🍁 Глава 8. Слово короля
9 июля 2014 г., 03:41
2941 год Третьей Эпохи
Холодные капли скатывались по щеке и падали на тёмно-красный бархат — снежинки таяли на горячей от лихорадки коже. Солнечное утро сменилось пасмурным полуднем, а Тауриэль всё не просыпалась. Не могла. Не хотела. Даже от природы выносливому эльфу недостаточно нескольких часов покоя, чтобы прогнать усталость последних тревожных недель, восполнить растраченные в сражении силы и исцелить заражённую рану. И всё же, в отличие от многих, у неё были эти считанные часы покоя. Тауриэль с удовольствием проспала бы и до ночи, если бы не мешал разноголосый шум, доносившийся из военного лагеря на северном склоне Дейла. Нехотя открыв глаза, она долго и неподвижно лежала, безучастно наблюдая, как на вытянутую из-под укрытия руку падает снег — жалит кожу и мгновенно тает. При свете обыкновенного серого дня легче поверить, что прошлая ночь была скорее сном, чем явью. Но всё произошло на самом деле, ведь Тауриэль проснулась, по-прежнему обёрнутая в тяжёлый плащ — серебристый и шершавый снаружи, багровый и бархатный с изнанки. Трандуил великодушно оставил ей свою накидку, а сам ушёл, словно и не было его. «Ты даже красивей, чем я представлял». Эти слова навечно останутся в памяти, как неожиданный конец многолетнего обмана, которым король так «заботливо» опутывал её. Тауриэль невольно поёжилась, вспомнив его восхищённый взгляд. Он никогда не смотрел на неё таким взглядом. Её ли он видел перед собой, когда обронил это признание, или кого-то другого? Грязная, запятнанная кровью одежда лежала рядом на припорошенном снегом мху. Эллет приподнялась на локте и откинула на спину влажные спутанные волосы. Вот уж правда — красота. Это слово пришло бы на ум последним, если бы она взглянула на себя со стороны. Поборов тянущую обратно к земле слабость, Тауриэль выбралась из-под плаща и стала приводить себя в порядок. Боль в плече усилилась, добралась до кончиков пальцев, но это была ничтожная плата за победу в битве. Она пожертвовала бы большим, чтобы и другие отделались так же легко. Что с ними? Где они сейчас? Убегая из дворца, эллет и представить не могла, что к концу путешествия на Север её будут волновать судьбы других смертных — не только Кили. Тауриэль закрепила пояс с ножнами и вложила в них неразлучные кинжалы. Лишь в последнюю очередь она подняла с земли королевский плащ и сложила его в несколько раз, надеясь сделать менее заметным. Она могла бы попытаться вернуть его Трандуилу, если стража подпустит её к шатру. Но захочет ли он снова её видеть? Он оставил её одну, ушёл, не попрощавшись. И хоть у этого поступка могло быть много объяснений — уязвлённое сердце поверило в худшее из них: получив желаемое, он сразу об этом пожалел. Покинув убежище, Тауриэль свернула налево и побрела по узкой улице, не обращая внимания на мёртвых орков (одного из которых убила она, а второго — Трандуил), но за первым же поворотом она замедлилась, увидев впереди эльфийского воина. Эллет не собиралась заговаривать с ним и попыталась пройти мимо, но он вдруг преградил ей дорогу копьём. — Что это означает? — строго спросила Тауриэль, переведя взгляд с копья на лицо эльфа. — Разве ты не знаешь кто я? — Король Трандуил велел дождаться тебя и сопроводить к его шатру, — бесстрастным тоном ответил эллон и жестом предложил ей идти вперёд. — Я сама найду дорогу, — процедила Тауриэль, стараясь не показывать, что такое суровое обращение встревожило её. — Я, правда, пойду туда, но сперва найду кое-кого. Она успела сделать лишь шаг, когда копьё снова мелькнуло у неё перед носом, перегородив путь. — Он приказал доставить тебя силой, если попытаешься сбежать. — Он приказал? — изумилась Тауриэль. За что Трандуил так с ней поступал? — Ладно, веди, исполняй приказ, — вздохнула она после недолгого раздумья. Ослабленной из-за яда ей не хотелось ни спорить, ни драться. Перед тем, как сойти с места, копейщик свистнул, и с другого конца улицы донёсся ответ. Это означало, что все пути были давно отрезаны. Король не шутил и действительно не собирался её отпускать. По дороге в военный лагерь Тауриэль отвлекалась от тревожных мыслей, выискивая знакомые лица среди собравшихся вокруг костров людей. Знакомых она не увидела, но тихо порадовалась, что выживших оказалось немало. За недели, проведённые в Эсгароте, она стала чуточку лучше понимать людей и даже прониклась симпатией к ним. Несмотря на суетливость, недальновидность и жадность до чужого золота, большинство из них были добры сердцами. До главной площади, занятой шатрами эльфийского войска, было уже рукой подать. Взгляд Тауриэль приковало зелёное знамя Лихолесья, развевающееся на фоне серого неба. Где-то там ей предстояло встретиться с Трандуилом, а она так и не придумала, что ему сказать. Его настроение всё равно невозможно было предугадать, так зачем мучить себя зря? — Тауриэль! — окликнули звонким, словно колокольчик, голосом и обняли за пояс. — Тильда, ты цела! — с облегчением выдохнула Тауриэль, положив ладонь на голову девочки. — С твоими братом и сестрой всё в порядке? А отец? — Они все здесь! Отец попросил меня носить воду раненым, пока он разговаривает с королём эльфов, — отчиталась она, взмахнув пустой деревянной кружкой. — Замечательно, что с вами всё в порядке, — улыбнулась Тауриэль. — И я очень рада, что именно ты встретилась мне, — она опустилась на одно колено и посмотрела Тильде в глаза. — Кое-кто рассказал про меня эльфийскому королю, и я чуть не попала в неприятности, — с шутливым укором сказала она. — Ты смелая, раз не побоялась с ним заговорить. — Но ведь он сам спросил! — воскликнула девочка, смутившись. — Он заметил мои косы и сразу спросил, где тебя искать! Я не знала, где ты, поэтому и не сказала. А как он узнал, что это ты заплела мои волосы? Тауриэль опешила, улыбка сползла с её лица. И кому после этого верить? Кто из двоих врал: наивный человеческий ребёнок или эльфийский король? — Наверное, он подметил что-то раньше, — прочистив горло, ответила эллет. — Давным-давно я заплетала такие косы и себе, — задумчиво добавила она. — Мне нужно идти, wendē, — она выпрямилась и улыбнулась. — Не потеряйся здесь. Вдруг в руинах прячутся орки. — Хорошо! — Тильда широко улыбнулась и, помахав рукой, поспешила по своим делам. Копейщики добросовестно исполнили приказ, сопроводив Тауриэль до самого входа в шатёр. Не дали даже минуты, чтобы собраться с духом — спасибо, в спину не толкнули. Первым она заметила Трандуила, стоявшего рядом с устланным картами столом: — Aran nin, — прошептала она, шагнув внутрь, но ответил ей кое-кто другой. — Тауриэль, — Бард вскочил из резного кресла и протянул ей руку. — Я уже собирался просить Баина разыскать тебя, когда мне сказали, что ты жива и здорова, — на его обветренном и суровом лице промелькнуло искреннее облегчение. — Я жива, — Тауриэль улыбнулась и приняла его руку, но тут же поморщилась от боли, когда Бард сжал её предплечье. — А со временем буду и здорова. В последние минуты сражения одному лучнику всё же удалось хорошо прицелиться, — усмехнулась она. Трандуил вмешался в разговор, обратившись к Барду, но даже не взглянув на Тауриэль. — Гонец уже должен был добраться до дворца, — сказал он Лучнику и лениво поднёс к губам винный кубок. Несмотря на скромное убранство походного шатра, король был вальяжен, словно принимал гостей в своих личных покоях, где не было нужды носить доспехи и быть начеку. — Если погода не задержит повозки, завтра к ночи вам доставят ещё провизии, лекарей и плотников. — Мой народ в неоплатном долгу перед вами, владыка Трандуил, — ответил Бард растерянно. — Чем я могу помочь Лесному королевству? — Кое-чем можешь, — хмыкнул Трандуил. — Я хоть и сражался на одной стороне с гномами, союз этот появился из нужды, а не по доброй воле, как ты мог заметить. Скоро Эребор вернёт себе былое влияние на Севере, и раз гномы здесь надолго, — он скорбно вздохнул, — эльфам придётся снова с ними уживаться. Дейл может стать важным посредником между нашими народами. Так было раньше и будет впредь. — Я бы с радостью этому посодействовал, — замялся Бард. — Но захочет ли Даин заключать союз со мной? Ведь это я держал в руках Аркенстон и вымогал обещанную долю. Трандуил тихо рассмеялся. — Верно, — сказал он, все ещё улыбаясь. — К твоему счастью, камень вернулся туда, где ему и место, так что долго таить обиду они не станут. Тауриэль переводила озадаченный взгляд с одного собеседника на другого. Никогда. Никогда в своей жизни она не видела, чтобы Трандуил говорил с кем-либо на равных. Тем более со смертным. Тем более с простым рыбаком и браконьером, охотящимся без спросу в эльфийских угодьях. И когда только они успели сдружиться? Вместе с этим король откровенно игнорировал присутствие Тауриэль. Воспользовавшись этим, она отступила подальше и села на скамью возле выхода из шатра. Слабость давала о себе знать, и стоять столбом стало в тягость. От усиливающейся боли в ране её кожа покрылась испариной, нижняя рубашка неприятно липла к телу. Ей было одновременно и холодно, и жарко, но развернуть и набросить на плечи королевский плащ она не посмела — положила на скамью рядом с собой. — Становиться правителем нелегко, особенно когда твой народ переживает самые тёмные времена. Уж я-то знаю, — сказал Трандуил. — Но если тебе понадобится совет, ты знаешь, где его получить. Я помогу тебе, как один король другому. Услышав это, Тауриэль выпрямила спину и слегка подалась вперёд, глядя на них с любопытством. — Но я не король, — тяжко вздохнул Бард. — Я был вынужден решать за всех… — Вот и продолжай решать, — усмехнулся Трандуил. — Эсгарот остался позади, а в Дейле всегда правили твои предки. И, замечу, правили весьма успешно, — Трандуил приветственно поднял кубок и сделал глоток. Его предки? Тауриэль смерила Лучника пристальным взглядом, словно видела его впервые. В отличие от неё, он ничуть не удивился. Он знал… всё это время. — Так ты потомок Гириона?! — воскликнула эллет, не сдержавшись. Бард медленно кивнул и что-то буркнул в свой кубок. — Твоя скромность восхищает, — выдохнула она, не зная, радоваться ей за друга или негодовать, что её обманули. Теперь ей стало понятно, откуда он взял последнюю стрелу, способную убить дракона, да и речь дрозда мог разобрать далеко не каждый смертный. А она ведь и подумать не могла, что гостила в благородном доме! Про Тауриэль снова все забыли, пустившись в обсуждение того, как помочь людям пережить грядущую зиму. Она прикрыла глаза и вполуха слушала их, надеясь, что кто-то упомянет интересующие её имена, и одновременно размышляла, как ей поступить, когда военный лагерь разберут, а на его месте станут обустраивать новую жизнь. Её судьба решится здесь. А может быть, всё уже решили без неё. Тауриэль старалась не смотреть на Трандуила, опасаясь, что он почувствует её трепет и сочтёт его слабостью. С рассветом он так сильно изменился: пропал безумный блеск в серых глазах и неосмотрительность в словах, он стал холоднее и расчётливей, чем раньше. Если бы не приказ привести её сюда, Тауриэль решила бы, что он напрочь забыл о ней, как только ушёл из разрушенного дома. В шатёр вбежал стражник со срочной вестью. — Даин Железностоп идёт сюда, милорд, — сообщил он. — С ним Митрандир. — И снова здесь Митрандир — горевестник, — вздохнул Трандуил. — Я встречу их снаружи. Поручи освободить нам место на площади. — Да, милорд, — кивнул стражник и поспешил прочь. — Будем надеяться, суровая жизнь в Железных холмах вытравила из Даина хоть малость безрассудного упрямства, погубившего почти весь род Дурина, — сухо усмехнулся Трандуил, поставив пустой кубок на развёрнутую карту с Одинокой горой. — Впрочем, кто разберёт этих гномов. Как бы мы не пожалели, что Торин не дожил до этого дня, — он посмотрел на Барда исподлобья. — Требуй у Даина ровно столько, сколько вам обещал его двоюродный брат, — сказал он серьёзно. — Если бы не твой героизм, Смауг до сих пор оставался бы единственным Королём под Горой. — Торин… погиб? — спросила Тауриэль полушёпотом. — Да, — кивнул Бард. — Он пал на Вороньей высоте. — А его племянники? — Её замутило от волнения. — Фили? Кили? Кто-нибудь видел их? — Нам было не до того, — ответил Лучник, пожав плечами. Он перевёл настороженный взгляд с Тауриэль на Трандуила и нахмурился. — Я спрошу про них у Даина для тебя. Бард быстро вышел. Трандуил неспешно последовал за ним, сохраняя благородство движений. — Aran nin, — Тауриэль вскочила с места, побоявшись, что стала для него совсем невидимой. — Можно с вами поговорить? — Жди здесь, — строго бросил он, даже не взглянув на неё. — Но… — она и шагу не успела ступить, как он исчез. — Значит, позже, — она безвольно опустила руки и села на скамью. Торин погиб. Не может быть, чтобы племянников не было с ним рядом в его последние минуты. — Ты обещал, что мы снова встретимся, — всхлипнула Тауриэль. Она судорожно полезла в карман сюртука, но там было пусто. Рунный камень пропал. — Нет, нет, нет… Эллет вытряхнула всё из походной сумки и заглянула на дно колчана. Ничего. Наверное, потеряла камень в битве, или он выпал из кармана на ночлеге. Она долго сидела над выпотрошенной сумкой, повесив голову, как вдруг снаружи послышался грозный голос. — Мне сказали, она здесь! Я хочу её увидеть. Удивительно, как в один миг горе может превратиться в счастье, словно кто-то перевернул песочные часы, и крупицы жизненных сил снова пришли в движение. — Кили! — Тауриэль окликнула его, выглянув из шатра. Стоявшие неподалёку гномы и эльфы бросили на них озадаченные взгляды. Они встретились, словно не виделись добрую сотню лет. Даже после изнурительной битвы Кили хватило сил на невероятно крепкие объятия. Тауриэль ссутулилась, чтобы обхватить его за плечи. От него пахло дымом, потом и кровью — как почти от всех, кто был вокруг них. — Я потеряла твой камень, — сказала эллет самое простое, что пришло на ум. И вдруг она впервые за день почувствовала на себе тяжёлый взгляд стоявшего неподалёку Трандуила. По спине пробежал неприятный холодок, и она мягко отстранилась от друга. — Прости меня. Его дала тебе мать. — Забудь. Это всего лишь камень, — ответил Кили и взял её за руку. Его лучистые глаза будто потускнели, словно битва состарила его на годы. — Торин погиб, Тауриэль. — Я знаю, — вздохнула она. — Оплакивайте его, но не жалейте. Торин прошёл долгий путь и сражался не ради золотой короны, а ради дома, который у вас несправедливо отняли. В Чертогах Мандоса великие предки поприветствуют его как равного себе. — Да, это так, — согласился Кили. — Но ты не видела его в последние дни. Драконья болезнь его почти одолела. Он пытался сбросить Бильбо со стены и стал видеть предательство повсюду, хотел отречься от нас с Фили, — его голос надломился. — Это было помутнение, ты сам это знаешь, — ответила Тауриэль, сжав его пальцы. Ей хотелось бы избавить его и от этой боли, но ни одно заклинание на языке эльфов не могло вернуть утраченное. — Лучше бы вам избавиться от проклятого золота, пока оно не свело с ума кого-нибудь ещё. Уверена, в копях под Горой хватит жил, чтобы вернуть Эребору былое величие, — она замолчала и покосилась на предводителей трёх армий и Митрандира. — Но почему Даин пришёл говорить от лица вашего народа? Где Фили? — Фили едва не погиб на Вороньей высоте. Ему не до переговоров. А я… какой из меня правитель? Я ведь ещё не обходил все дороги в Средиземье и не насмотрелся на звёзды, — Кили мотнул головой и слабо улыбнулся. — Стража не пускала меня к тебе. В Эсгароте ты сказала, что эльфийский король изгнал тебя, — он кивнул в сторону Трандуила. — Попрошу Даина заступиться за тебя и дать убежище, если захочешь. Я ведь всем рассказал о том, как ты меня спасла. Тауриэль рассмеялась. Ей было горько, но всё равно смешно. — Я не посмею нанести столь подлый удар по чести нашего короля, — ответила она с улыбкой. — Только представь, как удивятся мои соплеменники, узнав, что эльфы сбегают от его правления под Гору. Нет, не беспокойся за меня. Думаю, скоро эта путаница разрешится, и я буду вольна вернуться домой или уйти, куда захочу. — Как скажешь, — вздохнул Кили, не скрывая разочарования. — Но я бы хотел попросить тебя о последнем одолжении, пока наши пути здесь не разошлись. — Что угодно, — кивнула Тауриэль. — Мастера из Железных холмов готовят усыпальницу для Торина. Через три дня мы попрощаемся с ним, — сказал Кили, сглотнув ком в горле. — Приди в Эребор, чтобы почтить его со мной. — Я приду. Они проговорили совсем недолго: о драконе, и о том, что обнаружили гномы в Подгорном царстве, и о том, что Даин пришёл сюда для заключения мира. Он собирался сдержать слово Торина и отдать эсгаротцам обещанную долю золота. А вот возвращение белых самоцветов ещё предстояло обсудить. Когда короткий серый день подошёл к концу, а снегопад усилился, Тауриэль и Кили распрощались. Но теперь они хотя бы знали, что наверняка встретятся вновь.***
Тауриэль разбудило лёгкое движение воздуха, словно кто-то быстро прошёл мимо неё. Она не сразу поняла, где находилась. Выход из шатра оказался закрыт, и внутри было темно, пока не зажёгся первый светильник. Как же так вышло? Должно быть, она провалилась в сон, когда без спросу прилегла на мягкую тахту и на секунду прикрыла глаза. — Вечером всех раненых отправили домой на повозках. Ты всё проспала, — прохладным тоном сказал Трандуил. Он повесил светильник на опору и посмотрел на эллет. — Может быть, утром найдётся для тебя место, — в его взгляде не было даже намёка на сострадание, но смотрел он пристально. Тауриэль встала с тахты, стараясь не показывать слабость. — Спасибо, что печётесь обо мне, милорд, но царапину от стрелы едва ли можно назвать тяжёлой раной. Скоро действие яда закончится, и я поправлюсь. — Разве я предложил тебе ту заботу, от которой можно отказаться? — Трандуил поднял бровь. Тауриэль удивлённо разомкнула губы, не зная, что на это ответить. Трандуил не стал доброжелательней после встречи с Даином, но он, по крайней мере, нарушил дневное молчание. — Я обещала Кили остаться до погребальной церемонии, — осторожно сказала она, внимательно всматриваясь в лицо короля, чтобы угадать его истинное настроение. — Я передам ему твои извинения, — коротко ответил Трандуил. — Почему вы передумали? Почему держите здесь? — спросила Тауриэль, не выдержав мучительного напряжения и недосказанности. Король наблюдал за её приближением, но с места не сдвинулся. — Вчера я что-то сказала или сделала не так? — голос дрогнул, когда она упомянула то, о чём оба думали, но молчали. Трандуил, казалось, затаил дыхание, глядя на неё. Словно она прошептала какое-то проклятие, и теперь мир должен был вот-вот рухнуть. — Это не то место, где следует говорить о подобном, — еле слышно произнёс он, нахмурившись. — Мои поступки ничего не оправдывают, но неужели для тебя наши обычаи ничего не значат? — Я знаю, что такое брачная клятва… — Дело не во мне! — резко перебил он её. — Дело в том, как это могло отразиться на тебе, — он сжал кулаки. — Если ты сделала это не по доброй воле, а потому что боишься меня, или… — Нет, — Тауриэль шагнула к нему. — Нет, — как можно мягче сказала она, качая головой. — Разве я пыталась сопротивляться? Отговорить? Или оттолкнуть? — она протянула руку, чтобы коснуться его предплечья, но он отшатнулся. — А следовало бы, — процедил он. — Ради собственного блага. — Моё благо зависит только от меня, — упрямо прошептала она себе под нос. — Передо мной вы ни в чём не виноваты, милорд. Я прошу прощения, если не угадала ваших настоящих чувств. — Моих чувств? — переспросил Трандуил. — Даже если бы я сам их полностью понимал… я не совсем владел собой, когда пришёл увидеть тебя. Я не повторил бы ошибки, будь у меня шанс ещё раз прожить прошлую ночь. Тауриэль задохнулась от обиды. Что она снова сделала не так? На словах он винил себя, но между строк словно обвинял только её. Как он мог называть ошибкой то, что принесло ей счастье? — Вы сказали, что давно этого хотели. Если это не ложь, то и в бездумный порыв я не верю, — она вздёрнула подбородок, но её губы дрожали. — Спасибо за беспокойство, милорд. Доброй ночи. Она хотела выйти из шатра, но он преградил ей путь. — Значит, я зря беспокоился о тебе, — сказал он едким полушёпотом. — Ты крепче и упрямей, чем я думал. Какое облегчение, — усмехнулся он. — Но отправиться в Эребеор я тебе не позволю. Этот жалкий гном уже принёс достаточно бед. Тауриэль вскинула голову и пристально на него посмотрела. Он гневался и даже не пытался это скрыть. — Вчера вы сами сказали, милорд, что вы больше не мой король, — напомнила она ему. — И я не обязана подчиняться. — Мне не впервой брать свои слова назад, — ответил он, склонившись к её лицу. — Стража проводит тебя в твою палатку. — Вы не можете так поступить, — прошептала Тауриэль. — Я обещала остаться. — Вчера я думал, что не смогу, — кивнул Транудил. — Но, похоже, у меня больше не осталось чести, — он натянуто улыбнулся и, ненадолго задержав взгляд на её лице, всё-таки отступил. — Этот разговор окончен. Отдохни перед дорогой, — будничным тоном бросил, пройдя мимо неё, чтобы налить себе вина. Тауриэль проследила за ним ошарашенным взглядом. В груди росло напряжение, грозящее вырваться криком. Но она не настолько обезумела, чтобы спорить с королём посреди военного лагеря, где их услышала бы половина эльфийской армии. Вместо этого она с досадой поджала губы и быстро вышла из шатра. В морозном воздухе стоял запах дыма. Сна не было ни в одном глазу. Подоспевшие стражники сопроводили её к походной палатке, а сами остались снаружи.***
— Мне нужна твоя помощь, — шёпотом сказала Тауриэль, опустившись на одно колено перед маленькой Тильдой. — Я доверю это только тебе. Девочка опасливо покосилась на эльфийского короля, стоявшего неподалёку рядом с Бардом. — Я подвела тебя, да? Теперь он накажет тебя, потому что ты сбежала к нам в Эсгарот? — Конечно, ты ни в чём не виновата! — возразила Тауриэль, погладив Тильду по щеке. Она достала из-за пазухи сложенный в несколько раз пергамент. — Пожалуйста, передай это Кили, если снова увидишь его, — она опустила взгляд. — Мы уходим прямо сейчас, а я даже не успела с ним попрощаться. И всем остальным тоже не сказала ни слова. — Клянусь, я отдам ему письмо! — Спасибо, Тильда, — улыбнулась Тауриэль. — Надеюсь, мы увидимся снова. Она не умела общаться с детьми, и только сильнее убедилась в этом, когда на глазах у девочки выступили слёзы. Сейчас-то что она сделала не так? — Она привязалась к тебе, — сказал Бард, глядя на них сверху вниз. Тильда кивнула и обняла Тауриэль за шею. — Придётся тебе забрать её с собой. Или остаться с нами на зиму. — Я бы и осталась, но не смогу, — она замолчала и поджала губы. Неподалёку Трандуил седлал коня и мог легко её услышать, если бы захотел. — Буду ждать приглашения на коронацию, — она выпустила Тильду из объятий и, выпрямившись, протянула Барду руку. — Пусть твоему правлению сопутствуют мир и процветание. — Об этом пока рано думать, — замялся Бард, пожав ей руку. — Теперь нам предстоит отстроить заново не один, а сразу два города. На это уйдут годы. — А я никуда не спешу, — улыбнулась Тауриэль. — Navaer, mellyn nin. Эллет едва успела распрощаться с друзьями, как на площади Дейла протрубил рог, оповещая об отбытии армии эльфов. Вот и всё. Короткое путешествие во внешний мир закончилось, не успев начаться. Тауриэль в последний раз окинула взглядом каменные башни, поросшие диким виноградом, и Одинокую гору, где ей так и не удалось побывать. Она надеялась, что Кили простит её за это, если получит письмо. Тауриэль оставляла позади одни поводы для сожалений, чтобы вернуться и вспомнить о других. Леголас заслуживал объяснений, кроме тех, что она уже ему дала. Но самую большую вину она испытывала перед своим отрядом лесных стражей. Убегая из дворца, она даже Халлону ничего не сказала, что уж говорить об остальных… После такого поступка они никогда не станут доверять ей снова.***
На обратном пути Тауриэль решила держаться ближе к единственной повозке, перевозившей раненых эльфов. Отряды воинов маршировали впереди и позади, чтобы защитить их от возможного нападения. Трандуил со своими военачальниками ехал во главе армии, и эллет это очень даже устраивало. Тауриэль брела в гнетущей задумчивости, и, сначала дорога давалась ей легко, но спустя полдня, после короткого привала на берегу Долгого озера, она поняла, что с трудом может подняться и идти дальше. Паучий яд снова дал о себе знать. Жар то спадал, то усиливался. — Ты ранена? — спросил у неё извозчик, усаживаясь на своё место после отдыха. — Если совсем худо, я найду тебе место. — Всего лишь оцарапала плечо, — бодро ответила Тауриэль. Места не было, она и сама это видела и не собиралась стеснять тех, кому было гораздо хуже, чем ей. — Поезжайте, я справлюсь. Ей нужно всего несколько минут. Всего несколько лишних минут… Тауриэль оглянулась по сторонам, а затем шагнула вниз по берегу. Если быстро окунуться в воду прямо в одежде, это собьёт жар, и она сможет пройти всю дорогу до Лихолесья, никого не задерживая. Она была уже на полпути к такой маняще ледяной воде, когда услышала шелест лошадиной поступи на сыпучих камнях. — Неужели решила утопиться? Или собралась замёрзнуть насмерть? Скрипнув зубами, Тауриэль обернулась на голос Тирона. Но военачальник был там не один. Сидя верхом на сером коне, Трандуил наблюдал за ней с непроницаемым лицом. Эллет молча склонила голову в знак почтения. — Мы даже пленникам не отказывали в утолении жажды, — сказала она Тирону с усмешкой. — А мне нельзя и к воде подойти, не вызвав подозрений? — Что-то ты бледная, бывший командир, — заметил эллон. — Говорят, тебя ранили отравленной стрелой, — он пустил свою лошадь вниз по берегу. — Так уж и быть, я подвезу тебя, если сможешь держаться в седле, — он коротко улыбнулся и предложил ей руку. Только Тауриэль собралась ему отказать, в их вежливую перепалку вмешались. — Тирон, — окликнул король. — Поезжай вперёд. Веди войско. Здесь я сам разберусь, — холодно добавил он, взглянув на эллет свысока. — Как прикажете, милорд, — отчеканил военачальник, пришпорил лошадь и исчез как ни бывало. Тауриэль только проводила его удивлённым взглядом, даже сказать ничего не успела. Вместо того, чтоб вернуться на дорогу, туда, где её ждал Трандуил, она продолжила идти к воде. Зачерпывая полные ладони, она несколько раз умылась. Кожу обжигал ледяной ветер, принося такое желанное облегчение. — Закончила? — спросил король, приблизившись и натянув поводья. — Я не хотела задерживать вас, — отозвалась Тауриэль, с трудом поднимаясь с колен. — Вам стоило оставить меня в Дейле. Я бы нагнала вас через несколько дней. — Думаешь, я тебе поверю? — хмыкнул Трандуил. — Тирон правильно заметил: ты совсем ослабела. Не забудь поблагодарить его за внимательность. Тауриэль нахмурилась, посмотрев на него снизу вверх. — Иди сюда, — приказал он и высвободил ногу из стремени. — Вы хотите, чтобы я ехала с вами? — удивилась эллет и вытерла воду со лба рукавом. — Но я не могу… — Теперь ты действительно меня задерживаешь, — раздражённо сказал Трандуил. Тауриэль не решилась снова возразить. Она приблизилась и взялась за седло сзади. — Нет, передо мной, — настоял король. — Как я удержу тебя, если уснёшь и повалишься вниз? В немом изумлении, эллет сделала, как ей велели. В отличие от неё, коню ничего не нужно было приказывать, он сам понял, что теперь можно выйти на дорогу. Эльфийские отряды к тому времени уже ушли вперёд. — Лучше бы я поехала с Тироном, — тихо сказала Тауриэль, глядя на каменистую дорогу перед собой и не решаясь повернуть голову. — Ваши подданные не поймут. — Мои подданные поймут, что ты хотя бы отчасти мною прощена, — резким тоном ответил Трандуил. — Ты ведь не хочешь оказаться в опале у всего дворца? — После моего побега? Я не надеюсь быстро вернуть их доверие, — вздохнула Тауриэль. — Правильно, не надейся, — отрезал он. Какое-то время они оба молчали. — Попытайся уснуть, если сумеешь. Так хотя бы не скажут, что я взял тебя с собой ради приятной компании.
