Imperium ex inferno

«Гнет и ломает, Вихрем гудит в полях, Ливнем промчится... И только вы над ветром, Облака! Листья деревьев!» Сётэцу

Аанг тренировался с утра до ночи. Тренировался одновременно с упоением и остервенением: с упоением — потому что и тело его, и дух пели от счастья, когда мальчик раз за разом покорял вновь вернувшиеся к нему стихии, а с остервенением — потому что вскоре предстояла важная битва. Третья важная битва. Аватар уже побывал в разных крайностях: он не давал себе ни минуты отдыха перед Днем Черного Солнца, дойдя до галлюцинаций от истощения (какое счастье, что рядом были друзья, иначе неизвестно, до каких пределов довел бы себя аватар), он бесконечно отлынивал перед Кометой, охваченный слишком сильным, чтобы с ним можно было бороться, страхом перед неудачей, но сейчас Аанг нашел золотую середину. Он тренировался сам, его никто не заставлял, тренировался до полного изнеможения, настолько упорно, что даже Тоф и Зуко, не говоря уж о всегда жалеющей его Катаре, пару раз говорили «эй, друг, может быть, хватит?», но все же давал себе передышки на непродолжительный отдых и сон. Аанг понимал, что ему необходимо в кратчайшие сроки восстановить навыки в покорении стихий. Поэтому одним из упражнений для него стало «четверо на одного»: Катара, Зуко, Тоф и Суюки (или мастер Пакку, генерал Айро, Буми и мастер Пиандао) нападали на Аанга вчетвером, а тот отбивался, применяя все стихии, а после проводился разбор ошибок. — Аанг, опять та же история! — по дороге с тренировки сердито выговаривала товарищу Тоф, награждая фирменным ударом поддых, чтобы лучше дошло. — Ты снова бегаешь от земли! Пойми, ты покоритель и земли тоже, не только воздуха, огня, воды и прочих пустяков. — Эй, полегче с выражениями! — возмутилась Катара. — По-твоему, магия воды — это пустяки? — Конечно. Как вода поможет Аангу в бою с Лордом Огня? Он намочит его дождиком, Озай простудится и убежит лечиться в розовых тапочках с зайками? Ребята невольно засмеялись. Сокка толкнул Зуко локтем. — Эй, у твоего отца что, реально были тапочки-зайки? — Нет, конечно... Хотя... Зуко погрузился в глубокие размышления. — Позволь напомнить, Тоф, — продолжала нудить Катара, подняв палец, как заправская учительница, — что именно магия воды помогла нам сбежать, когда мы попали в деревянную клетку. Что ты могла сделать там, о величайший маг земли? Стоит запереть тебя во что-нибудь деревянное — как все, ты беспомощнее котенка. — О-о-оу, ну да-а-а, — широкая издевательская улыбка растянула губы Тоф. Аанг еще в первую их (реальную) встречу на ринге заметил, какая широкая, по-настоящему ослепительная у нее улыбка, делающая ее кукольное личико (лицо у Тоф, несмотря на ее грубый характер, вправду было кукольное: беленькое, чистенькое, с хорошеньким чуть вздернутым носиком, словно выточенное из фарфора) живее и ярче. — Куда мне до тебя, Потная Царевна. Эй, ребята, а давайте против нашего любителя тапок-заек выйдет Катара? Только сначала ей надо будет как следует пропотеть. И тогда у Озая не будет никаких шансов! — Тоф! — покраснев до ушей, Катара погналась за радостно улепетывающей подругой, явно намереваясь всыпать ей по первое число. Недолго думая, ребята бросились следом: то ли разнимать, то ли накостылять Тоф за несправедливо обиженную подругу, сестру и девушку, то ли потому что а почему бы и нет. Снег весело хрустел под ногами, бежать было легко и радостно, Аанг счастливо смеялся, потому что знал, что в любой момент может обогнать их всех с помощью магии земли или воздуха, но не делает этого, потому что так неинтересно; и еще он был счастлив оттого, что они все, его друзья, рядом, живые и здоровые, и они веселятся все вместе, прямо как в самом начале их путешествия, когда они еще не понимали толком, в какое «веселье» ввязались, и все кажется таким замечательным... — Полковник Линг, я прошу отставки. Аанг резко остановился. Ничего не заметившие в веселой гурьбе ребята умчались дальше, а Аанг, остолбенев, медленно повернул голову к приоткрытому пологу шатра полковника Линга. Что-то внутри у него сжималось в предчувствии нехорошего, жаркий трепет веселья затихал, и Аангу резко сделалось холодно. Когда магия вернулась к нему (или вернее будет сказать: когда он вернул себе магию), мальчик перестал носить теплую одежду: вместо этого он создавал вокруг себя потоки теплого воздуха или грелся дыханием дракона, которому его научил генерал Айро, и больше ни разу не страдал от холода — до этого мгновения. Тише тени, Аанг осторожно скользнул поближе к шатру, так, чтобы его не было видно изнутри, и навострил уши. Бросив осторожный взгляд внутрь, он увидел полковника Линга — хмурого и в то же время растерянного — и еще одного военного, кажется, Аанг видел его в лагере, но только издалека, как же его зовут-то... Невысокий, вширь кажущийся больше, чем ввысь, со светло-зелеными глазами, тонкими черными висячими усиками и белой, как его же собственные костяшки крепко сжатых сейчас кулаков, кожей. Стоял он так, словно собирался нападать, опустив голову и набычившись. Линг возвышался над ним на две головы. — Отставки? — повторил он медленно. Аанг заметил, как сухощавые пальцы полковника крепко вцепились в спинку кресла. — Что значит... — Я хочу уйти. Мои люди уйдут со мной. — Это дезертирство? — рубанул с плеча командир. Генерал царства земли резко вскинулся — так резко, что Аангу показалось: сейчас он ударил полковника. — Нет! Мы будем участвовать в войне. Но... — Слова упали тяжело, как камни. — Не с вами. Простите меня, полковник. — Послушайте, давайте поговорим серьезно, что это за широкие жесты... — Линг лихорадочно провел пальцами по вискам. — В чем проблема? Что вас не устраивает? Я готов идти навстречу. Генерал молчал, глядя на него из-под насупленных бровей. — Условия? — С условиями все хорошо. — Вас не устраивает предстоящий план действий? — Я сам принимал участие в разработке. Он меня устраивает. — Вас кто-то оскорбил? — Нет... — Да в чем же проблема?! — не выдержал полковник. — Простите меня, полковник! — Кулак генерала жестко впечатался в его же ладонь. Глаза его сверкали решимостью, хоть он и опустил голову, под давлением зубов нижняя губа налилась алым. — Простите. Я делал все, что мог, клянусь вам. Но я не могу сражаться бок о бок с огненными. Линг издал бессловесный, но красноречивый звук ярости и досады. — Простите. Я не могу. Вы убивали моих людей. Моих солдат. Вы насиловали наших женщин и убивали наших детей. Вы вели войну на уничтожение! — настала очередь генерала рубить с плеча, и рубил он яростно. — Я не могу! Я всю жизнь воюю, полковник Линг... — Я тоже, — глухо уронил тот. — ...и я знаю одно: когда рядом огненные — их нужно рубить. Убивать. На месте! А не сидеть с ними рядом у костра и не травить коховы байки про солдатскую жизнь! Я не могу драться рядом с людьми... рядом с тварями, которые много лет были мне врагами! У меня внутри все переворачивается. — Генерал прижал ладонь к груди, яростно скомкав пальцами ткань. Замолчал на несколько секунд, тяжело выдохнул, поднял на собеседника потемневший взгляд, которым можно было сравнять с землей город... Линг молчал, стоя напротив него и хмуро кусая губы в кровь. — Простите меня, — смягчившимся тоном попросил генерал. — Я сделал все, что мог. — Да... — медленно отозвался полковник. — Вы долго были с нами. И мы не слышали от вас ни единого злого слова... — Он провел рукой по волосам, словно пытаясь встряхнуться. — Хорошо. Что теперь вы собираетесь делать? — Мы тоже нападем на Ба Синг Се. Но своими силами. Вы на нас можете не рассчитывать. — И если мы встретимся в бою... — Пока вы не тронете моих людей — я не трону ваших. — Ясно. Линг взял что-то со стола, с силой стиснул в ладонях, снова поставил обратно... Аанг стоял, не решаясь шевельнуть и пальцем. Он мало что понимал в военной стратегии, но по поведению Линга, по тому, как глубоко обозначились морщины на его лице, как потемнели глаза и хмуро сошлись к переносице брови, было ясно: происходит что-то очень-очень плохое. Должно быть, этот генерал владеет большим количеством людей? И теперь они лишились их поддержки? Обезьяньи перья, что же тогда делать?! Сердце Аанга заполошно колотилось. Отрешенно, как сквозь плотную пелену, он видел, как два полководца пожали друг другу руки — и тут же торопливо отлетел назад на несколько метров на ветку какого-то дерева неподалеку, чтобы его не заметил размашистым шагом вышедший из шатра генерал. Несколько секунд Аанг растерянно покачивался, стоя на ветке, не зная,что делать и куда идти, но затем решительно встряхнулся и легко оттолкнулся ступнями: к друзьям! Нужно немедленно им все рассказать. — Аанг, куда ты пропал? — встретил его веселый Сокка с набитым ртом: ребята ужинали, собравшись возле костра. Глаза парня весело блестели. Остальные помахали Аангу ложками, Катара тут же с ласковой улыбкой принялась накладывать мальчику его порцию. Тот принял ее с благодарностью, мимолетно ласково дотронувшись до узкой ладони, погрузил было ложку в горячий сытный бульон, но так и не поднес ко рту. — Ребята... — начал нерешительно. — Ребята, у меня плохие новости. Все мгновенно замерли. Аанг кожей почувствовал на себе настороженные, взволнованные взгляды и бессильно бухнулся возле костра рядом с друзьями. — Какой-то генерал царства земли... Он... Решил уйти. Вместе со своими людьми. Я не знаю, сколько у него людей, но нам сейчас нельзя терять никого! О чем он вообще думал, перед самым штурмом! — мальчик возмущенно ударил ложкой по камню. — Какой генерал? — мгновенно подался вперед Зуко. — Как он выглядел? Аанг в кратких словах описал. — Бо Дин... — Челюсти Зуко плотно стиснулись, глаза сузились и потемнели. — Дядя рассказывал. Большая часть сил царства земли сосредоточена под его рукой. Дядя уже давно подозревал, что он уйдет... — Тогда почему он ничего не сделал?! — возмущенно замахал руками Сокка. — Потому что они с этим Бо Дином враги! — рявкнул принц в ответ. Он никогда не умел говорить спокойно, если на него кричали. — Он оборонял Ба Синг Се, когда дядя осаждал его! Люди Бо Дина убили Лу Тена! «Генерал Айро осаждал Ба Синг Се?!» У Аанга глаза на лоб полезли. Конечно, он знал, что Айро — генерал, слышал даже его прозвище, но... Это было так странно. Добрый, мудрый, ласковый мастер Айро, гроссмейстер Ордена Белого Лотоса — хотел взять и разрушить последний оплот царства земли? Интересно, как к этому относился Буми... Который, получается, ему подчиняется, если Айро — гроссмейстер Ордена, а Буми находится в Ордене... И при этом они полжизни враждовали... И... Ох, почему все обязательно должно быть так сложно? У Аанга все в голове путалось, но лучше было думать об этом, чем о случившемся. Большая часть сил царства земли... — Спокойно, ребята, — пробормотал он каким-то бессильным голосом, легко поднимаясь на ноги. Глаза его сверкали решительно, несмотря на тусклый голос и опущенную голову. — Не все так плохо. Бо Дин не с нами, но он и не против нас. Он против наших врагов. — Если он ушел — мы не сможем скооперировать с ним наши действия, это нас ослабит, — негромким глухим голосом возразила Суюки. Ее пальцы лихорадочно комкали ткань штанов чуть выше колен. — Я не понимаю, как он мог поступить так эгоистично?! — воскликнула девушка неожиданно отчаянно. Сокка тут же порывисто сгреб ее в объятия, лихорадочно заскользил ладонью по волосам, успокаивая. Некоторое время ребята молчали, растерянно и мрачно переглядываясь между собой. Аанг почему-то чувствовал себя ужасно виноватым и сидел, низко опустив голову. Неожиданно послышался нервный смешок — это смеялась Тоф, нарочито вальяжно откинувшаяся на камень и закинувшая лодыжку на согнутое колено. — Знаете, ребята, а мне вот даже интересно... Что еще хуже может приключиться до штурма?!

* * *

Азула всегда считала, что родилась везучей. Так говорили ей ее родные, это подтверждало все вокруг: да, ей действительно везет. А почему бы и нет? Удача — капризная дама, но и у нее есть свои предпочтения. Она любит храбрых — а разве Азула не храбрая? Разве она хоть раз отступалась от цели из-за того, что по коже пробежал трусливый холодок? Удача любит упорных — и Азула упорна, она обязательно добьется своего. Удача любит умных — и Азула умна. Почему бы удаче не любить ее за все это, м? И она любила. Азуле действительно все давалось легко. Иногда, как это было, например, в Омашу, желаемое само падало ей в руки, правда, она не всегда все-таки могла это желаемое ухватить (желаемое, нужно признать, было лысым и весьма изворотливым). И в Городе Солнца Азуле снова повезло. Возвращаясь из заброшенного дома, где девушка встретилась со своим отрядом, Азула напряженно размышляла. Хоть она и перехватила сначала письмо шпиона отца, а затем убила его самого, отец, скорее всего, уже знает, что она не на Угольном Острове. Интересно, где же она находится, по его мнению? Азула криво усмехнулась. Может, он считает, что она переметнулась к полковнику Лингу? В таком случае, он феерически глуп: отец предал ее, но она не предаст идеалы своей страны. Скорее всего, он решит, что она поднимет против него восстание и вернется во главе армии... Что ж, Чи Дан действительно соответствуют по мощи небольшой, но все-таки армии. Но главным ее оружием будут не они... Отставить мечтательные вздохи. Нужно решить, что делать: потянуть время еще немного, или прямо сегодня (в крайнем случае, завтра) начать набиваться на испытание драконами? Азула уже была наслышана о нем: в течение своего пребывания в Городе Солнца она ненавязчиво выспрашивала у Заньи и Ван Хао про драконов и была уверена, что справится. Воины Солнца относились к драконам с мистическим трепетом, и Азула послушно делала большие наивные восторженные глаза в лучших традициях Тай Ли, но в мыслях лишь скептично приподнимала брови и усмехалась. Какими бы древними и могущественными ни были драконы, они остаются простыми животными. Да — огромными. Да — сильными, да — очень внушительными и неимоверно прекрасными, но это никакие не Великие Учителя, это всего лишь высокоорганизованные животные, такие же, как, например, бизон аватара, которого, судя по докладам разведчиков, опрашивающих очевидцев тех уже очень давних событий, пленили целых четыре раза: в пустыне, затем в цирке, в Ба Синг Се и, наконец, его безо всякого труда пленили ее Чи Дан. А чем драконы отличаются от воздушных зубров? Они такие же древние, тоже обладают интуитивной магией, такие же огромные, и даже пробить их шкуру почти так же трудно, как чешую (хотя ее можно поджечь). Различие лишь в маневренности и внушительном виде: драконы выглядят великолепным произведением искусства, созданным самой природой, а бизон аватара — огромным комком шерсти. Весь путь до дома Заньи прошел в раздумьях... Но удача, эта нежной любовью любящая Азулу дама, избавила ее от бремени выбора. В лице Заньи она вышла из дома, окинула Азулу коротким взглядом, которого девушка не могла прочитать (ее вообще очень нервировала «нечитаемость» Воинов Солнца) и коротко объявила: — Приходил вождь. Азула вздрогнула. Почему Занья говорит об этом с таким спокойствием? Когда кому-то наносил визит ее отец или дедушка, это всегда становилось целым событием, это было, как если бы сам Агни сошел по ступенькам небесной лестницы в чье-то ничтожное жилище, а для этих дикарей вождь был почти таким же, как они сами. Азула слышала, что некоторые члены племени, пользующиеся его дружбой, даже ужинали с ним каждый вечер, запросто беседовали, позволяли себе даже — о, кощунство! — критиковать его действия... Для Азулы это было дикостью. Она и в страшном сне не могла представить, чтобы кто-то так обратился к ее семье или к ней самой. — Он... Хочет, чтобы я покинула племя? — испуганно спросила девушка. Глаза Заньи чуть потеплели. — Нет. Наоборот. Он решил, что тебе пора пройти испытание. Испытание Великих Учителей. Азула поспешно сделала испуганное и взволнованное лицо, а в мыслях торжествующе воскликнула: «Мне сегодня везет!» Огромных трудов стоило девушке заснуть этой ночью. Она бессильно ворочалась в кровати, лихорадочно терзала пальцами угол тонкой, жесткой подушки, проваливалась в обрывочный сон — и просыпалась, глядя во тьму сухо пылающими глазами... «Нужно собраться, — повторяла себе Азула, — если завтра я буду сонным мешком песка, то мне не встретить следующего заката. Соберись! Спи!» Она хотела даже попросить сонный отвар у Заньи, но потом вспомнила это ужасное ощущение липкой беспомощности, вялости, когда неведомая сила утягивает ее в зыбучие пески тяжелого сна — и гневно оттолкнула глупую мысль. Больше она никогда не будет пить ничего, чьего состава не знает досконально. И неужели ей, Хозяйке Огня Азуле, не хватит силы духа на то, чтобы просто заснуть?! Смешно, но она действительно заснула, сама того не заметив. Сегодня к ней не пришел молодой Азулон, она не стояла в его теле, глядя расширенными глазами на черный зев пещеры. Лишь чьи-то сухие, горячие руки крепко стискивали ее плечи. «Давай, девочка. У тебя есть только один шанс — не упусти его. Ты сможешь. У тебя все получится». Был ли это дух Азулона, пришедший в ее сны, или Азула видела то, чего страстно желала глубоко-глубоко, на самом донышке своего измученного разума? Девушка предпочитала не задаваться такими вопросами. Никто никогда не говорил ей, что верит в нее, но Азула и не нуждалась в этом. В ней самой было достаточно силы. Она проснулась с первым лучом солнца, скользнувшим в ее тесную комнатку. Резко села на кровати, на мгновение стиснула виски лихорадочно-горячими ладонями. Она должна справиться. Она должна. Все продумано, все сотни раз проговорено. Только один шанс. Невозможный риск, потому что она опирается лишь на догадки и видения, а это ненадежная опора для того, что решит и ее судьбу, и судьбу всего мира, быть может... Но другой у нее нет. Предательство отца вырвало почву из-под ее ног. Больше у нее нет ничего — лишь догадки, видения, собственная хитрость, храбрость и несколько верных людей. Что ж, это не так уж мало, верно? Достаточно для того, чтобы взять то, что по праву принадлежит ей. Священный холм... Азула была достаточно тренированной, чтобы не запыхаться, поднимаясь на него, но от вида огромного костра у нее на миг все же перехватило дыхание. Пламя было выше человеческого роста. Неужели оно и правда горело больше тысячи лет? Не верилось. Должно же было произойти хоть что-то, что могло его потушить, не могло не произойти! Наверняка это всего лишь красивая легенда, которые так любят наивные люди. Это всего лишь огромное пламя, всего лишь путь до знакомой уже лестницы, и всего лишь... Да, драконы — это не всего лишь. Но она справится. В стране огня были и по-настоящему великие люди, которые действительно убивали и ловили драконов (когда-то, полвека назад, существовала даже профессия драконьего ловчего!). Почему не сможет она? Донести пламя до пещер Великих Учителей? Агни, да что может быть проще! Азулу не интересовало ощущение бьющегося сердца в своих ладонях. Она уверенно шагала вперед, раз за разом лихорадочно прокручивая в голове план. Все должно получиться. Обязано. Или она выиграет, или умрет. У нее есть только один шанс... Девушка преодолела путь за пару часов, сделав только одну остановку в условленном месте: там поджидали ее спрятанные ее воинами огнеупорные, легкие — так, чтобы можно было скрыть под одеждой — доспехи. Она, опять же, даже не запыхалась — и все же при виде нескольких барабанщиков вокруг лестницы и самих ступенек, уводящих далеко-далеко наверх, ее сердце начало судорожно биться в груди. Скоро. Совсем скоро, остались считанные минуты, несколько десятков ступеней — и... Девушка судорожно сглотнула, но в глазах ее горел сухой огонь решимости. Все или ничего. Вождь Воинов Солнца поприветствовал ее кивком. Азула, видевшая его впервые, украдкой бросила на него взгляд: это был крепкий мужчина средних лет, с характерным для Воинов Солнца суровым лицом, словно вырубленным из темного дерева, с маленькими черными глазками. Улыбка у него была добродушная, чем-то напоминающая дядю Айро, но когда он не улыбался, то походил на сурового идола, которому нравятся кровавые жертвы. «Мне не страшно, — говорила себе Азула, склоняясь перед вождем в поклоне, но думая лишь о том, что ждет ее наверху. — Мне не страшно. Я не слабая. Я сильная. Я не умею бояться». Чьи-то шаги шелестели за ее спиной, и это успокаивало. Она знала, что ее дедушка, будь он духом или плодом ее воображения, ее не оставит. Но также знала, что рассчитывать она на него не сможет. Только на себя, на своих людей, на свою смекалку и на свою силу. Впрочем, когда было иначе? Азула распрямила спину, и это было наслаждением. Она устала держать ее постоянно чуть согнутой, как у простолюдинки, и была рада, наконец, вновь почувствовать, как входят в привычную королевскую осанку ее плечи, как гордо приподнимается подбородок. Поднялась и вновь опустилась рука вождя... И воздух завибрировал от первых, пока еще редких, но очень низких и долгих ударов в барабаны. Азула сделала первый шаг по длинной крутой лестнице. Удары продолжались, постепенно делаясь все быстрее, быстрее... быстрее! Настолько быстрыми, что от них жаром вспыхивала кровь и непроизвольно напрягались мышцы. Азула сама не замечала, как все ускоряет шаг, как учащается сердцебиение... Спокойно! Она должна быть решительной и хладнокровной! Пальцы, привычно сложенные в идеально правильную форму поддерживания огня, начали нервно подрагивать. Наконец, под ее ногами оказался мост, а напротив — зев пещеры, в точности как во сне... Мороз пробежал по коже. Тишина, опустившаяся на мир в тот миг, когда в своем пике оборвался барабанный бой, показалась мучительной... Но она продлилась недолго. Азула замерла, как напряженная струна, больше почувствовав, чем услышав низкую вибрацию. Земля задрожала под ее ногами, мелкие камушки на мосту начали едва заметно подпрыгивать... Азула сглотнула. Насколько же они... Додумать она не успела. Из зева пещеры прямо на нее понеслась раскрытая алая пасть, полная острых клыков. Не выдержав, Азула взвизгнула от ужаса — ради всех духов, она только девчонка пятнадцати лет, можно ли ей хоть раз в жизни испуганно взвизгнуть! — но осталась на месте, словно намертво вросла в камень под ногами. На какое-то мгновение девушка успела поверить, что ее сожрут, и даже косточек не оставят, и на этом все закончится — но дракон стремительной ярко-синей молнией пронесся мимо нее... И Азула с облегчением выдохнула. Все хорошо. Все идет по плану. Конечно, танец драконов был завораживающе прекрасен, но Азула уже видела его несколько дней назад во время ночного праздника Воинов Солнца. Сейчас ее уже не интересовали стремительность и мощь великолепных драконьих тел и пылающая на солнце чешуя — ее интересовали уязвимые места. Брюхо, там, где чешуя мягче и тоньше, чем на остальном теле, полностью обнаженные подмышечные впадины между телом и лапами, частично — ключицы и горло, кожистые, лишенные защиты крылья... Прекрасно. Кивнув самой себе, Азула принялась выполнять элементы Танцующего Дракона. Страх отступил. Теперь у нее не было времени бояться. Все, что можно было сделать, она уже сделала, теперь пришло ее время столкнуться с судьбой. В голове Азулы было холодно, спокойно и пусто, тело механически выполняло много раз повторенные элементы, пока, наконец, все трое танцоров не замерли: Азула — с поднятыми вверх кулаками, а драконы — по бокам от нее, снизу, запрокинув вверх свои уродливые морды... Сейчас! Стена пламени выросла до небес. Азула на миг ослепла от яркости, жара и красоты. Сколько же здесь было цветов... Синий, как ее огонь, оранжевый, золотой, алый, карминный, червонный, цвет апельсина и лимона, цвет граната, зеленый цвет изумрудных лугов, ослепительно-белый, все они смешивались в единое целое, прекрасное, как искусно вышитый гобелен, как радуга, как небо над головой. Прекрасное... Но ничего не екнуло у нее внутри. Ничего не перевернулось, не щелкнуло, вставая на свое место. Совсем. Она просто видела разноцветное пламя, красивый фокус — и не более. Хотя... Нет. Был еще один смысл у этого огня. Он был оружием! Властным взмахом обеих рук Азула перехватила контроль над пламенем драконов — теперь оно подчинялось ей, и все многоцветье выжгло лихорадочным, холодным синим... И поток огня обратился в широкую волну и направился далеко вниз. Азула с наслаждением поймала слухом вопли ужаса и изумления, услышала, как бросились врассыпную люди внизу: еще бы тут не броситься, когда на тебя летит сверху огненная волна! В следующий момент, как духи из-под земли, выскочили Чи Дан: по ее приказу, они притаились вокруг. Кто будет смотреть по сторонам, когда в воздухе пляшут драконы? И вот теперь ее отряд разделился надвое: одна половина контролировала Воинов Солнца, чтобы Азуле не помешали, а другая уже стремилась к ней, на ходу доставая охотничью утварь... Охота началась! Азула была горда собой: Чи Дан, ее детище, самые лучшие из отобранных ею солдат, появились словно тени, отделившись от скал, тренированные, смертоносные, как и она сама. Как и эти древние звери, готовые обрушить на них свой гнев. Стена огня, взятая ею под контроль, пронеслась по Воинам Солнца, давая ей драгоценную фору и несколько секунд для приказа. — Вы — задержите дикарей! Вы — займитесь драконом! — крикнула девушка, и в следующий миг на секунду остолбенела: прямо на нее несся синий дракон, оскаливший свои огромные клыки. Сердце бывшей принцессы странно екнуло. Она вдруг отчетливо почувствовала, что это животное — ее. Драконы мгновенно почувствовали, что им угрожает опасность — в следующее мгновение яростно взревело пламя, накрывая Азулу и ее отряд, уже готовый прикрыть ей спину, настоящим огненным потоком. От жара у Азулы перехватило дыхание, казалось, весь кислород безжалостно выжгло... Дышать, нечем дышать! Девушку мгновенно прошибло горячим потом, в глазах потемнело от напряжения: повинуясь рефлексам, Азула вскинула руки, выставляя огненный щит... Это было трудно. Это было неимоверно трудно. Это было все равно, как стоять, пытаясь удержать на плечах тонны раскаленного металла. Азула чувствовала, как дрожат от напряжения мышцы ног и спины, как сводит плечи и руки, осязала буквально кожей, как вздуваются в нечеловеческом напряжении жилы на лице, шее, руках... Трудный, тяжелый, хриплый выдох вырвался из ее рта, и тут же девушка упрямо стиснула челюсти. Она должна справиться. Должна, должна... Слово гудело в висках, отдаваясь тяжелым пульсом, выламывало напряжением мышцы... Хриплый крик облегчения вырвался из груди бывшей принцессы, когда огненный поток миновал. Не теряя ни минуты, девушка бросилась вперед, не обращая, казалось, никакого внимания на град смазанных сильнейшим снотворным стрел, которым Чи Дан осыпали обоих драконов: ей необходимо было оказаться как можно ближе к синему дракону... Как его зовут? Рэн или Шо? Азула слышала, как Воины Солнца называют своих учителей... Азуле почему-то казалось, что синего зовут шипящим Шо, а не звонким, решительным Рэн. Шо... Имя действительно шипело, шипело, как пламя, созданное ее руками — пламя, которое она направляла прямиком в незащищенное горло хищника. Давай же, давай! Нужно быть ближе к нему — тогда Рэн не посмеет ударить, побоится ранить своего сородича! Яростные, размашистые пассы руками посылали в дракона настоящие волны пламени, но часто они не достигали цели — дракон изгибался и уходил в воздух, заставляя Азулу раздраженно скрипеть зубами. «Я сражаюсь слишком яростно, — лихорадочно отмечала она про себя, — я трачу слишком много сил на бесполезные удары...» Волнение билось в груди подстреленной птицей, лихорадочно стучало пульсом в висках, рвало дыхание на мелкие клочки воздушных шелков... «Успокойся! — властно потребовала от себя Азула. — Спокойно. Отрешенно. Хладнокровно. Он — всего лишь животное. Сильное, могущественное, древнее, но всего лишь животное, а я — человек. Я умнее него. Я должна использовать свой разум...» Глубокий вздох — и волнение действительно отступило, повинуясь железному усилию воли. Азула стиснула челюсти, сузила глаза — антрацит зрачка расширился, пожирая янтарный пламень радужки — и плавно взмахнула руками, покоряя пламя. Пусть оно обовьется вокруг его лап, пусть доберется до беззащитных, нежных подмышек, пусть обожжет морду, горло, беззащитные области живота... Азула любила, когда на нее снисходило такое ощущение отрешенности. Тогда ее покорение становилось особенно отточенным. Идеальным. Все вокруг, даже себя, она видела как будто сквозь толстое стекло, мысли оставались холодными, словно сталь, словно ледяное — и обжигающее — синее пламя, создаваемое ее руками. И как сквозь стекло Азула сначала равнодушно, только лишь констатируя факт, а затем с изумлением и трепетом внутри замечала, как похожи движения Шо на ее собственные. Насколько вообще могут совпадать движения таких разных анатомически существ, как дракон и человек? Но в изгибах чешуйчатого тела, в повороте уродливой головы, в том, как плавно и хищно рассекают воздух короткие крылья, как извивается сильный хвост — Азула непроизвольно угадывала пассы собственных рук, движения ног, когда она переносила центр тяжести, напряжение мышц спины и плеч, собственные маневры в воздухе: преследуя дракона, она оттолкнулась от земли с помощью пламени. Вот он повторил за ней (или наоборот? Или...) восьмерку, вот нырнул вниз, так же, как и она, стремительно, хищно и плавно, вот они вместе снова взмыли вверх, словно не бой, а согласованный, выверенный, тщательно отрепетированный танец. Даже в хищном силуэте повернутой «в профиль» драконьей головы Азула с изумлением и восторгом видела что-то, до боли похожее на ее собственный профиль... Но что же это значит? Их сходство? «Этот принадлежит мне...» У Азулы вновь екнуло сердце — и мысль ускользнула, сгорела в жарком драконьем пламени, потому что девушке приходилось непрерывно уворачиваться, уворачиваться, уворачиваться от яростных огненных плевков. Казалось, в ее теле были напряжены разом все мышцы, двигаться приходилось с небывалой скоростью и увертливостью. Быстрее! Влево! Вправо, вниз, скорее, скорее! Огненный залп пронесся над головой, Азула со вскриком пригнулась, боясь, что вспыхнут волосы. Воздух вокруг казался раскаленным и обжигал уже сам по себе. Носом дышать уже не получалось — Азула алчно глотала кислород приоткрытым ртом. Быстрее, вверх! Хотелось издать яростный вопль отчаяния. Еще хорошо, что Чи Дан сумели отделить от них красного дракона и не докучали ей стрелами и копьями, оставив их с Шо сражаться один на один, иначе... Как было бы нелепо погибнуть от стрелы или копья своего же солдата. «Я не продержусь так долго... — пронеслось в охваченном лихорадочным пламенем мозгу девушки. — Нужно...» Она стремилась сократить дистанцию настолько, чтобы нанести ему точный удар, но получалось плохо: от усталости девушка теряла координацию, ее движения делались слишком размашистыми и резкими, к тому же, от усталости уже темнело в глазах — даже маг ее уровня не сможет так долго летать на огне и попутно атаковать противника. Азула чувствовала, что задыхается, и силы ее истекают, с каждым разом она все менее и менее уверенно уворачивалась от огненных залпов, каждый раз рискуя получить громадный ожог. Несколько раз пламя с ревом пронеслось в сантиметрах от ее кожи — и Азула, измученно стирая со лба заливающий глаза пот, поняла: «Нужно отдохнуть... Вниз!» Почувствовав под ногами камень моста между пещерами, Азула даже пошатнулась от облегчения. Хотелось рухнуть на колени, дыша, словно собака, с высунутым языком, но внутренняя гордость не позволяла ей этого. Быстрым взглядом вокруг девушка оценила ситуацию: Чи Дан атаковали алого дракона, пытаясь захватить его в плен с помощью цепей и осыпая его гарпунами, крюками на цепях и копьями — одно уже торчало у него в плече, чему не могло не возрадоваться ее сердце. Второй отряд держал оборону против Воинов Солнца — хоть и с трудом, но, очевидно, успешно, потому что до Азулы доносились лишь бессильно-яростные вопли и ни одного залпа огненной магии. Впрочем, за их успех Азула даже не беспокоилась: чего стоит ее воинам, вооруженным и тренированным, справиться с кучкой полуголых дикарей, будь они хоть трижды носителями древнейших знаний? В конце концов, они — люди. А не... От драконьего рева у Азулы заложило уши. Мощный удар хвостом сотряс мост под ее ногами — девушка вскрикнула, машинально пытаясь удержаться на ногах и нелепо взмахивая руками, как-то отрешенно — и вместе с тем с давящим ужасом внутри понимая, что она падает... что мост рушится, рушится, рушится! Нелепый взмах руками — и вдруг в самые ладони, словно услужливые поводья, ткнулся теплый драконий хвост. Азула тут же сориентировалась, она не могла упустить столь удачно подвернувшийся шанс. «Агни любит меня!» — обжигающей радостью пронеслось в ее голове. Девушка крепко вцепилась в хвост рептилии, но в следующий миг из услужливых поводьев он превратился в мокрый корабельный канат, в змею, яростно рвущуюся из пальцев. Азула цеплялась за хвост Шо изо всех сил, полностью сосредоточившись на том, чтобы удержаться, подтянуться, поползти по его телу, цепляясь за чешую, как бы ни было больно, но дракон, конечно, был сильнее. Один взмах хвостом — замершее сердце, проваливающееся куда-то в живот, колотящийся в висках лихорадочный пульс, отчаянное и напрасное напряжение всех мышц — второй, третий... Азула охнула — и онемевшие от напряжения пальцы разжались сами. Проклятье! Сердце куда-то падало, падало, падало — и Азула летела... Нет, не летела. Нет. Она, беспощадно сброшенная взъяренным драконом, тоже падала. Сгруппироваться! Усилие воли, страшное напряжение всех мышц, болезненно застывшие в сосредоточенной решимости острые черты лица — и падение обратилось в прыжок. На самом деле, в дальнейшем Азула сама с трудом отдавала себе отчет, как все это происходило. Несколько мгновений падения, когда дракон сбросил ее с хвоста, казалось, растянулись в мучительно-медленные часы, но затем все сделалось обжигающе быстрым: напряжение мышц, тело, сжавшееся в пружину, бросок! И вот она уже сидит на шее дракона. Это... это было... Это было лучшее, что Азула когда-либо чувствовала в своей жизни. Огромное, мощное, горячее тело под нею. Полет. Агни, она летела! Ее тело рассекало воздух, и ей казалось... казалось, что они с Шо, с этим драконом — единое целое. Что это у нее сильные мускулы под прочной чешуей, что это в ней клокочет пламя, это ее глаза горят яростным янтарным огнем, это она несется сквозь холодный воздух зимнего полдня, несется... Куда? Азула не знала. И несколько мгновений ее это не интересовало... Пока дракон снова не изогнулся всем телом, яростно пытаясь сбросить ее с себя. В глазах девушки полыхнула ярость. Ну уж нет, черта с два я позволю меня скинуть, животное! Стиснулись зубы, руки жестко, остервенело вцепились в его усы, преступно необдуманно мелькающие позади его головы в опасной близости от всадницы. Азула властно натянула их, словно поводья — дракон даже зашипел от боли и дернулся всем телом, пытаясь сбросить ее уже напряжением мышц. Не выйдет, тварь огнедышащая! Азула только сильнее вцепилась в плотную поверхность усов, вгоняя в нее ногти. Дыхания отчаянно не хватало, оно частило быстро и жарко, едва успевая за колотящимся сердцем, но Азулу не интересовало ни это, ни боль в напряженном теле, ни цветные круги пред глазами — ничего. Она вся сосредоточилась на том, чтобы не быть сброшенной. Стиснула колени, обдирая кожу на ногах, сжала руки... Дракон с яростным ревом взмыл в самое поднебесье, такой же пронзительно-синий, как небо вокруг, и принялся выписывать стремительные кульбиты один за другим. Восьмерка, бочка, мертвая петля! Несколько раз Азула оказывалась вверх ногами, и тогда требовалась вся сила ее мускулов, чтобы не сорваться. Внутри все мертвело от страха: Агни, как же они высоко... Теперь, если Шо скинет ее, она не просто упустит свой шанс. Она просто разобьется. Расшибет голову и умрет. На миг девушку охватило безумным леденящим ужасом, но благодаря нему она лишь сильнее вжалась в тело дракона, стискивая колени и руки. Ни за что, — стучало в голове. — Ни за что, не позволю. Ты мой, слышишь меня, Шо?! Ты уже мой! ...куда ты меня несешь, зверюга?! Азулу пронзило пониманием и ужасом: пользуясь тем, что она полностью поглощена тем, чтобы не свалиться, а может, всего лишь повинуясь инстинктам, дракон уносил ее от Города Солнца. Проклятье! В невольном испуге и ярости девушка обернулась назад, не переставая цепляться за шею дракона. Чи Дан явно порывались выручать ее, командир отряда, худощавый, со шрамом наискось лица, мужчина средних лет по имени Лао Вей, уже взмыл на огне, готовый возглавить преследование. — Нет! — крикнула ему Азула. — Выполняйте приказ! Она уже не видела, как мужчина замер в воздухе, потрясенный. Эта девчонка... У него дух захватывало от того, насколько же она храбрая. Самоотверженная. Наверное, именно это было тем самым качеством, благодаря которому Лао отдал ей свою безоглядную, безотчетную, полную преданность. Лао помнил, как впервые увидел ее. Девчонка. Пятнадцать лет. Красивая настолько, что слепит глаза, красивая красотой еще совсем юной девочки, едва-едва осознавшей, что она уже не ребенок и начавшей ловить на себе восхищенные мужские взгляды, еще не зная, сколько их будет в будущем. Тоненькая, маленькая, хрупкая, она едва доставала ему до груди — и она подчиняла одним своим взглядом. В ней, этой девчонке, чувствовалась сила, стальной стержень, какого нет у многих генералов, в ней чувствовалась гнущая к земле власть... Но, признаться, когда сошел первый благоговейный трепет, Лао трезво раскинул мозгами и подумал было кощунственное: что, дескать, девчонка пятнадцати лет может смыслить в управлении элитным отрядом, даже если она и наследница великого королевского рода? Да даже если и смыслит — скорее всего, она из породы генералов-белоручек, давно забывших, как пахнет раскаленное железо и паленая плоть. В тот день, когда Лао понял, что ошибся, Азула навсегда забрала себе его безоглядную преданность. Эта хрупкая девчонка, ростом с двух кролекрыс, которые забрались друг на друга, не отсиживалась в безопасности, пока Лао с новыми товарищами рисковали своей шкурой. Нет. Она первая пошла на врагов. Она дралась наравне со всеми — и после битвы Лао видел ее разметавшиеся, прилипшие к потному лицу и шее волосы, ярко-алый лихорадочный румянец на скулах и свежие ожоги. Она могла спокойно отсидеться за их спинами, и ни один не посмел бы укорить ее за это — но вместо этого она была с ними, честно разделив и запах паленой плоти, и свист стали в воздухе, и боль. Лао не думал, что такие, как она, вообще существуют среди дворян, и уж тем более — среди Лордов огненной страны за всю историю. Говорят, великий Лорд Огня Азулон разделял тяготы и лишения со своими солдатами на Южном Полюсе... Что ж, тогда эта девочка определенно пошла в своего великого деда. Странно, но именно тогда, после первой битвы, видя, как госпожа Азула постепенно выравнивает дыхание и проводит по лбу чуть дрожащей рукой — тонкой, холеной ладошкой настоящей дворянки — Лао Вей чувствовал истинное преклонение именно перед ней, а не перед ее титулом и мощью ее семьи. И сейчас он снова чувствовал именно это: даже рискуя собой, даже когда ее уносил на себе дракон, Кох побери, дракон, огромная, огнедышащая, злобная тварь, способная пришибить Азулу одной лапой — она все равно думала в первую очередь не о том, чтобы спастись самой, а о том, чтобы успешно завершить операцию. И Лао не мог ее подвести. Его разум обожгло сумасшедшей идеей, такой же сумасшедшей и гениальной, как его госпожа. Не медля ни секунды, он бросился к Шеню — самому молодому и быстрому из их отряда, мастеру владения нагинатой. — Ты! — Мужчина резко схватил парня за плечо. — Берешь нагинату. Подлетаешь к этой твари. Подрезаешь крылья. Не сильно! Потом залечим, но сейчас нужно, чтобы он не смог летать! Ты меня понял? — Вы с ума сошли! — воскликнул парень одновременно и с ужасом, и с восторгом глядя на своего командира. — Выполнять! — рявкнул Вей. — Парни, прикрыть Шеня! Вперед, мальчишка! Какое-то мгновение ему казалось, что Шень струсит (и тогда он, конечно, тут же убьет его за предательство их Хозяйки: предатели не должны жить), но спустя секунду парень собрался с духом — и рванул вверх. Молодец, мальчишка! Несмотря на внешнюю смазливость Шеня, Лао считал его истинным воином страны огня, настоящим патриотом, достойным того, чтобы сражаться за госпожу Азулу. Впрочем, госпожа и не приблизила бы к себе недостойного, ведь она мудра и справедлива. По пустынному клочку земли, отделенному для них вторым отрядом — они сдерживали Воинов Солнца, не позволяя им помочь дракону — раскинулся идеальный круг из девяти человек, каждый из который был вооружен оружием на длинных цепях. Лао напряженным взглядом следил за тонкой фигурой Шеня, отважно приближающегося к дракону. Ничего, справится, справится, — стучало в висках, — должен справиться, недаром же он попал в отряд, он храбрый парень, изобретательный, это он придумал трюк с бамбуком, когда они загоняли Воительницу Киоши и воина из племени воды, он ловкий... Давай же, Шень, давай, парень... Ради госпожи Азулы, ты должен... Мы как одержимые изучали драконью анатомию последние несколько дней, ты должен знать, как его ударить. Давай! Уже совсем близко. Ярко сверкнула в солнечных лучах нагината во время широкого замаха — не вышло, драконья кожа слишком грубая. Дракон, рыча и крича, как человек, от ярости и боли, весь изогнулся, яростно хлестнул хвостом, но быстрый, как молния, Шень сумел увернуться, а в следующий миг, задерживая и фиксируя движения дракона, его хвост обвили сразу несколько цепей, не позволяя толком шевельнуться. Несколько мгновений казалось, что парень падает, ошеломленный вспышкой драконьей ярости — Лао даже снизу видел, как сверкают расплавленным солнцем его взъяренные глаза — но в следующий миг... У Лао оборвалось сердце: повторяя подвиг их отважной госпожи, Шень сумел обуздать дракона. Он держался на звере не так уверенно, как Азула (так казалось мужчине), но держался крепко и изо всех сил. Лао захотелось восторженно хлопнуть ладонью по ляжке, но в то же время его терзал напряженный страх: что, если не справится? Ведь он же — не их госпожа, он слабее, пусть даже старше ее летами, все равно слабее... Сердце бешено колотилось в азарте: не смей упасть, держись, давай, ползи, ты должен, мальчик! Наверняка сдирая кожу в кровавые лохмы, Шень полз по телу изгибающегося в тщетных попытках сбросить его дракона. Зверь взревел, выгибаясь в последний раз отчаянно дугой и выдыхая чудовищный поток пламени. Должно быть, он не видел даже, куда метит, палил по своим, по чужим... Кто-то не успел отскочить от широкого пламенного потока, Лао услышал надрывный болезненный вой, кто-то упал наземь, захлебываясь хриплым криком, задергался, застыл... Упокой Агни твою душу, Кузо, и пусть будет короткой твоя дорога к нему! Сердце рвануло надсадной болью, как рвало всегда, когда он видел гибель товарищей. Они долго уже провели бок о бок... Но не время было скорбеть. Дракон едва-едва, но все же держался в воздухе, переваливался в нем, пытаясь улететь, но Чи Дан не собирались этого позволять. Цепи со свистом вспороли воздух, обвились вокруг уродливых лап, сразу две перехлестнули хвост, но в отчаянном порыве дракон буквально порвал их, рванулся вперед, пытаясь вырваться... Врешь, не возьмешь! Лао махнул рукой Ченгу, самому сильному и мощному среди всего отряда, специальную ловушку — ошейник, способный мгновенно захлестнуться на драконьем горле. От азарта и боевой ярости, кипящей в крови, мужчина дышал тяжело и часто, глаза его взбешенно горели. Взмах рукой — давай! Это было захватывающее зрелище. Огромный, великолепный, сильный, опасный хищник бился в цепях, пытаясь вырваться — и не мог. Сколько бы ни старался. Ошейник перехлестнул его горло, цепи стянули лапы, не позволяя даже попытаться сбросить его, из плеча торчало копье, кровоточили раны на ключицах, нанесенные крюком Лао Вея, сочились кровью подрезанные крылья... У него не оставалось иного выхода, кроме как медленно снизиться и — Лао видел напряженную дрожь в могучем теле — хищно замереть, готовясь давать отпор снова и снова. Ярость... В этом драконе, казалось, воплотилось это чувство — ярость, бешенство, готовность драться, чего бы это ни стоило. — Прикрыть меня! — крикнул Лао и, как одержимый, схватив намордник, бросился вперед. Прикрытие потребовалось ему тут же: дракон быстро понял, что он хочет сделать, и выдохнул поток пламени такой силы, что, даже сумев увернуться, Лао хрипло взвыл, обожженный горячим воздухом. Больно, мать вашу! ...плевать, нужно выполнить приказ, ее приказ, как бы ни было больно и горячо, сколько бы ни осталось ожогов и шрамов... плевать, он должен! — Командир! — донесся крик сзади. Лао сделал петлю, чтобы вернуться к своим — и глаза его яростно сузились. Увидев, что их Учитель пленен, Воины Солнца усилили атаки. И, похоже, они все здесь были великими магами, владеющими древними техниками, потому что они все же прорвали оборону... Лао увидел двоих из отряда, который сдерживал их столь долго — они неподвижно лежали на земле. Ярость вскипела в его крови, как масло. Проклятые дикари! Первым порывом было кинуться в гущу схватки, не разбирая дороги, рубя всех направо и налево, но мужчина жестко приказал себе остановиться. Спокойно. Он командир, он должен принять решение. — Вы — держите дракона, не позволяйте ему улететь! Держать любой ценой! — приказал он четверым из оставшихся у него девяти солдат. — Остальные — за мной! Это будет веселая битва. Тем временем бой Азулы и дракона продолжался. Пока они оба приходили в себя после первого раунда: дракон устал выписывать сумасшедшие мертвые петли, восьмерки и бочки и теперь медленно летел сквозь облака, лишь изредка в очередной раз пытаясь стряхнуть Азулу с себя. Девушка тяжело дышала, пытаясь вернуть себе ясность рассудка. Она машинально сжимала ногами его шею и цеплялась за его усы, вздрагивая и стискивая руки и ноги сильнее каждый раз, когда чувствовала напряжение его тела под собой. «Что мне делать теперь? — Зубы сосредоточенно впивались в нижнюю губу до припухших следов. — Что он сделает со мной? Куда занесет? А если...» — мысль обожгла внезапным ужасом: а если дракон вновь начнет пляску, но уже над морем?! «Успокойся, — тут же резко и язвительно осадила себя бывшая принцесса. — Если я сорвусь, то умру в любом случае. Значит, я не сорвусь». Дракон бросил на нее косой взгляд, словно спрашивая: ну как, жива еще? Азула встретила его взгляд упрямым блеском в темно-янтарных глазах: жива и готова драться! Ей показалось на миг, что морда дракона приобрела насмешливое выражение — наверняка это игра ее воображения от усталости... — и в следующий момент... У нее уже не было сил кричать. Азула лишь коротко взвизгнула — и стиснула зубы, изо всех сил вцепившись в драконьи усы. Зверь вновь набрал скорость. Как одержимый, словно покориться для него было хуже, чем умереть, он несся на скалы, будто намереваясь о них разбиться, но на самом деле... Агни, нет! Азула взвизгнула, почувствовав, как буквально пробирает насквозь леденящим ужасом, и изо всех сил вцепилась в дракона, вжалась в него так тесно, словно хотела исчезнуть, чтобы ее не было, не было на спине этой проклятой зверюги! Раз за разом Шо проносился в опасной близости от скал, рискуя размазать Азулу по ним в кровавую кашу. У нее не было времени и сил задумываться, почему он действительно этого не сделал — было слишком страшно, страшно, страшно! Вскрикивая и визжа от ужаса, Азула цеплялась за зверя, вжималась в него, все ее мышцы сводило судорожным напряжением каждый раз, когда дракон вновь оказывался у самых камней, у самых острых, жестких камней... С Азулы содрали столько кожи, что легче было бы сказать, где она еще оставалась целой. Еще одно порывистое движение драконьего тела, какая-то отчаянная решимость и ярость — и у него, и у нее. Азула понимала, что дошла до последнего предела. Что у нее нет выхода. Или она покорит эту огненную тварь, или умрет. Превратится в кровавые ошметки на скалах, будет сброшена в море или на землю, или ее сожгут, не оставив даже пепла — неважно. Она должна победить. Или умереть. В воспаленном усталостью и безумием отчаяния мозгу лихорадочно метались мысли, образы, идеи того, что она должна была делать. Снова на скалы — быстрее, чем прежде, ближе, чем прежде... Вскрикнув от ужаса, Азула разжала руки. Она не знала, что именно разжало их: страх, рефлексы, они разжались сами от усталости, или, может, это была сумасшедшая идея... Так или иначе, это было чертовски больно. Не так больно, как узнать, что родной отец хочет убить тебя, конечно. Но больно. Азула буквально прокатилась по телу дракона, напарываясь самыми мягкими его частями на жесткие кости, проступающие сквозь чешую, как у аллигаторов. В болезненно пылающем мозгу даже вспыхнула быстрая, едкая шутка: «Изучаем костяк дракона на практике», потому что она, черт возьми, действительно ощутила на себе — и весьма болезненно! — каждую его косточку. Лопатки, позвоночник, гибкий хвост... Хвост! Его тело кончается! Вскрикнув, Азула торопливо схватила самый его конец. В голове лихорадочно метались мысли: он слишком силен, она должна хотя бы немного его ослабить! Вымотать — не сможет, он явно сильнее нее... Живот! Она должна его ударить, хотя бы попытаться... хотя бы попытаться... Но в следующий момент воздуха в легких сделалось как-то слишком много. Девушка задохнулась, истошно взвизгнула, тщетно пытаясь сгруппироваться, сделать хоть что-нибудь, не лететь сквозь холодное пространство поднебесья беспомощной тряпичной куклой, но бросок, каким дракон подбросил ее в воздух, был слишком сильным. Буквально весь мир перевернулся перед глазами, смешались краски. Неестественно-яркое небо, желток солнца — подумать только, прошло всего несколько часов, еще даже не вечер, а ей кажется, что она дерется с драконом уже несколько суток! — клочки облаков, силуэты скал, коричневые пятна земли — все смешалось в едином калейдоскопе. Тело Азулы перевернуло в воздухе, она физически не могла сгруппироваться... Пока зрачки вдруг не обожгло алым. Прямо под нею дышала влажным жаром распяленная драконья пасть, готовая проглотить ее целиком. Вскрикнув, девушка отчаянно взмахнула руками, направляя в нее струи пламени. Получилось!!! Получилось, Агни, получилось! Дракон взревел от боли, прямо около нее послышалось клацанье зубов, похожее по звучанию на то, как если бы разом скрестились сотни и сотни клинков — и глаза зверя вспыхнули невиданной Азулой доселе яростью. Похоже, вот теперь он по-настоящему разозлился. И тоже ответил ей. Огнем. Азуле не оставалось ничего, кроме как улепетывать, что есть духу: она физически не сумела бы выстоять против его ударов с огненным щитом, под ногами не было опоры, а у нее кружилась голова от усталости. Но в то же время она кружилась и от отчаянной надежды и решимости, полыхнувшей в ее висках. У нее получилось обжечь его единожды — значит, получится и еще! Охваченная яростью, Азула снова и снова подлетала к дракону, каждый раз рискуя быть обращенной в пепел. Удар! Еще удар, еще! Размашисто, сильно, быстро, и, главное, точно, она всегда была точной... Морда, горло, снова морда, получи, тварь! Ты подчинишься мне... Слышишь меня, Шо? Ты подчинишься. Ты будешь бояться меня, как боятся все остальные. Ты будешь... «Передышка, — лихорадочно проносилось в голове девушки, — мне нужна передышка, хотя бы две минуты, Агни, две минуты, я не так много прошу, ну пожалуйста! Две минуты... Скала! Там я смогу отдышаться и... Может, ударить его молнией? Нет, нельзя, он может умереть, и тогда все это будет напрасно... Быстрее туда!» Это походило на бегство, но Азула предпочитала термин «стратегическое отступление». Но внешне это выглядело так, будто дракон гнал ее залпами пламени, от которых девушка, все больше теряющая координацию, едва успевала уворачиваться. Сколько на ней ожогов, Агни?.. По содранной коже... Если бы не адреналин, кипящий в крови, Азула зашлась бы в рыданиях: слишком больно, но сейчас не было времени для слез. Давай же, скорее, вот, скала, безопасное укромное местечко, просто несколько глубоких вздохов — и она придумает, как быть дальше, ведь она — Азула, она умная, хитрая, сильная, она справится... Должна справиться... Ааааа!!! Забывшись, Азула едва не прозевала новый удар: огонь пронесся так близко, что ей пришлось торопливо тушить вспыхнувшую одежду пассами рук, крича от боли и страха. Из-за этого девушка потеряла концентрацию еще больше, и уже не могла удерживаться в воздухе. Спустя мгновение она поняла, что падает. Несколько секунд воздуха вновь было слишком много. Как-то отрешенно — ощущения не могут вечно оставаться обостренными — бывшая принцесса видела яркое небо над собой, изгиб драконьего тела, завораживающе красивый несмотря ни на что, его уродливую морду... Ей даже действительно удалось сделать пару глубоких вздохов... Но потом из нее вышибло дух мощным ударом о скалу, настолько сильным, что тело Азулы, кажущееся сейчас даже ей самой таким хрупким и беспомощным, буквально подбросило по инерции и вновь опустило на камни. «Агни, как больно...» Ее лицо страдальчески сморщилось. На слезы не хватало дыхания. Кажется, во всем ее теле не было ни единого целого кусочка. Как она умудрилась за все это время ничего не сломать?.. Духи, как же ей больно... Очень хотелось остаться лежать. Будь что будет. Просто лежать и все. Ждать, пока утихнет боль, медленно дышать, чувствуя, как остывает тело, и сердце замедляет бег. Просто лежать... Азула вздрогнула, почувствовав, как под тяжестью драконьего тела слегка вздрагивает земля, и хотела было подорваться, вскочить, снова атаковать — но не успела. Дракон оказался прямо над ней, совсем близко она увидела его уродливую морду, огромные ярко-желтые глаза, кажущиеся отчего-то обжигающе-горячими, словно два маленьких солнца, и торчащие клыки. Девушку всю обдало его горячим дыханием с запахом серы. Совсем близко блеснули в приоткрытой пасти острые клыки... Ну уж нет, тварь! Азула стиснула кулаки, упрямо глядя прямо в расплавленное золото звериных глаз. Говорят, ее бабушка Айла казнила какого-то коррумпированного чиновника, вылив ему на голову его же, только расплавленные деньги... Должно быть, это ужасно больно... Азула упрямо смотрела в этот расплавленный жар, до крови закусив губу и до крови же вцепившись ногтями в ладони. Дракон неподвижно нависал над нею, и ей казалось, что она тонет в обжигающем золоте его глаз... Звучит как фраза из любовных романов в духе тех, которые читала Тай Ли, но на самом деле это было больше похоже на янтарь, в котором увязает маленькая беспомощная муха, или на бурную реку, на омут — на что-то огромное и сильное, в чем тонет маленькая, беспомощная, неспособная с этим справиться Азула... Беспомощная?! Не способная справиться?! Да черта с два, слышите?! Она никогда не сдастся, ни за что! Шо может убить ее — но он никогда ее не сломает! Чувства эта вырвались наружу яростным выплеском: — Ну?! Бей! Бей! Я выдержу любой удар. Даже смертельный. — Бей! Несмотря на чудовищную усталость, голос Азулы прозвучал неожиданно сильно и яростно, словно она сама была драконом. Но вместо потока пламени или влажной раззявленной алой пасти к ее лицу протянулись драконьи усы. Коснулись одного виска, другого, затем один ус прижался к ее лбу... И Азула с истошным, нечеловеческим, диким воплем выгнулась на земле. Ее крик был страшен. Он рвал на куски воздух, он раздирал ее голосовые связки, он выжигал все, как нечеловеческая боль, которую, кажется, не способен выдержать никто, выжигала ее разум. Казалось, что ее череп плавится в жидком золоте его глаз, казалось, что он в самом прямом смысле раскалывается на куски, что его рвут щипцами. В теле Азулы напряглись одновременно все мышцы в страшной судороге, ее подбросило, выгнуло дугой, так, что на землю опирались только плечи и ступни, и самое страшное... Хотя мышцы девушки сводило от безумного напряжения, она не могла шевельнуть даже пальцем. Не могла вырваться. Она была абсолютно беспомощна, этот зверь, эта огнедышащая тварь, он покорил ее! Покорил ее разум! Дикий страх затапливал Азулу изнутри. Не в силах шевельнуть даже пальцем, она завороженно смотрела в пылающее золото драконьих глаз, болезненно ощущая, насколько же она беззащитна. Невозможно раскрыта. Никакой защищенности. Абсолютная беспомощность. И вот в эту беспомощность дракон и ударил. Несколько секунд, пока Азула плавилась в золоте его глаз, драконьи зрачки мерцали мягко и завораживающе, словно гипнотизируя ее, но затем они вспыхнули нечеловеческим пламенем — словно солнце яростно полыхнуло в нескольких метрах от лица Азулы — и в ее беспомощный, раскрытый, парализованный разум ударила память. Небо. Синева. Синева, которой не подобрать сравнений, таким синим может быть только небо — и только в глазах дракона, рассекающего его своим телом. Изогнуться в солнечных лучах, с наслаждением подставляя чешую его жарким поцелуям, взглянуть на солнце без страха, как могут только драконы, в чьих глазах расплавлен солнечный свет; набрать скорость, наслаждаясь песней ветра в своих крыльях, лететь быстрее, быстрее, быстрее, так, чтобы перехватывало дыхание от восторга, лететь, наслаждаясь своей силой и мощью! Я — дракон! Я — сила! Я — стать! Я — воплощенное пламя! Я — сама скорость! Я — дракон! Азула задыхалась. Она не могла, она не в силах была выдержать это! Слишком яркое, слишком сильное, могучее, древнее, намного сильнее, чем она сама, хрупкий, слабый, ничтожный человек, это затопляло ее изнутри. Но это не была какая-то там водичка, нет. Это была лава, это было жидкое пламя, плавящее ее мозг. Агни, почему она вообще решила, что может справиться с настолько могучим и древним существом?! Шо летел, летел, летел! Его переполняла дикая, безрассудная, первобытная радость полета — а Азула нечеловечески кричала на одной ноте, задыхалась собственным криком и кричала снова, чтобы хоть как-то выплеснуть эту боль. Шо изгибал тело лишь для того, чтобы насладиться силой и гибкостью своих мускулов, он снова и снова целовал глазами солнце — и Азуле казалось, что оно безжалостно выжигает глаза ей самой — он безрассудно нырял прямо в океан, и ощущение его безграничности заполняло дракона с головой, но Шо не боялся бездны. Никогда не боялся. Зато боялась Азула. Безумно боялась, так, как не боялась ничего в жизни, все страхи, что она переживала в прошлом, по сравнению с этим казалась детским ужасом перед бабайкой под одеялом. Она боялась утонуть в его воспоминаниях, в его разуме, боялось, что все это — дикое, древнее, страшное, яркое настолько, что человеческие глаза не могут выдержать этого — растворит в себе ее разум, сожжет, не оставив от нее ничего, ничего... Что она исчезнет в этом диком, первобытном океане огня, лавы и... Тьмы. Тьма... Так же, как солнце, драконы любили и тьму. Любили сворачиваться там, в темноте, позволяя ей охватить себя объятиями, любили долго смотреть во мрак, видя в нем мерцание чужих глаз, плавные изгибы тела. Именно во тьме драконы предавались любви, сплетаясь воедино, полностью отдаваясь инстинктам и жару, пылающему в их телах. Азуле казалось, что ее сознание расщепляется. Что ее придавливает огромной, чудовищной скалой, что ее мозг плавится. Она казалась сама себе такой жалкой и беспомощной по сравнению с этой громадой инстинктов, первобытного, древнего — и не за что было уцепиться. Дракон полностью растворял ее в себе, своих первобытно-ярких чувствах, в своей памяти. Здесь не было ничего, что принадлежало бы Азуле. Рэн. Ее звали Рэн. Самка. Люди назвали бы — женщиной. Его женщиной. Или — любовью. Шо не называл никак. Ему было достаточно того, что она просто была, его — так ее называли люди, и Шо тоже привык к этому имени — Рэн, тепло ее тела рядом, ее дыхание, мягкий блеск ее глаз, она, она вся... Рэн. Танцующая в пронзительной небесной синеве, играющая с ним, дразнящая — легкие, игривые укусы, голова, ласково положенная поперек его хребта, сплетенные вместе хвосты, интимное, нежное, любовное объятие. Они купались вместе в море так далеко, чтобы никто не смог их найти, они рассекали вместе пугливые облака, они делили на двоих бархатный мрак и покой пещеры и радость полета, они все делили вместе. Шо по-настоящему любил ее, любил дикой, первобытной, самой крепкой в мире любовью, какой только умеют любить драконы. И еще он любил этих странных созданий-людей, называющих себя Воинами Солнца. Он не всегда понимал их, но Шо и Рэн нравились их танцы и песни, им нравилось, когда они смеялись и были счастливы, им нравилось, что они проливали кровь в их честь, и алый металлический запах приятно щекотал нутро предвкушением славной охоты. Воспоминания вспыхивали яркими огнями: костры во тьме, яростный бой барабанов, конвульсивные и в то же время завораживающие танцы Воинов, и их танец с Рэн среди звезд. Холодные звезды в небесах, жаркие, трепетные звезды костров на земле, и жаркая радость переполняет сердце: полет, и любовь, и друзья, и дом, который Шо готов был защищать до последнего — все вместе! ...силуэт на фоне яркого пещерного проема. Тонкий, высокий, мужской силуэт. Длинные волосы, белая кожа, тонкий профиль, янтарные глаза, вспыхнувшие пламенем решимости и упорства — человеческого, осмысленного чувства. «Дедушка!» Бывшая принцесса ухватилась за его образ, как за последнюю ниточку, выскальзывающую из пальцев. Дедушка! Всегда добрый к ней, могучий и надежный, незыблемый, титан огненной магии и страны огня, Лорд, о котором до сих пор вспоминают с благоговейным трепетом... Залитый солнцем кабинет для занятий маленьких принца и принцессы. Как дети королевской семьи, они обучались на дому, хотя мама и папа поговаривали о том, что в следующем году Азула пойдет в столичную академию для детей из аристократических семей — ведь она, как будущая принцесса, должна будет знать свое потенциальное окружение. Но пока она обучалась дома, нередко заглядывая и на уроки, что предназначались только для Зуко (будучи старшим братом, он опережал ее в обучении на пару лет) из любопытства и желания знать побольше. Азуле нравилось много знать, а Зуко... Зуко сидел со скучающим лицом подперев щеку ладонью и рисовал какие то каракули на своем листе. «Вот глупый! Почему ему неинтересно?» — недоумевала девочка, слушая одного из их учителей, человека в возрасте с жесткой осанкой и проницательным взглядом темно-янтарных глаз. — Юные высочества... — Учитель чуть склонил голову. — Не так давно вы открыли в себе дар к магии огня, магии великой и могущественной... «Великой и могущественной...» — одними губами повторила маленькая принцесса. — ...и вы встаете на долгий путь ее изучения, покорения... Вы узнаете на себе, что огонь может спасать и греть... а также сжигать дотла... Как вы знаете, магия огня пришла к нам от драконов, и ваши предки были одни из первых, кто получили ее. Заметив как сразу гордо приосанилась юная принцесса, Чен Шо усмехнулся в своих мыслях — какие же вы еще дети... А вот принц... он явно был сейчас занят чем-то другим, но не лекцией. — Получив этот дар, люди на протяжении тысячелетий развивали его, чтобы добиться такой мощи, которой наш народ обладает сейчас, но лишь немногие из сильнейших магов могли достигнуть такого уровня покорения, что творили огонь силой мысли... Принц Зуко, назовите мне имена этих великих мастеров. — А? — до этого смотревший в окно мальчишка растерянно захлопал глазами. — Сильнейшие мастера... ну... — Вей Ян, герой, живший во времена аватар Курука, который в одиночку держал оборону своего города, воздвигнув вокруг него стену из огня, Лорд Огня Шен, живший за триста лет до прилета кометы Созина и наш де... Лорд Огня Азулон, — выпалила Азула. — Правильно, Ваше Высочество, — кивнул учитель и перевел взгляд на Зуко. — А вы, молодой человек, должны меньше витать в облаках. — Беее! Пока учитель отвернулся, Азула показала пристыженному братцу язык, а тот в ответ смешно покраснел и скорчил ей в ответ рожицу. Педагог продолжал рассказывать: — Также ходят легенды, что эти великие мастера были способны подчинять себе разум драконов. Как вы знаете, хоть сейчас драконы и находятся на грани вымирания, прежде их было намного больше... — Что в этом такого? — капризно сморщила нос Азула. Она всегда сердилась, когда чего-то не понимала. — Дрессированные драконы были у многих дворян. Что в этом легендарного? — Вы правы, принцесса, — почтительно отозвался учитель, — в дрессированных драконах тогда не было ничего необыкновенного, но существует определенная разница между тем, чтобы выдрессировать дракона и полностью подчинить себе его разум. Представьте себе разницу между... Скажем, между марионеткой на нитках, которой вы управляете, и живым человеком, в чей разум вам удалось попасть и чьим телом всецело завладеть. Мышцами, сердцем, действиями... Всем. Вы понимаете? — Понимаю... — завороженно откликнулась принцесса. Азула вынырнула из яркого, как вспышка, воспоминания, как из омута — и как из омута вынырнула из подавляющей ее личность драконьей памяти. Глаза девушки ярко вспыхнули. Вот оно! Вот! Вот, зачем дедушка являлся ей, вот, что он хотел сказать! Она сможет покорить эту тварь. Ты слышишь меня, зверюга?! Тебе не сломить меня! Потому что я — Азула, дочь королевской семьи и Хозяйка Огня! Я внучка своего деда, и я — человек! Человек, а ты... ты всего лишь зверь. И это не ты растворишь меня в себе и покоришь своей воли. Это сделаю я! ...но никто не говорил, что это будет легко. В какой-то степени лежать под скалой — легче, чем пытаться ее поднять. Нечеловеческое напряжение скрутило Азулу: ее тело, ее дух, ее всю. Прочь из моей головы, тварь! Напряжение. Безумное. Невероятное. Не поддающееся никакому описанию, напряжение настолько сильное, что кажется — от него лопается сердце и взрываются жилы, разбрызгивая повсюду фонтаны кипучей крови. Кажется, что сама эта кровь вскипает в ее венах. Это как поднимать неподъемное, как делать то, что тебе заведомо не по силам, но ты должна, должна это сделать! Убирайся! Вены вздуваются на висках, на шее, на запястьях... На секунду Азула испугалась, что они действительно лопнули, и тогда она погибнет через считанные мгновения, но в следующий момент девушка даже обрадовалась собственному страху — впервые жизни. Потому что этот страх принадлежал именно ей. Он означал, что она борется. Но тело все еще почти ей не повиновалось... Но почти — это уже что-то! Новая волна нечеловеческого напряжения. Ну же! Давай же, ну!.. Наверное, так чувствуют себя люди после ци-блока... Только у Азулы — намного, намного хуже. Давай же... Шевельни пальцем. Все внутренние силы Азулы уходили на этот короткий, простой приказ. Шевельни... Ну же, хотя бы одним пальцем... Ты можешь. Я знаю, что можешь. И даже если ты не можешь — ты должна. Шевельни пальцем! Азула страшно, срывая голос, закричала, буквально осязая, как лопаются капилляры в глазах. Из носа текла кровь, заливая рот и смешиваясь с кровью, которая текла уже оттуда, по подбородку, по шее... Только бы не захлебнуться! — вдруг пронзило ее отчаянной мыслью. Это было бы так унизительно! Так близко к победе — и проиграть?! Нет. Нет, ни за что. Она никогда не проигрывает. Этой твари не покорить ее. Не сломить. «Ты уберешься из моей головы, зверь! — буквально кричала Азула в мыслях. — Ты подчинишься мне, потому что звери всегда подчинялись человеку. Потому что каким бы ты ни был огромным и древним, я сильнее тебя! Ты слышишь?! Я — сильнее! Я — Азула из страны огня, его Хозяйка, сильнее! Убирайся!!!» В какой-то момент дракон взъяренно взревел, но Азула почти не слышала этого. Полностью разбитая облегчением, она лежала на камнях, чувствуя, как по щекам ее текут кровавые слезы, кровь продолжает сочиться из носа и наполнять рот, как болит все тело от повреждений... Но все это неважно. Неважно. Главное — что она чувствует свое тело, что она снова вольна им распоряжаться, как хочет. Что она — хозяйка. Хозяйка своего тела, Хозяйка Огня, и... Ликование было настолько сильным, что Азула вмиг позабыла о боли и вскочила на ноги, горящим, как расплавленное солнце, взглядом впиваясь в дракона. Тот с ревом мотнул головой, словно пытаясь вытряхнуть что-то оттуда, но... Девушка стиснула кулак, пылая торжествующим взглядом. «Не выйдет», — подумала она с радостным ожесточением. Не выйдет. Нет. Она — хозяйка своего тела. Хозяйка Огня. И хозяйка дракона. Ухмыльнувшись, девушка легко взмахнула рукой, создавая огненный хлыст. Тот щелкнул, как настоящий бич — и дракон покорно, будто цирковая ящерошадь, склонил голову. Азула стояла, горделиво приподняв подбородок, с легкой улыбкой на окровавленных губах и безумием, горящим во взгляде. Белки их окаймляли темный янтарь, как кольца из кровавого рубина, все тело болело и ныло, ей определенно понадобится целитель, и, вероятно, когда она позволит железному кулаку воли разжаться, она будет заходиться воем от боли... Но сейчас все это не имеет никакого значения. Легко и уверенно, словно всходя в паланкин, Азула забралась на шею дракона и легонько толкнула его коленями. Пора было возвращаться. У Чи Дан дела шли плохо. Не то, чтобы хуже некуда и все пропало, но очень, очень плохо. Даже связанный, дракон был намного сильнее их всех. Он рвался из цепей с яростью и отчаянием одержимого, изрыгая настоящие потоки безудержного, жаркого огня. Все Чи Дан уже были не единожды ранены, многие держались на ногах лишь благодаря недюжинному упорству и выдержке, воспитанной годами и годами, проведенными на линии фронта; худощавый и быстрый Нии сгорел в драконьем огне заживо, от него остался лишь обугленный скелет, Ан Джу отсекли голову, когда он делал размах моргенштерном, брызнула кровь, пачкая все и всех вокруг, еще двоих дракон отбросил хвостом на скалы, и они остались лежать там мозгами наружу... Лао не знал, каким чудом держался Шень: его сильно потрепало — когда дракон падал с подрезанными крыльями, парень не смог удержаться на нем верхом, и теперь на нем буквально не было живого места, лицо покрыла мучнистая бледность, глаза лихорадочно горели, но он продолжал держаться, кажется, на чистом упрямстве. Мир вокруг превратился в пекло. Сзади налегал дракон: бешеный рев, от которого закладывало уши, удары хвостом такой силы, что земля вздрагивала от них, и здоровые, крепкие мужчины летали по воздуху, как чертовы щепочки; потоки пламени раскалили воздух, даже в те краткие мгновения, когда дракон не изрыгал его, вокруг было жарко, как в кратере вулкана. Спереди наседали Воины Солнца, дикие, яростные, как их Учитель. Справляться с ними было, конечно, легче, чем с этой чешуйчатой тварью, хотя бы за счет того, что Чи Дан защищали доспехи, но то, с какой легкостью она создавали мощнейшие потоки пламени парой пассов руками, кажется, вовсе не уставая; то, с какой первобытной яростью они сражались, защищая то, что им дорого; то, как дрался, наконец, их вождь — истинный мастер в покорении огня... Лао хрипло выдохнул, улучив секунду, чтобы стереть заливающий глаза пот. Странная смесь равнодушия и отчаяния охватила его. Кажется, это его последний бой... Мужчина криво ухмыльнулся. Не самый худший вариант, на самом деле, а? Умереть, сражаясь с древнейшей цивилизацией огненных мастеров и одновременно с драконом. Умереть, почти-почти покорив его... Почти выполнив приказ своей госпожи... Пожалуй, только это и огорчало воина, когда он думал, что не увидит завтрашний рассвет. Что он не сумел выполнить приказ Азулы. — Смотрите! — вдруг услышал он хриплый крик Шеня. Вскинул голову — и замер, как замерли и все другие, пораженный. Синий дракон вернулся. Великолепный и грозный, он пронесся над побоищем, словно упиваясь восторженными криками дикарей, приветствующих свое спасение (павших среди Воинов Солнца было намного... намного больше, чем среди Чи Дан), красиво изогнулся, подставляясь под благоговейные взгляды, закинул голову, собираясь с силами... Лао устало прикрыл глаза — их щипало от пота — готовясь превратиться в уголь и в последние минуты прося прощения у госпожи за невыполненный приказ, но... Дикий, нечеловеческий крик десятка глоток взрезал воздух. Вздрогнув, Лао мгновенно пришел в себя, отбросив прочь усталость и мысли о смерти. К-какого... Дракон сжег чуть ли не половину своих же людей?! Что происходит?! Его алый собрат отчаянно взвыл, явно задаваясь тем же вопросом, и яростно рванулся из цепей — Чи Дан удерживали его уже из последних сил, но держались: Лао умело распределил силы, оставив держать дракона самых сильных физически и самых стойких. Казалось, его уродливую морду исказила человеческая растерянность, гнев и боль — столько эмоций было в его реве, в изгибе тела, в яростно полыхающих желтых глазах. Оставшиеся (немногочисленные) Воины Солнца в ужасе отшатнулись от того, кого еще минуту назад полагали своим спасением. Лао понял, что сопротивление их сломлено, и теперь с ними, растерянными, беспомощными, можно делать что угодно — хоть угонять в рабство. На всякий случай мужчина все-таки сделал жест в сторону пары своих людей, чтобы приглядывали на всякий случай за дикарями, но все его внимание полностью сосредоточилось на драконах. Шо приземлился напротив Рэн. Шея его изгибалась, как у змеи, готовящейся к укусу, клыки ощерились, глаза пылали яростью, лапы и позвоночник напружинились — казалось, он готов был вот-вот броситься на своего сородича, или кем там они друг другу приходятся... Утробное, низкое рычание доносилось из его грудной клетки. Несколько мгновений драконы смотрели друг другу в глаза, словно бы разговаривая... Лао закусил губу, как в детстве, загипнотизированный хоть и статичным, но отчего-то жутким, красивым и завораживающим зрелищем. Секунда, другая, третья... Оказалось, драконьи глаза выразительны. Они не только пылают всепожирающей яростью — они могут отражать растерянность, боль... понимание... смирение?.. Исторгнув глубокий вздох — до Лао донесся поток горячего воздуха и запах серы — Рэн рухнула на камни. Вся сила и мощь словно ушли из ее тела, прежде кажущегося свитым из чистых мускулов; дракон бессильно уронил морду на камни и прикрыл веки, безжизненно и тоскливо, как оставленная собака, глядя куда-то перед собой. Крылья ее как-то болезненно поджались, словно только сейчас она позволила себе ощутить боль в них. Шень рядом с Лао покачнулся и схватился за его плечо, словно то же самое произошло и с ним. Лао машинально поддержал парня, не отрывая взгляда от происходящего. На самом деле, он уже догадался, что случилось. И откуда-то изнутри настоящим океаном поднимался восторг и почти раболепное преклонение от этого понимания, но в то же время разум Лао отказывался принять его. Это было слишком... слишком невероятно. Словно он присутствовал при рождении живой легенды. Может быть, когда-нибудь, через много лет, художники и поэты будут воспевать, как прекрасна была Хозяйка Огня Азула, вставшая на голове побежденного дракона в полный рост, жестко, как поводья, держа его покорно обвисшие усы, но присутствуя здесь и сейчас, Лао видел, как скверно она выглядит. На девчонке явно не было ни единого живого места, уже сейчас ее слегка знобило. В глазах полопались все капилляры, они выглядели откровенно жутко; на лице и шее — потеки засохшей крови из рта и носа, одежда потрепана, местами ободрана, обуглена и опять же пропитана кровью, волосы растрепаны, губы прокушены в нескольких местах, но... но... Лао готов был поклясться всеми духами: он в жизни не видел ничего прекраснее этой изувеченной девочки. Что же до самой Азулы... Она не могла сдержать радости и торжества. Получилось!!! Получилось-получилось-получилось! Плевать на все: на боль во всем теле, раны, ожоги — всем этим она займется потом, плевать! Главное — у нее получилось! Звонко расхохотавшись, девушка торжествующе крикнула — так, что, наверное, услышали на небесах: — Агни любит меня! — и обратила взор на оставшихся Воинов Солнца, растерянных, подавленных... Торжествующая улыбка скривила ее окровавленный рот. К торжествующему пламени в глазах прибавилось другое, жестокое. — Итак... — в своей привычной спокойной, слегка надменной манере начала девушка, скрестив руки на груди. — Как видите, я скрыла от вас кое-что... Я — Хозяйка Огня Азула, и ваши драконы теперь мои! Диафрагма отдавала болью, но, тем не менее, голос бывшей принцессы властно и громко разносился над головами дикарей. — Вам лучше немедленно сдаться и сложить оружие, иначе вы последуете вслед за своими собратьями. — Азула слегка презрительно кивнула на обугленные трупы. — Если вы сдадитесь сейчас — я даю слово, что никого не трону, и мы мирно покинем ваш город. — Чуть нахмурившись, Азула требовательно приподняла бровь, вслушиваясь в глухую, вибрирующую тишину. Сжимались кулаки, горели глаза в ответ на ее дерзость... Похоже, Воины не зря звались воинами — они не собирались сдаваться. Что ж... Азуле все равно. Она предложила им капитуляцию, и их дело — принять ее или отказаться. Девушка требовательно подняла бровь. — Я жду. Вождь выступил из толпы. Он уже мало походил на вождя: украшения он давно сбросил, иначе они загорелись и навредили бы ему, на его обнаженном торсе виднелись огромные багровые следы (меньше, чем у остальных), но Азула сразу почувствовала, что он вождь. Это читалось в его осанке, во взгляде, в том, как он только лишь шагнул вперед — а чувствовалось это так, будто он загородил собой своих людей. Как благородно. — Хорошо, — глухо, но четко раздался его голос. — Мы сдаемся. — Послышался возмущенный ропот, кто-то попытался выкрикнуть что-то бунтарское... Вождь резко обернулся, вскидывая ладонь. — Вы хотите, чтобы она убила нас всех?! Я хочу сохранить то, что еще осталось! А этот дикарь умнее, чем кажется. Понимает, что шансов нет. Никаких. — Но я хочу знать, — прямой, мрачный взгляд черных глаз в ее глаза. Азулу раздражало то, что хотя вождь и стоял на земле далеко под нею, возвышающейся на голове Шо, говорил он с ней, как на равных. — Зачем тебе наши Учителя? Ты хочешь убить их? — Убить? — рассмеявшись, Азула отвела растрепанные волосы с окровавленного лица. — Нет... У меня на них другие планы. — Взглянув на предводителя своего отряда (мужчина был перемолот битвой и едва держался на ногах, как и сама юная Хозяйка Огня), она чуть кивнула в сторону оставшихся Воинов Солнца. — Запереть их. В глазах у девушки потемнело, но она упрямо держала голову прямо. Ей и ее людям нужна была помощь. Наступал вечер... Азуле не верилось, что этот невероятно долгий день действительно подходил к концу. Измученная, раздавленная внезапно навалившейся усталостью, уже почти засыпающая на ходу, девушка сидела на ступенях одного из зданий города и задумчиво смотрела куда-то в пространство потухшим, отсутствующим от усталости взглядом. Раны невыносимо чесались под бинтами от заживляющей мази, но Азула старалась не обращать внимания. Как-то приглушенно, будто сквозь вату, она слышала, как изредка обмениваются парой слов ее солдаты, тоже приходящие в себя после битвы. Они уже выполнили ее приказ: Воинов Солнца заперли в одной из башен, на Шо и Рэн надели намордники. Драконы сопротивлялись, но утихли, как только Азула властно щелкнула огненным хлыстом. Девушка даже испытала в этот момент нечто вроде разочарования: теперь эти могущественные существа казались ей вовсе не такими сильными, как прежде. — Госпожа... Бывшая принцесса слегка повернула голову на голос. — Все исполнено. — Лао Вей почтительно склонился в поклоне. Его глаза немного лихорадочно блестели и казались темнее прежнего от усталости, но выглядел он значительно лучше, чем сразу после схватки. — Сколько погибших? — тихо спросила Азула. — Семеро. Пятеро в битве, двое от ран после нее. Морщинка пролегла между бровей Хозяйки Огня. — После... я пошлю их семьям благодарности и награду. Тела погибших тоже отправятся к ним. — Простите, госпожа, могу я... Легкий кивок. — Троих драконы сожгли заживо. От них остались обугленные скелеты. Их родные не захотят видеть такое, будет лучше, если в их памяти погибшие останутся... — кривая, циничная улыбка. — Похожими на людей. Девушка слегка пожала плечами. — Пусть так. Она рассчитывала, что Лао уйдет, но тот продолжал стоять, как-то завороженно, как на героиню легенды, глядя на нее. Азуле польстило это, и вместо резкости она спросила достаточно мягко: — Что еще? — Я хотел услышать дальнейшие приказания, госпожа, — соединились в жест пламени его обожженные и перебинтованные руки. — Для начала... ох... — Азула судорожно свела лопатки вместе, борясь с желанием разодрать спину ногтями. Как же чешется, Агни, хоть руками сдирай с себя кожу. — Для начала восстановить силы. — А потом? — Потом... — Глаза девушки потемнели, а в изгибе губ появилось что-то жесткое. — Я закончу то, что нужно было закончить давным-давно.