🍁 Глава 6. Битва Пяти Воинств
11 июня 2014 г., 01:25
2941 год Третьей Эпохи
— Тауриэль, — позвали её из темноты. — Тауриэль, — зазвучало ближе и яснее. — Тауриэль, открой глаза, — мягко, но строго приказал голос короля. Она поморщилась и накрыла глаза тыльной стороной руки, спасаясь от яркого света. — Тауриэль! — этот голос принадлежал Кили, а никакому не Трандуилу. Померещится же такое. — Наконец-то ты проснулась! — обрадовался гном. Превозмогая боль во всём теле, эллет села, и её сразу же заключили в крепкие объятия. Она неуклюже обняла Кили в ответ, а заодно огляделась: на берегу вокруг них ходили люди, собирая обломки собственных домов для растопки костров. Кто-то искал и звал родных, кто-то тихо плакал, глядя на плывущий над озером дым. — Как я здесь оказалась? — спросила Тауриэль, слегка отстранившись. Ей всерьёз казалось, что от падения у неё сломалась половина рёбер, а радостные объятия Кили доломали все уцелевшие. — Где Бард? — встревожилась она, вспомнив, что Бард находился на самом верху башни, когда та развалилась. — Он выжил? — Так это же он спас тебя. Он сейчас на берегу. Люди решают, что делать дальше. Жить-то им теперь негде, — мрачно добавил Кили. — Две трети горожан спаслись, другие остались там, — он кивнул на дымящиеся останки Эсгарота, стараясь не задерживать на них взгляд. От города остался только торчащий из воды частокол обгорелых брёвен-опор и спина полуутопленного дракона, возвышающаяся над пожарищем, словно шипастый холм. Морозным солнечным утром неподвижный Смауг вселял не меньший ужас, чем падающее со звёздного неба огнедышащее чудовище. Тауриэль невольно содрогнулась, вспомнив, как бежала сквозь пламя и едкий дым без особой надежды пережить роковую ночь. — Имя Барда Лучника останется в летописях, — сказала она, сглотнув ком в горле. — Последняя и единственная стрела спасла весь Север, а может и гораздо больше… Они с Кили долго молчали, думая о своём. Беда пришла и ушла слишком быстро. И осознание вместе с несбывшимися страхами ещё долго будут нагонять мысли всех, кому посчастливилось дожить до рассвета. Собравшись с силами, Тауриэль осторожно встала на ноги. Кили поднялся за ней. — Мы отправляемся к Одинокой горе, — сказал он, посмотрев ей в глаза. Радость встречи между ними сменило горькое понимание. — Я должен знать, что случилось с Торином и остальными. — Да, — кивнула Тауриэль. Больше не было причин его удерживать. — Вам лучше поспешить, пока люди не обратили на вас свой гнев. — Пойдём с нами, — перебил её Кили. — Здесь больше нечего делать, и домой ты тоже не можешь вернуться. Пойдём с нами, — в тёмных глазах читались упрямство и надежда, которым трудно было отказать. — В Эребор? — спросила эллет, подняв бровь. — Мне там не место. И ты сам это знаешь, mellon. — Тогда… — он достал из кармана кожуха рунный камень и вложил ей в руку. — Возьми. В знак обещания, что мы встретимся однажды. — Cormamin niuve tenna’ ta elea lle au’, — ответила Тауриэль и робко улыбнулась. Она не могла выразить, настолько тронул её этот жест, учитывая, как много значил для друга подаренный матерью талисман. — Tak khaz meliku suz yenetu, — Кили улыбнулся в ответ и отпустил её руку. Они говорили на разных языках, но понимали друг друга лучше, чем кто-либо. Жаль, их народы не могли так же поладить.***
Ранний осенний вечер окутал берег промозглым туманом. Люди сидели вокруг костров близко друг к другу, но согреться едва ли получалось — выловленная из озера древесина плохо просохла за день и нехотя разгоралась. Еду на сырых дровах приготовить было ещё труднее, да и было бы что готовить — пожар уничтожил большую часть припасённого на зиму урожая и солонины. Того, что осталось, в лучшем случае хватит на один день. В лагере на берегу не смеялись и не пели песен. Только вчера эти люди радостно провожали Короля-под-Горой и желали удачи, а сегодня все тихо его проклинали, поминая своих близких. Проклинали они и своего без вести пропавшего бургомистра. Поговаривали, он нагрузил лодку золотом из городской казны и скрылся до того, как Смауг разошёлся в полную силу. Как бы там ни было, теперь Бард стал за главного и ему предстояло решить, что делать выжившим и бездомным эсгаротцам на пороге зимы. С наступлением темноты Бард собрал возле своего костра несколько доверенных людей. Тауриэль тоже была там и большую часть времени молчала, пока они совещались, как поделить скот с уцелевших пастбищ, и где построить хижины для раненых, женщин и детей, но стала слушать внимательней, когда речь зашла об Эреборе и обещанном золоте. — Надо собирать всех и идти в Дейл. Там хотя бы стены кое-где остались, будет где укрыться, а здесь если не замёрзнем насмерть через день-другой, так станем добычей варгов или волков, — сказал Бард, ковыряя угли длинной палкой. — Хоть бы дракон сожрал этих проклятых гномов. Заберём всё золото себе. Если легенды не врут, богатств там хватит на десять новых Эсгаротов, — усмехнулся сидевший напротив него старик. — Нам чужого не нужно, — осадил его Бард. — Потребуем свою долю и разойдёмся с миром. От проклятого золота одни только беды. — Весть о гибели Смауга быстро разлетится по округе, — сказала Тауриэль, неотрывно глядя на танцующие языки пламени. — И все придут за лёгкой наживой, — продолжил Бард за неё. Он подумал с минуту и поднял взгляд на своих советников. — Оповестите всех, чтоб на рассвете собирали пожитки. Если повезёт, к ночи доберёмся до Дейла и разобьём лагерь там. Мужчины кивнули ему и ушли. Тауриэль осталась у костра. — Тебя что-то тревожит? — спросил Бард после долгого молчания. Он бросил полено на угли, и в небо взметнулось облако искр. — Я всё думаю… — протянула эллет, — Орочья орда смерчем прокатилась по эльфийским владениям — давно враги не решались на такую дерзость. Но только Торин оказался в Эсгароте, орки прекратили погоню и отправились на север. Словно планы изменились или их призвали, — она посмотрела Барду в глаза. Он нахмурился и медленно кивнул. Она продолжила: — Леголас проследил за ордой до пустоши, а потом поспешил в Лихолесье доложить об этом королю. Даже со мной толком не попрощался. — Думаешь, золото приманит сюда орков? — спросил Лучник, потерев двумя пальцами подбородок. — Думаю… Я думаю, больше золота под горой их интересует сама гора, — она сильнее укуталась в походный плащ, впервые ощутив спиной ночной холод. — Давным-давно силы Врага захватили Гундабад, перекрыв проход между Востоком и Западом. Захватят ещё и Эребор, и никому на Севере жизни не будет. — Нас слишком мало, чтобы удержать Одинокую гору, — мрачно ответил Бард. — Но теперь я вижу ещё одну причину поторопиться. — И я пойду с вами.***
Вереница переселенцев из Эсгарота растянулась на многие мили. Когда первые люди вошли в Дейл, солнце уже давно село, а отставшие прибывали и прибывали до глубокой ночи. Бард поставил на воротах караульных, чтоб те оповещали горожан, где им искать воду и куда направляться на ночлег. В уплату долга за спасение Тауриэль было поручено приглядывать за Сигрид и Тильдой — дорога между городами была сравнительно короткой, но опасностей в диких землях хватало с лихвой. — Куда вы отправитесь, когда Король-под-горой отдаст нашу долю? — простодушно спросила Сигрид на одном из привалов. — Отец сказал, вам больше некуда идти. — Сейчас у меня нет дома, куда можно вернуться, — подумав немного, ответила Тауриэль. — Но мне есть куда идти. Я вольна идти куда угодно, — она улыбнулась девушке. — А тебе не страшно путешествовать одной? — спросила Тильда, отложив мех с питьевой водой. — Не говори глупостей, — одёрнула её сестра. — Тауриэль — эльф. Она не испугалась дракона. Разве может быть в мире что-то ужасней дракона? «Может, — подумала эллет с тяжестью на сердце. — Ещё как может». — Правда, что эльфы живут бесконечно долго? — спросила девочка с наивной прямотой. Раз уж подвернулся шанс забросать чужачку вопросами, она решила не терять время зря. — Когда я повзрослею, ты будешь выглядеть так же как сейчас? — Если в странствиях меня не съедят горные тролли, да, я буду выглядеть так же, — ответила Тауриэль, испытывая нарастающее чувство неловкости. — Ты заплетёшь мои волосы, как у тебя? — мысли шестилетнего ребёнка сменялись с удивительной быстротой. — Да… Конечно, — ответила эллет. Расчёсывая пальцами русые волосы Тильды и заплетая из них тонкие косы, Тауриэль не могла перестать думать о том, что будучи одной из самых молодых лесных эльфов, она появилась на свет задолго до рождения пра-пра-прадеда этой девочки, и, если посчастливится, она переживёт много поколений её потомков. Осознание этого естественного хода вещей, почему-то оставило горькое послевкусие. Она может умереть, но никогда не узнает, что такое — прожить смертную жизнь от начала до конца. — Что-то мы засиделись здесь, — Тауриэль поднялась с земли и протянула руку Тильде. — До ворот осталось совсем немного. Нам ещё нужно найти вам хорошее место для ночлега.***
За полночь все эсгаротцы с горем пополам разместились по заброшенным домам, где остались крепкие стены и не слишком дырявые крыши. Тауриэль нашла Барда на террасе с видом на долину. Сцепив руки за спиной он с высоты наблюдал за входом в Подгорное королевство. По обе стороны от его ворот горели огни. — Торин выжил, — сказал он, не отрывая взгляда от зияющей черноты, где был вход. — Завтра я пойду на переговоры с ним. И что-то подсказывает мне, на уступки он не настроен. — Ты убил Смауга, — ответила эллет. Она, в отличие от человека, хорошо видела, что происходило у ворот. — Они задолжали тебе больше, чем обещали дать. Но ты прав. К переговорам они готовятся основательно, без устали таскают камни и закладывают проход. — Она повернулась к Барду и положила руку ему на плечо. — Твоим людям нужен предводитель с ясным умом. Отдохни. Тауриэль сама вызвалась побыть дозорной этой ночью. Спать ей совсем не хотелось, мелкие раны почти затянулись и не мешали двигаться, так что она использовала свободное время, чтобы исследовать Дейл. Это был второй город людей, в котором ей приходилось бывать, и он мало чем походил на спаленный Эсгарот: вместо деревянных здесь были только каменные стены, гладко обтёсанные и построенные на века. Узкие улочки спиралями огибали громадный холм, служивший городу твёрдым основанием. Стараясь не наступать на разбитую черепицу и не создавать лишнего шума, эллет сначала обошла южный склон Дейла, где в основном и разместились пришедшие люди, потом забрела на восточный. Дома здесь были больше и богаче, но и досталось им хуже других: длинные галереи и большие залы стояли без крыш, а на полах, когда-то устланных белым камнем, нарос толстенный слой мха, поглотив под собой разбитые колонны и обвалившиеся каменные глыбы. Смауга привлекли богатства зажиточных горожан, догадалась Тауриэль. Вот он и разгромил здесь всё, словно подгорного золота ему было мало. Даже посаженный когда-то людьми виноград за сто семьдесят лет успел совсем одичать. Толстыми одревесневшими лозами он оплёл руины, сделав некоторые улочки непроходимыми ловушками. В преддверии зимы в предрассветный час скорее можно было услышать завывание волков, чем пение ранних птиц. Звери перекликались, негодуя, что вся лёгкая добыча ушла от них на север и скрылась за стенами. Тауриэль как раз возвращалась в лагерь, когда вой в одночасье затих. Забеспокоившись, она взобралась по винограду на балкон высокого дома и посмотрела вдаль. К Дейлу приближалось войско эльфийского королевства. Три тысячи или четыре — в утренних сумерках трудно было определить. За ними двигались обозы с припасами. Неужели готовились к долгой осаде? Тауриэль ещё не знала, кто вёл эльфов к Одинокой горе: Леголас или сам Трандуил, но решила, что выяснить это лучше тайком. Может дочери Барда и считали её невероятно храброй, только никто не знал, что храбрость её всегда кончалась там, где появлялся король Лихолесья. В этот раз Тауриэль снова пошла на поводу у страха, а не здравого смысла. Петляя по лабиринту улиц, она быстро добралась до убежища, где спал Бард и другие эсгаротцы. — Проснись! — она потрясла его за плечо. — Проснись. — Что случилось? — хрипло спросил он, усаживаясь. — Сюда движется войско эльфов, — торопливо ответила она. — Думаю, они помогут вам. Только… У меня будет одна просьба. Не говори королю, что я здесь. Я предстану перед ним, когда буду готова. — Как скажешь, — ответил Бард, прищурившись. — Это не моё дело. Эллет стянула с плеч свой походный зелёный плащ и разбудила первую попавшуюся женщину. — Поменяйтесь со мной, — попросила она, протянув ей свой плащ.***
Навыки скрытности пригодились Тауриэль, когда эльфийская армия вошла в Дейл, и её главное опасение сбылось — король Трандуил командовал войском, в то время, как Леголаса нигде не было видно. Слоняясь ночами по той части города, где жили люди, эллет не раз слышала шепотки благодарности и песни во славу эльфийского короля, который не оставил бедствующих на произвол судьбы. Припасов из Лихолесья было достаточно, чтоб прокормить всех нуждающихся, а лекарственных снадобий хватило для всех раненых и слабых. Заботливый жест растопил сердце Тауриэль, хотела она того или нет, и заставил горько сожалеть о том разговоре, когда она обвинила Трандуила в безразличии к несчастьям других народов. Сказала она такое вслух лишь раз, но думала об этом постоянно, и теперь на каждом шагу слышала доказательства своей неправоты. Стыд стал чуть ли не главной причиной, почему она не решалась прийти к шатру короля и попроситься побеседовать с ним, но были и другие. Он сам сказал, что ему полегчает, если она уйдёт — она и ушла. Что-то явно мучило его, и Тауриэль не хотела преумножать терзания, которых не понимала. И всё же ей хотелось… хотелось пробраться на площадь, где стояли походные шатры, и снова взглянуть на него хотя бы украдкой. Вдруг, это был последний шанс? Шли дни, напряжение в стане людей и эльфов нарастало. Тринадцать гномов ни в какую не хотели идти на уступки — шеститысячное войско за порогом только сильнее их раздражало и делало безрассудно упрямыми. Неизвестно, сколько ещё продолжалась бы эта сидячая война, пока одной ночью в Дейл не въехал серый всадник. Кутаясь в выменянную шерстяную накидку, Тауриэль шла проведать Сигрид и Тильду, когда этот самый человек повстречался ей на пути. Она издали узнала его по широкополой шляпе и посоху — не было в Средиземье эльфа, который не встречал бы Митрандира хотя бы однажды — но говорить с ним она никогда не говорила. Эллет, как и другие прохожие, посторонилась. Колдун шагал широко и, казалось, очень сильно спешил, но минуя эльфийку, он на миг задержался и повернул голову в её сторону. Тауриэль замерла, парализованная пристальным взглядом и нахмуренными бровями. Только она додумалась поприветствовать Митрандира, как он уже двинулся вперёд и исчез за крутым поворотом улицы.***
Живя отшельницей на восточной стороне Дейла, Тауриэль первой встретила рассвет; эльфийская армия и отряды Барда вместе жгли костры и пели походные песни на северном склоне, неусыпно следя за вратами Эребора и не давая осаждённым гномам ни минуты покоя. Утро четвёртого дня выдалось морозным и ясным, но в воздухе ещё с ночи висела тревога. Эллет не знала, для чего сюда явился Митрандир — она знала только, что в редкие визиты в Лихолесье он приносил только плохие вести. В полдень объединённое войско покинуло Дейл и построилось перед крепостной стеной, выстроенной гномами на месте главных ворот. Больше не опасаясь попасться сородичам на глаза, Тауриэль поднялась на террасу, откуда они с Бардом впервые увидели Эребор. Её взгляд метался между одетым в доспехи Кили, стоявшим на стене рядом с братом и дядей, и всадником на сером с чёрной гривой коне. Серебряные латы и почти белые волосы делали его самым приметным из шести тысяч воинов на залитой солнечным светом пустоши. И по одну и по другую сторону были те, кем дорожила Тауриэль. Зрелище внизу разбивало ей сердце, но даже встань она между ними, никто бы её не послушал. Она хорошо узнала упрямых гномов, но ещё лучше она знала Трандуила. Эллет отвернулась и стала уходить, не желая смотреть, как армия пойдёт в атаку против тринадцати воинов. Может в этом и была необходимость для бедствующих людей, но чести — никакой. Раскатистый звук незнакомого рога застал её в конце террасы. Она бросилась назад к полуобвалившимся перилам и увидела ещё одно войско, спускавшееся с северных холмов в долину. Не меньше тысячи крепко вооружённых гномов под знаменами Даина Железностопа быстро и решительно маршировали на выручку Торину. — Проклятие! — вырвалось у Тауриэль. Появление гномов всё меняло. Она бросилась бежать по извилистым улицам вниз — к западным воротам, смотрящим на долину, которая вот-вот могла стать полем ненужной битвы. Словно отражая стремительно нарастающее напряжение между предводителями сторон, погода тоже начала резко меняться: поднялся холодный ветер, с севера поползли чёрные тучи, закрыв собою солнце и погрузив пустошь в ранние сумерки. Эллет едва успела добраться до отряда эсгаротцев, как лучники эльфов и гномов решили обменяться залпами стрел. И когда казалось, что сражения между армиями уже не избежать, произошло нечто, чего никто из собравшихся не ожидал. Зловещий горн возвестил с отрога Одинокой горы о приближении ещё одной силы. Тауриэль в полном изумлении наблюдала, как со склона, чёрной рекой вниз устремилось бесчисленное множество орков. За все свои годы службы в страже она не видела их столько. Рука сама потянулась за стрелой, потрясение уступило место решимости. Она поняла, что не зря пришла сюда… Мигом позабыв о раздоре, войска гномов, людей и эльфов направили копья и мечи на тех, кого все они ненавидели с одинаковой страстью. Но и орки пришли к Горе не одни: с леденящим кровь воем из-за отрога в долину неслись стаи варгов. Тауриэль не приходилось сражаться на открытых просторах в самой гуще побоища, в лесу эльфы действовали по-другому: разделяли врагов на маленькие звенья и убивали из засады, словно на охоте. Но на пустошах не было деревьев — некуда было деться от града стрел и рвущих плоть варгов. У неё не было кольчуги. Не было даже щита. Колчан быстро опустел, и его вместе с луком пришлось бросить, чтобы не стесняли движения. А орки всё прибывали… Но и погибало их не меньше. Каждый раз, как выдавалась свободная секунда, Тауриэль невольно озиралась по сторонам и поверх голов старалась найти всадника в серебряных доспехах. Никогда прежде она не видела его на поле боя, никогда так не боялась, что он может погибнуть так же просто, как любой эльфийский воин — как она. На протяжении веков эта мысль была так же далека от неё, как был далёк король глядевший на неё с ухмылкой с высоты своего трона. Но вот он был здесь… И она была здесь. И смерть поджидала их, как равных. Часы пролетели словно минуты. От лязга железа звенело в ушах, рукава пропитались чёрной кровью, но Тауриэль не чувствовала усталости. Чего нельзя было сказать про людей. Она и не заметила, как её вместе с ними враги заставили отступить. Западные ворота были уже рядом, но это и к лучшему — что узкие тропинки и деревья, что петляющие улицы и каменные руины — эльфу только на руку. С чёрными тучами на всё небо, короткий осенний день закончился раньше положенного. Тьма сгущалась. Разгорались пожары. Тауриэль перестала считать убитых. Её любимый соперник в этой игре остался править Лихолесьем, а бесконечная бойня ради выживания, лишала воинскую забаву всякого смысла. Она перестала считать и время. Где она находилась — тоже значения не имело. В долине, где всё началось, теперь воевали только гномы, а Дейл стал местом битвы слуг Врага с эльфами и людьми. Продвигаясь по относительно широкой улице бок о бок с эсгаротцами, эллет вскоре оказалась рядом с главной площадью. Пробиться дальше без боя не получалось, и вскоре она поняла, почему… Орки нападали на короля со всех сторон, но близко подступиться им никак не удавалось — два длинных меча с изумительной лёгкостью укладывали тварей к ногам воина. Тауриэль не могла отвести от него глаз. Она слышала рассказы о навыках Трандуила от тех, кто сражался вместе с ним в последнюю войну, но на деле зрелище оказалось ещё более захватывающим. Она могла бы целую вечность наблюдать за этим смертоносным танцем, если бы орки с рвением не нападали и на неё. Где-то вдалеке взвыли горны гномов, по полю брани между Дейлом и Эребором прокатилась волна ликующих возгласов. Тауриэль захотелось взобраться повыше и узнать, что такого там произошло, но в то же время через мост на площадь ворвалась большая толпа орков, а сразу за ними появился их вожак, на первый взгляд напоминавший горного тролля. Тауриэль не приходилось видеть таких огромных орков, и всё же она догадалась, что это был Больг. Все в Рованионе слышали страшные истории про Больга из Мглистых гор — мало кому, на их счастье, довелось встретить его живьём. Отыскав кровожадным взглядом короля эльфов, Больг без раздумий двинулся к нему. Он искал заклятого врага орков и, наконец, добрался до него, когда большая часть его армии рассредоточилась в руинах города. Защитников Трандуила одного за другим оттеснила гоблинская гвардия, расчистив место для «представления». В считанные минуты они с Больгом остались один на один в кольце орущих, машущих ятаганами орков. Поединок начался. Тауриэль не смогла этого вынести. Страх за короля перевесил страх повстречаться с ним снова. Она бросилась на площадь, локтями расталкивая людей, эльфов, орков — всех, кто стоял на пути. Ей почти удалось пробиться туда, когда Больг цепью вырвал один меч из руки Трандуила. Время для неё будто бы замедлилось, она видела, как почти поверженный король, стоя на одном колене, медленно поднял взгляд на врага. Если бы только у неё был лук и хотя бы одна стрела… Но у Тауриэль остались только клинки, и она, что было силы, метнула один из них в орка. Лезвие вошло в шею почти по рукоять. Больг зарычал и стал вытаскивать клинок, истекая чёрной кровью. Поднимаясь с колена, Король с молниеносной быстротой лёгким росчерком меча, нанёс противнику смертельный удар. Свита Больга запаниковала, эльфы вернули себе превосходство, и площадь снова ожила, побоище разгорелось с новой силой. Посреди всего этого, король, как ни в чём не бывало, подобрал свой меч, пока растекающаяся по мостовой кровь его врага не запачкала рукоять. Никто больше не смел бросать ему вызов. Тауриэль обескураженно наблюдала, как Трандуил посмотрел куда-то вниз, а затем поднял её собственный клинок. Его взгляд тут же обратился к ней, словно он с самого начала знал, где она стояла. Их разделяло не меньше тридцати шагов и полсотни схлестнувшихся в битве противников, но он точно знал, куда смотреть. Трандуил успел сделать лишь шаг навстречу, когда сверху донёсся пронзительный крик. Все вокруг вскинули головы, и только зоркие эльфы первыми увидели Великих орлов, разгонявших тучи огромными крыльями — они камнем падали вниз, обращая в бегство и орков и варгов. Надежда на победу восстала из пепла. Усыплённая на один миг бдительность стоила Тауриэль первой пролитой крови — плечо ужалила острая боль — стрела разорвала рукав и полоснула по коже. Отыскав взглядом орочьего лучника, эллет бросилась за ним с клинком в левой руке, оставив короля стоять над телом вражеского военачальника. Для неё битва была далека от завершения.
