенно сжимал кулаки. Текли минуты. Холод и мрак захватывали комнату. В какой-то момент старик зябко вздрогнул во сне, и Ларра словно очнулся. Молча разворошил угли, подкинул дров, закутал Таллака в одеяло получше... осторожно положил рядом куски вяленого мяса, чтобы поел, как проснется. Рядом с блюдом оставил коряво написанную записку с ошибками: «Ушол забирать дитей. Вирнусь или нет — ни знаю. Спосибо за все. Ларра.» Замер на несколько мгновений, словно оттягивая неизбежное, а потом... Молча направился к роще духов. Шаги его были так же размеренны и неутомимы, как и всегда. — Сделать первый шаг, на самом деле, это самое простое, — вновь послышался негромкий голос Ларры-старшего. Они с Аангом шагали вслед за его более молодой версией. — Решиться... это просто. Сложнее дойти до конца и остаться таким же решительным. Пока я шел... до сих пор помню: мне сделалось невыносимо страшно. Я впервые хотел вступить в контакт с духами. Настоящими духами. Я ничего не знал о них, только то, что они могущественны и многие очень злы, а те, к которым я иду, еще и очень злятся на людей. Честно говоря, я думал, что меня растерзают на мелкие кусочки, едва я вступлю на территорию рощи духов. Может, от страха, или еще отчего-то, но тогда я подумал, что люди тоже не так уж не правы, как мне показалось сначала. Аанг бросил на него вопросительный взгляд. Ларра усмехнулся. — Подумай сам. Мальчик задумчиво свел брови. Ларра рассказывал и показывал, что люди вырубают деревья. Деревья нужны для постройки домов, но ведь большая часть домов здесь сделаны изо льда, и ничего, люди живут в них, не зная горя. Деревянные дома строят только самые богатые и знатные члены племени, это для них — знак статуса. Значит, Ларра имеет в виду не это. Зачем еще может быть нужно дерево? Аватара осенило. Тепло. Ну, конечно, им нужно тепло, иначе они не выживут! Огонь согревает их, на огне они готовят пищу, из дерева они строят корабли для торговли с материком и рыбной ловли! Без всего этого вскоре они погибнут от голода, холода и болезней! — Догадался? — слабо улыбнулся Ларра. Аанг растерянно кивнул. Как же поступить в этой ситуации? Роща нужна и тем, и другим: для духов это дом, и никому не понравится, что его разрушают, а для людей дерево — источник выживания! — Но в другом люди все-таки были не правы, — строго произнес Ларра. — Молодые люди из племени увлеклись таким... развлечением. Самые лихие и самонадеянные пробирались в самое сердце рощи, чтобы нарвать цветов для своих невест. Считалось, что только если мужчина сделает это — он действительно любит свою будущую жену. Также они набирали во фляги воды из озера и использовали ее для разных пустяков: чтобы вылечить подростковые прыщи, исцелить насморк... я осуждал это, но ничего не говорил: знал, что не сумею убедить, язык у меня плохо подвешен. Только разозлю понапрасну да настрою против себя. Аанг скривился от отвращения. Если первое — пускай глупо, но все-таки романтично, то второе... Это все равно, что... он даже не мог подобрать сравнения... все равно, что скормить страусовой лошади священные дары, оставляемые воздушными кочевниками на могилах своих собратьев! Тем временем молодой Ларра приблизился к роще. Никому не дозволялось входить в нее кроме самых отважных воинов, способных справиться с чем угодно, включая ожившие лианы и цветы, швыряющиеся сгустками едкого яда, и шаманов, способных, по слухам, договориться с духами или отвлечь их завораживающим пением бубна. И теперь сюда хотел войти он — обычный человек, не воин, простой трудяга, пускай и наделенный за какие-то заслуги магией двух элементов... Ларра сделал глубокий вдох. Начал — так иди до конца. Решительный, широкий шаг отделил его от мира людей, холодного и заснеженного, и погрузил во влажное тепло духовой рощи. Молодой человек медленно шагал вперед, каждую секунду ожидая подвоха. «Как здесь... тепло.. — мысли явственно отражались на лице. — Пахнет травами... — Ларра с наслаждением раздул ноздри, вбирая полузабытый здесь, среди льдов и снегов, аромат. — Цветы...» Аанг понимал его. Как же он скучал по траве тогда, на Северном Полюсе! Ларра, конечно, не стал с радостным смехом кататься по свежей зелени, как сделал это воздушный маг, но он порывисто бросился к россыпи алых цветов с бархатными пушистыми лепестками и обнял их грубыми руками, словно старых друзей. С жадностью зарылся лицом в ароматные головки, несколько раз, словно вина, хлебнул пьянящего сладкого запаха — и тихий-тихий смех дрожью отдался в сильных плечах. Чуть дрожащая, неумелая улыбка мелькнула на его лице, отразившись золотым сиянием радости в каре-зеленом взгляде. Ларра бережно погладил цветы напоследок и осторожно поднялся, боясь повредить хрупкие растения. Настороженно озираясь, словно спрашивая разрешения, он медленно стянул с себя шубу и аккуратно сложил ее под деревом. Здесь было слишком тепло и влажно, чтобы оставаться одетым. И еще — очень красиво. Пышные зеленые деревья стремились к ледяным звездам Северного Полюса. Под ногами стелился изумрудный шелк густой травы, в котором запутались драгоценные рубины, топазы, бирюза — множество цветов, кружащих голову сладкими и пряными ароматами. На несколько мгновений Ларра, кажется, даже забыл о собственных страхах. Он брел сквозь сладкий дурман духовой рощи и блаженно жмурился, позволив колдовскому месту на минуту очаровать себя полностью. А потом — вспомнил о детях. Вздрогнув, словно очнувшись ото сна, мужчина решительно направился дальше. Он сюда не любоваться пришел. Он пришел вернуть себе — и Таллаку, разумеется — своих детей. Какие бы липкие мурашки не пробирали его от каждого звука в густых зеленых зарослях. Меж деревьями мелькнуло синее око глубокого озера. По нему пробежала серебристая рябь, словно манила к себе, гипнотизируя мягким сиянием: иди, человек... подойди ближе... Ларра повиновался. Осторожными шагами, боясь даже примять траву ненароком, он вышел на берег. — Эй? — позвал тихонько. — Здесь... — сглотнул, борясь с ледяной дрожью. — Здесь есть кто-нибудь? Я хотел поговорить... я не буду ничего рубить! Эй?.. Ох... — мужчина закрыл лицо рукой, нервно вздрагивая всем телом. Страх мешался со стыдом: он ощущал себя очень глупо. Как вдруг... Аангу захотелось закричать: «Посмотри, Ларра! Там, там...», но он понимал, что Ларра его не услышит. Из темной воды осторожно, почти без плеска высунулась хорошенькая девичья голова. Бледное личико с большими черными глазами и чуть вздернутым носиком, нежные на вид алые губы, длинные ресницы, словно унизанные влажным жемчугом, и мокрые черные волосы, струящиеся вниз и вниз, полностью укрывающие узенькие белые плечи... Красавица. Хрупкая и нежная, словно отблеск лунного света. Только губы — алые, словно запекшаяся рана, и такие же пухлые, как у принцессы Азулы. Ларра пока не замечал ее: девушка притаилась в полумраке, наблюдая за ним блестящими черными глазами. Мужчина нервно расхаживал по побережью, время от времени снова подавая голос. Ему хотелось сорвать травинку и нервно скрутить ее в тридцать три узла, но он останавливал себя: не хотел злить духов еще сильнее. — Эй? — уже безнадежно позвал будущий аватар. — Отзовитесь! Прошу! У вас внуки моего учителя. Они не сделали ничего плохого! Зачем было их забирать?! — Ларра стиснул кулаки. — Верните их мне! Я... Девушка осторожно приблизились к пришельцу. Глаза ее смотрели с любопытством: что он такое говорит? Отчего такая искренняя боль звучит в его голосе? Девушка никогда не слышала такого... в человеческих голосах звучала обычно деловитость или насмешка, угроза, но никак не боль и не мольба. Может быть, этот человек не такой уж плохой? Ведь не могут же они все быть такими ужасными... — Кто здесь? — Ларра с радостью подался вперед и на автомате протянул руку — полыхнул над ладонью яркий оранжевый огонек... Огонь! Смерть! Он хочет сжечь все дотла! Они все, все такие! Убийца!!! На лице Ларры отчетливо, словно отпечаток кошачьей лапки на мокрой глине, отразился ужас. Только что перед ним было нежное девичье личико — а уже спустя мгновение несется вперед огромная рыбья пасть, полная острых зубов. И все вокруг погрузилось во мрак. Когда темнота рассеялась, вокруг снова был влажный тропический лес, но он уже не восхищал покоем и красотой, а пугал тьмой и шорохами. Ларра повис на лианах, накрепко связанный так, что не мог толком пошевелиться — и все равно, стоило ему открыть глаза, как он изо всех сил рванулся прочь из пут — и тьма вокруг заголосила сотнями голосов. Аанг и тем более до смерти перепуганный Ларра не мог разобрать, что они говорили, но интонация угадывалась более, чем четко: злость, гнев и ненависть. — Не шевелись, человек! — женские руки властно тряхнули его за плечи, прямо напротив лица Ларры оказались угольно-черные глаза красавицы из омута, но теперь ее красивое личико было искажено яростью. — Что ты ищешь здесь?! Что тебе нужно?! — Вы вырубали наш лес! — послышалось из-за ее спины. — Вы черпали нашу воду! — Теперь вы хотите сжечь все дотла?! Шорохи и голоса лезли в уши, оглушая, почти причиняя боль. Ларре хотелось кричать. Аанг видел это в его искаженном болью и отчаянным гневом лице, но он снова не имел права на слабость: закричит, сорвется, разозлится — и его растерзают на тысячу кусочков. Успокойся! Успокойся, ну!.. Да как тут успокоишься, если... Ларра дал себе мысленную оплеуху и взмолился: — Выслушайте меня! Прошу! Вы забрали у моего учителя двух детей, внуков! Девочку и мальчика! Они ничего не сделали! — Они рвали цветы! — Сначала они рвут цветы... потом вырубают деревья... а потом сжигают все! — Они заслужили свое заключение! — Неправда! — не выдержал Ларра. — У них не было злых помыслов! Выслушайте меня! Люди и духи должны жить в мире! Довольно этой вражды! Она причиняет боль всем! Пожалуйста! Тьма вокруг вскипела, словно штормовое море, и Ларра сдавленно закричал — лианы впились в его тело, перекрутили ноги и руки, выдавили весь воздух. В его широко распахнутых глазах, подернутых пеленой слез, явственно отразилась паника, рот распялился в беззвучном крике, и вдруг... — Прекратите. Аанг вздрогнул. Где-то он уже слышал этот голос, спокойный и ровный, но пугающий, такой, что невозможно не повиноваться и нельзя не услышать. Где-то там, где тоже был мрак и глаза, глядящие отовсюду. Где-то... — Это Яну, — тихо сказал Ларра-старший. — Двуликий Яну. Воплощение правосудия. Ты знаешь его под именем... — Безликий... Правда, сейчас дух не был безликим. У него было два лица: одно улыбалось, а другое хмурилось. Но голос оставался таким же ровным, каким его услышал Аанг. — Да, — тихо откликнулся Ларра-старший. — Безликий. Двуликий или Безликий — сколько бы у него ни было лиц, он всегда оставался моим лучшим другом. Дружеская нежность и боль смешивались в его голосе в единое целое, и даже здесь, в воспоминании, Ларра смотрел на своего друга с горьким теплом во взгляде. Двуликий двигался, казалось, неторопливо, но Аанг и моргнуть не успел, как он встал между Ларрой и остальными духами, загораживая будущего аватара и своего друга плечом. — Это первый человек, пришедший к нам с миром, — ровным голосом, в котором незримо ощущалась властность, проговорил Двуликий. — Его необходимо выслушать. Говори. Лианы вокруг тела Ларры ослабли, позволяя сделать вдох. Ларра не сразу смог собраться. Только что едва не задушенный, испуганный до дрожи во всем теле, он, казалось, успел забыть собственное имя, но... если он не сумеет собраться, если он промолчит, скажет не так — все это будет напрасно. И пережитый им ужас, и риски, и, самое главное, пропажа детей — все это будет напрасно! Ларра в очередной раз глубоко вдохнул, благо, лианы, наконец, позволили ему это, и начал говорить. Он говорил далеко не так красиво, как следовало бы. В его речи не было красочных сравнений и аллюзий, он не умел манипулировать своими слушателями и давить на больные зоны. Но он говорил от сердца. О том, что духи и люди обоюдно причиняют друг другу боль. О том, что люди не выживут, если не будут брать деревья из рощи духов. О том, что им невыносимо больно терять своих близких. О том, что многие из тех, кого уволокли духи, не имеют никакого отношения к боли, которую им причиняют. О том, что настало время положить конец всему этому, и нужно примириться, хотя бы попробовать! Война никогда не вела ни к чему хорошему. Когда-нибудь люди все-таки обозлятся и действительно сожгут рощу, и от дома духов ничего не останется, и духи погибнут; но до того они успеют разделаться со своими обидчиками — и тогда все будут уничтожены! Довольно этой боли! Я готов сделать все, чтобы бесплодная война прекратилась! Это была очень долгая речь для молчаливого Ларры. Закончив, он обессиленно повис на лианах, тяжело дыша, с гудящей головой и бессмысленным от усталости взглядом. Ларра-старший за спиной Аанга хмыкнул: — До конца своей жизни я бы лучше согласился неделю работать без сна и отдыха, чем час говорить. Да еще перед толпой. Аанг сочувственно улыбнулся. — Мы могли бы спорить до скончания времен и, вероятно, в итоге меня бросили бы в пещеру Коха, но мне повезло. Я сумел убедить Яну, а он убедил всех остальных. Тогда он пользовался огромным влиянием в мире духов, пока... — Ларра тихо вздохнул. — Об этом я расскажу тебе позже. Перед глазами Аанга сменялись кадры. Спорящие духи. Яну, убеждающий их: голос ровный, но в нем задетой струной низко гудит властность и упорство. Рука Яну, стиснувшая плечо Ларры. — Он как-то сказал мне, что я поразил его... — почти прошептал первый аватар. — Тем, что в моем сердце не было злых помыслов. Я просил не за себя. Я любил этих детей, но в первую очередь я хотел вернуть их Таллаку. Он бы погиб без них, я уверен. Хотел вернуть детей, а в итоге остановил многолетнюю вражду, — Ларра засмеялся, но хрипло и совсем не весело. — Мы долго говорили и спорили. Вскоре я пришел в себя и смог участвовать в этой... дискуссии. И мы сумели договориться. Ровный голос двуликого Яну звучал так, что невозможно было не слышать. Он не кричал и не жестикулировал, говорил ровно и спокойно, но звук затекал в уши и застревал в мозгу, не оставляя никаких шансов. — Да будет так. Вражда между миром людей и миром духов закончена. Отныне ни один дух не тронет человека... — И ни один человек не посмеет быть непочтительным с духом, — твердо подхватил Ларра. Его уже освободили от лиан, и он стоял напротив Яну, открыто и прямо глядя в оба его лица. — Люди обязуются обращаться с рощей духов, как со святыней. Мы высадим в роще столько деревьев, сколько успели вырубить, и в дальнейшем будем просить разрешения на вырубку ради костров. Мы будем тщательно охранять рощу духов... — А взамен духи позволят людям использовать целебный источник, когда иной возможности исцелить болезнь не существует. Аанг вздрогнул, когда из полумрака выступили еще две фигуры. Он почему-то сразу узнал их, хотя ни разу до этого не видел... Туи и Ла, прекрасные юноша и девушка, стояли перед ним, готовясь обратиться в рыб навсегда. Тонкие руки Туи тонули в ладонях Ла, и они смотрели друг на друга так, будто ничего не видели кроме друг друга. У Аанга вдруг защемило сердце: неужели такая любовь и впрямь существует на земле? От них словно исходил тихий свет, и от него внутри делалось тепло и хотелось верить в хорошее. Но при этом Аанг помнил, в какую ярость пришел Ла, когда Джао уничтожил его возлюбленную, и как не похож был этот взъяренный дух на юношу, что так ласково улыбался своей любимой. — Дабы сей договор не был нарушен... — голоса влюбленных сливались в единое целое. — Мы, Туи и Ла, обязуемся хранить покой мира людей и мира духов. Мы будем вашими верными стражами, — духи склонились в поклоне перед Ларрой и Яну. — Да будет так, — твердо припечатал Двуликий. — Но... — какое нежное лицо было у Туи! И еще она чем-то была похожа на Юи. — Прежде чем мы примем иную форму, дабы всегда быть в роще... я хочу сделать тебе подарок, человек. Ларра вздрогнул и по-мальчишески покраснел, растерянно глядя на прекрасную девушку. — Я знаю, зачем ты пришел сюда, — мягко проговорила она, приближаясь к мужчине. — Я дам тебе то, чего ты хочешь. Глаза будущего аватара потрясенно распханулись. — Но... почему?! — выдохнул он с дрожью в голосе. Туи и Ла синхронно склонились к нему, улыбаясь, и их прохладные руки нежно легли Ларре на грудь. — Потому что ты забыл об своем желании... — Во имя чужого горя. Ослепительно-белое сияние охватило мужскую и женскую ладонь — и хлынуло прямиком в сердце будущего аватара — и аватара из будущего. Аанг сразу понял, что и на этот раз не сможет сдержать слез, но не от боли, и даже не от счастья — а от безграничной любви, разрывающей ему сердце. Любви ко всему этому миру, бесконечно прекрасному и бесконечно жестокому. К каждому самому крошечному насекомому и даже к ядовитым змеям; к каждому человеку, каким бы он ни был, к небу и к земле, к морям и грязным крошечным лужицам — ко всему, что наполняет эту вселенную, как сейчас огромный трепет наполняет Аанга изнутри. Слезы хлынули из глаз аватара — и он счастливо засмеялся, а может быть, счастливо зарыдал. Вот она, суть воды. Безграничная любовь — недаром воплощение этой стихии пара влюбленных. Вода хлынула по его венам, исцеляющая вода нежно обняла сердце, успокаивая и лаская, заглаживая рубцы и шрамы, нанесенные прошлым. Да, это было, и да, это было невыносимо больно — но пусть все это растворится в воде, в ее безграничной и светлой любви. Пусть утечет по течению, утечет, как слезы, текущие из его глаз и вымывающие оттуда боль и липкую тьму. «Люблю, — отчетливо-остро понял Аанг, и у него перехватило дыхание. — Я люблю вас всех. Мир. Моих друзей. Даже моих врагов. Я люблю вас!» Вода ласкала и кружила, нежила и успокаивала, вода глубокая и текучая, спокойная и буйная; могучий океан и звонкий весенний ручеек, заунывный осенний дождь и шалая радость летней грозы, россыпь росы на лепестках глицинии, сияющие перчатки на нежных руках Катары и мокрый поникший хвостик Сокки, мокрые чистые ступни Тоф, вымокший под дождем Аппа, Зуко в мокрой насквозь безрукавке и — его щеки, его собственные мокрые от слез щеки и влажные, счастливые глаза... Глубокий вздох — и Аанг раскрыл их, потрясенный и ошалевший, счастливый настолько, что хотелось смеяться и плакать. Ощущение наполненности водой и любовью, казалось, исчезло, но мальчик знал: любовь не может исчезнуть, как и вода. Она просто затаилась где-то глубоко у него внутри, протяни руку-мысль — и дотронешься, и она примет тебя, такая же чистая и светлая, как всегда. Аанг закрыл глаза, позволив последним слезинкам скатиться вниз по своему лицу, и тихонько сжал руку Ларры. — Спасибо. Ларра мягко улыбнулся в ответ. Следующим, что увидел Аанг, было настоящее шествие: сотни людей, похищенных духами, выходили из рощи на рассвете. Они щурились, отвыкнув от солнца, а потом, забыв обо всем на свете, кидались навстречу своим родным. А во главе толпы шагал, улыбаясь как человек, завершивший тяжелую работу, Ларра. Он держал за руку крепкого черноволосого малыша с пронзительным темно-синим взглядом, а на руках у него сидела хрупкая голубоглазая девочка с костяным ожерельем на тоненькой шейке. Счастливый от того, что к нему вернулась вода, Аанг подумал было, что Ларре наконец-то дадут отдохнуть, но какой там! Разбежался. Будущему аватару, который едва не падал с ног от пережитого, пришлось держать еще одну речь, но уже перед вождем и всем городом — а Ларра ведь так ненавидит долгие речи. Люди поверили ему: возвращенные родные и близкие оказались весомым аргументом. Таллак плакал, как ребенок, и осыпал своих внуков поцелуями, а Ларру называл — сынком. Маг трех элементов улыбался измученно и чуточку неумело и раз за разом неловко ерошил себе волосы. В считанные часы он сделался из чужака героем. Сутки Ларра проспал, как убитый. Проснувшись, несколько минут лежал неподвижно, задумчиво перебирая пальцами теплое шерстяное одеяло... а потом в одно движение оказался на ногах и, как всегда, неутомимым ровным шагом направился к своему мастеру. Для него начиналось настоящее обучение — и вдвое, нет, даже втрое больше терпеливой работы. Спустя пару месяцев мужчина покидал Северный Полюс. Его снаряжали, как любимого сына, каждый, кому Ларра вернул брата, любимого, дочь или маму, норовил подарить что-нибудь на прощание. Ларра смущался и отпирался: не привык, мол, таскать за собой кучу скарба, да и не нужно мне, ну что вы, в самом деле, тратитесь, я же ничего такого не сделал... он долго махал рукой огромной толпе народа, вышедшей его провожать. До последнего мгновения, пока даже самый высокий житель Северного Полюса не растворился в морозном тумане. Плавание обратно прошло без приключений, и немалую роль в этом сыграл новообретенный маг, не позволяющий воде вокруг корабля бушевать слишком сильно. Спустя пару недель Ларра был в уже знакомом ему городе. Сойдя на землю, мужчина замер и всей грудью вдохнул в себя ароматы земли и трав, теплый ветер южных земель — он так отвык от всего этого, и так радостно было увидеть разгул разноцветья вместо уже опостылевшего белого да голубого! Несколько секунд Ларра, щурясь с непривычки, скользил взглядом по окрестностям, и грудь ему теснило искренней радостью. А потом кто-то рядом зашелся в надсадном кашле — и молодой целитель вздрогнул, мгновенно сосредотачиваясь, и глубокая морщина между бровей вернулась на свое законное место. Ларре предстояло очень много работы.