Игра в прятки

Ему привиделся Шторм – Акула с фотографии, во сне он был возмужавшим и еще более красивым, чем Диненен запомнил его. Он плавал вокруг русала и обращался к нему, и дразнился, и издевался, и смеялся, и шептал о том, что акулий принц никогда не будет любить его. Что Лаер навсегда останется с ним, Штормом. Очнулся Диненен с пустой головой и, морщась от усталости и боли – покалывало правый бок, попытался подняться на локтях, но после пары неудачных попыток бросил эту затею – руки соскальзывали, нащупывали пустоту, и он начал бояться, что упадет. Русал лег обратно на спину и постарался устроиться поудобнее: спинной плавник складывался, вызывая неприятные ощущения. Русал вздохнул, закрыл глаза, а после распахнул их – поток воспоминаний беспощадной волной накрыл его, и Диненен смутился – вспомнил, что говорил Лаеру перед тем, как уснуть. В мыслях тут же предстал обеспокоенное лицо акульего принца, его приоткрытые губы, глаза, в которых русал видел свое отражение. (Лаер), - Диненен ощущает, как кровь приливает к щекам и ушам. Он медленно поднимает руки вверх, рассматривает свои пальцы, а затем накрывает ладонями лицо. Ему невероятно стыдно, и он не представляет, как будет смотреть в глаза Лаеру, когда встретит его. Ведь Диненен признался, потому что думал, что уже никогда не увидит акульего принца, а потому не было смысла скрывать свои чувства. (Как же мне теперь жить с этим?) К своему удивлению, он даже не рассматривает возможность, что, быть может, уже мертв. Хотя он не чувствует присутствие акульего принца, но твердо знает: он был здесь, был рядом – все пропитано любимым запахом, а значит, Лаер скоро приплывет к нему. Русал, ободряемый этими мыслями, лежит некоторое время, а потом убирает руки, кладет их на грудь и смотрит перед собой. Моргает и принимается озираться по сторонам. Он находится на большом плоском камне, выступающим из воды, внизу бассейн, окруженный стенами – Диненен понимает, что он в небольшой пещере в форме неправильного круга. Под ним плавают рыбки, русал осторожно переворачивается на живот, щадя правый бок, и опускает руку в воду, шутя пытается поймать какую-нибудь из них. Его пальцы озаряются блеклым голубоватым светом – верткие создания отбрасывают его, и свет, отражающийся от их чешуи, камушков на дне, стен пещеры, создает невероятно красивый купол. Диненен очарован прекрасным видом, он проводит кончиками пальцев по водной глади и наблюдает, как сказочно переливаются образовавшиеся дорожки. И вспоминает, что точно такую же однажды оставил в его покоях акулий принц, когда приплывал, чтобы позвать на прогулку. И в душе Диненена тоже есть такая дорожка – она также оставлена Лаером. Тоска сжала сердце русала – ему хотелось видеть друга, но он понимал, что Лаер где-то близко, ведь это он – точно он – принес его сюда. Иначе быть не может: в бассейн заплывают рыбы, а значит, есть выход в море. (Мы справились), - надеется русал, наблюдая за мирно плавающими рыбками. Усталость дает о себе знать; Диненен закрывает глаза и воображает, что нет никакой опасности и беды, что он здесь не из-за того, что отправился в страшный путь за Лаером, а потому, что акулий принц решил показать еще одно чудо. Ведь, когда Алагослаер появляется, всегда случается что-то невероятное. Диненен ложится на левый бок и принимается ждать. Очнулся он от тихого всплеска воды и увидел перед собой любимое лицо: в отсветах Лаер кажется волшебным существом, и Диненен улыбается ему, ведь для русала так и есть на самом деле. Он вытягивает руку вперед и тянется к акульему принцу, и тот на этот раз позволяет прикоснуться к себе, берет ладонь Диненена и прижимает к своим губам. - С тобой все в порядке? – спрашивает Диненен скорее для того, чтобы услышать любимый голос, и радуется, получив положительный ответ. Он не представляет себе, как это возможно, как Лаер сумел исцелиться, и русал тонет в бездонной глубине смешанных чувств. Они замирают так ненадолго, а после Лаер осторожно отпускает руку и подтягивается на камень, садится рядом. - Я рад, что ты проснулся, - говорит он, и Диненен изнывает от боли в груди – так нежно акулий принц произнес эти слова, - ты голоден? Я принес поесть. Русал замечает на боку Алагослаера свою сумку – она выглядит изрядно потрепанной. Акулий принц что-то достает из нее, что-то переминает в ладони. - Можешь привстать? Тогда перевернись на спину. Диненен слушается, и Лаер протягивает ему створку моллюска, и русал принимает ее и пьет. Слегка горьковатая жидкость кажется ему смутно знакомой, но он не может вспомнить, что это. Акулий принц понимает его немой вопрос и отвечает: - Это сок салвии. Несколько непривычен на вкус, но полезный. Русал знает это, поэтому удивляется. Из салвии и набора других трав готовят лекарственные отвары, но в основном ею для профилактики поят малышей, особенно тех, кто страдает дегилнефесом. Она так же утоляет боль, является источником жизненной энергии, но Диненен смущен, потому что салвию в этих случаях обычно заменяют другими, более полезными травами. - Почему салвия? – недоуменно спрашивает он и наклоняет голову. - Не мог заставить тебя дышать легкими, ты не представляешь, как сильно напугал меня. Был шторм, а потому нырять было опасно… Это произошло с тобой скорее всего из-за истощения, - акулий принц нежно улыбался, - хорошо, что все обошлось. Поэтому лучше выпить, на всякий случай. Диненен от смущения опустил голову – совсем не хотел предстать перед акульим принцем в виде задыхающейся рыбы, но тут же резко осознал и поднял глаза на Лаера. - Ты сказал: «шторм»? Мысли путались, и русал не знает, что и думать. Теперь он чувствует, что зря переживал, и понимает, что наверняка тогда выглядел полным дураком, когда переживал и высказывал подозрения насчет того, что… Алагослаер с беспокойством смотрит на него и накрывает лоб Диненена ладонью. - Ты все еще изможден, - с болью произносит он, - лучше поговорить после, когда ты оправишься. - Нет, - выпалил русал, полный желания разобраться. Он чувствует, как горят щеки от близости с Лаером, - я хочу понять. Я… (Я ведь тогда столько всего тебе сказал…) Акулий принц ласково гладит его по голове, мягко давит вниз - заставляет лечь. - Отдохни. - Расскажи мне, - просит Диненен, держась за его руку. Понимание того, что его любимый рядом, что он взаправду чувствует тепло его тела, наполняет русала счастьем, и он в этот момент почти стыдится, ведь не знает, как к его признанию отнесся Лаер, и боится узнать. Больше всего на свете ему хочется быть любимым. - Хорошо, - соглашается Алагослаер, - но пообещай, что после как следует отдохнешь. Диненен дает такое обещание, и Лаер, положив ладонь ему на плечо, начинает тихо рассказывать: - Когда ты уснул, я думал, что это конец – ты не отзывался и не приходил в себя. После твоих слов это… это было очень больно – потерять тебя снова, ведь я, когда уплывал от тебя, думал, что уже навсегда… Диненен замер под его рукой и боится дышать – Лаер выглядит уставшим, русал чувствует, что ему тяжело говорить, и смущается, услышав про себя. - Вода накрыла весь мир, волны поднялись, было поздно уплывать, да и сил не было, мы не смогли бы… Поэтому я спрятал нас в расщелинах между скалами. Это было плохое укрытие, но все же… Нам удалось спастись. - Был шторм, и было на самом деле страшно. Ты не приходил в себя, и я уже начал думать о худшем. Волны били о скалы. Я раньше никогда не видел шторм с Поверхности. Это было невероятно страшно и красиво одновременно. Все длилось мучительно долго, я пару раз терял сознание. Когда все закончилось, я не смел радоваться, не знал, что делать дальше, и тут ты перестал дышать… Ты ужасно напугал меня. - Пришлось нырять под воду. Я сильно ослаб, поэтому выпил немного твоей крови… Прости, что сделал это. Диненен улыбался и ничуть не сердился на него. - Ты несколько раз переходил на легочное дыхание, захлебывался… - Русал чувствует, как Лаер дрожит, и уже хочет остановить его рассказ, но не смеет перебивать, а потому лишь протянул руку и накрыл его ладонь своей. - Дуга сомкнулась, поэтому плыть через Лабиринт было небезопасно, пришлось делать крюк. Еды не было очень долго, вся местность мертвая, только губительные шары саутери… Я думал тогда, что мы умрем и покроемся ими. Видел несколько мертвых китов… - Потом доплыли до края Гряды, воды здесь тихие, удалось найти еду – ты пару раз приходил в себя. Переплывать Гряду не было возможности, а обходной путь преградило несколько октоподов, было рискованно играться с ними, поэтому пришлось искать путь через скалы. Долго плыл наощупь по длинным коридорам, все боялся, что наткнемся на тупик и уже не выберемся… Потом, наконец, выплыли с другой стороны, а после я нашел эту пещеру. С тех пор мы здесь. Не знаю, сколько времени прошло… - Я совсем не думал о времени. Только о тебе. - Когда я очнулся от падающей воды и слышал твои слова, то я изнывал от желания остановить тебя, но не смог заставить замолчать. Дине, - он посмотрел в глаза русалу, и тот резко повернул голову в сторону, - Дине, посмотри на меня, - просит он, легко касаясь щеки Диненена. Лицо русала горит, он понимает, что в этот раз ускользнуть от ответа не получится – акулий принц крепко держит в своих руках. В конце концов, приходится подчиниться, как бы страшно не было. Диненен осторожно поворачивается к Лаеру и заглядывает ему в лицо, и пугается оттого, что видит в любимых глазах свое отражение и боль. Смотреть тяжело. Русал тянет руки и обнимает друга за плечи, и тянет на себя. Хоть его порыв слаб, Лаер принимает его – нагибается сверху и ложится, упираясь лбом в камень. Его волосы – все еще мокрые – прилипли к спине. Диненен знает, что настала пора объясниться; он опьянен близостью, запахом и теплом тела акульего принца. - Дине, - шепчет Лаер, и русал чувствует, что начинает дрожать от этого невозможного голоса, - я знаю, может, глупо… Но то, что ты говорил тогда… помнишь? Я не смел надеяться и никогда не думал, что приму тебя так, и что именно мне, а не тебе предстанет первым… Дине, обещай, что больше никогда не будешь прощаться! Пообещай мне… Диненен, не в силах вынести это, прижимает Лаера сильнее, проводил рукой по его спине, нащупывает острый плавник, но не боится больше. Он хочет остаться рядом с акульим принцем как можно дольше. - Прости, что причинил тебе столько боли, - Алагослаер старается говорить размеренно, но русал понимает, что ему тоже сейчас невыразимо тяжело. - Прости, что не смог защитить тебя, что не сдержал обещание. Если бы я… причинил тебе вред, то никогда бы не простил себя… Диненен мотает головой. - Лаер, не надо… ты не виноват. Ты ничего плохого мне не сделал, ведь я знал, зачем плыл. Эти слова не успокаивают акульего принца, и русал, отчаянно желая утешить его, пытается собрать в свои ладони всю нежность, на которую способен. Он разжимает объятия, слегка отстраняет от себя акульего принца и берет его лицо в свои ладони – теперь они невообразимо близко. - Я рад, что с тобой все в порядке, - произносит он, дрожа от нежности, - спасибо, что вернулся. Он тянется к губам акульего принца, и тот принимает его – их поцелуй сокровенен, он вызывает шторм эмоций, и Диненен готов оберегать это сокровище и хранить эти чувства только для Лаера и ни для кого больше. - Дине, - шепчет акулий принц ему в губы, и Диненен тает от их пьянящей связи, - я люблю тебя, Дине… Эти слова проникают Диненену в самую душу, и он чувствует, что переливается через край. *** Акулий принц лежит рядом – они смогли уместиться на камне – и с нежностью смотрит в глаза Диненена. Русал разделяет его счастье; осторожно гладит мягкую кожу, проводит ладонью по мягким волосам. Ему бесконечно тепло и трепетно, хочется, чтобы так было всегда. - Спасибо, что не оставил меня, - тихо проговаривает Лаер, - я не представляю, как ты сумел уговорить Отца… И тут мир Диненена рушится. Он вспоминает, как поссорился с родителем, как Аним предложил свою помощь, как предостерегал его Мудрец… получается, что русал обманывает акульего принца. (Я дурак) Алагослаер замечает изменение настроения Диненена, его взгляд делается взволнованным. - Дине, я сказал что-то не так? Русал не знает, как ему рассказать обо всем, как преподнести так, чтобы Лаер понял, насколько для Диненена это важно, насколько ему было необходимо отправиться за возлюбленным. Но он понимает, что, узнав правду, Лаер не обрадуется, а даже наоборот – может сокрушаться и расстраиваться. Или даже винить себя в их бедствиях. - Я… я не спрашивал разрешения у Отца, - осторожно проговорил Диненен и отвел взгляд в сторону, - я ослушался Его, я знаю, чем это грозит, но, Лаер, пожалуйста, не сердись на меня. Ты мне очень дорог, и я не знаю, как бы… Алагослаер выглядит ошарашенным, но быстро берет себя в руки; вздыхает. - Я знал, что не согласятся. Тебе не следовало покидать Дворец, Дине. - Лаер… Акулий принц поднялся и спустил хвост в воду, Диненен по-настоящему испугался, что он сейчас уплывет, поэтому заговорил очень быстро, чтобы успеть рассказать обо всем: о разговоре с Отцом, о помощи Анима, о советах Мудреца. Лаер слушал молча, а когда русал умолк, твердо сказал: - Значит, нам нужно торопиться, чтобы успеть до начала Праздника. Ты ведь понимаешь, как на мое возвращение может отреагировать Отец? Диненен знает об этом, хотя всегда старался отбрасывать тяжелые мысли. - И ты знаешь, что нас могут наказать? И Анима тоже? Дине, - голос акульего принца полон боли, - я не хочу снова потерять то, что мне дорого. Не хочу, чтобы другие страдали из-за меня… Диненен привстает – ему уже лучше, бок перестал болеть, и обнимает Лаера со спины, прижимается щекой к его плечу. - Я уверен, Отец поймет. Пусть он строг, но родители же всегда переживают за своих детей. Они сидят так еще немного, а после отправляются в путь и решают: что бы их там не ждало, как бы их не встретили, они справятся со всем и больше не позволят друг другу испытывать горесть утраты и боль от потерь. *** Примечания *** Дегилнефес - болезнь мальков: они еще только учатся контролировать дыхание, поэтому во сне могут с жабрового перейти на легочное и наоборот.