Сон номер три

- Нет, - сообщает он в пространство перед собой очевидное, не открывая глаз. - Не проснулся. Потому что в реальности в его номере не должно быть Тома Хиддлстона. По крайней мере, не среди ночи. Не наблюдающего за ним, спящим. - Уверен? - в голосе Тома звенит сталь. Таким Крис его еще не видел, точнее - не слышал. Да и с чего бы? Если Том таким не бывает. Если это - не Том. Просто очередная его проекция, нарисованная воспаленным воображением. Крис, все так же, лежа с закрытыми глазами, напряженно ждет, что будет дальше. Ему немного страшно, но немного - это сон. Просто сон. А во сне, как говорил Том из прошлого сна, можно позволить себе все. И раз уж подсознание никак не унять - пусть выскажет все, что хочет. На самом деле этого не только подсознание хочет. Этого откровенно хочет сам Крис, причем чего бы там ни было, но - с Томом. "Хрен с тобой! - думает почти с облегчением. - Не отвяжешься ведь!". Слышит шаги - Том ступает по ковру почти бесшумно, но в звенящей тишине каждый из них отдается пробирающим шорохом. Крис задерживает дыхание. Том садится рядом. Еще одна мучительная пауза - Том просто сидит и смотрит на него. Просто сидит и смотрит, но от этого начинает трясти. И снова хочется выпить. И думается, что, может, лучше было бы остаться там, во сне внутри сна, где он был нежным и мягким. Или хотя бы там, где говорил много и путанно, стрелял глазами, но не было этого - натянутой тишины и тяжелого, прожигающего насквозь взгляда. Потом - короткий жест, дуновение воздуха - и Том сбрасывает с него одеяло. Крис все еще не видит. Думает о том, считается ли, что он смотрит сон, если он не смотрит. Пальцы Тома касаются шеи - и Крис дергается. Это - как ожог. Нет, они совсем не горячие, скорее даже наоборот, да он и не успевает толком почувствовать их температуру, он и подумать об этом не успевает - касание слишком мимолетно. - Спишь в одежде, - с холодным смешком бросает Том, и Крис все-таки открывает глаза. Том не нависает над ним, как казалось. Просто сидит рядом. Почти по-дружески. Только взгляд совсем не дружеский. В нем нет сейчас ни капли тепла, ни единой смешливой искорки. Ледяной пронзительный взгляд. Не огнем его только что чуть не обожгло - холодом. - А ты - без? - спрашивает Крис, чтобы что-то спросить. Чтоб сломать этот образ. Ему хочется, чтоб Том был не таким. Любым из тех, что он уже видел, но - не таким. - А я - без, - кивает Том, ни капельки не меняясь. И будто бы в подтверждение своих слов медленно расстегивает верхнюю пуговицу своей рубашки. - Жарко? - сочувственно интересуется Крис и думает: "Это потому что ты - ледышки кусок. Тебе, наверное, везде жарко". Тут же отгоняет от себя эту мысль: он так явно представляет себе, как Том и в самом деле начинает таять от жары, что боится, как бы подсознание не среагировало на это, и Том и впрямь не растаял. Том тем временем расстегивает еще одну пуговицу, и еще. И снимает рубашку. Делает он это, не спеша, деловито. И не на публику играет. Просто действует. Как хозяин положения. "Ну, ладно, - мысленно разрешает Крис, - командуй". И даже руку за голову забрасывает, устраиваясь поудобнее. А Том вдруг достает из-за спины нож. - О как, - задумчиво комментирует Крис. Вспоминает, что есть поверие о том, что если умереть во сне, умрешь и наяву. Пытается понять, чем в этот раз насолил подсознанию, что оно на него не просто с членом Тома напревес - с ножом поперло. - Это, - говорит Том, - чтоб ты не дергался. - Я и не собирался, - Крис расплывается в улыбке. - Так мы еще и не начали, - расплывается в ответной улыбке Том и именно на этой реплике вдруг фальшивит - сквозь стену льда пробиваются все те же насмешливые искорки. "О-о, - тянет про себя Крис, - такими темпами ты снова скоро рыдать на плече у меня будешь". И вдруг понимает, что не простит себе, если не попытается урезонить Тома сейчас. Вернуть в прежнее русло. Хоть в какое-то из них. - Послушай, - говорит, приподнимаясь на локтях, и Том замирает, задумчиво хмурится. - Нож не нужен, Том. Я и так соглашусь. Ты... - это дается нелегко, - ты нравишься мне. Движение Тома - молниеносно. Одно, быстрое, плавное - и футболка Криса оказывается разрезанной ровно по центру, от горловины донизу. И Том прыжком оказывается верхом, нависает над самым лицом, выдыхает в губы: - Нужен. Нож - нужен. - Ну, разве что для мирных... - "целей", он хотел сказать "целей", но его обрывают звонкой пощечиной. - Как ты мне надоел, Хемс, - с неприкрытым презрением бросает Том и совсем уже сквозь зубы цедит, - миролюбивый ты наш. Крис задыхается от возмущения, одной рукой перехватывает запястье, сжимая так, чтоб выбросил нож, но второй успевает только взмахнуть. Том защелкивает на ней наручники, пристегивая к изголовью кровати. Неожиданно падает на него и впивается зубами в шею. Крис шипит от боли, а Том, уже вновь схватившись за нож, подносит его к самой шее. И в этот момент, почему-то именно в этот момент, приходит жуткая ирреальная догадка: это - не сон. Все на самом деле. И наручники, и укус, след от которого теперь хрен замаскируешь, и нож у горла. И холодные бездонные глаза напротив. - Том, - говорит он, пугаясь теперь по-настоящему. - Том! А тот лишь ухмыляется: - Другое дело. - Не надо, - умоляюще выдыхает Крис, и ухмылка тотчас исчезает. И снова - лишь лед. - Опять?! - цедит Том, и Крис понимает: для Тома все не так, как для него. Это Крису казалось, что он пытается что-то сделать правильно. Том же видел, как его оттолкнули. Дважды. На случай третьего раза и прихватил нож. "Нет, все-таки сон", - то ли думает, то ли просто убеждает себя Крис. Потому что дважды - это было в снах. И если Том помнит об этом, значит... Дальше мысли совсем путаются, и Крис, чувствуя, как лезвие впивается в горло, как Том все увеличивает давление, послушно закрывает глаза и глухо отвечает: - Нет. - Нет? - уточняет Том. - Я больше не буду, - говорит Крис чуть слышно. Том убирает нож и осторожно целует в губы. Сладкий. Проходится ладонями по груди. По бокам. Берется за пояс. Крис напрягается было, вновь думает о том, что его нужно остановить, но сдерживается. Том успевает почувствовать. - Что-то хочешь сказать? - шепчет в губы и больно прикусывает. - Нет, - повторяет Крис. Том запускает руку в светлые волосы, сжимает в кулаке, резко дергает, заставляя открыть глаза. Так же резко отпускает, спускается ниже, срывает штаны. Переводит взгляд с колом стоящего члена на глаза Криса и обратно, будто размышляя, что теперь ему со всем этим делать. Потом резко опускается, обхватывает губами. Крис тихо стонет. Хочется снова просить, кричать: "Нет, не надо, Том, не надо", но он знает - нельзя. А потом ловит себя на мысли: "А почему, собственно?". Почему "не надо"? Не положено? Некрасиво? Жениться потом надо будет? Но мысль эта так - мелькает на грани бытия. Потому что все бытие сейчас сосредоточенно в накатывающих сумасшедшими пульсирующими толчками волнами возбуждения, потому что только губы Тома - сладкие, он помнит - сейчас определяют, где бытие, а где - нет. Свободной рукой Крис машинально несколько раз хлопает по постели, пытаясь найти нож, но не находит, и в очередной почти пиковый момент хватается за волосы Тома, прогибаясь ему навстречу. Он чувствует, знает - еще немного, совсем немного... Но тут же в его запястье впиваются ногтями и довольно грубо отрывают от себя. А Том распрямляется, и Крис снова чуть слышно стонет. И снова хочется просить: "Нет, Том!" уже совсем о другом, но и на этот раз сдерживается. Он вновь пытается смотреть холодно, но со взглядом уже не справляется, и в его глазах - все. Несочетаемое никак, оно дичайшим образом уживается в одном его взгляде: болезненная насмешка, вызов, презрение, колючий лед и шелковая нежность. Дышит тяжело, прерывисто. Одним прыжком вскакивает на ноги, стаскивает с себя джинсы, опускается над ним на колени, обхватывает собственный член, второй рукой жестом фокусника извлекает из-за спины смазку, выдваливает. Все это - глядя в глаза. Все это Крис видит боковым зрением, скорее, догадывается о том, что происходит по смазанным, скупым жестам, чем видит, потому что взгляда не может отвести от серо-зеленых омутов. Непроизвольно облизывает пересохшие губы, и Том, увидев это, ненадолго прикрывает глаза: две секунды. Только движения руки. Только подрагивающие веки. Судорожное дыхание в тишине. В полумраке. Больше ничего, но Крис впервые в жизни почти готов кончить без дополнительного внешнего воздействия. Почти. Том останавливается резко. Вновь вскакивает на ноги, а следующим прыжком оказывается на полу. Вновь подносит к лицу нож, и от этого перехватывает дыхание, кивком командует - провернуться вокруг пристегнутой руки, жестом указывает направление, и Крис понимает, чего хочет Том. - Быстро, - выдыхает тот сквозь зубы - и Крис почти так же, одним движением оказывается на полу, на коленях. Нож - вновь у горла. Команда: "Расслабься", и - невероятная, острая боль. Но Крису нравится эта боль. И мучительная жажда разрядки. Они дополняют друг друга. Том движется резкими рывками, толчками, совершенно не заботясь о его комфорте, нож у горла даже пару раз чиркает неприятно, кажется - останутся следы, борозды, царапины. Но от этого удовольствие еще пронзительнее. Еще более желаннее. А потом рука Тома обхватывает его плоть, и Крис даже не успевает сказать очередное: "Нет, Том" - стонет, вбиваясь в руку, в этот раз громко, хоть и сквозь закушенную губу. Том кончает сразу за ним, молча. Только тихо выдыхает в спину грязное ругательство, от чего Крис тотчас же начал бы возбуждаться снова, не будь он настолько вымотан. Потом Том выходит из него. Щелкают наручники. Крис берется за руку, разминая запястье. - Понравилось? - тихо спрашивает Том за спиной. - Ты идиот? - хрипло интересуется Крис, не оборачиваясь. - Ты сам как думаешь? Ему отвечают коротким смешком. Смешок растворяется в пустоте и полумраке. Крис встает на ватные ноги, разворачивается, садится на кровать. Нет никого. Нет даже полосы на запястье, а ведь наручники должны были натереть. Он уверен, что и царапин от ножа, и следа от укуса тоже не найдет. Он даже не идет искать. Валится в постель на бок и угрюмо интересуется у подсознания: "Довольно на этот раз?". Проваливается в темноту, но ненадолго. Будто бы только нырнуть в темную непрозрачную воду успевает, и тут же его за шкирки выдергивают - звонок будильника. Крис медленно поднимается на локте, но перевести взгляд на будильник не успевает - останавливает его на подушке. Как автограф - рыжий вьющийся волос.