it'll be over soon

Невозможно угадать откуда появляется это чувство. Оно закрадывается однажды и долго примеряется внутри, а потом захватывает все пространство, с особой силой сжимая легкие. В некоторые минуты отчаянно не хватает воздуха. В некоторые мгновения перехватывает дыхание и замирает внимание. Внимание замирает на родинке на скуле Чжинхвана. Замирает на улыбке в уголках его губ и на его губах. Внимание сжимает мир до микроскопичной точности – мир сужается на нем одном, и Ханбин видит каждую черточку на его лице. Это бывает в определенные минуты. Почти всегда, когда Чжинхван рядом. Чжинхван рядом как назло постоянно, отчего дыхание регулярно сбивается, а мир только выглядывает из темных чужих глаз отблесками окружающих их предметов. Мир дает сигналы, предупреждает о том, что, если так смотреть, секретом это не останется. Он смотрит на него внимательно, даже чересчур, но Чжинхван не понимает. Чжинхвану кажется, будто Ханбин удивительно внимательный человек, который всегда его слушает и сохраняет зрительный контакт, подтверждающий доверие. Чжинхван не знает, что значит этот долгий взгляд. Он значит не ту связь, о которой он думает. Ханбину кажется, что Чжинхван издевается, когда смотрит на него своими темными глазами, своим взглядом – спокойным, немного доверчивым или смеющимся, или серьезным. Своими губами и родинкой. Чжинхван даже не подозревает, насколько он привлекает Ханбина. Может ли он это знать? Ханбин и сам не знает, когда это началось и что послужило причиной. Причиной тому, что мир иногда замирает и сверкает в темных глазах, что мир отражается на губах и теряется в ресницах. Что мир смеется и тихо зовет его мягким голосом. Что мир обращается к нему и ждет от него слов. Он что-то говорит миру, не успевая разобраться в собственных словах, и мир задумчиво кивает головой, а потом улыбается и хлопает его по плечу. Чжинхван снова зовет его куда-то. Ханбин плохо понимает, в какую сторону они идут и что там находится. Чжинхван приводит его в студию к остальным ребятам, и Ханбин молча опускается рядом с ним, чуть злясь, что не только он один его окружает. Что мир смеется на чью-то шутку, отвечает и позволяет Бобби схватить себя за плечи. Бобби утаскивает его в другую часть зала, показывая что-то в своем ноутбуке. Ханбин бы мог встать и подойти к ним – ему не требуется приглашение, но Чжинхван опережает. Чжинхван оборачивается и зовет его к себе. Ханбин заставляет губы улыбнуться бодро и располагающе и идет к ним. И встает между. Ханбин смотрит видео с ними, там, где они подходят к агентству всей компанией. Он смотрит на себя и на Чжинхвана. И видит свой взгляд. Взгляд Чжинхвана тоже видит. И видит разницу между. Ханбин отходит в сторону, отступая от них на шаг. Вбирает в грудь воздух и на секунды прекращает дышать. Почему это с ним? За что это с ним? Когда так случилось, что он стал видеть в Чжинхване все? Чжинхван оборачивается и что-то ему говорит, они вместе с Бобби смеются и перебрасываются репликами. А он не слышит. Он слышит этот тоскливый, долгий сердечный стук. Сердце гулко стучит у себя в груди, а легкие впускают и выпускают воздух. И все в порядке, все, как должно. Но в глазах Чжинхвана – темная, влекущая бесконечность. Губы Чжинхвана – целая тайна и неизвестный вкус. Они открываются, выпускают голос наружу, и он тянет, тянет за собой. Голос чарует ему уши и останавливает миг. Ханбин замирает, когда все остальное движется вокруг. И только спрашивает себя, когда это началось? И есть ли этому конец? И какой вкус у губ Чжинхвана? Будет ли конец его недосыпаниям? Его выпаданиям из реальности? Его мучениям? И будет ли концом Чжинхван с его губами и родинкой? Чжинхван тянет его к себе – к себе и Бобби, и они смеются, толкают его в плечи, пытаясь растормошить. А он чувствует, как что-то неприятно ворочается в груди и сжимается, давит на уши так, что он слышит только этот смех – слышит будто у себя в сознании. Смех смеется над ним. Издевательски, с наслаждением. Смех не обещает, что это кончится. Ханбин натягивает на губы улыбку и говорит им то, что они хотят услышать. Ханбин не кажется им больше чужим. Он кажется им собой прежним. И смеху это нравится. Его мир доволен. Но только сердце все равно гулко стучит внутри. Тихое-беспрерывное-монотонное-тоскливое. Ханбину кажется, что этому нет конца.