Aphrodisiac

Микеланджело уже час ходил взад-вперёд около закрытой двери старшего брата и скребся как нашкодивший кот. Рядом с ним, видимо для моральной поддержки, ходил Кланк и почти в точности повторял те же вопли, что выдавал его неугомонный хозяин в оранжевой маске. А Донателло уже час пытался воссоздать свое бедное изобретение, но ему кое-что мешало. Точнее кое-кто. И этот «кое-кто» его давно достал. Но ничего поделать с этим владелец бо не мог. Если он сейчас впустит этого придурка, то тот сразу же снова ему что-нибудь разобьет. И как всегда то, над чем умник, как всегда, работал очень долгое время… — Микеланджело! Я уже тебе сто раз повторял, что больше не позволю тебе здесь находиться! — заорал он сквозь закрытую дверь. Хотя и догадывался, что мелкий пропустит его слова мимо ушей. — Ну Доооооооон! Ну я тебя прошуууууу! Ну дай мне хотя бы посмотреть, чем ты занимаешься! — снова заныл младший. Звуки «шкряб-шкряб» опять возобновились. — Я обещаю, что ничего не буду трогать! Всё это они уже проходили. Еще утром, Донателло вышел из своей комнаты невыспавшийся, но уже не такой злой. Он сказал, что извиняется за свое недавнее поведение. Вся семья была несказанно рада возвращению доброго и душевного гения. Все всё обсудили и заключили уговор с самым младшим из братьев: больше, чем на пару метров не приближаться к лаборатории Дона. Казалось бы, мелкий все понял… ан нет! Через пару часов он вдруг объявился под дверью его комнаты и начал завывать нечеловеческим голосом, притащив с собой дрессированного Кланка. И ведь знает, маленький паршивец, что своего он может добиться любыми способами! Вздох. Умник медленно подошел к двери и, предчувствуя неизбежное, щелкнул замком, впуская брата внутрь. В его святую лабораторию тут же вкатился зеленый ураганчик под названием «Майки». И теперь у младшего включилась его вечная игра, которой он любил изводить братьев: «Вечная почемучка». Бегать и спрашивать: «Что это? А что вот это? А как это работает?!» Донателло уже отвечал невпопад и не обращал внимания, куда уже угнал его неугомонный младший братец. Но его мозг включился сразу же, когда он увидел Майки у его стола с химикатами. Даже ему было невдомек, что у него там хранилось. — Майки, стой! — закричал умник, рванувшись к младшему. — Да я же сам не знаю, как и что там работает!.. Но было уже поздно; неуклюжий Микеланджело, размахивая руками, уже задел какую-то колбу и она выскользнула из штыря, упав на бетонный пол. Владелец нунчак испугавшись, интуитивно нагнулся, собираясь прибрать осколки. Жидкость, вытекая, сразу начала дымить и мгновенно испаряться. Обе черепашки автоматически вдохнули сладковато-приторный розоватый дымок. И оба вмиг покачнулись от внезапной слабости. — Мммм… Д-Дон… что было в этой колбе? — слабеющим голосом прошептал Майки. — Уммм… я не знаю, но скоро мы это выясним… Майки, вот поэтому… я и не пускал тебя сюда!.. т-ты же… вечно все ломаешь… А теперь, я не знаю, что будет с нами, когда мы это вдохнули! — Донателло сам уже не понимал, что говорил. Язык, казалось, распух, и шевелился с трудом. Колени дрожали. Под панцирем чувствовался какой-то неприятный и липкий холодок. Казалось, что в голове растеклась тягучая карамель — все мысли слились, перемешались… Внезапное головокружение и слабость. Обе черепашки враз покачнулись и с тихими вскриками шмякнулись на пол. Дон пополз к Майки с намерением помочь ему подняться и вытащить из комнаты. Он уже догадался, что было в той колбе: афродизиак… Причем весьма сильного действия… Если его сейчас не вывести из крови, то последствия будут весьма серьезные. Лицо Микеланджело оказалось слишком близко. Не понимая, что с ним происходит, Донателло склонился, легко касаясь губами его губ. Ток, казалось, прошел от начала позвоночника до кончика хвоста и умник просто не смог противиться нахлынувшим желаниям и начал самозабвенно целовать брата, обхватив его за талию. Младший, похоже, даже не думал сопротивляться. Наоборот, тихо постанывая, обхватил руками его за шею и притягивая ближе за концы повязки. Понятно было, что Майки сдался раньше, чем он, Дон. И понятно было, что все это действие того афродизиака. Эта мысль билась на краю сознания в воспаленном мозгу гения. Его внутренний голос кричал, чтобы он все это прекратил, но Донни на все это плюнул. В конце-концов, в его руках сейчас находится теплое тело брата, которое никуда не хотелось отпускать. А что «можно, что нельзя»… Все эти законы о кровных узах придуманы людьми. Вся обида про то, что младший ранее разбил его ценное изобретение и натворил бедлам в его комнате, улетучилась мгновенно. Непонятно, когда он успел опрокинуть их обоих на панцири и начал срывать «экипировку» ниндзя. Наколенники, налокотники, даже напульсники… Оранжевая и фиолетовая маски, как уже самые ненужные предметы быта, полетели в самый дальний угол комнаты. Дон склонился, нежно лаская ладонями теплое тело брата. В этот момент, Микеланджело распахнул свои затуманенные голубые глаза. Донателло опалило непонятной похотью и желанием, едва он взглянул в эти прекрасные голубые озера. Такое непонятное, пугающее, но сладкое чувство наполняло его изнутри, тугим комком сплетаясь где-то внизу живота. Нежно взяв руку младшего, умник легонько прикоснулся невесомым поцелуем к внутренней поверхности ладошки. Младший затрепетал от неожиданной, но такой приятной ласки и громко застонал, завозившись под Доном. — Донни… пожалуйста… пожалуйста… — чуть слышно лепетал Майки, судорожно хватая ртом воздух и мотая головой из стороны в сторону. Донателло отметил, как соблазняют полуоткрытые губы брата, и не смог противостоять искушению накрыть их своими снова. Майк уже было подался вперед, яростно впиваясь в губы старшего, но Донни мягко разорвал поцелуй, проводя тыльной стороной языка по губам нетерпеливой черепахи, то и дело заглядывая, словно завороженный, в приоткрытые глаза младшего. Майки определенно имел какую-то неведомую силу, скрытую в совершенной голубизне глаз. Силу, притягивающую словно магнит. Младший дрожал от возбуждения, извивался под Доном и постанывал от недостатка ласк, и тут надо было срочно что-то предпринять, потому как у самого умника запас терпения уже истек. Донни снова прижался своими губами к губам Микеланджело и медленно, ненавязчиво-извивающимся языком проник в его рот, возбуждая брата легкими движениями [языка] вдоль десен, слегка касаясь нёба. Майки это безумно нравилось, конечно же, это было очевидно. Дон, сходя с ума от всенарастающего ноюще-зудящего ощущения внизу живота, оставил в покое припухшие губы брата, спускаясь к шее, осторожно посасывая и даже покусывая нежную кожу, руками же опускаясь еще ниже, к низу пластин и внутренней поверхности бедер. Да, его член тоже стоял, подрагивая от возбуждения при прикосновениях умника к наиболее чувствительным участкам тела. Впрочем, сейчас все тело было этим самым чувствительным участком. Умник поцеловал младшего в уголок рта, в то же время сжимая его член в своей руке. Майки чуть не задохнулся то ли от неожиданности, то ли от накатившего вожделения, а может, и то и другое, и выгнулся так, что их члены соприкоснулись и потерлись друг о друга. Обе черепахи судорожно и шумно вдохнули, и Донателло продолжил скользящими движениями руки ласкать член брата, получая от этого не меньшее удовольствие. Затем предусмотрительно прикрыв рот младшего поцелуем, скользнул пальцами от основания члена к анусу. Майки застонал еще громче, почти вскрикнул и вцепился руками в плечи старшего, а умник просунул палец чуть глубже. Все эти легкие прикосновения приносили небывалое и в тоже время болезненное наслаждение обоим братьям. Потому как их состояние подстегивал ненавистный наркотик, превращая жаркую страсть в необузданное желание. Умник ощущал, что еще немного и он полностью потеряет контроль; от одного только вида Майки, метавшегося под его руками и молящего об освобождении у него все больше и больше мутился рассудок. Майки захныкал, когда брат вытащил свой палец наружу. Но Донни даже не думал останавливаться. Ему хотелось больше Майки, хотелось быть ближе к нему, хотелось больше чувствовать его. Его член уже подергивался от нетерпения. Младший, как мог видеть Дон, тоже был на грани. Владелец бо ещё раз глубоко поцеловал своего младшего брата, и, повинуясь сугубо животному инстинкту, который в течение всего этого процесса обострился в несколько раз, перевернул Майки, заставляя приподняться на локтях. Умник склонился над ним, жадно лизнул выпирающий на шее позвонок и коснулся кончиком члена его входа. Брат простонал и нетерпеливо потёрся задницей о головку, готовясь к вторжению. Без лишних слов Донателло одним резким движением вошёл в него. Младший вскрикнул, опустил голову и замер, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Та часть рассудка, что осталась у умника, удерживала его от того, чтобы не начать двигаться вперёд-назад, вколачиваясь в младшего, причиняя при этом тому если не боль, то сильный дискомфорт. Но пальцы рук нетерпеливо поглаживали бёдра Майки, а в паху бушевало пламя неутолимого желания, так что Донни не мог ждать долго. К счастью, малыш быстро привык и, повернув слегка голову и смотря на владельца бо дразнящим шаловливым, столь не похожим на адекватного Майки, взглядом, подвигал бёдрами, безмолвно моля о продолжении. Дважды Дона уговаривать не пришлось. Он вышел из Майки полностью и целиком вошёл в него снова, постепенно ускоряя свои движения. Стоны обоих братьев становились всё громче и откровеннее. — Да… Быстрее… — бормотал Дон, периодически целуя брата в шею и оставляя на ней следы от засосов. Больше! Глубже! Быстрее! Их тела сгорали в пламени страсти, Донни и думать забыл, что это всё вина афродизиака. Ему было плевать! Узкий, влажный, горячий Майки был единственным, о чём хотел думать Дон, единственным, что хотел чувствовать, трогать, любить… Умник взял член младшего в руку и стал водить по нему в такт своим движениям. Майки уже фактически сам начинал отвечать ему не менее сильными толчками. Два тела словно танцевали в общем водовороте ощущений и желания друг друга. Каждый стремился поглотить другого и в то же время раствориться в нём, чтобы они всегда были так же едины, как сейчас… — Донни… — охрипшим голосом отозвался Майки. — Я сейчас… — Вместе… Давай… Ещё несколько сильных толчков, и они достигли долгожданного освобождения. Отдыхали братья недолго. Чей-то гениальный ум умудрился создать такой наркотик, что одного оргазма было недостаточно. Члены братьев снова разбухли, и Дон, опять же, почти не соображая, что делает, залез под Майки так, чтобы орган младшего оказался над ним, а сам владелец нунчак склонился над его собственным. Владелец нунчак не был против и, не медля, принялся за работу. Поиграв языком с головкой, Микеланджело стал водить губами по нему туда-сюда, всё глубже и глубже. Донни тоже не терял времени даром. Он посасывал дрожащий ствол Майки, предварительно засунув указательный палец во влажную дырочку. Движения пальца внутри брата и губ по его члену были разного темпа, что, судя по всему, приносило Майки невероятное удовольствие. Донателло поглаживал бёдра над ним и наслаждался вкусом горячего органа, пока Майки игрался с его членом. Из-за забитых ртов их стоны были приглушены, но обоим было так хорошо, что они готовы были кричать на всю лабораторию, не боясь, что их могут услышать. Их пальцы оставляли друг на дружке синяки, но это ещё больше усиливало их возбуждение. Через некоторое время оба тела забились в судорогах, и братья кончили почти что одновременно. Проглотив всё, Дон облизал пальцы, которыми массировал уже не девственную дырочку младшего. Майки повернулся к умнику, нависнув над ним, и поцеловал его. — Ещё, — почти умолял Майки, поглаживая опять поднимающийся член. Донни не мог отказать, так как его орган тоже желал повторения, хоть уже не так сильно, как до этого. Владелец бо приподнял за упругие ягодицы младшего брата и стал насаживать на себя. Проблем с этим не возникло, так как Майки уже был достаточно растянут. Младший начал двигаться, при этом лаская себя. Было видно, что он устал, но ему хотелось кончить ещё хотя бы раз. С каждым толчком действие наркотика слабело, а оргазм надвигался быстрее. И вот, наконец, он накрыл их с головой. Часть спермы попала на пластрон и лицо Донни. Майки упал на него и сразу вырубился. Ослабленный афродизиаком организм Дона почти сразу же после Майки отправил его в царство Морфея…