Over The Hills And Far Away

2941 год Третьей Эпохи

На светлеющем небе всё ещё виднелись бледные звёзды, когда отряд стражников вышел за ворота дворца. Тауриэль любила предрассветный час за его стремительную изменчивость. Но больше всего любила глубокую ночь, когда мир вокруг заливал холодный серебряный свет. Он, казалось, пробуждал давно уснувшую магию Эрин Гален. Даже паутина, оставленная чудовищными порождениями Врага, ночью выглядела словно нити жемчуга, развешенные между ветвями деревьев. Потом наступало утро, волшебство таяло на свету, обнажая поражённые болезнью травы и кустарники, ясени и дубы. Сияющие капли воды на паутине испарялись и она становилась тем, чем и была на самом деле — ловушкой для зверей, обиталищем пауков из Дол Гулдура, которых Тауриэль и её страже нужно было уничтожать раз за разом, чтобы их место вскоре заняли другие — ещё больше, ещё свирепей. Но, несмотря на все усилия, границы поражённой проклятием природы всё ближе подбирались ко дворцу. А ведь поступая на службу, Тауриэль ещё верила, что труды и кровь эльфийских воинов окупятся, и однажды лес очистится от болезни. Много лет прошло с тех пор. Лихолесские нандор давно перестали надеяться. Они лишь оттягивали неминуемое, не говоря вслух, но всё чаще задумываясь о том, куда им податься, когда зло погубит последние деревья. Так Тауриэль и жила: ночами позволяла себе мечтать об утраченном величии леса, которое не застала, а на рассвете думала лишь, как отвоевать для последнего эльфийского королевства ещё один беззаботный день. — Разведчики принесли весть, что у западной границы, возле Мен-и-Наугрим, появились новые гнёзда, — сказал высокий темноволосый эллон, поравнявшись с Тауриэль во главе отряда. — Их больше, чем на восточной окраине, куда нас направил король? — мрачно усмехнулась она. — Не меньше тридцати крупных пауков, — без тени улыбки ответил Халлон. Она задумалась. Если всем отрядом маршировать от одной границы до другой — вылазка может занять больше недели, а провизию рассчитали лишь на четыре дня. При этом разделяться тоже было рискованно. И всё же опыт командира подсказывал, что из-за промедления угроза всегда только возрастала. — Бери двадцать лучников и отправляйся на восток, — распорядилась Тауриэль. — Я с остальными пойду к западной границе. Если разведчик не просчитался, то во дворец вернёмся к пиру, — подмигнула она своему главному помощнику. — Но раз мне достанется всего двадцать лучников, тогда я выберу лучших, — сказал Халлон, ухмыльнувшись. — В моём отряде все — лучшие, — прошептала Тауриэль так, чтобы шедшие позади воины её не услышали. — Ты должен это знать, раз именно ты стал моей правой рукой. — Неужели, ты расщедрилась на похвалу? — спросил эллон, удивлённо подняв бровь. — Пятьдесят лет её ждал. — Сбрасываю камень с души, — коротко улыбнулась она. — На случай если пауки всё-таки тебя сожрут. — Ну спасибо, капитан, — хмыкнул Халлон. — До встречи во дворце. — Я буду там раньше, — сказала Тауриэль, взглянув на него краем глаза. С тех пор как её повысили до капитана лесной стражи, Халлон стал ей лучшим напарником из возможных, который поддерживал и сдерживал, если было нужно. Точнее сказать, если это было нужно королю. Трандуил никому не позволял уходить далеко на юг, а за ней в этом отношении, кажется, следил особенно пристально. Тракт Мен-ин-Наугрим был последним рубежом, за который нельзя было заступать даже разведчикам. Но Тауриэль влекло туда — да не просто чутьё, а твёрдая уверенность, что источником всех бед была крепость Дол Гулдур — эта гнойная язва, отравляющая лес. Орки, убившие её родителей, пришли оттуда. Гигантские пауки и другие тёмные твари ползли оттуда. Туда нужно было направить все силы и сравнять проклятое место с землёй! Но, следуя велению короля, Тауриэль снова — в тысячный раз — вела отряд к западной окраине, чтобы истреблять пауков вместо того, чтобы уничтожить место, которое их породило.

***

Солнце клонилось к закату, когда Тауриэль поняла, что за отрядом совершенно точно кто-то следит. Приказав эльфам двигаться дальше, она остановилась и прислушалась, но кроме пения птиц, ничего не было слышно. Эллет бесшумно достала кинжалы из ножен и встала за деревом недалеко от тропы. Она ждала, неотрывно наблюдая за узкой протоптанной дорожкой между замшелыми камнями и арками старых корней. Только оказалось, что смотреть надо было в другую сторону. Кожу на шее обожгло холодом чужое лезвие. Тауриэль затаила дыхание. Как она могла так глупо попасться? — А если бы я испугалась и дёрнулась? — спросила она, медленно повернув голову, когда оружие исчезло. — Ты? Испугалась? — усмехнулся Леголас, привалившись плечом к стволу дуба рядом с ней. Принц был облачён в доспехи из прочной тёмно-коричневой кожи, а это означало, что он не случайно оказался в нескольких лигах от дворца. Стоило избавиться от одного опекуна, как объявился второй. — Я рада тебя видеть, хоть ты и приставил мне к горлу клинок, — фыркнула Тауриэль, пряча кинжалы. — Надеюсь, это не единственное, для чего ты нагнал мой отряд. — Кто сказал, что я здесь ради тебя? Говорят, возле тракта появилось много гнёзд. Я ведь не мог оставить всё веселье тебе одной, — лукаво улыбнулся Леголас, первым направившись к тропе. — Хватит красть мою славу, — усмехнулась Тауриэль и последовала за ним. — Нужно догнать остальных, а то оба останемся ни с чем. — Не нужно было разделяться с Халлоном. Вас слишком мало, — серьёзно заметил принц, бросив взгляд через плечо. — Так и знала, что ты здесь за этим! — возмутилась эллет. — Хватит относиться ко мне как к ребёнку. Дни, когда я была тебе по пояс и ходила за тобой по пятам, давно прошли. — Думаешь, я так к тебе отношусь? — рассмеялся Леголас. Тауриэль лишь нахмурилась в ответ. Она гнала от себя мысли о том, почему он на самом деле тянулся к ней. Она и хотела, и боялась наконец услышать его признание вместо робких намёков. Боялась, ведь после него всё станет иначе. Их дружба изменится. А Тауриэль сомневалась, что была к этому готова. Да и кто позволил бы им сойтись? Трандуил, без сомнения, желал для сына счастья с кем-то достойным, с кем-то из синдар — с той, что приносила бы успокоение, а не изводила бесконечной тревогой за свою жизнь. Всё это горько было осознавать. Но ничего нельзя было поделать. Разве что пытаться вечно избегать откровенных разговоров и всеми силами беречь сердце любимого друга. — Тауриэль, не убегай, — его голос прозвучал далеко позади. Она и не заметила, что сильно вырвалась вперёд. — Я хотел спросить тебя о чём-то. Нет, нет, нет. Только не сейчас. — Ты не должен был приходить, — тихо сказала эллет, чувствуя на себе взгляд Леголаса. — Король снова будет недоволен, что ты пошёл со мной, meldir. — Я сам решаю, куда и с кем мне идти, — немного резко ответил Леголас, огибая её справа. — Мне кажется, или наша дружба начала тебя тяготить, Тауриэль? Она опешила от вопроса и посмотрела ему в глаза. Он будто бы читал её мысли. Вот только понял их не так. — Нет, Леголас, — со вздохом ответила она, — Наша дружба — самое дорогое, что у меня есть. Меня тяготит всё, кроме неё, — она слабо улыбнулась, надеясь, что это сбавит напряжение. Но эллон шагнул ей навстречу и взял за плечи. — Ты избегаешь меня в последнее время. Я что-то сделал не так? — искренность во взгляде ранила, а решительность выбивала из колеи. — Ты отталкиваешь меня. Тауриэль открыла рот, растерявшись от такой внезапной прямоты. Происходило именно то, чего она старательно пыталась избежать. — Не говори так, — она нерешительно коснулась его предплечий. — С тех пор, как я появилась во дворце, ты был мне наставником, был моим другом, моим братом… — проговорила она, чувствуя подкатывающий к горлу ком. Это и заставило её замолчать. Она просто не умела играть словами. — Лишь братом… — повторил Леголас, и его взгляд на миг стал таким же холодным как у его отца. Тауриэль ненадолго зажмурилась, отгоняя эту мысль. Он мало чем напоминал Трандуила, и, будто доказывая это, он взял её руку и поднес к губам. — Я собираюсь исправить это, — он поцеловал тыльную сторону её ладони и слабо улыбнулся. — Я хочу поговорить с тобой. — Мы говорим, — ответила Тауриэль, понимая, что из этой ловушки ей никак не выбраться. — Не здесь и не так, — покачал головой Леголас. — Скоро во дворце будет пир, — он смотрел на неё, не отрываясь, не давая возможности придумать отговорку. — Пообещай не избегать меня на празднике. А я обещаю оставить тебя и твоих пауков в покое. Но это при условии, что всю ночь ты будешь танцевать только со мной. Он шутил, конечно же. Отчасти. Тауриэль хотела возразить, но настойчивость принца обезоружила её. Она вздохнула, признавая поражение, и опустила плечи. — Два танца, — твёрдо сказала она, подняв бровь. — Семь, — Леголас вздёрнул подбородок. — Три — мое последнее слово! — Три достаточно, — усмехнулся он и добавил: — Для начала… — И не пытайся использовать своё высокое положение, — предупредила эллет, прищурившись. — На пирах мы все равны. Леголас собирался с ней поспорить, оттягивая момент расставания. Но вдруг повернул голову и замер. Тауриэль затаила дыхание и прислушалась. Со стороны, куда ушёл её отряд доносились крики. Не эльфов и не орков. Кто-то ещё был в этом лесу. И они попали в беду. Тауриэль и Леголас без лишних слов бросились на звук потасовки. На проносящихся мимо деревьях становилось всё меньше листвы и всё больше паутины — значит, с направлением точно не ошиблись. Беда в этой части леса была только одна. Отряд Тауриэль добрался до места раньше неё, и то, что минуту назад казалось простым нападением из засады, теперь превратилось в настоящее побоище. Взбешённые пауки, шипя, сновали по земле и стволам деревьев, с высоты нападали на эльфийских стражников и гномов. — Сто лет их здесь не видел, — бросил принц, обнажая клинки. — Подумала о том же, — быстро ответила Тауриэль. — Возможно, мы не видели их, потому что их съедали ещё на опушке леса. Не стоило беспокоиться, что кому-то не достанется пауков. Их оказалось больше, чем она ожидала. Тауриэль не приходилось отдавать приказы. Её стражники и без этого знали, что делать, набив руку в многих сотнях подобных зачисток. Но никогда ещё у них под ногами не путались гномы. Впрочем, так казалось только на первый взгляд — они отнюдь не путались, а очень даже помогали. Несмотря на рост и неповоротливость, они удивительно неплохо справлялись, рубя лапы пауков топорами. Прошло не больше получаса, когда битва окончилась. Пока одни эльфы добивали искалеченных чудовищ, другие окружили наугрим, без спросу вторгшихся в Лихолесье, да ещё и вооружённых серьёзней, чем простые торговцы. Тауриэль уже собиралась спуститься к ним с ветви старого ясеня, но неподалеку кто-то снова закричал. Молодой на вид гном отчаянно отбивался от самого огромного паука, что ей приходилось видеть. Другие, поменьше, пытались отрезать ему путь к бегству. Эллет до звона натянула тетиву и убила паука, попав в один из его глаз. Но стрел на всех не хватило, поэтому пришлось пускать в дело верные клинки. Кровь кипела. Тауриэль кружилась будто в танце — коротком и смертоносном, нанося удар за ударом. На секунду она забыла, что защищала кого-то, просто убивая всё, у чего было больше двух глаз. — Скорее! Брось мне кинжал! — в отчаянии закричал незнакомец, пятясь от восьмилапого монстра — так, мелочёвкой в сравнении с другими. — Думаешь, я дам тебе оружие, гном? — с искренним удивлением воскликнула Тауриэль, добивая предпоследнего паука. Гном отвлёк её и из-за этого удар получился неаккуратным, мерзкая жижа из головы паука испачкала ей сапоги. — Ну уж нет! Но кинжал метнуть всё-таки пришлось. Он просвистел в воздухе мимо головы незнакомца и воткнулся в последнего врага. Он рухнул на землю, и в этот момент стало по-настоящему тихо. Если кто-то из гнезда и выжил, то они были уже далеко отсюда. Гном перевёл ошарашенный взгляд с паука на Тауриэль. Она тяжело дышала, но была довольна собой. Она коротко улыбнулась, поняв, что напугала его. — Спасибо, — медленно проговорил гном, когда она вынимала кинжал из панциря мертвой твари. Но вместо того, чтобы вернуть клинок в ножны, эллет направила остриё в лицо чужака. Его глаза расширились от удивления, а руки бессильно опустились. — Иди к остальным, — она кивком указала гному направление и коротко улыбнулась, когда он повернулся к ней спиной. Он выглядел таким огорчённым, будто она предала его. — Все уничтожены? — спросил Леголас на синдарине, когда Тауриэль передала гнома стражникам. — Да, но придут другие, — приглушённо ответила она, осматривая опутанные паутиной деревья. Перед уходом её нужно было сжечь. — И они будут ещё больше и злее, чем в этот раз. — Что ж, — невесело хмыкнул принц. — По крайней мере, сегодня наши незваные гости сделали за нас почти всю грязную работу. Связать им руки и вести во дворец! — громко приказал он, бросив взгляд на стражу. — Снова раскомандовался, — вздохнула Тауриэль, перетягивая ремень с ножнами.

***

Из-за пленников обратный путь выдался долгим. Они двигались слишком медленно и, будто бы эльфам назло, часто просили о привалах. Приходилось подчиняться — не нести же их за плечами, как мешки с зерном. Тауриэль старалась держаться от них подальше, чтобы лишний раз не ловить на себе задумчивый взгляд молодого гнома. В отличие от ворчащих собратьев, не подбирающих выражений в перепалках с эльфами, он был настроен подозрительно дружелюбно. И… балрог его побери… это начало давить на совесть, словно она должна была винить себя за кандалы на его руках. Будь её воля — она отпустила бы наугрим на все четыре стороны и побыстрее вернулась во дворец. Но любой, кто без разрешения ступал на землю Лесного королевства, должен был предстать перед Трандуилом. Даже если этот кто-то был гномским оборванцем, спутавшим дорогу. Наконец, пятый день пути был на исходе. Главаря пленников без отдыха и ужина отправили в тронный зал, в то время как остальных уже ждали темницы в недрах дворца. Тауриэль сама сопроводила спасённого ею гнома в его камеру. Он попытался с нею заговорить, даже неудачно пошутить, но она лишь пригрозила ему и с лязгом захлопнула кованую дверь. Он не был её врагом. «Пока ещё не был», — подумала она с грустью. Всё зависело от того, как поведёт себя их вожак в разговоре с Трандуилом. И что-то подсказывало ей: легко странники не отделаются. Король терпеть не мог наугрим. А наугрим не жаловали эльфов. — Почему тот гном таращился на тебя, Тауриэль? — спросил Леголас, как только она передала связку ключей караульному. — Может быть, пытался задушить меня взглядом, — натянуто улыбнулась она, и быстро обогнув принца, устремилась по лестнице вверх. — Они не такие плохие, — сказала она, затылком чувствуя его неодобрительный взгляд. — По крайней мере, некоторые из них. — Тебя так легко разжалобить? — съязвил Леголас, и Тауриэль ухмыльнулась, посмотрев на него через плечо. — Вместо того, чтобы обвинять меня невесть в чём… Разжалобить, подумать только! — фыркнула она. — Лучше пожелай мне удачи. Мне предстоит разговор с королём сразу после его встречи с Торином. Я отсюда чую, что его настроение уже испорчено, — тихо сказала она себе под нос. — Не показывай ему свой страх, — усмехнулся принц, прежде чем их пути во дворце разошлись.

***

Тауриэль едва хватило времени, чтобы переодеться и смыть с себя дорожную пыль, когда в дверь постучали. Трандуил ждал её с докладом. По дороге в его покои она продумывала свою короткую и содержательную речь. На этот раз она точно всё сделала правильно: пауки убиты, гнёзда сожжены, гномы, вторгшиеся в королевство, схвачены. Но с каждым шагом сомнения росли. Почему король позвал её так скоро? Может быть, не стоило приводить пленников во дворец? Трандуилу было сложно угодить. Даже когда он снисходительно кивал, эллет всегда казалось, что работу можно было выполнить и лучше. Она не решалась спросить других военных командиров, чувствовали ли они то же самое. Или только она замечала разочарованно поджатые губы и прохладный взгляд, когда король выслушивал их доклады. Тауриэль замешкалась на верхней ступени вытесанной из камня лестницы. «Нет, ничего ведь плохого не произошло», — успокоила она себя. Леголас тоже был в лесу и раздавал команды с ней наравне. Не станет же Трандуил сомневаться в решениях сына… — Я знаю, что ты здесь. Зачем ты прячешься в тени? От неожиданности Тауриэль вскинула голову и уставилась на отсвет на стене в конце лестницы. Неужели он всегда знал, что она задерживалась у входа в покои, чтобы собраться с духом? До чего же неловко. — Я пришла доложить вам, — отозвалась она, поспешно сбегая вниз по ступеням. — Мне казалось, я приказал уничтожить эти гнёзда ещё две луны назад, — заявил Трандуил, не обременив себя даже скупым приветствием. Тауриэль растерянно смотрела на него. Сегодня король превзошёл сам себя и выказал недовольство раньше, чем дал сказать хоть слово. — Были и другие пауки, мой лорд, — твёрдо ответила она, несмотря на волнение. — Нам с Халлоном пришлось разделиться, чтобы очистить лес. Но тварей становится всё больше. Они расползутся в другие земли, если ничего не сделать с руинами Дол Гулдура… — Другие земли меня не волнуют, — мягко и категорично отрезал Трандуил, рассерженным взглядом пригвоздив эллет к месту. Она застыла, глядя на него с открытым ртом. Это было самое искреннее, что он когда-либо ей говорил. И это пугало. — Королевства этого мира рождаются и рушатся. Но мы выстоим. Как всегда, — закончил он, повернувшись к ней боком. Тауриэль столько всего могла бы прокричать ему в ответ. Могла убедить, что он ошибался. Ошибался! Она могла бы попытаться… Но, кажется, Трандуил уже давным-давно всё для себя решил. — Конечно, — всё, что смогла ответить эллет, заперев внутри обиду и возмущение. — Вам виднее, мой король. Тауриэль поняла, что ждал он её не для отчёта. Её в который раз поставили на место, запретив даже думать о зачистке старой крепости. Зачем бороться с источником зла, если можно до самой смерти бороться с последствиями. Год за годом, столетие за столетием. Тауриэль развернулась, чтобы уйти, но, как оказалось, Трандуил ещё не закончил: — Леголас сказал, ты храбро сражалась, — сказал он, искоса на неё посмотрев и едва заметно улыбнувшись. Эллет медленно моргнула и взглянула на короля. Только спустя несколько секунд до неё дошло, что в тоне этих слов сквозила насмешка. Отпали последние сомнения, для чего именно он так скоро её вызвал. Трандуила не волновали паучьи гнёзда, гномов он тоже не упомянул. Разговор до этого был лишь предисловием. — Уверяю вас, мой король, Леголас видит во мне лишь командира стражи, — с трудом солгала она, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Она не знала, куда деть взгляд, будто действительно провинилась перед ним. Но это было не так. Король хмыкнул и, поправив на локте серебристую накидку, прошёл к высокому столу у колонны, чтобы налить себе ещё вина. Он нарочно тянул время, испытывая её выдержку, давая время… оправдаться? Попросить прощения? Тауриэль молчала, прикусив щёку изнутри. — Раньше так и было. Но сейчас я уже не уверен, — еще более мягким и ещё более едким тоном возразил Трандуил. Он будто бы спрашивал, одновременно обвиняя. Эллет набралась смелости посмотреть ему прямо в глаза. — Не думаю, что вы позволите сыну сойтись с простой лесной эльфийкой, — она произнесла то, что он сам хотел сказать. — Ты права. Не позволю, — согласился Трандуил, слишком резко поставив кувшин на полированную поверхность стола. — Однако ты запала ему в душу. Не дари ему напрасную надежду, — добавил он и отвернулся, тем самым поставив точку в этой встрече. В гостиной будто стало холоднее. Стужа ползла под одежду, под кожу. Отношение короля перешло грань несправедливости, которую Тауриэль ощущала время от времени. Появилось что-то личное, чего между ними прежде не было. И очевидно, он хотел, чтобы этого не было и впредь. — Почему вы говорите это мне, а не Леголасу? — спросила она вместо того, чтобы уйти. Трандуил поднял бровь, одарив её озадаченным взглядом. — Я всеми силами пытаюсь сохранить нашу с ним дружбу. Если считаете, что я плохо стараюсь, объясните вы ему, что это единственное, для чего годятся низкородные эльфийки. Трандуил поднял руку, призывая её к молчанию, и она подчинилась. Она вспылила, но не пожалела об этом. Он сделал пару шагов в её сторону, но остановился на достаточном расстоянии. Молчание давило. Эллет смотрела мимо него, молясь, чтобы не заплакать. — Если то, что ты говоришь, правда, то я не зря понадеялся на твоё понимание, Тауриэль, — он произнёс её имя так, что она просто не могла не взглянуть на него. — Леголас — мой единственный сын, и я желаю ему счастья, которого не было у меня. Ты не сможешь ему этого дать. И не хочешь, насколько я могу судить, — спокойно и с расстановкой сказал король. — Я не буду препятствовать вашей дружбе. Только убедись, что он тоже видит между вами только её. Тауриэль сложила руки на груди, словно это могло успокоить безудержно стучащее сердце. Ей не оставляли выбора. Нужно было догадаться, что выбора никогда и не существовало. Она подумала минуту и, сглотнув горький ком, обратилась к королю: — Леголас настаивает, чтобы я танцевала с ним на празднике, — призналась она, испытывая угрызения совести, что делится сокровенным. — Полагаю, вы прикажете мне отправиться в дозор? — она посмотрела Трандуилу в глаза, умоляя его хотя бы кивнуть. Она не хотела перечить королю, но ещё больше не хотела расстраивать Леголаса. Трандуил перевёл взгляд с винного кубка на Тауриэль и несколько мгновений смотрел на неё, словно вдруг разглядел что-то новое в её чертах. — Сопровождение пленников, должно быть, порядком тебя утомило. Я не хочу рисковать моим лучшим командиром и воинами, отправляя вас в новый дозор, — растягивая слова, произнёс король и сделал глоток вина. — Отдыхай, веселись на пиру, — он плавно взмахнул рукой, — только помни о моей просьбе. Губы Тауриэль разомкнулись, будто она хотела что-то возразить, но так и не нашла нужных слов. Да и Трандуил уже потерял к ней всякий интерес. Скованно кивнув на прощание, она поспешила оставить его в одиночестве.