Imperium ex inferno

«Сегодня на рассвете раннем Осенний ветер холодом дохнул. И близится пора, Когда наш дальний странник – Гусь дикий – с криком улетит…» Отомо Якамоти

Зуко и Катара силой, в четыре руки вытащили юного аватара из окна, но не рассчитали и вместо того, чтобы аккуратно приземлиться на ноги, все трое рухнули на траву неэстетичной кучей-малой. Катара оказалась придавлена к земле сразу двумя телами, и если Аанг был совсем легонький и вскоре все равно вскочил на ноги, то Зуко весил значительно больше и вставал медленнее: он налетел животом на что-то твердое, кажется, на колени мага воды, и встать смог только с хриплыми частыми вздохами и на немного подгибающихся ногах. Освободившись, наконец, от придавливающей к земле тяжести, Катара также вскочила на ноги и пихнула несчастного Зуко в грудь: — Луна и Океан, Зуко, какой же ты тяжелый! — Ты можешь говорить потише? — раздраженно прошипел маг огня и закрыл живот руками, чтобы и туда не прилетело. — Нас услышат. Лицо Катары в тот же момент приняло виноватое выражение. Она несколько раз кивнула, безмолвно извиняясь за свое поведение, и осторожно положила руки на плечи молодому аватару. Аанг стоял, прижавшись к стене дома и жадно вслушиваясь в доносящиеся из раскрытого окна смутные звуки. Какие-то вскрики девичьим и грубым мужским голосом, затем отчетливый звук пощечины... Мальчик болезненно прикусил губу, и лицо его исказила почти мученическая гримаса. Он чуть напружинился и немного пригнулся к земле, явно готовясь залезть в окно снова, но его вовремя схватили знакомые смуглые руки. — Аанг, она справится, — как можно более успокаивающим тоном проговорила маг воды, наклонившись к его уху. — С ней все будет хорошо, это же ее отец... Он с ней ничего не сделает, я обещаю. Зуко за ее спиной негромко хмыкнул. Его порой умиляло, каким весомым аргументом другим, нормальным людям казались слова «Это же твой отец! Твоя мать! Твоя сестра!». Когда-то давно, давясь слезами на площадке для Агни Кай, Зуко всматривался в холодное, жесткое лицо Озая и твердил себе: «Папа не сделает со мной ничего плохого, он же мой отец, он не может, не может...» — а потом мысли погасли, поглощенные обжигающим сиянием и такой же обжигающей болью. Впрочем, сейчас не было времени на трогательные воспоминания. — Аанг, пойдем! — требовательно произнес принц огненной нации. — Нам нужно уходить. — Н-но... — Аанг! — Да тихо вы! — аватар резко повернулся к ребятам, обжег пронзительным взглядом расширенных темно-серых глаз и снова напряженно замер, вслушиваясь в кажущуюся тихой ночь вокруг. В горле у него пересохло. Ночь лишь казалось тихой. На деле послышались знакомые, очень знакомые звуки: шаги, шорох металла, дыхание... — Они нас услышали! Стоило прозвучать звонкому голосу аватара, как в ладонях Зуко ярко полыхнуло пламя, освещая юным революционерам путь. Где-то сбоку так же ярко сверкнули оранжевые отблески на доспехах приближающихся солдат. Катара схватила Аанга за руку и кивнула Зуко, безмолвно прося вести их и освещать путь, но стоило им сделать несколько шагов, как стало ясно: бежать поздно. Солдаты стремительно окружили их. Противники замерли друг напротив друга: трое напряженных, напружинившихся подростков и семеро-десятеро (им было тяжело сейчас заниматься точным подсчетом) разновозрастных мужчин с оружием наголо. Все они были в доспехах из кожи и темного металла, но почти все без шлемов и неаккуратно одетые. Очевидно, известие о возможности поимки аватара сильно переполошило воинов, сорвало с насиженного места как есть, не оставив времени на то, чтобы позаботиться о защите. За это они и поплатились. Яркий источник света в руках Зуко за долю секунды превратился в мощное оружие. Парень хлестнул одного из солдат огнем по лицу — и словно прозвучал боевой гонг. Солдаты кинулись на молодых людей все разом, будто надеясь повалить на пол и затоптать, задавить, расплющить... Но это было не так-то просто. Всем троим доводилось сражаться с куда более подготовленными воинами, в том числе с элитным отрядом Азулы, и какие-то солдатишки из глухой деревушки страны огня показались им, особенно Катаре и Зуко, едва ли не сопляками, к тому же, не выспавшимися и оттого неуклюжими. Молодые люди сами не заметили, как у них образовался своеобразный алгоритм действий: Катара замораживала солдату ноги, заставляя остаться на месте, а Зуко бил по обездвиженному мужчине огнем. В лицо он не метил. Он не хотел убивать и уродовать — лишь нейтрализовать, не более. А Аанг сражался один. Гибкий и верткий, точно мартышка или тонкая виноградная лоза, он с огромной скоростью уворачивался от атак, подныривал под руки, оказывался за спиной — и изо всех сил, так, что отдавалось болью в лопатках и плечах, бил посохом прямо по позвоночнику (теперь, после нескольких недель избиения в бункере, он знал, как это больно; знал, как лучше всего бить, чтобы сделать больней — знал на своей шкуре), в живот, в пах, в горло! Удары были хлесткими, быстрыми, безжалостными... Но каждый раз мальчишка жмурил глаза и сглатывал острый комок в горле. Ведь одно дело было — откидывать назад магией, оставаясь на безопасном расстоянии, не калеча, не убивая, не причиняя даже толком боли, лишь отбрасывая назад, чтобы больно не сделали ему самому. И совсем другое — бить вот так, своими руками, оружием, сжимаемым до белых костяшек и мокрых, болезненно напряженных ладоней. Чувствовать, как проминается под посохом мягкая человеческая плоть, как от боли у противника обрывается дыхание, и вместо воздуха с губ рвется болезненный крик. Видеть, как из-за него — из-за него! воздушного кочевника! Аватара! — лица искажаются болью и страданием... И еще больнее было с отчетливой ясностью осознавать, что альтернативы у него нет. Или бей так, как можешь, или его захватят и снова отправят в плен. И потому Аанг бил — и какая-то часть его сознания плыла в бесконечной эйфории от этого полузабытого ощущения свободных, раскованных движений, когда нет боли от каждого неловкого поворота головы или смены положения плеч, случайного сгиба позвоночника. Тело слушалось. Тело было почти здорово. Пусть ослаблено, пусть еще ныли старые ушибы и залеченные ожоги, обещавшие остаться некрасивыми шрамами на худом отроческом теле, но дни заключения остались позади. Аанг наконец-то смог в это поверить... ...мальчишка пронзительно вскрикнул, почувствовав внезапную острую, режущую боль в плече и что-то теплое и липкое, стекающее по коже. Он все-таки не успел увернуться, и один из солдат (некоторые из них не использовали магию, вместо этого размахивая мечами) задел его по плечу. — Аанг! — услышал аватар звонкий возглас, и в то же мгновение Катара оказалась рядом. — Осторожнее! Короткой, совсем небольшой, но мощной волной солдат был опрокинут на землю, и Аанг, сориентировавшись, с силой ударил его концом посоха в пах. Солдат взвыл, и мальчик со смесью вины и смущения отвернулся. Какой стыд — бить в срамное место беспомощного мужчину... — Почему ты без магии? — отрывисто выдохнула Катара, ощупывая порез на его плече дрожащими холодными руками. Где-то за ее спиной полыхнул огонь Зуко: молодой принц отбивался от оставшихся солдат, прикрывая своих спутников. — Н-не могу... Ослаблен... Боюсь потерять сознание, если... Мальчик запинался оттого, что совсем не умел врать, и жгучий румянец заливал его щеки под покровом темноты, но Катара расценила это по-своему. Она подумала, что Аангу больно и из-за раны, и потому, что приходится ей (дуре эдакой!) объяснять такие элементарные вещи. Одарив мальчишку коротким извиняющимся объятием, девушка вытянула из фляги немного воды и даже успела сделать несколько торопливых движений, но вода не исцеляла, не вытягивала боль, как это было обычно: Катара была слишком взволнована, руки ее слишком сильно дрожали, сердце слишком громко стучало, чтобы она могла использовать целительскую магию прямо посреди схватки. Но Аанг все равно смотрел на нее с благодарностью, как вдруг... — Катара, берегись! Один из солдат (судя по нашивкам, которых не было у других, это был командир небольшого отряда) грубо схватил девушку за длинные волосы, привычным жестом намотал их на запястье и притянул мага воды к себе. Едва-едва созданная ею волна тут же опала, и Катара издала болезненный то ли вскрик, то ли всхлип. К ее горлу приставили нож. Колдовать в таком положении она не могла, к тому же, солдат уже грубо сжимал ее запястья, не давая шевелить руками. В ушах отдавался лихорадочный стук сердца. Сжав посох обеими руками, Аанг выставил его вперед, как оружие и одновременно как защиту, он уже примерялся, как можно ударить: по ногам, по незащищенным доспехами коленям... Но тут солдат надавил ножом на обнаженное горло мага воды, и по смуглой коже потекла тонкая струйка крови. Все мысли и прикидки покинули голову аватара. Ухмыльнувшись прямо в его побелевшее, испуганное лицо, солдат шагнул назад и повернулся так, чтобы быть лицом к Зуко и Аангу. Последний как сквозь вату услышал, как совсем не по-королевски выругался опальный принц огненной нации: он уже подкрадывался к мужчине, готовясь ударить, но теперь он стоял к ним лицом, и удар огнем мог задеть Катару. Катару... Девушка казалась в руках солдата такой хрупкой и тонкой. Зуко впервые заметил, какая она все-таки худенькая. Невысокого роста, с тонкими руками (которые до синяков сжимались грубыми ладонями мужлана), с дрожью в уголках губ и на кончиках ресниц. С длинными дорожками слез на щеках, с частым, паническим дыханием и ужасом в расширенных синих глазах. С кровью на нежном горле, не защищенном даже маминым ожерельем. — Отпусти ее! — прорычал изгнанный принц и сделал несколько шагов вперед. В руках его снова заполыхало яркое, жгучее пламя. — Сейчас же! — И не подумаю, — холодно прозвучало в ответ. — А тебе стоит остаться на месте, парнишка. Ты же не хочешь, чтобы с твоей подружкой что-то случилось? Его лицо исказилось паскудной ухмылкой, и лезвие надавило на тонкую кожу сильнее. Ткань одежды Катары окропила новая порция крови. Девушка всхлипнула, бессознательно пытаясь отстраниться от холодного металла, но тщетно. В дрожи ее губ Зуко вдруг почудилось собственное имя... Она молила его остановиться? Цепкая рука мага воздуха схватила его за ткань одежды на спине. — Стой. Он убьет ее. Зуко давно не видел аватара таким бледным. «Он действительно может ее убить», — почти синхронно пронеслось в их голове, отразилось в одинаково расширенных, блестящих глазах. Аанг медленно опустил посох, ни на секунду не отрывая взгляда от солдата, что держал Катару. Тот был до абсурда спокоен. В янтарных глазах отражался льдистый холод покачивающегося в поднебесье полумесяца. Лишь когда посох со стуком упал на землю, его лицо тронула легкая, удовлетворенная улыбка, а нажим ножа на горло юного мага воды сделался меньше. — Чудно. Глуши их, ребята! «Что?..» — успело пронестись в голове Аанга, а затем он без чувств упал на траву сломанной белокожей куклой. К ним с Зуко, захваченными переживаниями за подругу, незаметно подкрались двое солдат и, стоило прозвучать приказу командира, как они оглушили молодых людей рукоятками мечей по затылку. Один из них болезненно морщился и держался за живот, ушибленный посохом Аанга, и потому метко пнул мальчишку под ребра. — Не трогайте их! — с отчаянными слезами в голосе выкрикнула Катара и тут же громко всхлипнула: держащий ее солдат развернул девушку к себе, заткнул нож за пояс и почти без замаха ударил ее ладонью по щеке. — Не тебе решать, ведьма, — спокойным тоном произнес командир отряда. — Не трогайте, ха... А может, мне тебя потрогать, а, красавица? С кем из них ты уже перепихнулась? Победная ухмылка на его лице сделалась шире, и грубая мужская ладонь нахально легла на талию девушки. Второй рукой он продолжал зажимать ее запястья и, как бы Катара не пыталась вырваться, ударить его ногой — все было бесполезно. Ее движения были лишены всякого расчета и координации, а глаза застилал туман отчаянных слез. Маг воды беспомощно пыталась если не вырваться, то хотя бы отстраниться от неспешно приближающихся к ней жестких губ мужчины — и это было последним, что увидел Зуко, прежде чем его оглушили вслед за Аангом. Рука принца, уже занесенная для удара, бессильной плетью повисла вдоль тела. За спинами солдат и Катары раздался раздраженный и требовательный голос Шана. — Прекратить! — сноровисто подковыляв к отряду, фермер недовольно нахмурил брови. — Сначала деньги. А потом делайте с ними что угодно, но не на моем дворе. У меня дети. — О, прости, малышка, — командир негромко рассмеялся, — позабавимся в другой раз. Вязкая тьма бессознательности, наконец, поглотила Катару: солдат взял ее за плечи и резким движением впечатал затылок в забор, что окружал ферму. Небрежно поддерживая хрупкое тело, солдат снял с пояса тяжелый кошель, доверху набитый деньгами, не без сожаления покачал его в ладони и небрежно бросил в руки Шану. — Это задаток, остальное получите через пару дней. Сумма, которую правительство страны огня была готова заплатить за аватара, изгнанного принца и опасную революционерку была поистине огромной и в один кошелек не уместилась бы. Получив аванс, мужчина одарил командира отряда подозрительным взглядом и достал из кошелька одну монету, дабы удостовериться, не поддельная ли она. Попробовав монетку на зуб, Шан удовлетворенно кивнул и медленно побрел в сторону своего дома. На пороге его поджидала бледная, испуганная Ли Фен. Женщина оторвала взгляд от тела «ледяной ведьмы», которую уносили со двора вместе с ее спутниками, и подняла на мужа напуганный и в то же время полный какой-то непонятной, странной вины взгляд. — Шан? — она робко прикоснулась к его рукаву, но мужчина одернул руку. — Не слишком ли это... Жестоко? Хозяин фермы покачал головой и положил на плечо жены тяжелую руку. — Нет. Они мятежники. Они хотят разрушить только-только установившийся покой. А мы на вырученные деньги сможем, наконец, поднять ферму. Ты не будешь трудиться на износ, а у наших детей появится будущее. Идем. С этими словами Шан и Ли Фен скрылись в своем домишке.

***

Ноющая боль в затылке, отдающаяся неприятным звоном в висках. Вот, что Зуко ощутил после муторной, вязкой темноты, которая захватила сознание молодого мага огня. Глухо застонав, юноша инстинктивно схватился за голову и до боли зажмурился. Под веками расплывались красные круги, а место удара жгуче пульсировало. Кое-как приняв сидячую позу, Зуко оглядел пространство немного еще мутным взглядом. Он находился внутри прочной металлической клетки, подобной той, в которых обычно перевозят крупных животных. Она была накрыта плотным брезентом, но сквозь ткань все равно просвечивало омерзительно яркое для воспаленных глаз и больной головы солнце. Сфокусировав взгляд, принц увидел и своих спутников: Аанга и Катару. Аанг сидел в одном из углов клетки. Мальчик уже более-менее пришел в себя и теперь обнимал колени и хмуро глядел куда-то вдаль через частые прутья решетки. Губы его были поджаты, между бровей виднелась тяжелая, хмурая складка, так не шедшая к его юному лицу, а глаза казались еще темнее обычного. Иногда, когда клетка наезжала на ухаб, он кривился, даже негромко стонал и прикладывал ладонь к виску — очевидно, голова у него сильно болела, хоть крови на ней и не было. Катара сидела рядом с ним, устало откинувшись на стенку и закинув голову назад. Она то и дело проводила подушечками пальцев по все еще открытому, сочащемуся редкими крошечными капельками крови порезу, который, конечно, никто даже не подумал обрабатывать. Волосы девушка зачем-то спрятала под платье. В те минуты, когда она не водила пальцем по царапине, маг воды обхватывала себя руками за плечи и низко опускала опечаленное лицо. Однако, стоило в клетке прозвучать еще одному стону (Аанг и Катара просыпались примерно с теми же звуками), как оба спутника молодого принца расплылись в радостных улыбках и почти синхронно кинулись к нему, сжимая в объятиях сразу с двух сторон. — Зуко, ты очнулся! - с радостью выдохнул молодой аватар. — Как ты себя чувствуешь? — а Катара решила сразу перейти к делу. Смуглые пальцы ловко зарылись в темные волосы молодого человека на затылке: ей показалось, что там жесткие прядки слиплись от крови. — Как тебя приложило... Крови вроде бы нет... Сильно болит? Прости, у меня сейчас нет воды... Аангу вот тоже в живот ударили сапогом, а я залечить не могу... — девушка говорила как-то растерянно, сбивчиво, быстро, будто оправдываясь. Пальцы ее снова скользнули по алому порезу на шее, и губы болезненно искривились: — И у меня вот тут... Скользнув взглядом по Аангу и убедившись, что с ним все более-менее в порядке (по крайней мере, на нем не было видно кровоподтеков и взгляд серых глаз был вполне ясным и осознанным), Зуко поднял глаза на девушку... И взгляд его вдруг полыхнул яростью. Обращена она была вовсе не к юному магу воды, нет — к тому выродку, что посмел к ней прикасаться, к тому, кто оставил порез на ее точеной шее, к тому, из-за кого она болезненно кривит губы… Парень отчего-то был уверен, что еще пять минут назад она плакала, и от этой мысли к ярости, что грозила разорвать его изнутри, примешивалась боль. Прерывисто выдохнув, маг огня вдруг схватил девушку за руку, не давая отстраниться, и коснулся дрожащими пальцами второй руки ее шеи рядом с порезом. Он искренне старался не задеть царапину, боясь сделать больно. От касания к теплой коже шеи (здесь она была горячее, чем на руках; мысль: «Это из-за пореза, или так всегда?..» — сама собой появилась в голове Зуко) сквозь пальцы молодого человека будто пропустили ток, а в глазах смешалось безумное, безумное волнение за девушку и — темная, давящая злость. — Он что-то сделал с тобой? — выпалил юноша, взволнованно хмурясь и заглядывая девушке в глаза. При мысли о том, что схвативший ее солдат мог привести угрозу в исполнение, пока он валялся на земле бесполезным мешком костей и ничего (ничего! ничего!) не мог сделать, Зуко сделалось жутко. Невольно притянув мага воды ближе к себе, парень выдохнул несдержанным и резким из-за нахлынувших эмоций голосом: — Если да, то я ему… Я… — так и не договорив, он сжал свободную руку в кулак. Пальцы его нечаянно задели густые, жесткие волосы юного мага воды, но Зуко тут же опомнился и торопливо, с некоторым смущением убрал руку. Катара тем временем как-то неловко машинально уперлась ладонями принцу в живот (при этом она рефлекторно сдвинула пальцы так, чтобы не задеть бинтов, что по-прежнему скрывали нанесенную Азулой рану). Ей полагалось бы отстраниться, может быть, даже возмутиться или хотя бы просто успокоить опального принца, сказав что-то вроде: «Меня всего лишь ударили по голове, как и тебя», но она, растерянная, даже оглушенная внезапным шквалом эмоций от обычно довольно замкнутого Зуко, лишь послушно прижималась к нему, и даже ладони, сначала протестующе упершиеся ему в торс, вскоре обмякли — и исчезла последняя преграда. Теперь девушка откровенно прижималась к Зуко, ладони ее лежали на его боках и не сошлись за спиной только потому, что парень прижимался лопатками к стене клетки. Катаре было несколько… Непривычно такое отношение. Сколько она себя помнила, ей со всем приходилось справляться самой: отца, способного защитить и встать между ней и любым обидчиком каменной стеной, не было рядом большую часть ее жизни, а брат… Маг воды, конечно, очень любила Сокку, но этот недотепа сам порой нуждался в помощи и защите похлеще ее самой. И вот теперь появляется Зуко, который так заботливо и осторожно касается ее шеи (пальцы его непривычно холодные после часовой отключки, но это не мешает Катаре внезапно вздрогнуть и чуть сглотнуть), с силой, с какой-то яростью прижимает к себе и… Краснея, девушка все-таки решительно отстранилась и машинально зажала порез ладонью, не желая, чтобы принц огня видел его. — Все хорошо… — она слабо улыбнулась и смущенно поправила волосы. Смотреть Зуко в глаза почему-то казалось физически сложным. Налившиеся темной, душной злобой и оттого сменившие оттенок с солнечного янтарного на глубокий латунный, глубокий-глубокий, теплый, почти завораживающий… — Он только меня оглушил, — чуть тише обронила Катара. — И говори тише, пожалуйста, они могут услышать, — достаточно требовательным, хоть и значительно приглушенным голосом произнес Аанг. Он уже отстранился от Зуко, посчитав себя несколько лишним, и теперь сидел около противоположной стены и закрывал руками живот. Его тонкие пальцы то и дело быстро проходились по определенному месту, очевидно, успокаивающе оглаживая кровоподтек. Если немного всмотреться в его глаза, обведенные темно-серой тенью недосыпов, то можно было бы увидеть оттенок… Недоумения. Аанг смотрел на обнимающихся Зуко и Катару, слушал довольно двусмысленные, чего уж греха таить, слова и почему-то ничего не чувствовал. Даже смутного раздражения, хотя когда-то, да что там, каких-то пару месяцев назад, его выводил из себя уже сам факт того, что они провели наедине несколько минут. Что же изменилось?.. Пожалуй, у Аанга сейчас не было времени на обдумывание этого вопроса. Тем более, что некоторая досада и раздражение все-таки были: вместо того, чтобы придумывать план побега, они тут обнимаются, неужели нельзя подождать пару минут?! Ох, если бы здесь был Сокка, он бы им показал… Впрочем, Катара уже отстранилась и, то и дело нервно поправляя волосы, села на некотором расстоянии от Зуко. — Нас везут в столицу, — тихо произнесла она. — У Аанга забрали его посох, а у меня воду… — девушка сглотнула, пытаясь подавить раздражающее ощущение сухости в горле: мало того, что ее лишили возможности колдовать, так еще и очень хотелось пить. — Мы были без сознания несколько часов, но не очень долго, — негромко добавил аватар. — Часа два, может быть… — голос его сделался еще тише: — Я уже думал, как нам отсюда выбраться, но идей пока нет. Тут замок какой-то хитроумный, я ничего не смог с ним сделать, и еще эти вот… Мальчик брезгливо ткнул пальцем в двух солдат, что сидели на козлах и управляли двумя ящерошадьми, волокущими клетку. Они негромко переговаривались между собой и не особенно обращали внимание на узников, но предосторожности не будут лишними. — Хорошо, что остальные уехали вперед, — добавила Катара со слабой улыбкой. — Им нужна была помощь, половина с ожогами, остальные с синяками от Аанга… У тебя нет никаких идей, Зуко? — девушка с надеждой посмотрела на опального принца и молитвенно сложила руки на груди. — Мне нужно подумать, — хмуро поговорил маг огня и как-то беспомощно стукнулся затылком о прутья. При этом он тихо зашипел и устало прикрыл глаза, чтобы не видеть ярких солнечных лучей (над землей постепенно занимался рассвет), проглядывающих сквозь брезент, которым была укрыта клетка. «Что сделать, что сделать...» — Я могу попытаться расплавить замок... — не то предложил, не то сказал сам себе вслух юноша, а потом нахмурился и покачал головой. — Хотя… Нет. Я быстро устану, а силы у нас и так на исходе. Хм… Может, ты попытаешься что-то сделать? — Зуко перевел взгляд на аватара. — Например, разнести клетку магией воздуха, или остановить всех магией земли? После того как последний выскальзывал у него из-под носа столько раз (и даже сбежал из своей тюрьмы), Зуко начало казаться, что маг воздуха сможет найти себе лазейку в любой ситуации. Однако сейчас мальчик как-то слишком быстро, совсем как ребенок, помотал головой и оправдывающимся тоном затараторил: — Я не смогу! Магу земли нужно стоять на ней, чтобы повелевать, без контакта может только Буми, воды у нас нет и... — Аанг виновато опустил голову. — Я не смогу, Зуко, прости... Я еще слишком слаб для магии. «Бесполезное ничтожество», — в который уже раз вынес себе вердикт юный монах и тут же с благодарностью ощутил, как его лопаток касаются знакомые прохладные руки. — Зуко! — возмущенно выдохнула Катара. — Он ранен, его только что пнули под ребра, и неделю назад он находился в самом ужасном месте на планете! Как ты можешь от него что-то требовать?! И не скажешь, что эта мадам с возмущенно горящим взглядом, глядящая на него, как на врага народа, только что нежно прижималась к его груди и позволяла касаться собственной шеи. Маг огня, не ожидавший внезапной волны возмущений в свой адрес, торопливо развел руками, показывая, что больше подобных разговоров он поднимать не станет, а потом уткнулся лбом в собственные колени. «А что бы дядя сделал? — юноша прикусил губу. — Как-то ведь он сбежал из тюрьмы... Не Кипящая Скала, но охраняется она хорошо…» Зуко помнил, как выглядела камера его дяди, когда он зашел к нему в день затмения. Вывернутые прутья решетки, разгромленные стены коридора, бледный и трясущийся стражник, что-то лепечущий о человеке-армии... Но тот мрачный, подавленный, резко постаревший мужчина, которого Зуко видел перед собой в свои прежние визиты не выглядел человеком, представляющим хоть какую-то опасность. Обычный больной и ослабленный старик. Казался таким. Точно! Казался таким! «Он мог притвориться больным, а потом сбежать!» — маг огня едва удержался от того, чтобы с чувством не хлопнуть себя по лбу. Но вместо этого юноша торопливо вскинул голову (глаза его радостно блеснули — он нашел выход!) и схватил юного аватар за плечи с горячим, запальчивым шепотом: — Аанг! Мне нужно, чтобы ты начал умирать! Скорее! Мальчик не стал отпихивать его от себя, но его глаза, казалось, стали вдвое больше на бледном лице: — Эээ... Что? Нахмурившись (как можно быть таким непонятливым?!), Зуко принялся торопливо объяснять: — Притворись, что тебе стало очень плохо. Катара скажет солдатам об этом. Они будут обязаны тебя проверить, ведь нельзя допустить, чтобы ты умер! Мы улучим момент и нападем. «Так, а я?» — Я сделаю вид, что еще не пришел в себя. Тогда они подумают, что для них не будет опасности. «Надеюсь, у меня получится? Актер из меня, кажется, так себе.» — Ну что ты смотришь? Ложись, умирай! Лицо Аанга, который во время речи глядел на Зуко, как на сумасшедшего, наконец, прояснилось. Быстро кивнув, он пару секунд сидел неподвижно с сосредоточенным видом. «Притворись, что это игра! Как тогда, в Омашу, когда я стариком притворялся! Тогда я смогу соврать...» И мальчик с деревянным стуком, будто марионетка, бухнулся на пол клетки с громким, болезненным стоном. — Катара-а... Больно... — он схватился за живот, но передумал и сместил руки на ребра. — Помоги-и... Тонкий мальчишеский голос сорвался на откровенный скулеж. Прежде Аангу пришлось бы сдерживать рвущуюся на губы широкую улыбку, но теперь... Радости от своей проделки он не ощущал, хоть и честно старался воспринимать притворство игрой. Только кололо изнутри приятное ощущение, что он обведет солдат вокруг пальца, и они сбегут. Катара, однако, не спешила исполнять свою часть плана. Она выразительно взглянула на Зуко и коротко, но сильно толкнула его в грудь. Только убедившись, что юноша упал «без сознания», маг воды откашлялась, повернулась к солдатам, что вели повозку, и громко крикнула: — Эй, вы! Аватару плохо! — И что с того? — один из мужчин обернулся к девушке и презрительно сплюнул на дорогу сбоку от повозки. — Приложили и поделом. Катара на миг задохнулась от возмущения: она никогда не понимала таких черствых людей, но вскоре сумела вернуть себе самообладание. Насмешливо подняв бровь, девушка развела руками и хмыкнула: — Ну, если разгневанная Азула для вас всего лишь «что с того», то… — маг воды демонстративно уселась на пол клетки и отвернула голову от мужчин, показывая, что говорить больше не собирается. Солдаты переглянулись со скрытой тревогой. Они ни разу не видели бывшую принцессу огня и нынешнюю его хозяйку, но байки о подожженном прямо на совете несчастном Ронге уже ходили по всей столице. — С чего бы это ей злиться? — все так же презрительно поинтересовался один из них. — Как это с чего? — Голос девушки звучал, казалось бы, с искренним недоумением. — Вы что, не знаете, что если аватар умрет, то возродится снова? И его опять придется искать по всей планете? И Зуко тоже без чувств валяется, не очнется никак. На сей раз пауза, повисшая между солдатами, была длиннее. Один из них пихнул напарника в бок и тихо пробормотал: «Ты это… Проверь, что ли…», но второй не торопился отступать. — Ну и что с ним там, с аватаром? Несварение подцепил, бедняжка? В этот момент Аанг, чутко прислушивающийся к разговору, издал звук, очень похожий на болезненный всхлип, и отчетливо простонал что-то вроде: «А-а-а… Се-ердце…». — Вы не слышите, что ли?! — нервно воскликнула Катара. — Ему помощь нужна! Я в одной клетке с трупом ехать не собираюсь! «Луна и Океан, что за чушь я несу?» — говорить в таком тоне о друзьях было почти физически тошно, но что не сделаешь ради их освобождения? — Ну ладно, ладно, ладно… — солдат натянул вожжи, заставляя ящерошадей остановиться. — Разбушевалась тут, сестра милосердия… Сейчас. Катара увидела, как блеснули из-под опущенных ресниц яркие янтарные глаза Зуко, как чуть-чуть приподнялся уголок болезненно искривленных губ Аанга, и сама лишь с трудом сдержала ликующую ухмылку. Солдат нарочито лениво и неспешно подошел к клетке (Катара услышала его неспешные шаги), резким движением сдернул с нее толстый, грязноватый брезент, что-то сделал с замком (он находился на внешней стороне стены и представлял собой не висячий металлический «кулак», а какой-то хитроумный механизм, на какие всегда были горазды инженеры страны огня), отодвинул дверь и… Зуко пружиной вскочил на ноги и изо всех сил хлестнул по мужчине мощным огненным хлыстом. Он не рассчитывал движений, точность удара, он практически не видел, куда бьет — только знал, что там должен находиться солдат. И он там действительно был. Из-за живой завесы огня послышалось громкое, отчетливое ругательство, и солдат успел отпрыгнуть в сторону. Отчетливо запахло паленой тканью и, кажется, даже мясом: Зуко задел его по плечу. Истошный вопль стал сигналом для напарника офицера. Вскоре принцу пришлось сражаться сразу с двумя, но ему было не впервой: во время тренировок на корабле дядя часто приказывал нападать на него сразу двум матросам, не чередуя атаки, чтобы его юный ученик привык отбиваться от врагов сразу с двух сторон. Драка не казалась принцу особенно сложной: он представлял, что это очередная тренировка. Разница была лишь в том, что если он проиграет, его ждут не лекции дяди, а тюрьма, а сложность — в том, что от вспышек собственного пламени у Зуко начала безумно раскалываться голова, и несколько раз он даже промазал просто потому, что из-за плавающих перед глазами ярких павлиньих хвостов не видел, куда бьет. Однако, несмотря на головную боль, принц постоянно нападал, не давая солдатам толком передохнуть, и теснил их яростными атаками как можно дальше от повозки, чтобы его спутники смогли беспрепятственно забрать свое оружие — флягу с водой и посох. Чтобы не вступать в действительно опасную схватку, парень старался держать своих противников на расстоянии огненными вспышками: очевидно, они оба не обладали магией и могли только понапрасну махать клинками да пытаться увернуться. Расслабившись, Зуко даже позволил себе обернуться к повозке и посмотреть, как там Катара и Аанг… Но тут же поплатился за это: один из солдат запустил в него ножом, очевидно, спрятанным в рукаве или за голенищем сапога. Парень пригнулся и, бледнея от ярости, изо всех сил ударил по мужчине пламенем. В голове промелькнула мысль: «Я же хотел без жертв, трудно подыграть, что ли?!» — потому что солдат упал, захрипел, держась за обожженное горло… — Ах ты, ублюдок! — выкрикнул его напарник. — Ты его убил, скотина! Ослепленный яростью, второй в два прыжка оказался рядом с ошеломленным Зуко, занес меч и… — Держись! «Что за… Как они…» Зуко с восторгом увидел Аанга и Катару верхом на ящерошадях, отвязанных от повозки. Оба широко улыбались, довольные своей выдумкой, Аанг протягивал Зуко посох, предлагая схватиться за него и сесть рядом, а Катара отпихнула солдата прочь, ударив его в лицо водой и тут же заморозив ее прямо на чужой коже. Принц огня уже не видел, как солдат упал на колени, прижимая ладони к ледяной корке у себя на глазах, потому что в этот момент парень запрыгнул на ящерошадь и вырвал поводья из неумелых щуплых мальчишеских рук. — Уходим! — крикнул он. — Молодцы, что взяли их! Ответом ему был веселый смех в два голоса: женский и мальчишеский. Уже отъезжая прочь от повозки, Катара перебросила Зуко вещевой мешок, и юноша с радостью ощутил в руках знакомую тяжесть палашей. «Вот я дурак, — промелькнуло где-то в голове, — надо было еще у фермы ими воспользоваться, а я…».

***

Солнце постепенно поднималось все выше и выше, опаляя землю полуденным жаром. Юные беглецы вновь направлялись к морю, чтобы затем плыть в царство земли, но теперь уже шли не пешком, а ехали верхом, что не могло не радовать. Хотя по Аангу было видно, что лучше бы он шел на своих двоих: если Зуко направлял ящерошадь в рысь или галоп, то мальчишке приходилось поминутно сглатывать и закрывать глаза — его начинало тошнить. Принц огненной нации только удивленно пожимал плечами: и этот паренек летал на огромном бизоне высоко в поднебесье, выполняя на этом чудище такие маневры, что у него, наблюдавшего снизу, порой голова кружилась?.. Поистине, Воздушные Кочевники — удивительный народ. Ближе к обеду они, как это бывало всегда, решили остановиться и поискать что-нибудь съестное, а заодно и залечить ушиб Аанга и царапину Катары — теперь, когда у юной целительницы была вода, это было делом трех секунд. Радужных перспектив на обед, как всегда, не было — только подножный корм. Искать его (ужасно муторное занятие) никому не хотелось, хоть путешественники и порядком проголодались после ночных и утренних потрясений, поэтому сначала они решили заняться медицинской помощью. Катара уже затянула свою царапину и теперь осторожно водила ладонями над ребрами полулежащего на земле юного аватара. Аанг рассеянно поглаживал развилку на окончании посоха и смотрел куда-то, где должна была находиться ферма Шана и Ли Фен. Выглядел он задумчивым и, как ни странно, его мысли совпадали с мыслями молодого принца: Зуко тоже размышлял о двух фермерах, предавших их. — Надеюсь, этим двум… — он кашлянул, не желая ругаться при девушке и ребенке. — Ничего не достанется, когда они узнают, что мы сбежали. Парень скрестил руки на груди и недовольно нахмурился. — Не надо так, Зуко, — мягко улыбнулась ему Катара. — Они плохо поступили, но ведь у каждого поступка должна быть причина, правда, Аанг? На мальчика с убеждениями пацифиста надежды было больше. — Правда, — аватар кивнул и устало прикрыл глаза. — Только я не понимаю… Почему они это сделали? Мы не сделали им ничего плохого, разве нет? Мы делаем доброе дело, пытаемся освободить мир от диктатора… Зуко? — мальчик с надеждой посмотрел на молодого принца, очевидно, решив, что он единственный способен понять этих чокнутых покорителей огня. Парень растерянно взъерошил себе волосы и пожал плечами. — Ну… Зуко никогда не был особенно красноречив и потому немного растерялся под полным надежды взглядом серых глаз. «Уф, если бы тут был дядя, он смог бы ему ответить. О, точно, дядя!» — Ну, мой дядя сказал бы… — парень назидательно поднял палец вверх и честно постарался скопировать мимику и интонацию Айро: так ему было легче придумать, что он бы сказал в этой ситуации. — О, к сожалению, юный аватар, то, что кажется тебе благом, не всегда благо для окружающих, как и то, что кажется тебе горем, не всегда горе для… Катара! Девушка сдавленно хихикала, прикрывая рот ладонью, и продолжать свой актерский бенефис под ее смеющимся взглядом было совершенно невозможно: Зуко начинал сбиваться с нужной интонации, с мысли… И вообще ловил себя на том, что глупо улыбается. — Прости-прости-прост­и, — девушка со смехом взмахнула руками и, кажется, тоже немного залилась краской. — Просто ты так смешно выглядишь, когда кого-то изображаешь. Зуко досадливо фыркнул и скрестил руки на груди, от всей души надеясь, что этот странный жар на щеках не означает румянец. Наткнувшись на все еще вопросительный, без тени улыбки, взгляд Аанга, парень вздохнул и плюхнулся на траву рядом с ним. — Ну, в общем, я имею ввиду, что если ты что-то считаешь хорошим, это не значит, что оно хорошо для всех. — Объясни? — мальчик нахмурил брови. — Не понимаю. — Ну… Ну, вот, смотри. Допустим, Аппа. — А что с ним не так? — аватар с возмущением приподнялся на локтях, но Катара тут же уложила его обратно отработанным ласковым, но настойчивым движением целительницы. — Он мухи не обидит! «Ну, я бы так не сказал», — хмыкнул Зуко, вспоминая это огромное чудовище с утробным рычанием и языком, способным свалить с ног даже тренированного спортивного парня вроде него. — Я не говорю, что обидит! Просто вот смотри. Допустим, ты его… Ээ… Приземлил на какое-нибудь поле рядом с деревней. Он поел травы, или что он у тебя там ест, поспал… Дела свои сделал, ну, ты понимаешь, о чем я. Мальчишка слегка покраснел. — Ну? И что в этом плохого? — спросил он с искренним недоумением. — А то, что на этом поле урожай был. Для деревни неподалеку. И Аппа его уничтожил, а потом улетел. Для тебя все хорошо: твой бизон наелся, он здоров и счастлив. А для жителей деревни, которым ты урожай попортил? Зуко замолчал, ожидая ответа, но напрасно. Аанг нахмурился и задумчиво почесал в затылке. На лице его явственно отражалось недоумение и серьезные раздумья, а затем они сменились характерным для него виноватым выражением. Мальчик даже ссутулился, сжался, будто перед ним стоял не Зуко, а фермер, обвиняющий его в испорченном урожае и кричащий что-то о голодных детях. Молодой принц тоже ощутил смутный укол вины: ну вот, расстроил мальчишку, ему и так несладко пришлось… Чуть неловко ероша себе волосы, Зуко все же решился закончить: — Ну, в общем, так же и жители страны огня и весь остальной мир. То есть… Для тебя, для тебя, — парень взглянул на Катару, — для всего мира Озай — диктатор и вообще ужасный человек. Я не говорю, что это неправда! Но для страны огня он великий правитель. Он привел их к власти, к расширению территорий, он закончил войну, наконец! Поэтому для Шана этого, — Зуко скривился от отвращения, — мы — разрушители спокойствия. Мятежники и революционеры. Ты понимаешь? — последняя его фраза прозвучала с искренней надеждой. Аанг несколько минут молчал, растерянно следя глазами за пальцами Катары, что продолжали машинально поглаживать уже заживший ушиб — сама девушка внимательно, не отрываясь, слушала речь молодого принца. Наконец, мальчик медленно кивнул головой. — Да, понимаю. Спасибо, Зуко, — он слабо, но искренне улыбнулся, — я постараюсь больше… Не сажать Аппу на поля. Аватар тихонько хмыкнул, и слабая улыбка сменилась чуть-чуть кривоватой.