Over The Hills And Far Away

2941 год Третьей Эпохи

      Больг погиб, и когда весть об этом облетела всё поле брани, орки обратились в бегство. Но выбраться из Дейла им оказалось не так-то просто: каменные завалы и разросшийся словно паутина дикий виноград заставляли их метаться в панике и отбиваться ещё ожесточённее, чем при наступлении.       Настоящая битва кончилась до полуночи, а зачистка города и окрестностей продолжалась почти до рассвета. Все выбились из сил. Даже Тауриэль, в конце концов, одолела усталость, вызванная скорее раной, чем бессчётными поединками и охотой на засевших в руинах лучников. Ей предстояло испытать на себе неприятное действие яда, так надолго выбившего Кили из колеи — хоть эльфу смерть от него и не грозила, пара-тройка дней недомогания всё же была обеспечена.       Для начала рану следовало очистить. Тауриэль удачно оказалась неподалёку от места, где провела последние ночи. Она решила отдохнуть там до утра, а потом отправиться на поиски выживших друзей: она потеряла Барда из виду ещё в начале битвы, а о судьбе Кили оставалось только догадываться.       Миновав коридоры, эллет вошла в большой зал когда-то богатого особняка, держа в руке оставшийся клинок. С лезвия капала вязкая чёрная кровь. Последнего встреченного на пути орка она убила прямо на лестнице перед этим самым домом и очень надеялась, что на сегодня он был действительно последним.       Тауриэль устало посмотрела вверх: вместо потолка над её головой темнело ночное небо — тяжёлые тучи давно разошлись, а сквозь перистые облака теперь виднелись звёзды и убывающая луна. Эллет прошла по освещённому холодным светом залу прямо к чаше старинного фонтана, наполненного дождевой водой, и припала к ней с такой жадностью, словно это был источник самой жизни. Утолив жажду, она наконец-то смыла с рук кровь и умылась от пыли.       Тауриэль расшнуровала кожаный корсет-кирасу и сняла зелёный сюртук, оставшись в штанах и нижней рубашке. Рана от стрелы горела огнём. По крайней мере, наконечник не застрял в плече — и то хорошо.       Не имея при себе чего-то более подходящего, эллет оторвала лоскут от рубашки и, смочив его водой, попыталась стереть уже собственную запёкшуюся кровь. Жжение поутихло. Она села на мягкий замшелый пол, прислонилась спиной к разрушенной колонне, словно это был ствол дерева, и закрыла глаза. Голова гудела, в ушах до сих пор звенело от криков и лязга мечей, а под закрытыми веками мельтешили тёмные силуэты. Если бы только эти неизгладимые впечатления можно было смыть так же легко, как кровь…       Когда Тауриэль в очередной раз потянулась к воде, чтобы намочить тряпку, из длинного коридора до неё вдруг донеслось эхо размеренных шагов. Это был не орк — орки так не ходят. Но сейчас она была не рада любому гостю. Словно издеваясь над ней, шаги приближались слишком медленно. Доспехи едва слышно скрежетали друг о друга при каждом движении. Эллет ощутила нарастающую тревогу и поднялась, держа клинок опущенным вдоль тела.       — Что же, новые друзья-эдайн даже не позвали тебя под крышу или хотя бы к своему костру? — голос короля раздался раньше, чем он сам появился в безверхом арочном проёме.       Удивлённый вздох застрял у Тауриэль в горле.       Трандуил приложил руку к каменному откосу и задумчиво посмотрел на небо, заменявшее залу потолок. Он не смотрел на неё — казалось, его куда больше интересовали полуразрушенные стены. Налюбовавшись руинами, он прошёл вперёд. Эллет не сразу разглядела почерневший меч в его руке — второй был спрятан в ножны.       — Как непочтительно с твоей стороны за столько дней не найти минуты, чтобы выказать уважение своему бывшему королю, — он наконец обратил на неё внимание, смерив ничего не выражающим взглядом. Ухмылка, которую он старался спрятать, и то говорила больше, чем глаза. — Я всё ждал, когда же ты осмелишься прийти.       — Я хотела, — ответила Тауриэль, не шелохнувшись.       — Но не пришла, — укор в голосе смахнул налёт безразличия с этой встречи.       — Откуда вы узнали, что я была среди людей? — осторожно поинтересовалась эллет, следя за каждым его движением.       — Мне сказали, — ответил Трандуил, коротко улыбнувшись.       — Бард?       — Нет. Ты ведь попросила его ничего мне не говорить, — протянул он, медленно обходя чашу фонтана. — Маленькая девочка с эльфийскими косами спросила, не за тобой ли я пришёл. Чистота детского разума удивительна, не правда ли?       — Тильда, — Тауриэль зажмурилась от досады. Конечно, Тильда. — Я собиралась прийти к вам, но не могла угадать подходящий момент. Уверена, вы были заняты планированием и…       — Как любезно, — Трандуил усмехнулся и неожиданно для эллет воткнул меч в мягкий покров рядом с фонтаном, приложив чуть больше силы, чем следовало бы. Тауриэль вздрогнула и невольно отшатнулась, а он стал расстёгивать наручи, чтобы снять перчатки. — Я убил орка рядом с твоим… «домом», — как будто между прочим сказал он, зачерпывая холодную воду ладонями.       — Спасибо, но я справилась бы сама, — тихо сказала эллет, наблюдая за ним с затаённой тревогой.       Трандуил выпил воды и покосился на неё.       — Я тоже справился бы сам, но ты зачем-то решила разделить со мной триумф, — он достал из-за пояса второй кинжал и показал ей. — Ты подумала, что какой-то безмозглый орк сможет меня убить? — спросил он, брезгливо скривив губы.       Тауриэль не поняла, кого из них король презирал больше: орка или её?       — Из-за спин людей я не разглядела второй меч, — оправдалась она. — Решила, что лучше действовать немедленно, чем потом горько пожалеть.       Она с опаской шагнула навстречу Трандуилу и, забрав второй клинок, сразу отступила назад. По тому, как блестели его глаза в полутьме, невозможно было прочесть, что у него на уме. Он гневался? Или развлекался, играя словами? Или и то, и другое?       — Твоя слабая вера в мои навыки огорчает, — хмыкнул король, вздёрнув подбородок. — Если не сказать — оскорбляет.       — Если моё вмешательство вас задело, я прошу прощения, — ответила Тауриэль, смутившись. Она бросила оба клинка на землю рядом со своей одеждой и сложила руки на груди, вспомнив, что стояла перед Трандуилом в одной льняной рубашке. — Разве вам не нужно командовать войском?       — Смотрю, тебе не терпится избавиться от меня, — усмехнулся он. — Битва выиграна. Сейчас воины больше нуждаются в отдыхе, чем в своём короле, — он стал медленно прохаживаться, осматривая зал. — Скажи, Тауриэль, тебе понравилось твоё первое большое сражение?       — Было бы лучше, если бы оно не состоялось, — ответила она, поворачиваясь вслед его движению.       — Странно, — задумчиво протянул Трандуил, не глядя на неё. — Мне казалось, ты готова была незамедлительно ринуться в бой, когда заводила речь о Дол Гулдуре.       — Это другое, — отрезала она. — Вы сами знаете.       — Не другое. Не для меня, — покачал головой король. — Когда я узнал про дракона, то подумал, что больше не увижу тебя живой.       — Вы меня недооцениваете.       — Наоборот, — он подошёл к ней сзади. — Твоя рана кровоточит, — спокойно заметил он.       — Ничего.       — Помоги мне снять доспехи, чтобы я смог помочь тебе.       Тауриэль обернулась и посмотрела ему в глаза. Он, должно быть, шутил. Но он даже не ухмылялся, а только глядел на неё в ожидании. Прерывисто вздохнув от волнения, она обошла его и сначала отстегнула бархатную накидку, затем принялась за наплечники, похожие на крылья птицы. С кирасой и остальными латами король справился сам.       — Позволишь? — спросил он и с лёгким нажимом на плечи сам развернул её спиной к себе.       Тауриэль молча подчинилась. Что ещё оставалось делать? Трандуил бережно закатал её рукав и взялся за уже оборванный край рубахи. Эллет зажмурилась от треска рвущейся ткани. Как-то всё это было неправильно… Но он не делал ничего плохого, чтобы просить прекратить.       — Куда ты направишься теперь, когда больше не нужна своему гному?       Тауриэль напряглась от плохо скрытой злой насмешки.       — В Лотлориэн, — сказала первое, что пришло на ум, лишь бы он не дождался раскаяния. — Хочу повидать наших родичей — галадрим.       — Вот как, — хмыкнул король. — Тогда в Имладрис тоже загляни. Бессмысленные скитания почему-то всегда приводят странников в Имладрис, — он улыбнулся и положил первый слой ткани на рану. Эллет вздрогнула от прикосновения его пальцев к воспалённой коже. — Тише, тише, — успокаивающе прошептал у неё над ухом. — Паучий яд — не настолько страшен. Это ведь не первая твоя рана. И, боюсь, не последняя, если уйдёшь.       — «Если» уйду? — возмутилась Тауриэль и посмотрела на него через плечо. Трандуил вопросительно поднял бровь. Она отвернулась, негодуя. — Я не собиралась покидать Лихолесье навсегда. Это вы решили избавиться от меня… из-за того поцелуя, — добавила она и сразу пожалела об этом.       В ответ на дерзкое напоминание повязка натянулась туже, причинив боль. Он мог давно закончить бинтовать её плечо, но зачем-то нарочно медлил.       — Ты не понимаешь, каково это — быть частью проклятого леса так долго. Каково это — бороться с наползающей на него тьмой, в то время, как чёрная плесень искажения, уже давно проникла в твоё собственное сердце. Ты хорошо выразилась: «лучше действовать немедленно, чем потом горько пожалеть». Но, как видишь, благородный порыв окончился провалом, и мы снова встретились.       — Я вам не верю, — сказала Тауриэль дрогнувшим голосом. Он снова пытался отпугнуть её неправдоподобно страшными словами. — Я знаю вас всю свою жизнь. То, что в последние годы у нас с вами были разногласия…       Трандуил затянул тугой узел на повязке и опустил руки. Эллет повернулась к нему лицом, намереваясь поблагодарить, но замешкалась, встретив его взгляд. Серые глаза потемнели, впитав предрассветный сумрак. Она подумала, это азарт сражения до сих пор не отпустил его — ему не хватило орков, чтобы выплеснуть накопившуюся злость, поэтому он и пришёл сюда.       Он долго смотрел, а затем вдруг снисходительно улыбнулся. Тауриэль невольно поёжилась и отступила.       — Ты продолжаешь оправдывать меня, — сухо усмехнулся король. — Чем же я заслужил такое расположение? Тем, что с каждым годом мне становилось труднее выносить твоё общество? — спросил он с нажимом. Тауриэль ушам своим не поверила. Если он так сильно её ненавидел… — Или тем, что предпочёл изгнать тебя без всякой вины, лишь бы не пришлось породниться с тобой через моего сына? Оправдай меня за это! — бросил он и стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки.       — Вы желали ему счастья… — её голос затих. Она опустила взгляд.       — Ты права. Я желал ему счастья. Только не с тобой, — глухо процедил Трандуил. — Я хотел тебя себе и мысленно сотню раз нарушил свою же клятву!       Тауриэль вскинула голову и посмотрела на него с немым изумлением. Король тяжело дышал, глядя куда-то в сторону. «Хотел себе»? «Нарушил клятву»? Он выглядел достаточно отчаявшимся, чтобы схватиться за меч и закончить свою пытку, покончив с её виновницей. По крайней мере, тогда ей пришлось бы поверить, что тьма вплотную подобралась к нему, а пока…       — Как давно это началось? — она сделала маленький шажок ему навстречу.       — Давно, — резко и злобно выдохнул он, по-прежнему не глядя на неё.       Тауриэль сглотнула ком в горле и, переступив через страх, протянула руку к его лицу. Она осторожно коснулась его бледной горячей щеки.       — Когда я умирала… или думала, что умираю. Я слышала ваш голос, — тихо призналась она.       — Я не звал тебя, — он наконец-то взглянул на неё.       — Я знаю, — вздохнула эллет. — Знаю, всё было не по-настоящему. Но в последние минуты я думала о вас, aran nin.       — Я больше не твой король, — напомнил он. Тауриэль попыталась убрать руку от его лица, но он схватил её за запястье. Она тянула на себя, а он держал ещё крепче. — Говорил ведь, ты вечно ищешь неприятностей, — их короткая борьба закончилась тем, что он притянул её к себе. — Ты пахнешь кровью и пеплом, — жарко выдохнул он в её волосы на виске. Эллет задрожала и закрыла глаза. — Можешь проклясть меня, за то, что пришёл сюда. Мне уже всё равно, — прошептал он, склонившись к её губам.       — Отпустите, — еле слышно сказала она прежде, чем он успел поцеловать её. Запястье онемело в сильной хватке, а он даже не заметил, что продолжал крепко держать. — Отпустите.       Опомнившись, Трандуил резко разжал пальцы и хотел отстраниться, но Тауриэль взяла его лицо в ладони и осторожно поцеловала сама, прощая за отношение, которое она годами считала беспочвенной неприязнью. Она благодарила короля за то, что он нашёл в себе силы признаться и избавить её от горькой недосказанности, с которой она покинула дом.       — Я не держу зла, — искренне призналась она, разорвав невесомый поцелуй. Трандуил стоял неподвижно, глаза были закрыты, чёрные ресницы подрагивали, словно он видел страшный сон. — Если это так вас тревожит, может быть, вам нужно было сказать об этом раньше. Я бы ушла…       Он даже дослушивать не стал: потянул на себя и поцеловал — совсем не как она — в его порыве не было никакого прощения, скорее наоборот. Тауриэль охнула, почувствовав его ладони на голой спине под рубахой. Она не ожидала, что он зайдёт так далеко. Эльфы так не поступают… Страсть и спешка — это не про бессмертный народ.       «Ты не понимаешь, каково это — быть частью проклятого леса так долго». Его слова больше не казались Тауриэль фигурой речи — особенно, когда его пальцы впивались в бок над поясом штанов, привлекая её ещё ближе.       «Вы не знаете, каково это — родиться в проклятом лесу», — подумала она, прикусывая его нижнюю губу и обнимая за шею, словно и сама томилась по нему многие годы.       Трандуил немного отклонился и, не сводя с неё глаз, расстегнул верхние застёжки на сюртуке, будто они душили его. Но на верхних крючках он не остановился. Тауриэль с опасливым предвкушением следила за его пальцами. Сбросив верхнюю одежду, он обхватил её лицо руками и снова глубоко поцеловал.       Она хотела попросить разрешения сделать кое-что, но он не позволил отстраниться. Тогда она встала на цыпочки и бережно сняла с его головы королевский венец. Она не посмела просто бросить его под ноги — так и держала в одной руке, пока другой скользила по крепкому плечу к шее, сминая нагретый телом шёлк его туники. Без короны стало легче забыть всё ужасное, что он наговорил… забыть, кем он был за этими стенами.       Он сам вырвал из её руки венец и отшвырнул его к лежавшим на земле доспехам, словно это было для него ничто, — просто помеха, чтобы снять с неё порванную рубаху. Свою он тоже стянул через голову. Они расступились и посмотрели друг на друга. Трандуил прерывисто дышал ртом, скользя взглядом по её полуобнажённому телу. Тауриэль поймала себя за тем же. Ей приходилось видеть хорошо сложенных мужчин, служа с ними бок о бок, но таких как он она не встречала. У него было тело закалённого воина, а не изнеженного роскошью короля, каким он иногда казался.       — Ты даже красивей, чем я представлял, — произнёс он хриплым полушёпотом, слово в слово озвучив её собственную мысль.       Тауриэль, опомнившись, попыталась прикрыть грудь. Она не часто слышала о себе такое, и тем более никогда ни перед кем не обнажалась. Трандуил предостерегающе покачал головой. Он взял её руки и положил себе на плечи. Она прижалась к нему всем телом и лёгкими поцелуями покрыла шею, заставив его с шумным вздохом запрокинуть голову. Сколько лет она мельком поглядывала на эту его ямку между ключиц, открытую всегда небрежно распахнутым воротом, но даже представить не могла, что однажды прикоснётся к ней губами.       — Моя накидка, — сказал он, поверхностно дыша.       — Что? — эллет рассеянно посмотрела через плечо.       Он не стал ждать и, легко подхватив её на руку, уложил на брошенную накидку. Никому другому она не позволила бы застать себя врасплох, но с Трандуилом её реакции притупились, перепутались. Она не знала, что ей можно или нужно делать, а вот он точно знал, чего хотел.       До этого момента Тауриэль верила, что всё закончится ласками и поцелуями — ведь разве может быть иначе? В их мире отношения подчинялись строгому порядку: долго зреющая любовь, нерушимые клятвы, первая близость. Если все так жили, что тогда с ними двумя было не так? Трандуил нарушал брачную клятву уже не в мыслях, а наяву. Что до любви… ни в одном из сегодняшних признании ей места не нашлось.       — А если кто-то увидит? — прошептала Тауриэль, приподнявшись на локтях.       — Никто не увидит, — коротко и уверенно бросил Трандуил. Он стянул с неё сапоги, испачканные засохшей кровью, распустил шнуровку на штанах и без колебаний избавился от них, оставив её без ничего. — Никто не узнает, — сказал он, пристально глядя на эллет сверху вниз.       Ненадолго забыв о спешке, он неторопливо огладил её ногу от лодыжки до бедра, впитывая взглядом нежное прикосновение к обнажённой коже. Тауриэль невольно закрыла глаза и мягко опустилась на бархатную накидку: ощущать скольжение его ладоней вверх по животу и груди было даже приятней, чем любоваться его сосредоточенным лицом. Трандуил отвёл её колено в сторону, освободив себе место, и наклонился поцеловать разомкнутые в немом стоне губы. Эллет отвечала на поцелуй, обнимая его за шею, пропуская длинные волосы сквозь пальцы, выгибаясь, чтобы почувствовать его всего как можно ближе.       — Aran nin, — ласково выдохнула она в уголок его рта.       — Нет, — Трандуил резко перехватил её руку и прижал к земле. — Не называй меня так. Не хочу этого слышать, — сказал он, глядя ей в глаза. Тауриэль только коротко кивнула и в награду получила ещё один долгий поцелуй.       Он просунул руку между ними и нетерпеливо дёрнул завязки своих штанов. Он проникал в неё, едва двигая бёдрами, стараясь не причинять боль. Но эллет всё равно сдавленно застонала, уткнувшись лицом в его шею и впившись пальцами в напряжённое плечо. Трандуил успокаивающе гладил её по затылку и шептал на ухо, что это скоро пройдёт.       С минуту они лежали без движения. Трандуил опёрся на локоть, перекинул волосы на одно плечо, чтобы лучше видеть её лицо, её приоткрытый рот и нахмуренные тонкие брови. Он нежно очертил костяшками пальцев скулу с россыпью веснушек, словно долго ждал, чтобы их коснуться.       Тауриэль открыла глаза и даже сквозь дымчатую пелену, заметила, как вмиг переменился его взгляд — мягкость ушла, будто наступило солнечное затмение. Она громко выдохнула, когда горячая ладонь смяла её грудь, когда он стал двигать бёдрами совсем не так бережно, как вначале, когда прикусил тонкую кожу на шее. Что бы он там ни надумал, ей уже было всё равно. Она закинула ногу ему на бедро, жадно принимая каждый грубый выпад и стараясь сдерживать глухие стоны — такой непривычный звук — вдруг он подумает, что снова причиняет боль и остановится?       Но его уже нельзя было остановить. Влажные от испарины тела скользили друг о друга, поцелуи стали быстрыми рваными, запутанная в её волосах ладонь сжалась в кулак. Она тоже бессознательно стянула шёлковые пряди у него на затылке, ногти вонзились в крепкую спину — напряжение в теле росло, и им обоим стало не до боли — что до своей, что до чужой. Тауриэль не могла представить, как что-то подобное можно было бы делать на мягкой постели в роскоши дворца. Такой пугающей страсти самое место на поле брани, посреди разрухи, на земле…       — Так жарко, — жалобно призналась Тауриэль, чуть не плача от сумбурных чувств. — Так хорошо...       — Знаю, мне тоже, — прерывисто выдохнул Трандуил, целуя мочку её уха. — Мне тоже.       Тауриэль задохнулась, когда по всему телу прошла волна лихорадочной дрожи, потом ещё одна и ещё. Под закрытыми веками плыли звёзды и цветные пятна — почти как перед смертью под толщей воды — только голос, нашёптывающий её имя, на этот раз был настоящим. И он не давал ей покоя. Трандуил по-прежнему был в ней, она содрогалась под натиском его резких движений и отвечала на поцелуи, пока он наконец не замер, прижав её к себе сильнее, чем когда-либо. От выражения его лица, искажённого то ли болью, то ли наслаждением, разрывалось сердце. Он пытался отдышаться, уткнувшись лбом в её лоб. Их волосы спутались, пряди липли к груди и плечам друг друга.       Придя в себя первой, Тауриэль залюбовалась его разомкнутыми губами, тёмными ресницами и морщинкой между бровей. Она должна была что-нибудь сказать. Ей хотелось что-нибудь сказать. Но она не решилась. Только подняла руку и коснулась пылающей щеки. И это как будто отрезвило короля. Он вздохнул и, обняв её за талию и плечи, перекатился на бок вместе с ней.       Какое-то время они лежали в полном молчании, переплетённые ногами и руками, рассматривая освещённые серым рассветом лица друг друга. Иногда они обменивались невесомыми поцелуями, и ласковыми прикосновениями. Но небо светлело. И приходило осознание.       Трандуил отстранился первым. Он зашнуровал завязки на своих штанах и накрыл Тауриэль краем накидки, хоть немного спрятав её от утреннего заморозка. Она наблюдала за ним из-под опущенных ресниц не в силах ни говорить, ни шевелиться от странного созвучия усталости и лёгкости во всём теле.       Трандуил сидел рядом с ней, скрестив ноги и опираясь локтями о колени. Он смотрел вдаль сквозь разлом в восточной стене, где за холмами занималась алая заря, и думал о чём-то своём. Таким несвойственным ему жестом он провёл ладонями по лицу и волосам, словно пытался прогнать утреннюю сонливость или послевкусие страшного сна.       Тауриэль потянулась и коснулась его голой спины. Невольно вздрогнув, он посмотрел на неё через плечо. Он взял её руку и положил обратно на накидку рядом с её головой. Его пальцы ненадолго задержались в узкой ладони.       — Спи, Тауриэль, — тихо сказал он, и она, кивнув, закрыла глаза.