🍁 Глава 3. Сердце Лихолесья
3 февраля 2014 г., 00:46
2941 год Третьей Эпохи
— Что произошло между тобой и отцом? — вполголоса спросил Леголас, когда они возвращались во дворец через главные ворота. — И как вышло, что вы танцевали? Он этого не любит так же, как и ты, — заметил он, прохладно усмехнувшись. Тауриэль понимала, что рано или поздно он об этом спросит, но ведь не настолько же скоро! У неё и для себя-то не было внятного объяснения — что ответить другу она тем более не представляла. Она танцевала с Трандуилом. Она танцевала с ним, и он держал её руку, и она, как околдованная дурочка, смотрела на его губы, пока он что-то ей говорил. Долгая ночь успела перетечь в раннее утро, а её уши до сих пор горели от стыда за свою рассеянность. Последнее, что она помнила: Король почти извинился за последний резкий разговор, но Тауриэль так растерялась, что не смогла это с честью принять. И она совершенно точно не собиралась говорить об этом Леголасу. — Король оказал мне честь, потому что сам так захотел, — коротко заключила эллет, оставив сумбурные домыслы при себе. Глядя под ноги, она одной рукой держала подол платья, чтобы не запутаться в нём на лестнице — это служило удобной причиной не смотреть принцу в глаза. — Не думаешь же ты, что я сама осмелилась попросить его о танце? — натужно улыбнулась она, всё ещё надеясь избежать допроса. — Ты будешь исполнять всё, что он приказывает? — Леголас удержал её за локоть, заставив обернуться. Тауриэль уставилась на него так, словно её схватил какой-то незнакомец. Она готова была возмутиться и вырваться, но вовремя распознала в помрачневшем взгляде кое-что, что проглядела раньше: Леголас не обвинял, как ей сначала показалось — он беспокоился, как друг, с которым она так боялась разлучиться. Он заслуживал знать правду, а она заслуживала не нести на сердце тяжесть просьбы короля. Но она дала слово… — Мы просто разговаривали, Леголас, — ответила эллет со вздохом. Полуправда слетела с языка удивительно легко. — Король ничего мне не приказывал. Ты зря волнуешься. — Тауриэль, не скрывай, если он пытался надавить на тебя, — резко перебил он и приблизился, словно опасался, что их могут услышать. — Я знаю своего отца. Он может позволить себе чрезмерную резкость. Я видел, как он смотрел на тебя, и видел, что тебя это расстроило, — сказал принц, не позволив ей даже взгляда отвести. — Что произошло? Тауриэль едва сдержала нервный смешок. Уж она-то лучше всех знала, каким резким мог быть Трандуил. А вот чего она не замечала раньше, и что застигло её врасплох — это печаль. Такая давняя, что она попросту стала одной из черт его красивого лица. Она-то и заставляла эллет притворяться в его пользу, ведь у всего этого наверняка была весомая причина, которую она пока не понимала. — Ладно, я признаюсь, — вздохнула Тауриэль. — Король приказал мне держаться подальше от Кили. Он знает, что я несколько раз навещала его в темницах, — и это было правдой, хоть и не самой важной её частью. Выражение лица Леголаса на миг смягчилось. Но лишь на миг. Обдумав сказанное, он нахмурился. — Если всё так и было, я одобряю решение отца, — сказал он, слегка вздёрнув подбородок, словно хотел казаться выше. Иногда — к счастью, только иногда — он до боли напоминал Трандуила сквозящим во взгляде и словах самодовольством. Но пока он сам не стал королём, Тауриэль ещё могла постоять за себя перед ним. — Вообще-то, — начала эллет, набрав воздуха в грудь, — я сделала всё, что от меня требовалось. Гномы заблудились, зашли на нашу землю и отправились в темницы. Но я не обязана ненавидеть их за то, что ты и твой отец презираете всех наугрим без разбору, — Леголас попытался её перебить, но она продолжила. — Я не выдавала им наших тайн, если вы об этом беспокоитесь. Это они рассказали мне много интересного из того, что происходит у нас под носом и о чём я понятия не имела, — выговорившись, она перевела дыхание. Гнев схлынул, и ей немного полегчало. — И ты поверила ему? — принц поднял бровь. — Гному, которого самолично бросила за решётку? — Да, — только и смогла ответить Тауриэль, поразившись его упрямству. — Если вы узнали всё, что хотели, мой лорд, позвольте мне отправиться спать, — она попыталась аккуратно высвободиться из его хватки. — Не позволю, — возразил Леголас. Вместо того, чтобы отпустить её, он склонился к её лицу. — Я совсем перестал тебя понимать… — он покачал головой, не договорив. — Не знаю, смущение это или что-то другое, — в его тоне промелькнула нотка горечи. — Есть способ прояснить всё без необходимости рвать душу и подбирать нужные слова, — сказал он. Тауриэль затаила дыхание. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чём речь, и её глаза расширились от страха. — Можно? Сперва она хотела отказать. Конечно, отказать! Мало она волнения натерпелась по дороге с пира. Но Леголас был прав. Навалившиеся ожидания и обязательства не давали разобраться, чего же хотела она сама. И если она на самом деле ничего не хотела, то и просьба Трандуила перестала бы быть тяжкой ношей. Тауриэль зажмурилась и кивнула. Леголас отпустил её запястье и нежно коснулся щеки. Пальцы оказались тёплыми по сравнению с прохладной кожей. Прикосновение губ было мягким, но настойчивым. И на вкус как вино. Это был её первый поцелуй. Долгожданный… наверное. По крайней мере, Тауриэль помнила, что мечтала поцеловать принца, когда была ещё совсем юна. И вот теперь мечта сбылась, а она не знала, что ей делать, куда деть руки и как дышать. Она стояла истуканом, ответив лишь тем, что разомкнула губы, позволив себя целовать. И это было так несправедливо по отношению к Леголасу, что закрытые глаза защипало от подступающих слёз. Словно ощутив её горечь, эллон медленно отстранился. — Полагаю, я получил свой ответ, — он понимающе улыбнулся и погладил Тауриэль по щеке. — Meldir, — выдохнула она, не зная, как объяснить… Трандуил отравил её разум и превратил самый чистый и прекрасный момент в жгучее разочарование. Может быть, когда боль поутихнет, она сможет поблагодарить его за то, что он вмешался в их с Леголасом отношения, но пока было слишком рано об этом даже думать. Принц хотел что-то сказать, но его прервал звук сигнального рога. Он пронёсся вверх по лестнице, сотрясая покой коридоров и галерей дворца. Такого не случалось уже тысячу лет. Леголас отступил на шаг и с тревогой посмотрел вниз. — Гномы сбежали! — закричал Ферен, взбегая по лестнице навстречу им. Тауриэль остолбенела, потеряв дар речи. Она сама назначила стражников, которые должны были охранять пленников, пока не закончится пир. — Ты ведь не приложила к этому руку? — резким тоном спросил принц. — Нет! — эллет отшатнулась от него, будто слова обожгли её. — Я бы не стала рисковать ради них своей головой, — выпалила она, уже спускаясь вниз так быстро, как позволяло проклятое платье. — Что произошло?! — спросила она, чуть не столкнувшись с Ференом. — Стражники напились и проворонили ключи, — отчеканил он. — Кто-то открыл все двери, и гномы сбежали через люк в полу винного погреба, забравшись в бочки. — Напились? — переспросила Тауриэль. — В бочках? — Подай сигнал, чтобы закрыли шлюз на реке, — приказал эллону Леголас. — Перехватим их возле моста. — Это сон, дурной сон, — лихорадочно бормотала эллет на бегу. Стражники подвели её. Во дворце хозяйничал пособник гномов, или ещё хуже — предателем был кто-то из своих. Она сама с трудом соображала, разомлев от вина и танцев. Да ещё и платье это… В таком виде даже пеших хромых гномов не догнать. К месту сбора у главных ворот Тауриэль явилась одной из последних, хоть подготовка и заняла у неё не больше десяти минут. Надев свой обычный удобный костюм и прихватив оружие, она наконец-то почувствовала себя командиром стражи, а не той трепетной девой, которая боялась свернуть себе шею на пиру, запутавшись в собственном подоле. — Идём вдоль реки! — скомандовала она собравшемуся отряду. — Гномов задержат на мосту, но нельзя допустить кровопролития. — Пленники вооружены, — сказал Леголас эльфам. — Если будут нападать — защищайтесь. Тауриэль метнула в него колкий взгляд. Она терпеть не могла, когда принц оспаривал её приказы, но перечить ему не имела права. Погоня не успела начаться, как далеко впереди раздался ещё один сигнал и он сообщал о куда большей беде, чем сбежавшие пленники. Орки. Эллет надеялась, что ослышалась. Столько несчастий в один день — это просто не поддавалось объяснению. — Забудьте о гномах, — крикнула Тауриэль движущемуся вдоль берегов отряду. — Уничтожьте всех орков до одного! Она заранее достала стрелу из колчана, услышав впереди шум камыша и хруст ломающихся кустарников. Смрад грязных тварей тянулся за ними удушливым шлейфом так, что при всём желании трудно было потерять их след. Вскоре эльфы нагнали орков и гномов заодно. Это было самое странное сражение, которое приходилось видеть Тауриэль. Одни метали стрелы и топоры с берега, пока другие неслись вниз по течению в пустых винных бочках. Между выстрелами из лука, эллет выискивала взглядом Кили. Отчего-то ей важно было знать, что он не пострадал. В скором времени её надежды оправдались, и она увидела его. От сердца ненадолго отлегло. Самая ожесточённая схватка завязалась у моста. Как и было велено, стража перекрыла шлюз, но вместо того, чтобы остановить и поймать беглецов, она устроила им и себе смертельную ловушку. Караульные в доспехах замертво попадали в воду на глазах у спешившей к ним подмоги. По берегам клубилась пыль, звенела сталь. Орки сражались на два фронта, и это дало гномам шанс поднять решётку и расчистить себе путь к свободе. Тауриэль и подумать не могла, что всё так обернётся, когда в последний раз разговаривала с Кили и жалела, что его компании придётся вечность ждать помилования от Трандуила. Наверное, он уже тогда знал, что ждать они не будут, потому и говорил с ней так, будто бы прощался. Когда стрелы кончились, настал черёд клинков. Убитых Тауриэль не считала, но свора показалась ей многочисленной. Это была настоящая пощёчина всему Лесному королевству и разведчикам отдельно. Никогда ещё орки не подбирались так близко ко дворцу, и если бы они зачем-то не преследовали гномов, то король и подданные, собравшиеся на пир, оказались бы в смертельной опасности. Подумав об этом, Тауриэль сделала рывок и в один прыжок нагнала орочьего лучника. Они покатились по земле, а когда остановились, она оказалась у него за спиной. Она готова была перерезать ему глотку, но тут снова вмешался подоспевший Леголас. — Этого оставь, — приказал он, остановив её лезвие в последний миг. — Его нужно допросить. — Да, — выдохнула Тауриэль, удерживая дёргающегося и рычащего орка. На этот раз она охотно согласилась с ним, но было так трудно пересилить инстинкт, когда окроплённый чёрной кровью клинок уже прижимался к поганому горлу.***
Давно Тауриэль не испытывала такого жгучего чувства стыда. Это был настоящий позор для неё, как командира лесной стражи. Караульные, которым она доверяла, проспали побег гномов. Защитники дворца понятия не имели о целой своре орков у собственных ворот. Она и Леголас, на худой конец, должны были убить всех врагов до единого, чтобы хоть как-то загладить всеобщую вину, но дюжине тварей всё же удалось уйти и продолжить погоню за Торином и его спутниками. И вот они с принцем вели во дворец одного — лишь одного — лучника, который был настроен только рычать и плеваться, а не рассказывать, как его шайке удалось пробраться в самое сердце Лесного королевства. Пока отряд молчаливой процессией следовал через большой зал, эльфы провожали их встревоженными взглядами и тихим шёпотом. Они боялись. И не зря. Угроза подкралась в самый беззаботный день, когда все меньше всего этого ожидали. После такого потрясения многое изменится. Тауриэль сомневалась, что когда-нибудь снова сможет посмотреть в глаза королю. Она подвела его. Стража подвела его. Разве можно таким, как они, доверить вылазку к Амон-Ланк, когда они у себя на пороге врага не разглядели? Трандуил не просто так запрещал ей даже думать об этом: он видел её насквозь.***
Король окинул эллет беглым взглядом, когда она вместе с принцем и пленником поднялась по лестнице к подножью его трона. Она почувствовала на себе его мимолётное внимание и отступила в тень, отчаянно желая раствориться в ней, пока не придёт её черёд держать ответ. Леголас поставил орка на колени и поднёс остриё кинжала к его глотке, чтобы усмирить. — Вы преследовали отряд из тринадцати гномов, — сказал он, твёрдой хваткой удерживая орка на месте. — Зачем? — Зачем? Чтобы убить их, эльфийское ты отродье, — с издёвкой заскрежетал орк, пристально следя за Трандуилом жёлтыми глазами. Сам король даже не смотрел на него, медленно обходя зал в задумчивом молчании. — Считайте, что их стало двенадцать, когда я всадил отравленную стрелу в мелкого лучника, — хрипло рассмеялся пленник. — Он захлебнётся кровью, если наши раньше не прикончили его и остальных, — он облизал острые зубы. Кили. Тауриэль показалось, что у неё выбили почву из-под ног. — Судьба гномов меня не волнует, — равнодушно протянул Трандуил. — Я хочу знать, кто вас послал сюда. Потратив секунду на болезненное осознание случившегося, эллет разозлилась до красной пелены перед глазами. Ей захотелось голыми руками оторвать мерзкую орочью голову, лишь бы та перестала открывать рот и извергать слова, оскверняя воздух эльфийского чертога. Слепая ярость сжала её пальцы на рукоятях кинжалов. Ярость заставила с молниеносной скоростью броситься вперёд. — Говори, как вы подобрались ко дворцу?! — прорычала Тауриэль, приземлившись на колено и нацелив клинки в голову и грудь орка. — Говори! — Тауриэль! — в один голос воскликнули Леголас и Трандуил. — Как долго вы поджидали Торина? — процедила она, игнорируя негодование принца, склонившегося над ней и орком. — Как долго вы были здесь? Отвечай! — Тауриэль, — голос короля стал ближе и холодней, и он не терпел возражений. — Поднимись. Эллет до скрежета стиснула зубы, глядя в по-волчьи жёлтые глаза своего личного врага. Она знала, что храбрости и злости ей хватит только на один отчаянный рывок, на одну попытку узнать правду, прежде чем её прогонят, или пока досада не выжжет её изнутри. Тауриэль предпочла разозлить Трандуила неповиновением, вместо того, чтобы стоять в стороне, пока грязная тварь насмехалась над её домом и хвалилась тем, что убила её друга. — До тебя, эльфийская сука, моё племя тоже доберётся, — хрипло рассмеялся орк ей в лицо. — Тебя уже давно приметили, командирша стражи, — процедил он с мрачным обещанием. В ответ на это Леголас дёрнул его за загривок, подальше от её кинжалов, но ближе к своему. По горлу орка потекла струйка крови. Тауриэль знобило от гнева. Но будто бы в момент обессилив, она опустила клинки и медленно поднялась. Она повернулась лицом к Трандуилу, не смея смотреть ему в глаза. Страх, с которым она возвращалась к нему во дворец, испарился, и она не хотела, чтобы он это увидел. — Или сохраняй спокойствие, или уйди, — с нажимом сказал король, шагнув к ней так, будто хотел коснуться и заставить посмотреть ему в лицо. — С тобой я поговорю позже, — добавил он тихо и спокойно. — Я прошу прощения. За всё, — сдавленно произнесла Тауриэль, обратившись к нему и Леголасу одновременно, но не взглянув ни на одного из них. — Я пойду. Им обоим была безразлична судьба даже законного правителя Эребора. Что уж говорить о Кили, имени которого они до вчерашнего вечера и не знали. Но Тауриэль чувствовала иначе. И сегодняшний день стал для неё решающим. Эллет покорно склонила голову и поспешила убраться из тронного зала, пока ей не поручили собирать отряд и отправляться к восточной границе. Она решила разбираться со своими бедами по мере неотложности: ей нужно было разыскать Кили, если он ещё жив, и попытаться спасти его. Наслушавшись угроз пленника, она рассудила, что в ближайшее время нападения на королевство ждать не стоило, а значит, у неё будет время вернуться, вымолить прощение и отправиться в дозор, даже если перед этим её разжалуют до простой лучницы.***
Тауриэль не представляла, сколько дней уйдёт на поиски. Возможно, она уже к рассвету найдёт тела гномов, прибитые к берегу реки течением. Но пока оставался шанс, что им всё же удалось спастись, она решила подготовиться к дальней дороге. Бегом покинув тронный зал, эллет отправилась грабить кладовые с лекарственными травами и провизией. Сама она легко обошлась бы без походного хлеба, но вдруг он понадобится кому-то другому? И, наконец, пополнив в кузне запас стрел, она вернулась в свои комнаты, чтобы сложить всё в сумку и надеть неприметный охотничий плащ — Тауриэль надеялась, что ей удастся ускользнуть из дворца незамеченной, пока ворота не заперли на сто замков и не выставили по три шеренги караульных на мосту. Распахнув дверь покоев, эллет сгрузила припасы и колчан на стол рядом с единственным зажжённым светильником и бросилась к сундуку в поисках одежды. Она лишь на миг задержала взгляд на зелёном платье, небрежно оставленном на скамье этим утром. Его вид воскресил в памяти случайный танец, о котором никто друг друга не просил, — у неё даже не было времени подумать о том, что бы он мог значить. Тауриэль прерывисто вздохнула и вернулась к поискам, решив, что лучше просто обо всём забыть. Когда она вернётся, платья ей ещё долго не понадобятся. Она как раз достала нужный плащ из вороха одежды, когда дверь за её спиной тихо скрипнула и закрылась. «Леголас», — обречённо подумала Тауриэль, стоя на коленях перед сундуком и боясь обернуться. Конечно же, он должен был проверить, всё ли с ней в порядке после безрассудной выходки на допросе. — Я разочарован, — голос Трандуила слабым эхом отразился от каменных стен. — Но не удивлён, — безучастно добавил он. — Aran nin, — выдохнула Тауриэль. Она медленно поднялась и повернулась к нему лицом, бледнея. Её испуганный взгляд метнулся к столу, где лежали сумка и колчан с луком. Трандуил стоял рядом с ним, сложив руки за спиной и глядя на неё. — Собираешься бросить всё ради какого-то гнома, — он шагнул вглубь комнаты, без интереса осматривая более чем скромное убранство. Потолок теперь казался чересчур низким, когда здесь был король. Тауриэль вся сжалась. — И это после всего, что ты услышала там, наверху, — продолжил он, неторопливо шагая. Красная накидка с узором из осенних листьев тянулась за ним, едва касаясь пола. Он остановился напротив эллет, загородив собой свет от тусклой лампы, и снова посмотрел на неё. — Я должен быть благодарен, что ты не сорвалась во время дозора и не бросила своих воинов? — спросил он, подняв бровь. — Я бы этого не сделала, — ответила Тауриэль полушёпотом, потому что волнение сдавило горло. — После сегодняшней неудачи я подумала, что вы отстраните меня. Вот и решила использовать это время… — Думать, — резко перебил он её, — позволь мне самому. Если тебе нужно так мало, чтобы в трудный час бросить королевство на произвол судьбы, то стоило ли с самого начала браться за непосильную работу? — он взглядом указал на серебряную брошь командира стражи на её тунике. Тауриэль бросило в жар так, что стало трудно дышать. Чья-то жизнь — разве этого мало? «Разве этого достаточно?» — горько отозвалась совесть. Размышлять об этом не было времени, да и смысла тоже. Она собрала все свои силы, чтобы постоять за себя. — Почему вы пришли сюда, мой король? — спросила она, посмотрев ему в глаза. — Потому что я знаю тебя, Тауриэль, — ответил он спокойно. Но по тому как он дышал, эллет поняла, что королевская выдержка была как никогда хрупкой. — Думал, что знаю. Когда ты набросилась на орка, я понял… — Он говорил ужасные вещи, — перебила его Тауриэль и сразу склонила голову, извиняясь. — Это же орк. Что ещё ты ожидала услышать, — сухо усмехнулся Трандуил. Улыбка не тронула глаза, а затем и уголки губ опустились. — Я сам отрубил ему голову. От неё всё равно не было никакого толку, — сказал он ей. — Спасибо, — прошептала Тауриэль. Она не собиралась говорить это, но слово само вырвалось со вздохом облегчения. Король едва заметно кивнул. — Я только жалею, что не сделал этого до того, как он начал говорить, — добавил он с нотками раздражения, сверля эллет взглядом. — За что вы так ненавидите Торина и остальных? — спросила она, и её голос дрогнул. — Они не заслужили того, чтобы состариться в наших темницах. — Ты знаешь, куда они направлялись? — Трандуил снова начал расхаживать по комнате. — Они хотели вернуть себе Эребор, — ответила Тауриэль без запинки. — Там их дом. Сокровища их народа. Они имеют на них полное право. — Ты знаешь, что ещё есть под горой? — спросил он, не глядя на неё. Эллет задумалась, следя за его движением. — Но ведь никто не видел его уже… — Неужели ты думаешь, что жалкие десятки лет что-то значат для дракона? — он взглянул на неё краем глаза. — Смауг спал бы ещё тысячу лет, если бы гномы не вознамерились пробудить его. Помнишь, чем его гнев обернулся для Дейла? — Да, — кивнула Тауриэль, сглотнув ком в горле. — Мне безразличен Торин и все его родичи. Но я продержал бы их в темницах хоть целую вечность. Понимаешь, почему? — он приблизился на расстояние вытянутой руки. — Да, — выдохнула эллет, чувствуя, что под грузом его взгляда у неё наворачиваются слёзы. — Но ты не передумала. — Я должна попытаться. Кили, он… — Тауриэль оборвала себя на полуслове. Зачем выворачивать свои чувства наизнанку, когда можно напомнить ему о его собственных. — Разве вам не станет легче на душе, если я уйду? — Что? — он нахмурился. — Когда-то давно, вы относились ко мне с теплотой. Я помню это. И поэтому я чувствовала, как эта теплота год за годом превращалась в холод. Вы разочаровались не сейчас, когда увидели мою походную сумку. Вы разочаровались уже давно. А Леголас… это из-за него ваша неприязнь стала необратимой. Зачем я здесь, если я не справляюсь и только разочаровываю вас? — Я никогда этого не говорил. — Вам и не нужно было, aran nin. Он долго смотрел на неё, разомкнув губы, словно хотел что-то сказать. Но удивление сошло с его лица. Вернулась печаль, которую она видела ночью на пиру. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал он, бесшумно сделав шаг вперёд. — Но и останавливать не стану. Выбор за тобой, Тауриэль: спасай гномов и надейся, что разгневанный дракон однажды не явится в Лихолесье, или… я сделаю вид, что не приходил сюда и не видел всего этого, — он кивнул на оружие и провиант. Эллет потупила взгляд на пол между ними. Ей куда проще было бы ускользнуть, теша себя легкомысленными надеждами на возвращение, если бы Трандуил не решил сказать ей всё это. Её всегда вели чувства, но король раз за разом осаждал её страсть к действию доводами рассудка, оставляя на душе неприятный осадок из стыда и негодования. Это была пытка длиною в пять столетий. Сегодня нездоровому равновесию между ними пришёл конец. — Вы когда-нибудь слушаете своё сердце, мой король? — спросила Тауриэль, посмотрев ему в глаза. Её голос дрожал, а на нижних ресницах дрожали слёзы. Трандуил поднял брови от удивления и тихо усмехнулся. От этого звука эллет пробрала дрожь, но она заставила себя стоять на месте и не пятиться. Она постаралась сосредоточиться на его запахе — тонком аромате цветочных масел — эта приятная мелочь всегда помогала глушить тревогу, которую внушал король своим видом и взглядом. — Сердце? — подавляя насмешливую улыбку, переспросил Трандуил. — Ты не пожелала бы быть подданной короля, который «слушает сердце», — его дыхание слегка сбилось. Он подавлял не только улыбку, но и злость. Что такого ужасного она сказала? — Вам стоит попытаться, — быстро проговорила Тауриэль. Она сделала маленький шажок назад, её каблуки тихо стукнули по стенке сундука. Отступать было некуда. — И вам стоит позволить другим это делать, — добавила она, намекнув на принца. — Думаешь, стоит? — едко спросил король. Он шагнул к эллет почти вплотную. — Уверена? — спросил он с вызовом. Тауриэль только сглотнула, в ужасе замерев перед ним. — Мне достаточно лишь раз поступить так, как я действительно хочу… — напряжённый шёпот теплом коснулся её лица, — и ты никогда не захочешь вернуться сюда, — его взгляд опустился на приоткрытые губы. Тауриэль сделала то же самое. Её сердце колотилось так, что казалось, оно умирает. Она боялась поверить, что король имел в виду то, о чём она посмела подумать. Он не мог. Только не он. Ведь всё, что он делал раньше… — Возможно, ты и права, — задумчиво произнёс Трандуил, склоняясь к её лицу. — Возможно, мне станет легче, если ты просто уйдёшь, — он прикрыл глаза. Тёплые губы коснулись её пылающей щеки. И у неё в груди будто тетива разорвалась, вызвав дрожь во всём теле. Тауриэль представить не могла, что нечто настолько невинное, как прощальный поцелуй, может вызвать такую бурю ощущений. Она зажмурилась, желая ещё немного продлить это чувство и смертельно боясь увидеть лицо Трандуила, когда он отстранится. Но он не отстранился. Лёгкий поцелуй оставил горячий отпечаток под мочкой уха. И на шее… Тауриэль шумно вдохнула через нос. Голова кружилась. Ей нужно было на что-то опереться, но король не пытался удержать её, он вообще не трогал её руками. Эллет сама не поняла, откуда взялись силы слегка повернуть голову к нему. Их губы встретились почти случайно, но так, словно иначе быть и не могло. Тауриэль с облегчением ощутила давление его ладони на спине, точно как во время ночного танца. Только в этот раз рука не остановилась на пояснице, заскользив вверх под волосами. Придержав её за шею, Трандуил углубил поцелуй. Многое из того, во что верила эллет, в этот момент потеряло смысл — и обрело другой. Трудно было понять, какой именно смысл это был. Просто невозможно было поймать ускользающую мысль в то время, как он нежно прикусывал зубами её нижнюю губу. — Зачем ты позволила это? — в унисон тягучему поцелую спросил Трандуил. В шёпоте слышалось непонимание, и гнев, и безнадёжность. — Ты не должна была... Тауриэль едва расслышала его, сильнее впиваясь пальцами в серебристую парчу у него на груди, одновременно с тем, как его вторая рука настойчивей обнимала её талию. И вдруг всё прекратилось. Король разорвал поцелуй, со вздохом повернув голову, но пока не спешил отпускать совсем. Тауриэль не шелохнулась в его застывших объятиях, отстранённо наблюдая, как её прерывистое дыхание легонько колышет светлую прядь волос у неё перед лицом. — Я бы никогда этого не сделал, — со смиренной горечью сказал ей на ухо Трандуил. — Никогда бы… — заверил он. Его сердце громко стучало под её ладонью. — Уходи, пока я не передумал. Он оставил её одну, забрав с собой тепло и биение сердца, и вышел за дверь не обернувшись.
