Игра в прятки

[Я люблю играть в прятки, а ты любишь?] Диненен волнуется – не знает, как сделать правильно. Порыв, охвативший его, прошел, сменившись беспокойством. Он долго медлит, а после подплывает ближе, и сердце замирает – перед ним плавает его друг. Его дорогой друг. Его принц. Диненен останавливается – между ними три десятка футов – и замирает в нерешительности, и наблюдает – тот, кажется, еще не заметил его. [Лаер], - зовет русал тихо – боится, что акулий принц рассмотрит его появление как акт агрессии. Теперь нельзя заранее узнать, как Лаер воспримет его. Сильное тело Алагослаера крутится, прогибается, хвост двигается по замкнутой линии, время от времени перебивая такт, и Диненен с болью замечает, что акулий принц ранен – из порезов на боках небольшими кляксами поднимаются пятна крови. Русал пытается подняться на один уровень с ним, но не успевает за движениями Лаера. Беспорядочно, хаотично. Страшно. Диненен пытается взять себя в руки, но с каждым мгновением теряется все сильнее – акулий принц рядом и так далеко одновременно. Недосягаемо и холодно. Есть ли шанс, что он окликнется на зов русала? Помимо этого, Лаер теперь выглядит как настоящая белая акула – не осталось ни намека на величественность или изящество принца. Движения резкие и будто бы совершенно произвольные, непродуманные. Русалу больно видеть его таким. [Лаер], - произносит Диненен еще раз и решается подплыть ближе. Он поднимается на уровень акульего принца и еще чуть выше – может, это и будет ошибкой, но пусть лучше Алагослаер чувствует себя в безопасности, пусть лучше рассмотрит его как жертву, чем окажется в небезопасном положении. Диненену потребовалось время, чтобы изучить акул, и сейчас он был благодарен им. Теперь он знал хотя бы то немногое, что может спасти их от бессмысленных жертв и недопонимания. Во всяком случае, русал надеется на это. [Милая рыбка] Диненен резко оборачивается и понимает, что совершил ошибку – его движениям не хватает плавности, они выглядят осторожными, неестественными. И замирает от страха: перед ним лицо Лаера, перекосившееся от зубастой улыбки. (Совсем как тогда), - лихорадочно думает русал. Невозможно. Хвост акульего принца огибает тело Диненена; акулий принц быстро плывет над ним дугой, проплывает снизу и вновь оказывается перед лицом – и все внутри русала скручивается от понимания: знакомится. Не помнит. Сердце Диненена бьется быстрее, теперь он по-настоящему напуган, понимает, что опасения не были напрасными, и отчаивается, чувствуя, как рушится надежда на спасение. Лаер выглядит болезненно плохо. Холодные темные глаза посерели и будто бы высохли, кожа поблекла, чешуя на сильном хвосте выцвела. Он изможден, но, кажется, не понимает этого. (Не надо так больше) [Лаер], - зовет Диненен, пытаясь совладать со страхом – акулий принц не должен почувствовать его, иначе… Алагослаер наклоняет голову, замирает в таком положении, и Диненен уже было расслабился и успокоился – тепло от тела Лаера передалось ему - как внезапное движение выводит его из шаткого состояния равновесия – Алагослаер кидается вперед, и его челюсти клацают над самым ухом Диненена, задевая лучи. Русал не среагировал вовремя – он поражен внезапным поступком, и даже не успевает испугаться. Диненен, пребывая в состоянии транса, смотрит перед собой и видит свое отражение в глазах милого сердцу акульего принца. Уже ничего не ждет – решил для себя, что будет дальше. Тепло акульего тела, отсутствующее выражение на лице, острые когти на побелевших пальцах. Следовало смириться – заставить себя смириться – и принять слова Мудреца. Но русал не жалеет, что ослушался Короля и отправился за Лаером. Теперь он спокоен, пусть даже тот не рад встрече, пусть не узнал и не принял. Ведь с акульем принцем связано очень много замечательных воспоминаний, и русал совсем не против такому завершению. Ощущение опасности проходит. Теперь Диненен по-настоящему готовится к смерти. Внезапно Лаер отстраняется, мотает головой – его темные волосы волнами стелятся на плечи – и отплывает на пару футов в сторону. Диненен приходит в себя и разворачивается – видит, что акулий принц замер рядом. Он не понимает, в чем дело, но заранее готовится к худшему. (Что теперь?) [Прости] Диненен смотрит на Алагослаера и видит, как выражение на его жестоком лице меняется, какими живыми на мгновение становятся высохшие глаза. Алагослаер прижимает ладони к лицу и проплывает мимо русала. [Дине…] Голос хриплый; вибрации достигают уха, колеблют, выжимают мозг. Диненен осторожно подплывает к замершему другу и пытается прикоснуться к его плечу, как тот резко дергается в сторону – и русал чувствует волны, оставляемые хвостовым плавником Лаера. [Дине, зачем ты здесь… Уплывай отсюда] Внутри становится холодно – Диненен уже слышал эти слова и не хочет, чтобы история из детства повторилась. Только не с Лаером. Только не снова. [Лаер, пожалуйста, послушай! Мы можем…] Алагослаер рычит, сжимает волосы сильными пальцами и скручивается в клубок. А после перед Динененом возникает акула. Клыкастая усмешка на любимом лице и жадный блеск в глазах. Акула резко уходит в сторону, огибает неподвижного русала, и тот видит в приоткрытом рте острые клыки. (Значит, недоволен и не настроен на игру), - вспоминает Диненен и окончательно приходит в себя. Страх и смятение моментально сменяются холодным расчетом, и русал поступает так, как его учил акулий принц – сворачивается в клубок, позволяя акуле плавать рядом, но каждый раз, когда Лаер приближается на опасно близкое расстояние, разворачивает хвост и нервно машет плавником. (Я ведь тоже могу показать, что мне не нравится) К радости Диненена, Лаер понимает его, отступает и, кажется, вновь приходит в себя. Русал с упавшим сердцем наблюдает за тем, как мучается друг, запертый в собственном потерявшем рассудок теле. Но он понимал, что сейчас ничего не сможет сделать, возможно, если удастся вымотать акулу сильнее, то тогда, может быть, удастся освободить настоящего акульего принца. [Дине], - слышит он вновь и невольно вздрагивает – интонация показалась ему страшной, чуждой; голос хриплый, низкий, чужой. Диненен не разворачивает хвост до конца – изгибается так, чтобы видеть акулу. Тот вовсе растерял вальяжность и плавность движений – теперь Лаер резко метался из стороны в сторону, сжимая голову и поднимая все больше кровавых клякс. Сердце Диненена сжалось сильнее, он закусил губу. (Как долго следует медлить?) [Ди-и-ине], - угрожающе тянет акула, и тело русала пробивает неконтролируемая дрожь – столько злобы и ненависти еще никто не вкладывал в его имя. Диненен разворачивается полностью и успевает – акула приближается слишком близко, но, заметив, как увеличивается в размерах противник, отступает. Вьется рядом, оплывая по дуге, а после, махнув хвостом, уходит на глубину. Русал понимает, что это приглашение, и следует за ним. Внизу темно, и Диненен наполняется сомнениями – верно ли он поступает. Здесь акуле не составит никакого труда напасть и съесть его, ведь русал совершенно не умеет сражаться. Лаер плывет впереди, его движения становятся более спокойными, и Диненен невольно вспоминает их самую первую прогулку, когда акулий принц показал ему невероятное красивое место. Следовать за Алагослаером и не бояться ничего – и Диненен отбрасывает сомнения. Если верить достаточно, то акулий принц обязательно поправится. Рядом с ним не опасно, а наоборот. Они оплывают скалы, и русал изо всех сил старается успеть за своим молчаливым спутником. Тот, кажется, и вовсе забыл о присутствии Диненена; изгибает сильный хвост при поворотах, расставленные в стороны боковые плавники отбрасывают острые тени. Над телом все еще поднимаются кровавые кляксы, и русал изнывает от желания остановить акульего принца и вылечить его раны, но он знал: не подпустит и не поймет. Они плывут довольно долго, петляя между камнями. Скалы становятся все выше, и Диненен с тревогой осознает: Кладбище китов близко. Будет ли у него возможность остановить акулу перед тем, как он выбросится на сушу, сможет ли излечить его и привести в чувство - русал не знает, но старается верить, что справится. Диненен замечает, как меняется все вокруг: камни, поросшие водорослями, сменяются голой пустошью и острыми скалами с гротами. Другая атмосфера, и вода тоже, кажется, изменилась – будто стала сильнее давить на тело, пригибая к земле. Внезапно, перебивая его размышления, плывущий впереди акулий принц резко взвивается вверх, и Диненен беззвучно всхлипывает, но поздно понимает, что дело не в желании выпрыгнуть на Поверхность. Алагослаер оказывается за спиной, и русал, испугавшись, уже приготовился к худшему, как заметил краем глаза огромную черную тень за собой. И обомлел. Исполинский октопод, извивая щупальца, обвивал скалу, ограничивая путь. Диненен завороженно наблюдал за его движениями, смотрел на слизкую кожу и темные глаза. Огромные присоски на манипуляторах. (Сейчас нападет) Акула, противореча логике, резво поплыл вверх, увлекая за собой моллюска, цепляющегося щупальцами о скалы – здесь достаточно узко, чтобы он при размерах своего тела мог проплыть. Борьба акульего принца и октопода произошла почти у самой Поверхности – Диненен видит, как щупальца задевают верхние слои, как свет смешно преломляет их, когда те оказываются над водой. Русал не посмел сдвинуться с места, он лишь наблюдал, как дергается из стороны в сторону сильное тело Лаера, как тот огибает хищника, во много раз превосходящего его по размерам, как угрожающе скалит зубы. Как проплывает под щупальцами и вонзается острыми когтями в мягкую кожу. Диненен вышел из оцепенения только тогда, когда разъяренный октопод обвил тело акульего принца, лишая попыток сопротивления. Русал, не отрывая взгляда от распахнутой ротовой полости моллюска, вытащил кинжал и сам не сразу осознал, что уворачивается от щупалец, шустро лавируя между ними, и пытается отрубить ту, которая сжимает Лаера. Октопод выходит из себя, бьет манипуляторами, ранится об острые камни и, наконец, схватив напуганного русала, кидает наружу и, выпустив струю гадкого черного вещества, отступает. Диненен все еще не отошел от вспышки безумства, пытается подняться, но тут же ранит ладони. Его тело горит, но ему почти не больно. Он оказался на небольшом плоском выступе скалы; голова раскалывается, плечо и грудь горит, поэтому он не может хорошо осмотреться. Он вспоминает о Лаере и обеспокоенно осматривается по сторонам, пока, наконец, не замечает его почти у самого края скалы. Ползти между скал трудно, русал недостаточно силен для того, чтобы передвигаться по Поверхности. Он хватается руками за камни и подтягивается, изнывает от собственной слабости и бессилия. Двигаться ему мешает сумка и пустые ножны – он не помнил, когда выронил кинжал. Все его мысли и стремления заняты любимым другом. Русалу кажется, что он движется бесконечно долго. Наконец, достигнув неподвижного Лаера, он опускается на локти и пытается отдышаться – только сейчас прочувствовал, насколько устал. И обомлел, подняв голову. Акулий принц выглядел ужасно. Его длинные темные волосы спутались, закрывали лицо, грудь и плечи. Тело истекало кровью, некоторые когти сломаны. Русал, пытаясь сохранять равновесие, свернул хвост и сел на него; приподнял Алагослаера за плечи и осторожно перевернул на спину. Убрал волосы, упавшие на лицо. Ему было бесконечно больно смотреть на состояние друга, но он понимал, что не имеет права медлить. Диненен трясущимися пальцами открыл сумку, не обращая внимания на головную боль и горячую кровь, заливающую глаза, и достал несколько листьев нтаго, растер их в ладони, выжал несколько капель и принялся осторожно покрывать образовавшейся кашицей раны акульего принца. Смущался, когда прикасался к лицу Лаера, когда скользил ладонью по груди, животу. Ему эти прикосновения казались запретными, постыдными, ведь он давно желал этого. Правда, совсем не так, а чтобы акулий принц тоже… отвечал ему. Лаер умирает. От осознания того, что его душа покинет тело и уплывет в Великий Поток, и воссоединится там со Штормом, его пробрала дрожь. Диненен не может допустить этого. Раны, обработанные нтаго, заживают довольно быстро, и он надеется, что этого окажется достаточно, правда, Диненен не знает, сможет ли исцелить отравленную ядом душу друга. Если нет, то они погибнут тут – в схватке или от голода. Только сейчас русал вспомнил об октоподе и удивился: что тот мог забыть у Кладбища китов? Тут нет еды, насытится нечем. Странно все это. (Еды нет) Эта мысль въелась Диненену в мозг, и он задрожал от бессилия. Значит, накормить Лаера нечем. Даже если он споет, никто не приплывет на его зов. Даже если акулий принц не голоден, ему следует восстановить силы. Диненен нежно провел ладонью по его голове. - Шторм, - выдохнул Лаер и что-то невнятно прошептал. Внутри Диненена все перевернулось. Будто больно ранили в сердце, а после изо всех сил сжали его. «Почему ты зовешь его? Почему ты все еще…» Но Диненен понимал, что акулий принц все еще любит своего погибшего друга. Русал всхлипнул от внезапной волны боли и задрожал. Он мог вынести многое, но не это. Не сейчас. «Почему он, почему все еще он?» - Я не могу заменить тебе Шторма, но, пожалуйста, посмотри на меня. Он судорожно задышал, а после, не в силах терпеть боль, закричал. Из его глаз полились соленые капли. «Морская вода, - думал он, - вытекает из меня. Неужели само море покидает меня? Отрекается от меня? Так же, как и…» Диненен всхлипнул и упал на согнутые в локтях руки. Он чувствовал, что умирает от навалившейся тоски, и соленые капли падали на холодную кожу – он плакал впервые. Русал задыхался и дрожал от отчаяния и страха. Ему казалось, что вместе с акульим принцем он навсегда потерял свой дом, ведь они оба – Лаер и море – отказались от него. Он тянется к акульему принцу и обнимает его тело, отчаянно переплетая пальцы, и рыдает, пока, наконец, не теряет остатки сил и не опускается рядом, не разжимая рук. - Ведь я люблю тебя, почему ты… Соленые капли пересекают лицо, скатываются поперек носа и падают вниз. Диненен лежит на боку и отчаянно всматривается в лицо акульего принца. *** Кажется, русал уснул. Разбудили его потоки воды, падающие с неба. Сверху на него падают капли. Бесчисленное множество холодных капель. Вода заполняет все вокруг, и весь мир превращается в океан. Диненен видит, как мокрые дорожки исчертили тело Лаера, как приоткрываются его губы, как вздрагивают ресницы. Становится холодно, но русал не чувствует этого – поглощен акульим принцем. Мыслями о нем. Переживаниями. И болью. Чувствует, как напрягается тело Лаера, как тот сжимает пальцы, вздрагивает, приходит в себя. Диненен не знает, как быть дальше; он изможден и очень сильно устал, хочет спать. Падающая с неба вода накрывает его родной водной оболочкой. Он видит перед собой любимые холодные глаза. - Дине, - произносит Лаер, голос его слаб и тих, - Дине, зачем ты… Я же сказал уплывать… Диненен прикрывает глаза и пытается остаться в сознании – сейчас это невероятно сложно. Он изможден и хочет, к своему стыду, лишь одного - уснуть. Если бы только акулий принц продолжал говорить с ним, не замолкал. Но все равно слова теперь не имеют значения, ведь русал оставлен им. Ведь Алагослаер никогда не примет его. - Я знаю, ты голоден, - слабо прошептал Диненен. Ему сложно говорить, - и я не могу охотиться, даже двигаться больше не в силах. Соленые капли пересекают лицо. - Я ничего не могу тебе дать, - внезапно в его мыслях появляется озарение, и русал понимает: так будет правильно, - поэтому, Алагослаер… пожалуйста… съешь меня. Тогда ты сможешь поправиться и уплыть домой. - Ты сошел с ума? Диненен чувствует, как холодная ладонь накрывает его щеку, как слабые пальцы акульего принца ложатся на макушку. Русал качает головой и опускает от усталости глаза. - Перестань, слышишь? – тихо приказал Лаер, и Диненен удивился – хоть тот был так же слаб, но голос Алагослаера оставался тверд. «Как странно». - Ты все еще думаешь о нем, - шепчет Диненен, еле двигая губами, - всегда думаешь о нем. Я ничего не смог сделать для тебя, я так слаб и глуп, никогда не смогу заменить тебе… - он задохнулся. Диненену тяжело говорить, но он боится, что, если замолчит, то Лаер исчезнет, растворится в падающих сверху каплях, превратится в сон. - Я люблю тебя… всегда любил, с первой встречи. Я знаю, что не смогу… не могу быть любимым… любимым тобой. Я хотел, чтобы ты… а не был услужливым, как с гостем… не относился так, как к брату. Я всегда хотел быть значимым для тебя, сделать хоть что-то правильно, помочь тебе. Спасибо, что был добр ко мне. Съешь меня, иначе я зря… умру. Лаер пододвинулся ближе. - Дине, что ты такое говоришь? Прекрати, - акулий принц взял его лицо в ладони, стирая большими пальцами соленые капли, - продержись, Дине, еще чуть-чуть. Перестань, слышишь? Диненен улыбнулся. От ладоней тепло. Он чувствовал, как усталость накрывает его, и тягучая тьма пожирает сознание. Отец, Дворцы, церемонии – все кажется таким далеким и незначительным. Как было бы хорошо, если бы весь мир состоял только из Алагослаера. Если бы они были вдвоем, и русал смог бы… - С тобой я перестал бояться, мир перестал казаться страшным. Ты провел меня через страх и помог справиться с ним. Ты спас меня. Позволь теперь мне помочь тебе. Съешь меня. - Замолчи, не трать силы! - Я так сильно хочу быть нужным тебе. - Дине… - Ты научил меня любить. - Дине… Лаер, хмурясь от боли, приподнимается на локте, не убирая левую ладонь с щеки Диненена. В глазах русала темнеет – тень друга накрывает его, и он видит перед собой любимое лицо. Признание выбило Лаера из колеи, губы акульего принца приоткрыты, он обеспокоенно смотрит на русала, и Диненен переполняется нежностью к нему. - Спасибо, что был моим другом, - шепчет он, падая в забытие. На него сверху капает что-то горячее, скользя по мокрым щекам. «Море переполняет меня», - думает он. - Спасибо. Я так счастлив, что встретил тебя. Будучи на краю темной бездны Диненен осознал, как что-то мягкое и соленое накрыло его губы, а после он уже не чувствовал ничего.