🍁 Глава 5. Дикий огонь
23 мая 2014 г., 01:31
2941 год Третьей Эпохи
Чем ближе к рыночной площади Озёрного города, тем сложнее к ней подобраться. На узких деревянных мостиках, заменявших горожанам дороги, было не протолкнуться. Повезло, что при виде эльфийки, многие люди опасливо расступались с её пути. Эсгаротцы в большинстве своём хорошо относились к лесным эльфам, но на вооружённую клинками и луком эллет поглядывали с недоверием всё время, пока она жила среди них. Тауриэль оказалась на площади как раз вовремя. Или безнадёжно опоздала — это, конечно, как посмотреть. Тучный бургомистр, стоя на ступенях ратуши, заканчивал произносить речь перед выряженными в лучшие доспехи гномами и собравшейся восторженной толпой. Этот деревенский спектакль на первый взгляд казался ужасно нелепым, а по сути — страшным. Праздничный оркестр придавал остроты ощущению надвигающейся беды. Кили и Фили как раз закончили загружать лодку, когда Тауриэль подбежала к ним. — А вот и ты! — воскликнул Кили. — Я так боялся, что не успею попрощаться с тобой. Старался работать так медленно, как только мог, — он хохотнул, но его болезненная бледность подсказала, почему на самом деле он медлил. — Где же ты была всю ночь? — Обходила округу, — соврала эллет. — Ты не можешь идти с ними, Кили, — заявила она без расшаркиваний. — Тауриэль, я знаю, что тебе не по душе наша затея… — По душе или нет, я не могу вас остановить и не стану даже пытаться, — возразила она. — Но ты ещё слишком слаб для такого испытания. Останься здесь и пережди с неделю. — Говоришь прямо как Торин, — вздохнул Кили. Он взял её руки в свои холодные ладони. Хорошо, что на пристани было слишком шумно, и их никто не слышал. — Я должен быть там, понимаешь? И хочу, чтобы ты отправилась с нами, — добавил он шёпотом. — Она права, — голос Торина громыхнул у Тауриэль за спиной. Она посторонилась. — Ты ранен и только задержишь нас. Придёшь в Эребор, когда поправишься, — проговорил он с присущей ему суровой прямотой и похлопал племянника по плечу. Кили раскрыл рот от изумления. Его словно ударили кулаком под дых и одновременно вылили на голову ледяную воду. — Вы не можете оставить меня здесь! Я иду с вами! — прорычал он, совладав с собой, и попытался двинуться к лодке, то Торин твёрдой рукой удержал его на месте. — Не поступай так со мной. — Если он не пойдёт, тогда и я не пойду! — вступился за брата Фили. Тауриэль отступила подальше, чтобы не мешать их разговору. Хоть она и пришла, только чтобы удержать Кили от безнадёжного геройства, теперь ей стало его жаль — Торин намеренно тянул до минуты отбытия, чтобы оставить племянника на берегу, хотя прекрасно знал заранее, что Кили слишком медленно набирался сил для последнего рывка. Как бывший капитан стражи, эллет понимала Торина: он не хотел, разделять отряд раньше времени, а теперь, когда все уже погрузились в лодку, было поздно раздумывать и скандалить. — Я останусь с ним, — сказал глуховатый Оин. — Я подлечу Кили. — Хорошо, — согласился Торин. — А где Бофур? — Я тоже останусь, — решительно заявил Фили. — Я останусь со своим братом. — Нам нужны воины! — раздражённо возразил Торин, и спор вспыхнул заново. — Я пытался их образумить, — сказал Бард, поравнявшись с Тауриэль в толпе провожающих. — Но всё бесполезно. Они погибнут там, а потом погибнем и мы. — Торина не удержали эльфийские темницы, а ты хотел его образумить? Нужно увести людей, — задумчиво рассуждала эллет, наблюдая за гномами. — Но времени слишком мало. Если гнев Смауга застанет их на пустошах… Возможно, лучше держаться ближе к воде. — Никуда они не пойдут, — ответил Бард с досадой. — Бургомистр запудрил людям мозги. Они будут сидеть здесь и ждать обещанного золота. Сомневаюсь, что гномы им дадут хоть один ломаный грош. — Почему ты так говоришь? — Тауриэль посмотрела на него, нахмурившись. — Торин ведь дал слово перед половиной города на этой самой площади. — Что «разделит» с нами богатство Эребора? — сухо усмехнулся Бард. — Он не попросил снарядить для него армию или что-то ещё — посущественней. Сомневаюсь, что несколько ржавых доспехов и плохеньких топоров он оценит в какую-угодно долю сокровищ своего рода. Тауриэль задумалась: неужели гном, во всеуслышание упрекавший Трандуила в неумении держать слово короля, сам раздавал обещания, которые не собирался выполнять? Она не хотела судить Торина заранее. Время покажет, что представляет из себя сын Траина. Гномы не раз удивляли её, поступая не так, как от них ожидали. — Скоро мы узнаем, как всё обернётся, — вздохнула эллет, качая головой. — Кхм. Прошу прощения. — Бард и Тауриэль посмотрели вниз. У Бильбо Беггинса была удивительная способность появляться из ниоткуда. — Я хотел поблагодарить тебя, — обратился он к Лучнику. — За то, что выловил из реки, и что принял в своём доме. Знаю, гномы — кошмарные постояльцы. Когда мы уходили из Шира, в Бэг-Энде не осталось ни одной целой чашки или тарелки, — скорбно вздохнул Бильбо. — Но они неплохие. Страшно упёртые, но неплохие. Спасибо, что помог нам, — добавил он, закончив свою сбивчивую речь. Затем пришла очередь Тауриэль. — Вы тоже… вы уже много сделали для Кили. И раз уж он, кажется, остаётся, присмотрите за ним, пожалуйста, ещё немного, — попросил хоббит, не глядя эльфийке в глаза. — Он наверняка попытается выступить в дорогу, только мы отчалим. — Я обещаю, что не оставлю его, — кивнула Тауриэль, удивлённая его словами. — И… э-э-э… Ещё одно, — Бильбо откашлялся. — Я подслушал ваш разговор. Не специально, конечно же! В общем, мне вроде как жаль, что та история с бочками стоила вам должности в страже. — Ты вызволял своих друзей, — ответила она. — Я не в обиде. — Спасибо, — вздохнул хоббит с облегчением. — И ещё я постоянно воровал из вашей кладовки, — признался он тихонько. — Лесное королевство не обеднеет из-за одного хоббита, — эллет коротко рассмеялась, заставив его покраснеть. — Удачи тебе, Бильбо Беггинс. Na lû e-govaned vîn. Бильбо раскрыл рот, словно хотел что-то ответить, но вместо этого лишь в очередной раз прочистил горло и, поклонившись ей и Барду, поспешил занять место в лодке. Тауриэль смотрела вслед хоббиту со странным чувством, которое возникало каждый раз, когда он был поблизости. Он казался совершенно безобидным и добродушным, несмотря на храбрые подвиги, совершённые ради друзей. При этом было в нём что-то ещё… Что-то, вызывающее необъяснимую, едва уловимую тревогу. Эллет покосилась на Барда, но не решилась спросить, что он думал о Бэггинсе. Под ликование толпы лодка с отрядом Торина отчалила от пристани, оставив Фили, Кили, Оина и подоспевшего запыхавшегося Бофура позади. Представление закончилось, и люди начали потихоньку расходиться. Первым из отставших захотел уйти Кили. Но не успел он пройти и десяти шагов, как одно его колено подкосилось, и он чуть не упал, схватившись за рану на бедре. Фили поддержал его. — Можно мы снова остановимся у тебя? — спросил старший из братьев у Барда. — Нет. Ни за что, — отрезал Лучник. — От вас одни неприятности. Вы два дня пьянствовали у бургомистра, вот и возвращайтесь к нему. Он примет вас с распростёртыми объятиями, если пообещаете ещё золота. — Бард, пожалуйста, — обратилась к нему Тауриэль. — Кили нужна помощь, а меня вряд ли пустят в дом бургомистра. — Я не пробуду здесь дольше одного дня, — упрямо заявил Кили, выпрямившись и убрав с плеча руку брата. — Как бы нам всем не пришлось бежать отсюда уже сегодня, — с досадой проворчал Бард, махнув рукой в сторону своего дома.***
Весь остаток дня Тауриэль провела на крыше, неотрывно наблюдая за Одинокой горой. Она слышала, о чём шептались гномы, знала, что потайную дверь в Эребор можно открыть только в определённый закатный час, но даже в полдень боялась отвести взгляд от горы и проморгать зловещие огненные сполохи у её склона. — За десять лет не приходилось лазать по этой гнилой лестнице столько раз, как за последнюю неделю, — пожаловался Бард, выглянув из окна на крышу. — Если Эру смилостивится над нами сегодня, то завтра мы все уйдём, и наконец-то избавим тебя от хлопот, — ответила Тауриэль. Она указала на самую высокую башню Эсгарота, стоявшую на отдалении. — А это не гномий стреломёт там наверху? — Он самый, — кивнул Бард. — Переселенцы из Дейла принесли его сюда после разрушения города. Только вот стрел к нему с тех пор никто не делал. — Значит, это простой памятник старины? — вздохнула эллет. — Жаль, что Гирион не попал в Смауга тогда, сто семьдесят лет назад. — Гирион попал в него, — ответил Бард, покосившись на стреломёт. — Его стрела выбила чешую на груди дракона. Тауриэль ахнула от удивления. — Откуда ты узнал об этом? Даже эльфы ничего не слышали про уязвимость Смауга. — Птичка подсказала, — усмехнулся Бард. Эллет продолжала смотреть на него во все глаза. Он кашлянул, смутившись. — Так и было. Я возвращался домой, и мне на плечо вдруг села чёрная птица. Даже не знаю как, но я понял, что она сказала мне. — А в тебе часом не течёт эльфийская кровь? — спросила эллет, прищурившись. — Нет во мне никакой эльфийской крови. Даже эль давно не пил, чтобы такое почудилось. — Это интересно, — задумчиво протянула Тауриэль, переводя взгляд обратно на гору. — Чёрные дрозды необычные птицы. Разумные. И сами решают, кому помогать. Но что толку от одной отвалившейся чешуйки и ржавого орудия, когда подходящих стрел не осталось. — Это я и хочу проверить, — сказал Бард. — От одной толку не будет, — пробормотал он. — Но если ты действительно метко стреляешь, то можно попытать счастья и с обычными, — с этими словами он скрылся в доме. Тауриэль не успела спросить его, что означает «одна» стрела. Неужели у простого браконьера и контрабандиста где-то припрятана стрела Гириона? Столько странных совпадений и происшествий за последнее время наталкивали на мысль, что её судьба не случайно сдвинулась с мёртвой точки. Она всегда тайно мечтала о переменах, но оказалась к ним совсем не готова. Слова Лауриндиэ не шли у Тауриэль из головы. Наверное, она должна попытаться найти Леголаса и рассказать ему о встрече с задержавшейся фэар его родственницы. Правда, неизвестно, как он это воспримет и поверит ли вообще. Знал ли принц, как и где на самом деле погибла его мать? Или Трандуил сказал сыну, что королева отправилась за море, а сам защитил его какими-то чарами, чтобы он никогда не узнал правду? Тауриэль вспомнила лицо короля, когда танцевала с ним на пиру — она без сомнения угадала печаль в его серых холодных глазах. Тот, кто пронёс в своём сердце тоску сквозь тысячи лет одиночества, не мог быть настолько безжалостными, чтоб избавиться от возлюбленной без смертельно серьёзной причины и много лет держать сына в неведении. Удивительно… после всего, что Трандуил сказал и сделал, Тауриэль не утратила веру в него. Но приобрела страх. Потеряв счет времени в мыслях о потерянной родине и её короле, Тауриэль очнулась, только когда уже совсем стемнело. В эсгаротских окнах загорались огни, рыбаки привязывали лодки и несли корзины с рыбой по деревянным мостикам, связывающим по цепочке все дома в округе, словно и не было утреннего парада и прощания с компанией Торина. Жизнь шла своим чередом в Дуринов день. Тауриэль встревожилась прежде, чем смогла что-либо разглядеть в ночном небе. Вскочив на ноги и затаив дыхание, она смотрела и слушала. И первые предвестники беды не заставили долго себя ждать: так же как и много лет назад, с севера потянулись стаи истошно кричащих птиц. Призрачная надежда умерла в этих криках. Люди тоже всё поняли. В Эсгароте зазвонили колокола. Тауриэль слетела вниз по лестнице. В кухне она застала гномов и троих напуганных детей — там были все, кроме Барда. — Где ваш отец? — закричала она. — Мы не знаем, он давно ушёл, — ответила Сигрид, торопливо надевая верхнюю одежду. — Что происходит? — Кили вскочил со скамьи. — Неужели… — Смауг проснулся, — сказала эллет, посмотрев ему в глаза. Он должен был понять, что это означало. — Нам надо уходить, — обратилась она к детям. — Но отец… — попыталась возразить маленькая Тильда. — Я никуда без него не пойду. — Мы дождёмся его, — твёрдо сказал Баин, пока Тауриэль и Сигрид укутывали девочку в тёплую накидку. — Если останетесь, ты и твои сёстры погибнете. Думаешь, он хотел бы этого? — резко спросила эллет, стараясь сдержать раздражение. С детьми договориться оказалось труднее, чем с гномами. — Тогда… — Баин снял с крюков под потолком то, что сначала показалось ей копьём. — Он сказал отдать это тебе, если что-нибудь случится. Стрела Гириона. Контрабандист и правда хранил её у себя. Подумать только, чуть ли не единственное оружие, способное убить последнего дракона, висело под потолком кухни и служило в быту сушилкой для тряпок. Всё-таки недели жизни среди людей оказалось недостаточно, чтобы постичь их. Выхватив у Баина стрелу, Тауриэль обратилась к гномам: — Выведите детей на берег и бегите на юг, как можно дальше отсюда, — строго приказала она. — Ты, должно быть, шутишь, — изумлённо воскликнул Кили, схватив её за руку. — Я не оставлю тебя! Звон колокола и крики людей перебил оглушительный рокот, на город будто обрушилась гора камней. Сквозь неприкрытые ставнями окна кухню озарил огненный сполох. — Он здесь, — с замиранием сердца прошептала Тауриэль. Она впилась в гномов взглядом, который не оставлял места возражениями. — Сделайте, как я сказала! Ты задолжал мне, — напомнила она Кили, а потом обернулась к Баину и девочкам: — Я найду вашего отца. Только не останавливайтесь и не оглядывайтесь. Если придётся, прыгайте в воду. Все они наконец-то выбежали наружу. К счастью, лодка около дома осталась цела, и все быстро заняли места. Гномы взялись за вёсла. — Давайте же! Скорее! — махнула им Тауриэль. — И пусть Эру хранит вас, — тихо добавила она, устремив взгляд на звёздное небо. Огромные чёрные крылья рассекли воздух прямо над домом Барда. Дракон взлетел высоко и снова камнем упал вниз, уничтожая деревянные дома своим огненным дыханием. Отовсюду слышались крики испуганных и раненных людей. Сотни лодок пытались выбраться из лабиринта охваченного пламенем города. Преодолев оцепенение от этого кошмарного зрелища, Тауриэль взобралась на козырёк первого попавшегося дома. Башня со стреломётом всё ещё стояла. Перебегая с крыши на крышу, эллет старалась не думать о том, что держала в руке возможно единственный шанс спасти всех, кого ещё можно было спасти. И о растущем в груди страхе старалась не думать. Но чем ближе к цели она подбиралась, тем яснее становилось, что пламя Смауга — это совсем не простой огонь — он был силой, способной рушить каменные стены, что уж говорить о проеденных сыростью лачугах рыбаков. Искры оставляли чёрные пятна на рукавах, а жар от пожаров опалял волосы даже с большого расстояния, но она бежала только вперёд, перепрыгивая с крыши на крышу. Когда до колокольни оставалась всего четверть пути, Тауриэль заметила человека, передвигавшегося точно как она, завеса дыма немного рассеялась, и она узнала в нём Барда. — Тауриэль! Стрела у тебя! — воскликнул он, когда эллет его догнала. — Что с детьми? — Они с гномами. Должно быть, уже выбрались на берег, — попыталась она его успокоить. У подножия сторожевой башни они остановились. — Кто это сделает? — спросила Тауриэль, протянув чёрную стрелу Барду. — Я доверяю эльфийской меткости, — закричал он сквозь грохот разрушения и рёв дракона. Тауриэль первой начала карабкаться по лестнице, одновременно молясь, чтобы Смауг их не заметил. От посмевших бросить ему вызов даже пепла не останется. Она почти добралась до вершины, когда Смауг сделав ещё один круг над городом, пронёсся мимо башни. Казалось, опасность почти миновала их, но взмах мощного хвоста пришёлся по шаткой стене. Башня затряслась и немного наклонилась. Доски под ногами Тауриэль проломились, и она повисла на одной руке, в другой сжимая чёрную стрелу. — Бард! — крикнула она, посмотрев вниз. — Лови! Лучник перехватил падающую стрелу. Избавившись от ноши, Тауриэль схватилась за деревянную перекладину и попыталась подтянуться, но огонь уже подобрался к основанию колокольни и начал пожирать опоры. Башня покосилась ещё сильнее. А хуже всего было то, что Смауг наконец-то их заметил. Дракон опустился на город, разрушив сразу пару десятков домов своими крыльями. Он медленно полз в сторону башни, не сводя глаз с Барда, словно кот, который наблюдал за приговорённой к смерти мышкой. В дракона со всех сторон летели стрелы, они ударялись о броню и падали в воду, не причинив ему никакого вреда. — Кто ты такой, что встал у меня на пути? — зарокотал Смауг, обратившись к Барду. — Что ты будешь делать, лучник? Помощь не придёт, — зашипел он и лязгнул зубами. Тауриэль присмотрелась и увидела на груди дракона брешь, о которой рассказал ей Бард. — Давай же, стреляй, — процедила она сквозь стиснутые зубы. Ей наконец-то удалось взобраться на торчащую из стены перекладину. — Давай же. Балансируя над огненной пропастью, эллет натянула тетиву. Если бы дракон подобрался ближе, возможно хватило бы и обычной стрелы, чтобы пронзить его плоть, но он медлил, играя с едой. Смауг зарычал так громко, что само дно озера затряслось и полыхающий город вместе с ним. Он резко взмыл вверх, а стрела Тауриэль рассекла один лишь дым. Но выстрел Барда оказался удачней. Дракон на миг застыл в небе, словно сокол перед атакой, а потом полетел камнем вниз, раскинув в стороны ослабевшие крылья. Смауг рухнул на Эсгарот, разрушив всё, что от него осталось. Озеро зашипело и забурлило, а колокольня с диким скрежетом и хрустом ломающейся древесины повалилась, прямо в воздухе распадаясь на куски. Тауриэль падала вниз сквозь вихрь искры и огонь, пока наконец не рухнула в воду, приложившись спиной и головой об обломки. Обездвиженная холодом и болью, она опускалась ко дну, в странном оцепенении наблюдая за тем, как над поверхностью бушует свирепое пламя, как её собственная кровь растворяется в воде, когда от последнего вздоха осталось только жжение в груди. Она крепко зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела тёмный силуэт с протянутой к ней рукой. Словно во сне, она протянула руку в ответ. «Я не хочу, чтобы ты уходила, — донеслось до неё эхо голоса, который она меньше всего ожидала услышать перед смертью. — Но, возможно, мне станет легче, если ты просто уйдёшь».
