🍁 Глава 9. Под защитой каменных стен
13 января 2023 г., 18:03
Примечания:
Я приняла волевое решение некоторые части постить по новой, а не заменять текст в старых главах, потому что события или сцены ну ОЧЕНЬ сильно отличаются от изначального варианта. Со временем вернусь в прежний режим, когда редактура станет менее глобальной и более косметической.
2941 год Третьей Эпохи
Не так уж много времени прошло с тех пор, как Тауриэль покинула Лихолесье, а природа здесь успела измениться почти до неузнаваемости. На утро после Mereth Nuin Giliath светило яркое солнце, кроны шумели красной, золотой, а кое-где даже зелёной листвой. На обратном же пути эльфийское войско встретили голые ветви и холодный туман, ползущий по земле между стволов и оголённых корней засыпающих деревьев. — Снова жар? — поинтересовался Трандуил. — Нет! Совсем нет, — быстро ответила Тауриэль, смутившись. Она потерялась в бессвязных воспоминаниях последних дней. Глядя на обочину дороги и бездумно поглаживая шею серого коня, она ненадолго забыла, кто держал поводья. — Почему вы спросили, милорд? — Я чувствую твоё тепло даже сквозь кирасу, — неизменно сухим тоном ответил он. — Прошу прощения. Я просто забылась, — еле слышно сказала Тауриэль и слегка подалась вперёд. — Кажется, худшее позади, и я вполне здорова, чтобы продолжить путь пешком. Дворец уже совсем близко. — Близко. Всего лишь четверть дня пути, — иронично заметил король. — Ты нас задержишь. «Не существует ни одной убедительной причины, чтобы задерживаться ради меня», — хотела возразить Тауриэль, но промолчала. Это был их самый содержательный разговор за весь день. И самый длинный: с отбытия из Дейла Трандуил сказал ей не больше пары коротких фраз. Даже если бы он хотел поговорить, кругом было слишком много острых глаз и чутких ушей, которые всё видели и всё слышали помимо своей воли. Сначала молчание слегка угнетало, но совершенно невинная и такая долгая близость к королю заставляла Тауриэль изо всех сил бороться со слабостью и держаться в сознании. Подобное не повторится вскоре, а, может быть, и вовсе больше никогда. С наступлением ночи конница в темноте проехала по каменному мосту прямо в распахнутые ворота огромного зала, увешенного светильниками и наполненного сотнями эльфийских голосов. Тауриэль затаила дыхание, увидев Леголаса, идущего к ним навстречу. На голове у него был серебряный венец принца Лихолесья, который он в прежние времена так не любил носить. — Приветствую, мой король! — Леголас поклонился отцу, как только тот спешился, и неуверенным кивком отметил Тауриэль. — Говорят, ты вернулся с победой, с союзом и сокровищами, — сказал он с улыбкой. — Не всё, что я привёз с собой, попало в мои руки столь же легко, как победа, — ответил Трандуил. Он, не глядя, подал руку Тауриэль и помог ей спуститься с коня, сделав это так небрежно и в своей беспристрастной манере, что даже самые заядлые сплетники не посмели бы что-то заподозрить. — Не завидуй моим приобретениям и упущенной войне, сын. Боюсь, впереди тебя ждут собственные битвы, потери и награды. — От меня было бы больше толку на пустоши Смауга, чем во дворце, — вздохнул Леголас. — Это верно. В мастерстве ты превзошёл своих учителей и даже меня, — сдержанно улыбнулся король. — Поэтому никому, кроме тебя, я не доверил бы править здесь в своё отсутствие. Будь оно недолгим или вечным, — тихо добавил он, положив руку на плечо сына. — Не Галиону же оставлять ключи от дворца, когда он проспал ключи от темниц. А теперь пойдём, я расскажу тебе, как мы очутились в гуще нежданной битвы. — Но… Тауриэль, — Леголас замешкался и повернулся к ней. — Я очень рад, что ты тоже вернулась. Признаться, я уже начал терять надежду. Она мельком покосилась на Трандуила прежде чем ответить принцу. Леголас заметил этот настороженный взгляд и нахмурился. — Не стану лгать, что это решение далось мне легко… — коротко ответила эллет, стараясь не привлекать к себе внимания посторонних эльфов. — Обсудите это позже, — вмешался король. — Тауриэль нужно к лекарю, а ты расскажешь мне, что здесь произошло в моё отсутствие. На дороге нам встретились лесные стражи, сказали, ты пресёк ещё одно вторжение… Его голос удалился и растворился в гомоне множества других голосов. В зал продолжали прибывать пешие отряды копейщиков и лучников. Тауриэль осталась в толпе совсем одна. Лишь пара-тройка знакомых по службе в дозоре обрадовались её возвращению — и это на пару-тройку больше, чем она могла мечтать.***
Тауриэль едва успела войти в свои покои и зажечь светильник, когда в дверь тихонько постучали. Она хотела извиниться перед незваным гостем и отправиться спать, но любопытство пересилило смертельную усталость. Может быть, это был Леголас. Тауриэль тоже хотела послушать про попытку нападения на дворец. — Войдите. — Ушам своим не поверила, когда услышала, что ты вернулась. — Комната будто бы посветлела с появлением целительницы. От её светлых одежд и длинных серебристых волос исходило умиротворяющее сияние. — Халлон пытался увязаться за мной, но я запретила ему докучать тебе, пока не удостоверюсь, что ты хорошо себя чувствуешь. — Тиннедель! — радостно воскликнула Тауриэль. Её взгляд тут же привлёк поднос со стеклянными сосудами. — Не успела я переступить порог дворца, а ты уже спешишь ко мне с лекарствами? — она сложила руки на груди. — С чего ты взяла, что они мне понадобятся? — Мне сказали, ты ранена, — начала Тиннедель, расставляя флаконы на столе. — Надо же, как быстро расходятся слухи. Продолжай. — А ещё мне сказали ты слишком измотана и слишком упряма, чтобы прийти за помощью сама, — продолжила эллет, доставая из наплечной сумки перевязочное полотно. — Ни секунды не сомневалась, что это правда. Вот и пришла сюда, как только смогла. Тауриэль нахмурилась, когда Тиннедель протянула ей флакон из зеленоватого стекла. Она давно познакомилась с горьким вкусом этого снадобья и предпочла бы обойтись без него. — Мне надоело повторять, что худшие часы миновали, — ответила она, понизив голос, чтобы не казаться слишком раздражённой. — Множеству эльфов действительно требуется помощь целителей, а мне требуется всего лишь сон. — Пей, не пререкайся, — Тиннедель всучила Тауриэль полный горечи флакон и отвернулась к столу, чтобы смазать бинт лечебной мазью. — Что я, по-твоему, должна была сделать? Не приходить? Не всем во дворце позволено столько, сколько тебе, — она повернулась лицом к остолбеневшей эллет, держа наготове следующее снадобье — прозрачное на этот раз. — Что? — Хочешь сказать… — Тауриэль от возмущения начала запинаться. — Хочешь сказать, мне легко здесь жилось? Король никогда и ни в чём со мной не соглашался! Я не помню, когда в последний раз видела его улыбку или слышала от него доброе слово! — Халлон говорил, в итоге-то король прислушивался и уступал тебе, — целительница замолчала, уголки её рта чуть дёрнулись вверх. — Так тебе нужно было его согласие, или всё-таки улыбка? Что-то я запуталась. Тауриэль поджала губы и отвернулась, краснея. Что толку спорить. Тиннедель никогда не понять, чего ей стоили уступки Трандуила, когда дело касалось службы. Вместо объяснений эллет сняла верхние одежды и сдвинула горловину рубашки, открывая рану на плече. — Всё это больше не важно, — мрачно сказала она. — Уходя, я оставила на столе брошь командира стражи. Когда вернулась — её там больше не было. Если тебе и казалось, что мне многое сходило с рук, теперь этому пришёл конец. И ведь понимаю, что сама в этом виновата, но о содеянном не жалею. — Не мне осуждать твоё желание помочь раненному гному, — примирительно ответила Тиннедель. — А вот Халлона расстроил твой поступок, как и членов вашего отряда, — добавила она, промывая почти затянувшуюся рану от стрелы. — Может быть, Трандуил смилуется и позволит тебе воссоединиться с ними. — При случае попрошу его об этом, — тяжко вздохнула Тауриэль. — Мне будет в радость служить под командованием твоего мужа. — Завтра будет пир в честь возвратившихся из Дейла. Сама ведь знаешь, что дорвинионское вино делает нашего короля чуточку добрее. Попроси его там. — После двух дней осуждающего молчания только на вино и надеюсь. — Такая честь, ехать вместе с ним… — Давай заканчивай уже с перевязкой поскорее, — резко перебила её Тауриэль. Тиннедель улыбнулась. — Рана, правда, не так страшна, как я опасалась, — сказала она. — У тебя бывали и хуже. — Я ведь говорила! — Король Трандуил беспокоится о тебе, чему тут удивляться? Ты повзрослела на его глазах и заняла особое место в его сердце. Со временем он обязательно простит тебя, вот увидишь. Тауриэль содрогнулась от этих слов. Она закрывала глаза и снова оказывалась в руинах старого дома, в крепких беззастенчивых объятиях Трандуила. Тиннедель не представляла, насколько она ошибалась, уличая его в родительской привязанности. — Хочу спросить тебя кое о чём, — Тауриэль поспешила сменить тему. — Ты когда-нибудь встречала задержавшиеся фэар эльфов? Здесь или где-нибудь ещё? — как бы между прочим добавила она. — Какой… странный вопрос, — озадаченно протянула Тиннедель. — Нет, не встречала, но слышала от других, что неприкаянные души эльфов со временем забывают, кем они раньше были и становятся озлобленными тенями себя прежних. Говорят, много задержавшихся бродит по топям Дагорлада. Странники дунэдайн видели их на Форо́двайт. Кто знает, что их заставило остаться, но это точно не добрая воля. Страшная участь, — эллет скорбно покачала головой. — Но почему ты спросила? Неужели ты встречала кого-то из них? — Может быть, встречала. А может быть, жизнь среди людей навеяла удивительный сон, — уклончиво ответила Тауриэль. — Надеюсь, со временем ты расскажешь мне о своих приключениях, — сказала Тиннедель, закончив с перевязкой. — Об Эсгароте, Дейле, о драконе и гномах. Мне кажется, оттуда ты вернулась другой, хотя я и не пойму, что именно в тебе изменилось. Если я смогу тебе помочь… — Спасибо, — искренне поблагодарила Тауриэль, поправляя одежду. — Я обязательно всё тебе расскажу. Со временем. А пока не беспокойся обо мне.***
Этот пир отличался от обыкновенных празднеств в Лесном королевстве. Не было шутливых песен и весёлых танцев вокруг костров. Сегодня робкая радость и грусть сопровождали каждую спетую балладу и каждую торжественную речь перед распитием вина. Никто не забывал о цене, уплаченной за победу в нежданной битве. Тауриэль, одетая в самое неприметное платье тёмно-зелёного цвета, старалась держаться подальше от скромных увеселений, а заодно и от короля. Трандуил, правда, и сам не обращал на неё никакого внимания, раздавая почести и награды за подвиги отличившимся воинам. Попивая вино маленькими глотками, Тауриэль издалека наблюдала за королём и с интересом отметила, что военный поход благотворно сказался на нём. От возбуждения, граничащего с безумием, которое она увидела в его глазах при встрече в Дейле, осталась только едва уловимая тень, но и её было достаточно, чтобы преобразить сдержанного и неприступного эльфа. Он охотней общался с подданными и даже изредка смеялся. В эти мгновения он был так красив, что у эллет перехватывало дыхание. И не у неё одной, думала она, с завистью поглядывая на собеседников Трандуила. — Сколько можно прятаться по углам, словно паук? — Леголас, — Тауриэль с улыбкой обернулась. — Никто не станет тебя ругать, если выйдешь на свет, — продолжил он, поравнявшись с ней. — Отец обмолвился перед военачальниками, что ты пыталась спасти его от Больга, так что вину за побег можно считать заглаженной. — Так и сказал? — удивилась Тауриэль. — А в Дейле он очень разгневался на моё вмешательство. Но что мне оставалось делать? Орк занёс на него свой кривой меч. — Поэтому он и сказал: «пыталась». Даже если королю по-настоящему угрожала опасность, он слишком горд, чтобы признаться в этом, — усмехнулся принц. — Я о другом хотел поговорить, — он понизил голос. — Ты правда не собиралась возвращаться? Тауриэль покосилась на Леголаса и, почувствовав нестерпимую жажду, сделала большой глоток вина. Как объясниться, не расстроив его? — Я не решила, — честно ответила она. — На Севере наступила зима, людям нужна была помощь. Я хотела остаться с ними до первого тепла и тем временем подумать, куда мне направиться потом. — Рад слышать, что с людьми, а не гномами, — поддел Леголас, но от гневного взгляда Тауриэль спрятал улыбку. — И что же заставило тебя передумать? — спросил он серьёзно. Тауриэль вздохнула и кивком указала на Трандуила. Стоило ли рассказывать принцу, что её привели в королевский шатёр как пленницу? Что её даже не пустили на погребальную церемонию в Эребор, куда она была приглашена? Тауриэль не хотелось расстраивать Леголаса, потому оставила при себе неприглядные подробности. — Может быть, оно и к лучшему, — сказала эллет с печальной улыбкой. — Сама я могла не решиться. По крайней мере, не так скоро. — Тогда ещё раз поблагодарю короля за то, что ты снова здесь со мной. Не хотелось бы мне потерять любимую подругу из-за её упрямства и россказней чужаков, — Леголас взял Тауриэль за руку и нежно сжал пальцы. — Ты неисправим! — возмутилась эллет. — Я ни капли не сожалею о том, что помогла Кили. Не жалею, что была рядом с Бардом, когда дракон обрушил свою ярость на Эсгарот. Жалею лишь о том, что у меня не было ни времени, ни подходящих слов, чтобы попрощаться с Халлоном и моими лесными стражами. И особенно с тобой, meldir, — добавила Тауриэль, смягчившись. — Прошу прощения, — ответил Леголас, опомнившись. — Конечно, я понимаю: ты сбежала не из злого умысла. Просто все дни, пока я был наместником во дворце, я пытался смириться с мыслью, что могу никогда больше тебя здесь не увидеть, и что та наша вылазка в лес, когда гномы попались в паучьи сети, могла быть последней беззаботной прогулкой с шутками и смехом, а я и не подозревал об этом. Тауриэль сглотнула ком в горле. Что по-настоящему пробуждало в ней чувство вины, так это неразделённые чувства Леголаса. Он никогда-никогда-никогда не простит её, если узнает… — Надеюсь, нас ждёт множество беззаботных прогулок, — ответила она и, через силу улыбнувшись, осушила свой кубок. Тауриэль не забыла совет Тиннедель — попросить короля о возвращении в стражу на пиру. Но он так убедительно игнорировал существование бывшего командира, что она не посмела портить ему настроение напоминанием о себе.***
На третий день после пира в дверь Тауриэль постучался Галион. В последнюю их встречу он был пьяным и растрёпанным, когда он умудрился проспать кражу связки ключей. Надо же такому случиться! Ведь доверенный эльф Трандуила всегда старался быть под стать своему господину: каштановые волосы были приглажены и аккуратно заплетены на затылке, на бордовом сюртуке красовался узор из золотых кленовых листьев, даже бесстрастное выражение лица и взгляд свысока напоминали короля. — Как приятно видеть тебя, Галион… трезвым и опрятным, — с учтивой улыбкой сказала Тауриэль. — Что привело тебя ко мне в столь поздний час? — Никакой он не поздний, — холодно возразил эллон, едва глядя на неё поверх задранного носа. — Король Трандуил ожидает тебя в закрытом саду через час. Не опоздай, — он повернулся к ней спиной и стал уходить. — Тебе тоже не помешает привести себя в порядок, — мстительно бросил он на прощание. Тауриэль широко улыбнулась. Разумеется, очередной разговор должен был состояться. Тауриэль ждала его со страхом и нетерпением. Но манера, в которой Галион доставил приглашение в сад, не слишком обнадёживала. Опасения неуклонно росли, пока Тауриэль готовилась к встрече, и сопровождали её всю дорогу до сада на южной стороне дворца. Мучительная выдалась прогулка. Небольшой старинный сад был обнесён высокой и крепкой стеной, поросшей плющом. Между деревьями и тропинками были расставлены прекрасные скульптуры из серого нездешнего камня. Их старались очищать от налёта мха, но дикий лес не любил чрезмерной аккуратности, поэтому сад то и дело приобретал немного запущенный вид. Пройдя по единственной освещённой светильниками тропе, Тауриэль наконец-то заметила Трандуила. Он стоял перед высоким деревом, вцепившемся корнями в каменистый берег быстротечной речушки. Это была рябина с белой корой и красными листьями, похожими на те, что украшали королевскую корону. Морозный вечер покрыл листья игольчатым инеем, не удивительно, что Трандуил залюбовался ими. Тауриэль замедлила шаг и невольно затаила дыхание. Король стоял неподвижно, словно статуя, отлитая из чистого серебра. Длинная накидка была приспущена, обнажая строгий силуэт широких плеч, а её полы лежали на земле, напоминая о неприступности благородной особы. Казалось неправильным нарушать покой Трандуила, пусть именно для этого он и позвал сюда Тауриэль. — Не мешкай, я давно услышал тебя, — прохладным тоном отозвался он и посмотрел на эллет через плечо. — Этой рябине больше двух тысяч лет. Она происходит из леса, где магия была юна и сильна, поэтому она живёт так долго, — пояснил он. — Завтра, после морозной ночи, все листья осыплются, а ягодами птицы будут кормиться до самой весны. — Она очень красивая, — согласилась Тауриэль. — Когда я пришла сюда в первый раз, то не могла понять, почему её листья красны, несмотря на середину лета. — Мой народ принёс в Эрин Гален из Белерианда множество чуждых этим землям растений, чтобы они напоминали о родине, которой не стало. Большинство из первых деревьев росло в другом саду — на юге. Но они истлели и сгинули, когда злые силы отняли Амон Ланк, а Орофер увёл оттуда эльфов. — Я знаю. Старшие рассказывали мне об этом. И Леголас — тоже, — Тауриэль осеклась и опустила взгляд, когда Трандуил повернул голову и посмотрел на неё неодобрительно. — Я знакома с ним с юности, — попыталась оправдаться эллет. — Вы ведь не думали, что за все годы нашей дружбы он и словом не обмолвился о своей семье? — И что же он говорил о своей семье? — спросил Трандуил сделав маленький шаг к ней. — Не поделишься? — взгляд его сделался недружелюбным. — Я не могу, — Тауриэль рискнула посмотреть ему в лицо. — Прошу меня простить, но я не стану пренебрегать доверием Леголаса, если это в моих силах. Он рассказывал совсем немного, — добавила она, постаравшись сгладить отказ. Журчание извилистой речки стало единственным звуком, напоминавшем о том, что время не остановилось, пока Трандуил и Тауриэль в напряжённом молчании смотрели друг на друга. — В лес ты больше не вернёшься, — наконец сказал король холодно и твёрдо. Его взгляд вернулся к рябине, доживающей последние часы своей красоты перед долгой зимней спячкой. — Но… Aran nin! — воскликнула Тауриэль и встала перед ним. — Я не прошу отдать мне брошь командира. У меня и в мыслях не было допустить такую наглость. Но разрешите присоединиться к отряду хотя бы лучницей. Мои стрелы гораздо точнее моих решений, вы знаете это лучше меня. — Разве я ставил под сомнения твою меткость, Тауриэль? — Трандуил поднял бровь. На его губах промелькнула ухмылка, та самая, которую все во дворце так опасались — насмешливая и жестокая. — Нет, в твоих стрелах и кинжалах я уверен, как в своих собственных мечах. А вот твоему сердцу веры нет. — Моему… сердцу? — переспросила Тауриэль, удивлённо моргнув. — Если вы запрёте меня здесь, то вам мало дела до моего сердца, милорд. Я лесная эльфийка, а не придворная! — выпалила она с жаром. Трандуил нахмурился и раздражённо поджал губы. Он привык, что Тауриэль ему перечила, а не дерзила. Даже для неё это стало неожиданностью, но отчаяние и не на такое подтолкнёт. — Отпусти я тебя, и где ты окажешься в следующий раз? Куда проклятие этого леса заманит тебя? В Морию? В Рун? Или в сам Мордор? — его полушёпот сочился ядом. — Деревья в этом саду здоровы, потому что защищены стенами и остатками магии синдар, родившихся под покровительством Мелиан. Я не хочу снова жить в ожидании дня, когда твой отряд вернётся без тебя, когда придётся искать твоё тлеющее тело, одинокое и забытое под покровом увядающего леса. Поэтому и ты останешься здесь, за стенами дворца, где есть хотя бы маленькая надежда на спасение. — Стены не защитили вашу жену. Почему они должны защитить кого-либо другого? — спросила Тауриэль и в ужасе накрыла рот ладонью. Трандуил зажмурился, словно рядом ударила молния, или его тело пронзила внезапная боль. Тауриэль испугалась за него, и без спросу взяла за руку, поблизости всё равно никого не было, чтобы увидеть их. Её сиюминутное раскаяние и жалость прервала крепкая хватка на больном плече. Король впился в неё пальцами и взглядом и притянул к себе. — Как ты смеешь говорить про мою жену? — прошептал он ей в лицо. — Что вообще ты знаешь о её участи? Тауриэль растерялась. Если она чего и ожидала в ответ, то скорби, а не этой пугающей злости. Упоминание королевы подействовало на Трандуила словно заклинание, пробудившее худшее в нём. Он делал ей больно и даже не замечал этого. — В Эсгароте, — начала Тауриэль, дрожа всем телом. — Отпустите меня, прошу, милорд. На берегу озера я встретила фэар Лауриндиэ. Она сказала кое-что, но я не поняла… Потом я проснулась на том же месте, когда уже стемнело… — Это был сон, — покачал головой Трандуил, глядя сквозь испуганную эльфийку в своих руках. — Всего лишь сон, — повторил он, будто разговаривал сам с собой. — Ты набралась слухов от других эльфов. Они продолжают шептаться несмотря на запрет, — гневно процедил он. — Никто не… — хотела возразить Тауриэль. При ней не произносили имён королевы и её сестры, не говорили о том, куда они исчезли. Она бы запомнила. Но сейчас предпочла согласиться, чтобы успокоить короля. — Наверное, вы правы, aran nin. Мне не следовало… — Верно, не следовало, — он резко её отпустил. Спасибо, что не оттолкнул. — Ты получила приказ не покидать дворец, — сказал Трандуил прочистив горло. Взгляд его снова стал осмысленным, лицо спокойным, но серые глаза по-прежнему недобро блестели, — Теперь иди, найди себе занятие по вкусу. Хочешь принести пользу королевству, приноси её здесь. Ох, как ей хотелось идти. Хотелось бежать со всех ног. Робкая надежда снова оказаться в объятиях Трандуила разбилась вдребезги в самом начале этого разговора. Потом он испугал её. А потом умудрился рассердить. — Чего ради вы наказываете меня? Вы презираете меня? За то, что не отвергла вас? — спросила Тауриэль, будучи уверенной, что ответа она не получит. — Да, презираю. Но себя гораздо больше, чем тебя, — сказал Трандуил, метнув в неё колючий взгляд. — Разве тебе никто не рассказал, что согласие под угрозой или по другой неискренней причине может тебя погубить? Ты должна была меня отвергнуть. Должна была! Неважно, король я или нет — моя власть над тобой совсем не безгранична. Ты не должна была потакать мне из страха. Я никогда не взял бы тебя силой, — выговорившись он прерывисто вздохнул. Тауриэль лишилась дара речи. Она тщетно пыталась связать в голове всё услышанное со своей действительностью. Они как будто были там не вместе, потому что её воспоминания и ощущения явно отличались от того, что помнил и испытал Трандуил. Теперь ей стало ясно, зачем он заставил её ехать вместе с ним из Дейла - опасался, что слабость одолела её не из-за безобидной раны, а по его вине. — Я говорила вам в шатре, что ни о чём не сожалею, — наконец сказала Тауриэль. — Думаю, мои чувства к вам уже давно стали не тем, чем я привыкла их считать, — смущённо призналась она. — Ещё никому не удалось принудить меня к чему-либо подобному. И вам бы это тоже не удалось, — добавила эллет, вздёрнув подбородок. — Вот как? — усмехнулся Трандуил, смерив её взглядом. — Когда вы поцеловали меня на прощание, я поняла, что всё иначе. Совсем не так как с другим. — Твоя разборчивость мне льстит, поэтому не стану спрашивать, с кем меня сравнивают, — холодным тоном протянул король и попытался улыбнуться. — Можете спросить, я не отвечу, — вздохнула Тауриэль. — Не корите себя за случившееся, и я не буду корить себя. Может быть, мы не сделали ничего страшного. Небо ведь не рухнуло нам на головы. И я совершенно не настроена умереть от печали от того, что той ночью на моём пальце не было обручального кольца, как предписывают обычаи. — Ты непростительно наивна, если думаешь, что судьба оставит безнаказанным нарушение законов Эльдар. Они не придуманы нами, а только записаны, — Трандуил посмотрел на эллет немного смягчившимся взглядом. — Если высшие силы смилуются, я один буду расплачиваться за свой необдуманный поступок. Лесным эльфам, очевидно, раскаяние не знакомо. Тауриэль невольно сжала кулаки. Каждый раз, когда король говорил об ошибке, раскаянии и пытался извиниться — это причиняло ей боль. Она ведь не считала свои чувства ошибкой, и проведённая с ним ночь тоже не казалась страшным преступлением. О чём ещё он сожалел? Ей очень хотелось об этом узнать. — Скажите мне правду, милорд. Я получила должность командира стражи, потому что вы давно хотели держать меня при себе и под присмотром? Я… я могла заслужить её своим трудом и умениями? — Ты никогда не получила бы от меня брошь командира, если бы дело касалось только моих желаний. Ты получила её вопреки им, — вздохнул он, нехотя ответив на её вопрос. — Игнорируй я твои успехи и рвение, вскоре эльфы стали бы задаваться вопросом, почему король не награждает тебя за них. Сложно подсчитать, сколько раз я укорял себя за твоё место в страже, но что я мог поделать… — Зато теперь вы добились, чего хотели, милорд, — перебила его Тауриэль, не скрывая горько-насмешливых ноток в голосе. — Вы дважды сказали, что отпускаете меня, а теперь запираете под замок. Ваши желания слишком изменчивы — я не успеваю приспособиться к ним. Трандуил впился в неё недобрым взглядом, но затем улыбнулся без намёка на теплоту. — Не я отправил тебя вдогонку за несчастным гномом, — с ухмылкой напомнил он. — Когда я нашёл тебя в Дейле, такую жалкую, раненую и совсем одну… готовую прятаться среди развалин, лишь бы больше не встречаться со мной — я ведь действительно собирался дать тебе свободу, которую ты так хотела. Ты сдружилась с семьёй Барда, а он достойный человек и хорошо присмотрел бы за тобой. — И что заставило вас передумать? — Тауриэль шагнула к королю и смело посмотрела ему в лицо. — Не наша близость. Точно не она. Вы уже несколько раз назвали её ошибкой. Тауриэль завороженно наблюдала, как Трандуил склоняется к ней, словно для поцелуя, пар свежего дыхания нежно приласкал её кожу. Она на секунду закрыла глаза. Холодные пальцы коснулись её щеки, скользнули к шее и исчезли. — Мне приходилось видеть талисманы, которые находили на телах погибших гномов, — полушёпотом сказал Трандуил, по-прежнему стоя очень близко. — Но я никак не ожидал обнаружить такой же рядом с твоей одеждой и оружием. Ты нашла способ задеть меня, даже не подозревая об этом. Тауриэль медленно опустила взгляд. На ладони короля лежал чёрный камень с рунами, потерю которого она оплакивала в Дейле. Эллет попыталась взять его, но Трандуил быстро сжал кулак. — Отдайте его мне, — потребовала Тауриэль. Король смотрел на неё сверху вниз, поджав губы, словно ждал уговоров и мольбы. — Прошу. Это прощальный подарок Кили. Он дорог мне… — Не сомневаюсь, — процедил Трандуил. Сузив глаза, он пристально изучал лицо Тауриэль: сведённые к переносице брови, приоткрытые губы и блеск подступающих слёз. Ни что из этого не тронуло его. — Этот гном приносит несчастья. Я не позволю тебе отправиться к нему. Не позволю вспоминать о нём, пока ты здесь. С этими словами он швырнул камень в полумрак сада. Камень блеснул в свете фонаря и с плеском исчез в чёрных водах быстротечной реки. — Зачем вы это сделали?! — изумлённо воскликнула Тауриэль, устремив взгляд туда, где исчез талисман. — Мне следовало сделать это в Дейле, — ответил Трандуил с бессердечной простотой. Тауриэль беззвучно выругалась на всеобщем наречии, потому что в эльфийском языке не нашлось подходящих для этого слов. Она не собиралась мириться с такой несправедливостью. Это было уже слишком. Она отвернулась от Трандуила и бросилась к реке. На покрытом тонкой коркой льда берегу, она стала быстро расстёгивать крючки сначала на сюртуке, затем на льняном корсете. Движения её были так порывисты, что пальцы через раз соскальзывали с застёжек. — Что это ты надумала? — ошарашенно прошептал король, приблизившись к берегу. — Прекрати сейчас же! Но Тауриэль уже была в одной рубашке и штанах. Не сводя глаз с места, где предположительно утонул камень, она вошла в воду. — Тауриэль, остановись! — приказал Трандуил. Он шагнул вслед за ней, но остановился недалеко от кромки. — Я приказываю тебе вернуться! Не теряй рассудок из-за куска гальки. — Если вас так разозлил кусок гальки, то почему я должна оставаться к нему безразличной? — бросила эллет через плечо, стоя по пояс в воде. — Тауриэль, я приказываю… Речка была узкой и мелкой, но нырнуть с головой всё равно пришлось. В темноте и ледяной воде Тауриэль шарила руками по каменистому дну, надеясь наощупь отыскать свой отполированный до стеклянного блеска талисман. От ужасного возмущения она почти не ощущала ни холода, ни стыда, ни страха. Пусть думает о ней, что хочет. Пусть приказывает, что хочет. Она обещала Кили, сохранить напоминание о нём, и она его сохранит. Трандуил в оцепенении наблюдал, как Тауриэль набирала воздуха в грудь и снова исчезала в реке, пока наконец не осознала, что упрямые поиски в холоде и темноте ничего ей не принесут. Слегка остудив свой гнев, она решила попытаться в другой раз, когда условия будут благоприятней. В конце концов, Тауриэль вышла на берег, стараясь не встречаться взглядом с Трандуилом. Она рывком подобрала сюртук и надела его на мокрую до нитки тунику. С длинных волос струями стекала вода, делая эллет похожей на утопленницу. Окончательно потеряв дар речи, король какое-то время просто наблюдал за происходящим на его глазах, но затем стащил с плеч парчовую накидку с очевидным намерением, которое ещё больше возмутило Тауриэль. — Хватит с меня вашей доброты и заботы, милорд, — процедила она сквозь стиснутые зубы и, обняв себя руками, быстрым шагом направилась к дворцу.
