Imperium ex inferno

«Все сгорело дотла... Но, по счастью, вишневый цвет Уж облетел в саду.» Татибана Хокуси

Он стоял, покачиваясь и тяжело опираясь на длинную суковатую палку с разветвлением на конце. Сгорбленный, на полусогнутых ногах, настолько напряженный, что казалось: даже держать голову в вертикальном положении (а не уронить ее себе на грудь) ему тяжело. Хриплое, неравномерное дыхание рвалось с его полураскрытых губ, и это выглядело настолько беспомощно, почти жалко, что хотелось заплакать. Глаза, которые Катара запомнила сияющими и яркими, сейчас казались угольно-черными, в особенности из-за глубоких теней под ними и бледной, как мел, кожи. Черты его лица сильно заострились, выпирали ребра — кажется, его очень плохо кормили: исхудавшее, бледное тело ясно было видно через лохмотья, которыми оно едва-едва было прикрыто — и особенно четко были видны чернильные разводы синяков на его коже. Судя по тому, как неестественна, напряжена была его поза, его наградили еще и несколькими переломами или вывихами. Он стоял, непривычно ссутулившись, и, приглядевшись, Катара поняла причину: на ребрах, отчетливо выпиравших сквозь кожу, всеми цветами искаженной, болезненной радуги мерцали особенно большие синяки. Несколько секунд Катара завороженно смотрела на него, беззащитно приоткрыв рот и не решаясь пошевелиться. Отчего-то ей казалось, что это сон. Какой-то дурацкий, злой сон, ведь ей так часто снился… Он. Произнести его имя вслух девушке было тяжело. Прежде ей почти каждую ночь снилось, как он возвращается: с широкой улыбкой на лице, сияющий, смешливый, как обнимает их всех — и от него так уже-привычно пахнет яблоками и травой — как заливается заразительным, звонким хохотом и говорит: «Здорово я вас разыграл? Конечно, я победил Озая!». Чуть реже ей виделись немного другие сны: как он тихонько входит в их укрытие, садится к костру, кладет на колени потрепанный планер и едва слышно говорит: «Я проиграл. Простите меня, но… Но я попытаюсь снова! Обещаю! Я попытаюсь!» — он поднимал голову и смотрел на них с исступленной надеждой, улыбался немного подрагивающими губами, и там, во сне, Катара говорила ему: «Неважно, проиграл ты или нет, главное, что ты жив, и жива надежда». И он слабо улыбался и обнимал ее в ответ. И всегда, всегда в этих снах он был цел. Всегда он улыбался и смотрел ласковыми сияющими глазами, в которых дробилось солнце — мальчик-надежда, мальчик-улыбка, мальчик-бесконечный-свет. Катара никогда не видела его таким. Лишь однажды, когда он умирал у нее на руках, прошитый насквозь молнией Азулы (чтоб никогда ей не найти покоя в мире духов!), но тогда он был лишь ослаблен и изрисован кровоподтеками — но не изломан, не изранен так сильно. И никогда в его глазах не было такой бессмысленности и пустоты. — Аанг… — дрогнувшим голосом прошептала Катара, несмело протягивая руки к мальчишке. Тот с трудом приподнял голову (он положил подбородок в развилку на конце своей палки), и уголки его губ странно дрогнули: улыбка или слезы? — Катара… — непривычно сипло, полувопросительно прозвучал его голос. Казалось, аватар почти не узнает ее, или, может быть, думает, что она ему только снится… Ощущение было такое, будто отрезали веревку, сдерживающую южанку все это время. Она кинулась к мальчишке, хотела сжать его в объятиях, но он вдруг отшатнулся с каким-то животным ужасом в глазах и тут же глухо застонал, прижимая ладонь к ребрам. Болезненно вскрикнув, Катара тут же зажала себе рот рукой и робко взяла его за исхудавшие плечи. Аанг был по-прежнему горячий, несмотря на смертельную бледность, вот только это был жар лихорадки. Лишь в это мгновение в черных глазах мальчика промелькнуло что-то, похожее на… Узнавание? Он улыбнулся, но теперь улыбка лишь скривила его губы, а не осветила лицо, как прежде, и шагнул вперед, утыкаясь лбом в ее плечо. — Аанг… — почти простонала Катара и поняла, что плачет. Хотелось стиснуть этого бедного, замученного ребенка — этого бесконечно сильного мага — в объятиях так, чтобы не смог вырваться сам, и его не смогли у нее забрать, но это было невозможно: ему было бы слишком больно. Поэтому девушка дрожащими руками поглаживала его костистую спину, касалась пальцами обросшего пока еще колючей щетиной (позже она станет мягкими волосами, если Аанг не решит обрить их) затылка и тихо-тихо всхлипывала, остро ощущая, как слишком сильные эмоции раздирают ее изнутри. Радость. Безумная, ошеломляющая, такая, что впору было бы хватать его за руки и отплясывать по поляне, залитой холодным лунным светом, какой-то дикий танец, беспорядочно целовать лицо с трогательно-пухлыми щеками (сейчас от них остались лишь болезненно заостренные скулы) и смеяться, смеяться — звонко, до истерики. Лихорадочный страх. Вдруг это лишь порождение ее фантазии, или, быть может, только сон, мираж, присланный Азулой? Катара старалась никому не говорить об этом и тем более не признаваться себе самой, но она боялась принцессы (называть ее Хозяйкой Огня Катара едва ли когда-нибудь привыкнет) и считала ее практически всесильной, что тщательно скрывала от себя самой. Всепоглощающая вина. Если бы они с Зуко ушли чуть дальше в лес, спасаясь от солдат, если бы они выбрали другой путь, если бы они решили сразу отправляться в путь, получив письмо от Сокки… Они так и не нашли бы Аанга, и он умер бы здесь, в лесу, или его отыскали бы солдаты — и доставили Азуле, ведь это очень ценный подарок для злобной повелительницы огня, не так ли? Да и она сама, Катара… Как она могла?! Ведь Зуко предлагал ей остаться здесь, поискать Аанга еще, а она, она… Несчастная дура, вот она кто! — Аанг, прости… — дрожащим голосом прошептала маг воды, беспорядочно гладя его жесткие волосы. — Прости, прости, прости меня, умоляю… С видимым трудом, едва ли не со скрипом, мальчик немного отстранился от нее и посмотрел в глаза — Катара вздрогнула всем телом, осознав, что в них не было ни слезинки, ни отблеска: два абсолютно сухих бездонных черных провала. Ей даже стало страшно. — Простить… — хрипло прошептал юный аватар. — За… Что? Т-ты ни в чем н-не… — Кто здесь? Катара, ты цела?! Где-то сбоку полыхнуло пламя. Оно было достаточно ярким, но Катара увидела его лишь тусклым отблеском где-то на периферии взгляда: девушка была полностью сосредоточена на бледном лице Аанга. Однако, услышав агрессивный и грубый голос, маг воды тут же обернулась на его источник, бессознательно прижимая мальчика к себе. Она будто стремилась защитить, укрыть в своих объятиях… И едва не упала наземь от облегчения, увидев Зуко. — Убери огонь немедленно! — шепотом прикрикнула на него девушка. — Это Аанг! — Аанг?.. — прозвучал в ответ растерянный голос опального принца. Руки, готовые в любой момент метнуть огонь в сторону нападавшего (а парень был уверен, что на Катару кто-то напал) замерли, а потом как-то беспомощно опустились. Слова девушки и тонкая, ссутуленная и напряженная фигура мага воздуха будто одним махом выбили из головы все мысли, оставив одну пустоту. Проведя рукой по лицу, будто надеясь стряхнуть с себя какое-то наваждение, опальный принц огня еще раз взглянул на Катару, которая почти по-матерински прижимала мальчика к себе, а потом зажмурился и мотнул волосами, пытаясь отойти от охватившего его шока. — Как он? Что с ним? — встревоженно, хоть и очень тихо, спросил Зуко и, нахмурившись, оглядел местность вокруг. Он уже прикидывал, где и как они могут устроиться: Аанг мог быть (вернее, наверняка был) ранен, а тащить его в овраг и снова скользить по грязи, в которой наверняка миллионы зловредных инфекций, юноше не хотелось. — Очень плохо, он весь переломан. Светлые духи, мне так страшно… — самой себе прошептала Катара, смахивая со щеки слезу. Хотелось разрыдаться в голос от облегчения, смешанного с диким страхом за Аанга (а так же перед тем, что с ним случилось и перед теми, кто это сделал), но девушка взглянула в бледное, замученное лицо и — тут же собралась: — Аанг, успокойся. Ты в безопасности, теперь с тобой все будет хорошо, я тебе обещаю. Сейчас мы найдем безопасное место, и я тебя вылечу. Слышишь? — смуглые пальцы казались почти темно-шоколадными, когда Катара касалась щеки мальчика. — Ты можешь идти? Аанг молча кивнул, не открывая измученно прикрытых глаз. — Зуко, подставь ему плечо, — повелительно бросила Катара. — Нам нужно найти сухое и теплое место, лечить его в овраге нельзя. Идем. Сама девушка уже подставила плечо с другой стороны, обнимая Аанга за пояс и мягко высвобождая из его тонких пальцев с парочкой вырванных ногтей эту дурацкую тяжелую палку, но… Мальчик вцепился в нее изо всех сил и рванул на себя. В его тусклых черных глазах мелькнул тяжелая, темная ярость, и Катара тут же отпустила посох, испуганно отступая на пару шагов. В тот же момент Аанг будто очнулся, и лицо его приняло виноватое выражение. — Прости… — прохрипел он. — Не отним-май. По-жалуй-ста. Молча кивнув, Катара вновь подставила юному аватару плечо и лишь с недоумением переглянулась с Зуко над его головой: почему мальчишка так цепляется за этот посох? Юноша в ответ только слегка пожал плечами, в его глазах (они казались удивительно теплыми, если сравнивать с угольно-темными глазами Аанга) отражалось точно такое же недоумение. Медленно шагая по ночным лесным тропам (Аанг не мог идти быстро, а взваливать на спину парнишку, у которого неизвестно что было сломано, было опасно), Зуко сосредоточенно размышлял над сложившейся ситуацией. Их с Катарой преследовал отряд солдат, под его боком еле-еле шагал замученный Аанг, и в случае чего убежать с раненным на плечах будет трудно. «Найдем подходящее место, а потом пойдем в том направлении, откуда он пришел. Возможно, там нет солдат, иначе его бы заметили, — решил про себя Зуко. — Но сначала нужно найти укрытие.» После непродолжительных, но казавшихся таковыми поисков в лесной тьме ребята смогли выйти на небольшую полянку, практически со всех сторон огороженную кустарником и деревьями. — Вот здесь, — негромко проговорил Зуко, осторожно спуская со своего плеча руку Аанга и помогая устроить его на траве поудобнее. Кажется, мальчишка замерз — он мелко дрожал, будто от озноба, и ему не повредили бы пара теплых одеял или хотя бы костер, но разводить огонь в такой ситуации было равносильно добровольной казни. Как-то утомленно выдохнув, опальный принц опустился на землю рядом с магом воздуха, совершенно не зная, чем ему — и той, что собралась его лечить — помочь. Юноше никогда не доводилось залечивать какие-либо повреждения (ожоги не в счет, да и те были больше на попечительстве сначала дворцового, а затем корабельного лекаря), и он боялся сделать мальчишке только хуже, но и чувствовать себя бесполезным тоже не хотел. Поэтому Зуко несильно потянул Катару за рукав одежды: сейчас та была полностью сосредоточена на Аанге и могла просто не услышать его голоса. Маг воды уже с лекарской невозмутимостью сдернула со своего пациента те лохмотья, в которые он был облачен, и сосредоточенно осматривала несчастного. Выводы приходилось делать самые неутешительные: помятые ребра с парой трещин, переломы рук, только недавно, судя по всему, сросшиеся переломы ног и много, много, очень много кровоподтеков, ушибов, царапин и ожогов. Напоследок Катара ощупала его голову: с ней, слава добрым духам, все было в порядке, ни трещин, ни сотрясений. Только закончив осмотр, девушка повернула голову к Зуко и взглянула на него с некоторым нетерпением, будто спрашивая без слов: «Что тебе надо, я занята?». — Я ненадолго уйду, узнаю, где находится отряд, — шепнул ей молодой человек. — Если никого не обнаружу, тогда нам нужно будет идти дальше. Нам нужно выбираться отсюда, иначе... Голос мага огня прервался: он не желал рассуждать на тему «что будет, если нас сдадут Азуле». От сестры он мог ожидать чего угодно... Кроме хорошего. Катара, чью руку он продолжал бессознательно сжимать в своей, только несколько раз кивнула и хрипло прошептала: — Хорошо... — порывистое, хлесткое движение, и она схватила опального принца за воротник его одежды, притягивая к себе. — Возвращайся... Быстрее. Зуко чуть ошеломленно выдохнул, вдруг обнаружив лицо девушки так близко перед собой, серьезно посмотрел на нее и кивнул. Он хотел было что-то сказать, но вместо этого только тихо выдохнул, на мгновение коснувшись ее лица теплым дыханием, и мягко разжал девичьи пальцы, которые неожиданно сильно схватили ткань его одежды. Мимолетно погладив костяшки, маг огня отпустил ее руку и, поднявшись на ноги, тихо и быстро пошел прочь. Совсем скоро его силуэт исчез среди темнеющих стволов деревьев, а Катаре осталось только проводить его усталым взглядом и потереть переносицу. В голове мелькнула тусклая мысль: «Хоть бы с ним все было в порядке…» — и девушка вернулась к Аангу. Воды в бурдюке было совсем мало, а работы предстояло очень, очень, очень много. А Зуко тем временем тихо (насколько это вообще представлялось возможным) шагал по узким лесным тропам, переходя от дерева к дереву, и напряженно вслушивался в ночную тьму, обступавшую его со всех сторон. Он пытался выловить в ней чьи-то шаги, и они то и дело слышались напряженному чуть ли не до судороги юноше, но вскоре шорох выскальзывающего из ножен клинка рассеивался, как мираж в пустыне, и Зуко вновь слышал то, что было на самом деле. Тихий шум листвы. Шорох травы. Стрекот каких-то насекомых. И постепенно все это смешивалось в какую-то какофонию, назойливо дребезжащую в ушах — и невероятно, невероятно раздражало! Выдохнув с какой-то бессильной злобой, юноша прижался спиной и затылком к ближайшему стволу дерева, стараясь успокоиться. Он нервничал. Темнота, ранее служившая ему другом (Зуко, он же Синяя Маска, предпочитал делать вылазки по своим нуждам именно ночью, которая надежно скрывала от посторонних глаз), теперь стала врагом, таила в себе огромную опасность в виде отряда магов огня, натасканных, как Зуко был уверен, Азулой — девушка всегда особенно придирчиво подбирала людей на подобного рода миссии. Один против целого отряда, не выспавшийся, имеющий при себе лишь пару клинков, измотанный недавними событиями, юноша совсем не был уверен, что сможет дать достойный отпор. А еще... «Возвращайся...» Холодные руки с неожиданно цепкими пальцами, потемневший, напряженный взгляд. Бледное лицо мальчишки в обрамлении немного отросших волос. Их вряд ли можно было разглядеть сквозь кусты и деревья, но напряжения внутри юноши это никак не умаляло — он безумно, безумно за них волновался, даже больше, наверное, чем за себя самого. Отдышавшись немного после вспышки внезапного раздражения, юноша тихо вздохнул и продолжил свой путь вокруг их временного пристанища, ища взглядом фигуры солдат, вслушиваясь в лесной гомон в попытках расслышать шаги и временами вытягиваясь в струну, готовый ударить пламенем по любому, кто может выйти ему навстречу из лесного мрака. Но никто не выходил, и Зуко раздраженно кусал себе губы: мелькали какие-то иррациональные мысли, что лучше бы вышли, лучше бы сражение, чем эта тягостная неопределенность, полная… Быстрых-быстрых шагов. Тихих-тихих шорохов листвы и травы. Громких-громких ударов собственно пульса у него висках. Кажется, поблизости и впрямь никого не было, но Зуко по привычке все еще ждал внезапного нападения. Или, может быть... «Неужели мы и впрямь оторвались? — сощурившись, он снова огляделся вокруг. В такой легкий исход событий ему совершенно не верилось, но все-таки: — Если предположить что мы выиграли немного времени... Тогда нужно возвращаться за ними, немного отдохнуть и двигаться дальше. Надеюсь, солдаты не скоро найдут наши следы.» С этими мыслями юноша направился назад, на поляну, где оставил своих спутников… Однако встречен он был недружелюбно: Катара, не разглядевшая его фигуру в кустах, как-то резко подняла голову, и глаза ее остро сверкнули, будто отражая блеск летящей в атаку волны. — Это я! — негромко проговорил маг огня, выходя на поляну из-за кустов. Девушка тут же расслабилась, будто обмякла и наградила его теплой улыбкой, словно говоря без слов: наконец-то ты пришел, я волновалась… Зуко невольно улыбнулся и тихонько присел на землю чуть поодаль от юной целительницы. — Вокруг никого нет, — тихо сказал он немного усталым тоном. — Мы будем в безопасности некоторое время. — Ох… Слава духам, — слабо улыбнулась маг воды, не отрывая сосредоточенного взгляда от исхудавшего тела мальчика, лежащего перед ней на земле. Зуко никогда не видел такой худобы, даже в бедных деревушках, где бывал во время своих странствий в роли изгнанника. Хотя… Тогда он вообще мало что видел вокруг, даже, казалось бы, самое очевидное. А сейчас взгляд усталых, воспаленных от недосыпа глаз как-то незаметно для их владельца сфокусировался на том, как смуглые руки Катары почти нежно скользят по ребрам Аанга. Мальчишка изредка судорожно вздыхал, болезненно жмурясь и морща лицо, но не издавал больше ни звука. Однако Зуко… Зуко думал немного не об этом. «Интересно, она всех так касается? — маг огня как то недовольно передернул лопатками. Почему-то думать об этом ему было... Неприятно? Насторожившись, парень нахмурил брови: — Минуточку... А какое мне, собственно, дело? Нет. Это все из-за усталости, в голову лезут всякие глупости, не иначе. Ну, все, прекрати!» С узких рук девушки он перевел взгляд куда-то себе под ноги и даже, кажется, начал погружаться в какую-то странную, болезненную дремоту, но почти сразу же был из нее вырван: Катара стремительно поднялась на ноги, разбудив юношу шорохом одежды, и негромко сказала: — Я скоро вернусь. Мне нужна еще вода, у Аанга очень много повреждений… — девушка прерывисто вздохнула, но тут же укусила себя за губу. — Останься здесь. Ты лучше сможешь его защитить, если вдруг… Зуко быстро кивнул, позволив ей не договаривать, за что получил благодарность в виде легкого, почти незаметного прикосновения влажной руки к плечу — и Катара, не попрощавшись, растворилась в темноте — только длинные волосы колыхнулись от стремительного движения. Аанг невнятно вздохнул и, кажется, что-то пробормотал, глядя ей вслед мутноватыми глазами, но потом безвольно откинул голову на траву и попытался сжаться в позе зародыша. У него не получилось. Мальчик негромко застонал от боли и остался лежать как есть. Зуко осторожно встал, боясь потревожить аватара неверным движением или слишком громким шорохом, и осторожно подложил под его голову собственную накидку. Она была вся в грязи, но Аанг и сам не блистал свежестью, чистотой и ясностью восприятия действительности, поэтому не заметил пятен на грубой ткани. Он закрыл глаза и вскоре провалился в прерывистый и беспокойный сон. Судя по глубоким синякам под глазами, он не спал очень, очень долго, но вместо какой-то там нежности или благодарности высшим силам за возвращение Аанга едва ли не из мира духов, Зуко ощущал смутное тупое раздражение и зависть: ему тоже безумно хотелось спать, но делать этого было нельзя, нужно было стеречь аватара… Катара тем временем тихонько скользила к реке. Водоем не был виден из-за деревьев, молодые люди ушли глубоко в лес, спасаясь от солдат, но маг воды все равно слышала и будто бы ощущала кожей отчетливый гул размеренных, неторопливых волн, и порой ей казалось, что она может закрыть глаза и идти наугад — ноги сами приведут ее к родной стихии. Как ни странно, девушка почти не волновалась. Возможно, у нее просто не осталось сил. Возможно, сыграли роль слова Зуко… Правда тут же у Катары мелькнула глупая мысль, что принц в сговоре с солдатами огня, и сейчас она идет прямо в ловушку, но девушка тут же отбросила глупую идею, списав на усталость и спутанные появлением Аанга мысли. «Аанг…» В груди у мага воды ощутимо потеплело, а губы дрогнули в невольной улыбке. «Как же хорошо, что он вернулся. Я уже думала… Думала самое плохое. Но что с ним произошло? Неужели Озай пощадил его? Нет, нет, не может быть. Это же Лорд Огня, он не может быть милосердным. Как же хорошо, что здесь нет Сокки, — мягких губ коснулась невольная усмешка. — Он бы засыпал Аанга вопросами, а он ведь в таком состоянии… Бедный мой мальчик...» Что-то слева тихонько скрипнуло, будто сломалась ветка под тяжелым сапогом, но Катара, погруженная в свои мысли, не заметила этого, или не захотела замечать. «Я смогу его вылечить, но он еще долго будет ослаблен, организму нужно восстановиться. Кажется, его почти не кормили, он так исхудал и измучен… Ехать в Царство Земли с ним будет очень трудно. Но главное, что с ним! Вот только… Как? Нам нужно будет пробраться на корабль, иначе не достигнуть материка, но…» Мерцающая в полумраке предрассветного часа вода сверкнула между деревьями. Обрадованно улыбнувшись, Катара ускорила шаг — и вновь не заметила тихий шелест за своей спиной. «Но у нас нет денег, и даже если бы были — нас сдадут при первой же возможности. Придется путешествовать инкогнито. Светлые духи, какая тоска… Я так устала от этого. Война, война! И папа… Где он теперь? Я не видела его со дня восстания, не знаю даже, жив ли он… Надеюсь, Сокка свяжется с ним, когда будет у этого… Линга. Интересно, он хороший человек? Зуко сказал, что ему можно доверять, но как человек… А если он жестокий, как сам Озай, тот, с кем он борется?» Хмурясь, Катара тихонько опустилась на колени у побережья реки и погрузила руки в успокаивающую холодную воду. Расфокусированный блуждающий взгляд пробежался по лесу, окружающему реку… Что это? Будто какая-то тень мелькнула между деревьев. Катара медленно, будто боясь спугнуть, поднялась на ноги — и вместе с ней на уровень ее роста поднялась высокая волна. Девушка напряженно застыла, ожидая нападения. Казалось, спину ей холодил чей-то злобный и хищный взгляд, но никакого движения более не было. «Показалось… Успокойся, Катара, ты делаешься параноиком хуже Сокки», — девушка тихонечко засмеялась, прикрыв рот рукой. Она вспомнила, как ее глупый братик принял за солдата огня милого беззащитного Момо. Как Аанг тогда гнался за ним, звонко хохоча и крича, чтобы Момо остановился. Как он стоял на коленях, оглушенный, перед трупами монаха Гиацо и солдат вокруг... «Больше никто не сделает тебе больно, — твердо решила про себя Катара. — Пусть ты и аватар, но ты по-прежнему хрупкий мальчик.» Тихо журчащая вода наполнила бурдюк до краев, и Катара, окрыленная — как-то болезненно окрыленная — своими мыслями, поспешила назад. От спокойной, размеренной, мягкой воды — в тревожно шуршащий всеми листочками и травами лес. Едва она оказалась под сенью деревьев, как на душе вновь стало тревожно. Слишком тихо шуршат травы, так тихо, что шаги солдат мерещатся особенно отчетливо, но они ведь только мерещатся, правда? Зуко не стал бы врать. Все хорошо, ведь все не может быть плохо до бесконечности! Однако почему-то у нее начало упорно срываться дыхание. Будто она не шла тихим крадущимся шагом, а бежала, ломая ветки и проваливаясь в рытвины на дороге. И сердце начало колотиться, застревая в горле комком. «С ними все хорошо. С ними все хорошо. Все хорошо.» Тени редеющего сумрака складывались в бледное, окровавленное лицо Зуко и перекошенное болью лицо Аанга, зовущего ее на помощь — хотя Катара ни разу не слышала, чтобы Аанг звал кого-то спасать свою шкуру. Впрочем, и Зуко тоже этого не делал. Не с ней. Скорее, это его иногда приходилось спасать от нее, или наоборот. А теперь она шагает на подгибающихся ногах к нему и молится, чтобы с ним все было хорошо. Вот уж поистине: судьба — забавная штука. Запыхавшись, Катара остановилась между деревьями, ища взглядом ту самую полянку. Силуэты молодых людей, ждущих ее, немного расплывались в сером полумраке, но девушка все же прекрасно их видела. Правда — только Зуко, он сидел, уронив голову себе на грудь, а вот Аанга полностью скрывала высокая трава, но душу все равно грело осознание того, что он там. Что он жив. «Все в порядке. С ними все в порядке. Они в безопасности», — почти блаженно улыбаясь, Катара шагнула вперед и ступила на поляну, встретившись взглядом с усталыми, но очень теплыми золотистыми глазами Зуко. — Я вернулась. Как Аанг? — тихо спросила девушка. — Заснул, — парень глубоко вздохнул, и Катаре почему-то подумалось, что он скрывает вздохом отчаянный зевок. И это показалось ей… Милым, что ли? Такое мальчишеское желание показать, что с ним все в порядке, когда позади такая тяжелая ночь. — Я принесла воды, вот, выпей и ложись спать, — не удержавшись, Катара слабо улыбнулась и коснулась ладонью его волос. — До рассвета совсем недолго. Завтра мы найдем дорогу к порту и покинем эти места. Проклятые места. Завершить лечение Аанга не составило большого труда: ей осталось лишь вылечить ребра, и физически мальчик был здоров, но, по мнению Катары, еще долго будет ослаблен. Закончив, девушка обессиленно прилегла на траву рядом с юным аватаром и прижала его легкое тело к себе, бессознательно устроив его голову у себя на груди. Темнота подсознания уже тянула к ней свои цепкие лапки и, хоть Катара и понимала, что им предстоит проснуться через жалкие пару часов, вскоре она погрузилась в глубокий и безмятежный сон.

***

…нечем дышать. Горло раздирает раздражением. Сквозь веки пробивается прерывистый и неровный свет. Тепло. Слишком тепло. Жарко. Катара резко открыла глаза — и тут же испуганно, пронзительно закричала, отшатываясь и закрывая лицо руками. Огонь. Огонь был повсюду, живая стена багрового пламени — кажется, что до самых небес, но это не так. Небо заменили клубы черного дыма, разъедающего глаза, глотку, все, все, все! И пламя было повсюду: их взяли в кольцо, сквозь высокую стену лишь смутно проглядывали черные фигуры в доспехах, насмешливо, как казалось девушке, наблюдавшие за ними. — Зуко! — Катара схватила опального принца за руку. — Нас взяли в кольцо! Парень не ответил, и более того, вырвал руку. — Прикрой лицо чем-нибудь, я попробую... Что «попробую» юноша не договорил, да и Катара не стала бы слушать. Ей, уже начавшей мелко трястись от накатывающей паники и кашляющей до крупных слез, бегущих по лицу, жизненно необходимо было какое-нибудь занятие, четкое указание к действиям, иначе девушку накрыло бы нешуточной истерикой — прошедшая ночь была слишком тяжелой и для взрослого, зрелого, хладнокровного человека, что уж говорить о пятнадцатилетней девчонке? Катара повернулась к Аангу. Тот пытался встать с земли но, едва приподнявшись, тут же обессиленно опускался на землю, и лицо его искажалось гримасой бессилия и досады, смутно напоминавшей Катаре лицо ребенка, приготовившегося разрыдаться в голос. — Аанг, тише, тебе нельзя двигаться, — машинально пробормотала девушка, садясь рядом с ним на колени и судорожно вспоминая инструктаж отца на случай сильного пожара, услышанный ею еще в детстве. — Успокойся и ляг на землю. Постарайся дышать не торопясь. Ложись, вот так. Маг воды накрыла голову мальчика плащом и надавила на его плечи сверху: Аанг все еще упорно пытался встать, что-то сделать, но что он мог? Даже Зуко — Катара глядела на него исподлобья, лежа на земле — был почти беспомощен, хоть и пытался предотвратить самое страшное и, казалось, что неизбежное. Юноша стоял точно посередине круга со вскинутыми вверх, как у дирижера, руками и, как маэстро берет власть над оркестром, пытался взять власть над чужим пламенем. Катара отчетливо видела, как мечутся в воздухе, сотрясаемые крупной дрожью, его бледные руки — будто и правда дирижер руководит отыгрыша какого-то эмоционального произведения… Похоронного марша? Несколько раз у Зуко даже получалось взять власть над огнем, но лишь на несколько секунд: затем пламя вновь вырывалось из-под контроля, а Зуко со стоном, больше похожим на звериный рык, закрывал лицо и сгибался пополам от кашля. Катара порывалась даже вскочить, кинуться к нему, помочь, но стоило ей приподнять голову, как ее собственную глотку разъедал кашель — такой, что впору было выплюнуть на траву легкие. — Н-нет… — прорычал Зуко, поворачиваясь к ним лицом и стирая со щек крупные слезы от дыма. — Не могу. Не получается. Сердце у девушки оборвалось. «Неужели это все? Конец. Так глупо…» Глаза ей застилали слезы, она уже почти не видела ни Зуко, сосредоточенно и нервно сжимающего кулаки, ни бушующего вокруг пламени, ни клубов дыма, застилающего поднебесье. Ничего. Совсем ничего.

***

Тишину тронного зала, пустого сейчас, и освещенного только подрагивающими языками синеватого пламени, нарушила тяжелая мужская поступь. Это были солдаты в количестве трех человек. Двое из них шли впереди, а последний нес в руках довольно большой сверток из ткани. Остановившись у подножия трона, все трое поклонились той, что сейчас находилась на нем. Азула, кажется, даже не сразу их заметила — новая Хозяйка Огня была поглощена другим делом: она держала в руках свиток с собственным указом, в котором говорилось о замене рабочих на угольных шахтах заключенными, а также о том, что любые бунты рабочих на шахтах должны жестко пресекаться. «Сжигать всех недовольных». Сейчас документ было почти готов, и девушке оставалось лишь внести туда небольшие корректировки, на чем она, непривычная к такой работе, полностью сосредоточилась. Услышав, наконец, что она не одна, маг огня подняла голову и небрежно отложила бумагу. — А, это вы… — Азула требовательно посмотрела на своих посетителей. — Надеюсь, вы понимаете, что имеете право меня беспокоить, только если будут хорошие новости. Ну... — девушка скрестила пальцы под подбородком, этим невольно скопировав своего деда, и приподняли брови. — Вы расправились с моим братцем-предателем и девчонкой? Один из солдат — тот, что стоял по правую сторону, поднял голову, но не взгляд. — Да, госпожа. Я и мои люди обнаружили их в лесу, а затем загнали и взяли в кольцо. Мы подожгли все вокруг них, они не смогли вырваться из пламени. Однако между бровями девушки залегла хмурая складка, и стена огня опасно затрещала и, дрогнув, взметнулась на голову выше обычного. — Подожгли? Вы должны были подобраться с близкого расстояния и убить их! Они могли сбежать! В глазах Азулы сверкнула откровенная злость. Солдат поспешил продолжить: — Уверяю вас, госпожа, они не смогли бы выбраться. Огня было слишком много, и, скорее, они задохнулись в дыму. Даже если каким-то чудом им удалось миновать огненное кольцо, то они не смогли бы пройти мимо моих людей незамеченными. — Мне нужны доказательства того, что они мертвы. В противном случае с жизнью распрощаетесь вы сами. — Их личные вещи, госпожа. Тот из солдат, что держал сверток, принялся разворачивать его. Когда ткань была откинута, то Азула увидела обгоревший бурдюк — тот, что эта мерзкая дрянь из племени воды всегда носила с собой — и почерневший от копоти и гари кинжал Зуко. Тот самый, что дядя Айро когда-то подарил ему, штурмуя стены Ба Синг Се. Губы девушки тронула неровная, ассиметричная усмешка. — Что ж... Допустим. Я вам верю. Вы можете идти. Почтительно поклонившись напоследок, солдаты поспешили удалиться. Дождавшись, пока их фигуры исчезнут за дверьми, Азула поднялась со своего места и неторопливо спустилась вниз. Опустившись на колени, она взяла в руки попорченный пламенем кинжал и, стерев с его клинка копоть, задумчиво взглянула на немного потершуюся со временем гравировку. Юная принцесса огня сердито бросила камень в озеро, где плавали раздражающие ее своим кряканьем уткочерепахи. — Это нечестно! Как можно дарить такие подарки таким неудачникам? Он же его сломает или потеряет, он совершенно не умеет обращаться с оружием! Это мне нужно было подарить кинжал, а не какую-то дурацкую куклу. А ты что скажешь, Тай Ли? Девочка обернулась в сторону своей подружки, которая делала разминку под деревом около того же озера. Услышав требовательный голос Азулы, она прервалась и задумчиво протянула: — Нууу... Я не знаю, кинжалы это все-таки не для дево... — поймав рассерженный взгляд янтарных глаз, она поспешила исправиться. — Конечно, ты права, Азула. «Никогда не сдавайся.» Прочитав эту надпись, маг огня чуть-чуть усмехнулась. — И что из этого вышло? Ты все равно проиграл, Зузу. Ничтожество. Кинжал со звоном упал на пол.