Жизнь изменчива

***

Появление Гаары в ее жизни не стало сюрпризом. Только теперь каждый вечер он провожал ее домой и часто оставался там до самого восхода. Иногда, когда она не могла встретиться с ним в Ичираку, он уже ждал ее в квартире, когда она добиралась туда. Это был первый раз, когда кто-то ждал ее дома. Глупо было бы отрицать, что она привязалась. Для Наруто это вообще было проблемой — она привязывалась к любому, кто хоть раз проявлял к ней доброту. Взять хотя бы тот случай с Сакурой, от этого до сих пор становилось стыдно. Саске она тоже дорожила, даже если ему было глубоко наплевать на нее. Она также не отрицала, что являлась не очень хорошим учеником, но странная холодность сенсея задевала блондинку сильнее, чем это должно было быть. Узумаки явно не была его любимицей. Поэтому моменты, которые она разделяла с другим джинчурики, стали для нее драгоценными, чем-то, за что она хотела бороться. Поэтому осознание того, что совсем скоро начнется последний этап и Гаара вернется в Суну… ну, от этого действительно становилось больно. С другой стороны, думать об этом времени не было. Данзо взялся за нее всерьез и то, что раньше казалось адом, теперь было милым проявлением доброты. Он сдержал свое обещание и рассказал о ее матери. Кушина была… чем-то. Наруто не могла описать словами чувства, которые испытала, когда впервые увидела ее фотографии. Она была самой яркой и красивой женщиной, которой ей довелось увидеть, но, судите ее, Наруто была предвзята. Судя по всему, та состояла некоторое время в его подразделении, в том самом, в котором сейчас находились Сай и Шин. И она тоже была джинчурики. — Видишь ли, — начал Данзо. — С начала формирования деревни обязанностью джинчурики была защита Конохи. Ты не найдешь этой информации в свободном доступе, но ты — третий носитель девятихвостого, который существовал в нашей деревне. Первая, Мито, была женой Хаширамы. Мало кто уже помнит, что она тоже была Узумаки. Она была сильной сама по себе еще до встречи с Сенджу. Вторая, твоя мать, хоть и обучалась некоторое время в клане, но основное обучение получила в Конохе. Ты же, вообще его почти не получала. Если бы Хирузен позволил, ты бы давно получила все, что тебе нужно знать, но что имеем… — У меня… был клан? — потрясенно спросила она. Данзо остановился на некоторое время и тяжело вздохнул. — Был, но он был уничтожен еще во времена Второй мировой войны шиноби. Вы, Узумаки, были слишком сильны и хороши в своем искусстве. Фуиндзюцу были их специальностью, а жизненная энергия — это то, что дало этому клану возможность хранить в себе биджу. Коноха тогда послала подкрепление, но оно прибыло слишком поздно. Если и существовали какие-нибудь клановые свитки, то они оставались только у твоей матери. Я знаю лишь крохи по сравнению с этим. — Вы можете научить меня и этому? — вопросительно посмотрела на него Узумаки. Она знала, что просить у такого человека себе дороже, но то, с какой теплотой он говорил о ее маме, подкупало. Да и старик Хокаге явно не был настроен на ее учебу или даже к разговору о ее родителях. Она любила его и, хотя он рассказал ей о лисе, Хирузен слишком много утаивал, как и полагалось Каге. Наруто не станет любить его меньше, но все же информации никогда не бывает много. — Думаешь, ты успеешь выучить все до экзамена? — улыбнулся он. — Хотя Торуне и говорит, что у тебя есть некоторые успехи, но не стоит думать, что за месяц ты все успеешь. Шиноби не перестают обучаться до самой смерти и даже она способна чему-то научить. Да и у тебя уже есть сенсей, а я никогда не обучаю никого наполовину. — Вы хотите, чтобы я стала вашей ученицей? — прямо спросила она. Ей импонировала идея, что кто-то действительно готов ее учить. — Хотелось бы, если это возможно. Но Хокаге будет против. Мое подразделение известно довольно радикальными методами. Но все мы хотим только одного — защитить наш дом. — Но ведь сенсей не будет проблемой, если я стану чунином? — Стать чунином тяжелей, чем ты думаешь. Даже если ты победишь, не факт, что получишь звание. Если говорить прямо, то из Конохи только единицы их получат. Если говорить о других странах, то они сами решают, кто как себя показал. А учитывая твой статус, то это практически нереально. — Вы сможете взять меня в ученицы только в этом случае? Если я стану чунином? — На самом деле, все что важно — это твое желание. Если станешь ученицей, то сможешь получить чунина. Если нет, то не думаю, что старейшины или совет джоунинов согласятся тебя повысить. Никто из них не хочет, чтобы ты надолго оставалась без присмотра. — То есть для меня весь экзамен бессмысленен? — она чувствовала, будто что-то мерзкое перекрывает ей кислород. — Не совсем, ты получишь опыт. А иногда это единственное, что спасает твою жизнь. На эти слова она только поджала губы. Это было единственное, в чем она показала недовольство. Она представила, как все ее одноклассники получают повышение, в то время как она единственная, кто на долгие годы так и останется генином. Они все будут ходить на высокоранговые миссии, а она, их подразумеваемое «оружие», застрянет в мире чужих огородов и канализаций, как тупой сюрикен. Кто-то из них, возможно, станет джоунином раньше, чем ей даже позволят получить чунина. Теме будет таким самодовольным. — Я с этим не согласен, — будто подтверждая ее мысли, проговорил Шимура. — Они все были в напряжении с тех пор, как мы потеряли Кушину, что пытаются сохранить тебя в живых любыми способами. Если на нас нападут, то в чем смысл держать кунай, если ты не сможешь им воспользоваться? Ты не сможешь постоять не только за себя, но и за свой дом. Если ты присоединишься ко мне, то я сделаю все, чтобы ты была заточена. — Я тоже стану такой как Торуне и Фуу? — посмотрела она на него. Данзо видел в ее глазах только решимость и мужество. — Нет, он из особого подразделения, о котором знает только пара человек и которые занимаются тем, чего нельзя произносить вслух. У всех старейшин есть свои небольшие отряды, мой же чуть побольше, который, в свою очередь, делится на две составляющие. Ты будешь входить в один из них. Тот, в котором состоят Шин и Сай. Там же, где была раньше твоя мать. Она знала, что большая часть его разговоров нацелена на то, чтобы она вступила к нему и стала еще одним оружием в его руках. С другой стороны — это было тем, чего она хотела сама. Стать настолько сильной, чтобы она могла защитить своих дорогих людей. Хаку тоже считал себя оружием, но от этого он не стал плохим человеком. — Мне придется убивать людей? — Не мирных жителей. Вражеских шиноби да, никогда своих. — И я не смогу больше выполнять миссии с моими одноклассниками? — не то, чтобы они горели желанием выполнять их с ней, но они были ее друзьями и она любила их. — Почему же, сможешь. Все в твоих руках. У тебя будет мало свободного времени, но даже тогда оно все еще будет. Ты станешь моей ученицей, а не рабыней. — Думаю, я согласна, — кивнула она, немного подумав. — Теперь ты научишь меня печатям?