Psyche

- Не забудь поставить будильник на семь. И на пятнадцать минут восьмого, - поцарапанный телефон гремит связкой брелоков, норовит выскользнуть, и Ми приходится сильнее ссутулиться, прижимая его плечом к уху. Уставший за рабочий день пожилой продавец ставит перед парнем бумажный пакет, по которому уже начинают расползаться масленые пятна. Чжоу Ми пытается расстегнуть заедающий замок на потрепанном тряпичном кошельке, не забывая поддакивать в трубку и виновато кивать продавцу, беззвучно извиняясь за свою заминку. Купюр в его кошельке намного меньше, чем купонов на скидку в самых лучших и самых дешевых из всех дешевых магазинах Сеула - парень нервно перебирает пальцами бумажки, вполуха слушая Генри. "Я встречу тебя, можно?" Под "встречу" подразумевается, что Генри будет ждать на скамейке возле их подъезда, поэтому Чжоу Ми, как обычно, не возражает. Расстегнутый рюкзак, висящий на локте, начинает сильнее раскрываться, норовя выплюнуть свое содержимое на тротуар. Старик принимается нерасторопно вытирать прилавок, видимо, привыкнув за годы работы и к таким клиентам. - Спасибо за покупку, ешьте с удовольствием, - когда купюры, наконец, найдены, продавец улыбается - не столько самому Ми, сколько окончанию рабочего дня. И после двух смен на кассе в общественной сауне Чжоу Ми понимает его усталость. Он понимает всех этих устало волочащихся по домам бедняг. Толпы измученных работой людей на автобусных остановках и возле станций метро смешиваются с группами молодых людей, для которых вечер только начинается. И хотя по возрасту Ми ещё может принадлежать вот одной из таких шумных компаний, его, как он сам это называет, "обстоятельства" не позволяют тратить время и деньги на развлечения (было бы что тратить!). Он не обнаруживает, что чувствует зависть или раздражение, но всё же, встречая по дороге домой очередную веселую компанию, Ми с интересом и как можно незаметнее разглядывает лица и одежду, прислушивается к обрывкам разговоров. Сорок минут ходьбы, разделяющие одну из его работ и дом, дают возможность, во-первых, экономить на транспорте и вот так через раз покупать любимую выпечку Генри, во-вторых, отвлекаться на посторонние мелочи и немножко отдыхать. Есть люди, которых нервирует толпа. Ми к таким не относится. И если говорить о толпе, есть то, что он подмечает прежде всего. Одежда. Небрежные слова "шмотки" и "тряпки" подчеркивают единственно правильное отношение к одежде - второстепенное по сравнению с самим человеком. Интереса к красивой дорогой одежде Чжоу Ми стесняется даже перед самим собой. "Просто человек всегда хочет то, что не может себе позволить. Если нет денег, ты просто восхищаешься всем, что стоит больше твоей месячной зарплаты", - убеждает он себя, провожая взглядом сумку «Roberto Buonо». А ведь такое дизайнерское чудо стоит не меньше двух миллионов вон. Обладательница сумки испуганно сжимает кожаный ремешок и прибавляет шаг. Парень пристыженно отводит взгляд. Он прекрасно знает свою слабость, это похоже на тот противоестественный интерес, который привлекает зевак к месту аварии. "Аварией" Чжоу Ми в этот вечер становится бутик в двадцати минутах ходьбы от дома. Манекены стоят за стеклом в ярком свете множества крохотных ламп. Мимо этого бутика Ми проходит каждый день, поэтому вещи, надетые на стройные искусственные тела, обычно интереса не вызывают. Но грядущее на смену межсезонью весеннее тепло всегда означает новые вещи в бутиках, новые веяния. И, несмотря на то, что Чжоу Ми всегда остается за бортом всех капризов моды (а может, именно благодаря этому), он внимательно подмечает фасоны и цвета, делая вид, что остановился, чтобы посмотреть что-то в телефоне. Ми неловко пятится, понимая, что мешает какому-то покупателю зайти в бутик. С древней "раскладушкой" и пакетом из закусочной в руках он чувствует себя втрое менее значимым, чем любой из манекенов - тем хотя бы повезло красоваться в таких вещах. А это Вещи с большой буквы - выглядят дорого и, наверняка, даже пахнут дорого. Ми вперивает взгляд в ярко-красную лаковую косуху с металлическими клепками. А потом опустившиеся с тихим стрекотом жалюзи отрезают от его взора манекенов в ярком свете. Будто кто-то выключил лампочку, пожалев бьющегося об нее мотылька. Чжоу Ми проверяет время на экране телефона, но не запоминает его. Медленно, словно дезориентировано, он поворачивается, но вместо шага в сторону дома натыкается на неожиданное препятствие и замирает с растерянным видом. Препятствие вполне себе весомое, в белой кепке и пижамных штанах. Вопиюще красивое, одетое нелепо и не по погоде. А еще от него невыносимо несет алкоголем. Чжоу Ми с секунду пялится на несколько выбившихся из-под кепки красных прядок и переводит глаза на вытянутую руку парня. В ней зажат пакет с эмблемой бутика. - Это тебе, - поясняет "препятствие" так, словно перед ним не обремененный интеллектом человек. - Нет, - невпопад произносит Чжоу Ми, наверняка подтверждая опасения относительно своих умственных способностей. - Просто скажи "спасибо" и возьми. Это подарок, - парень говорит терпеливо, медленно, разжевывая предложения на слова. Девушка-консультант, ставящая бутик на сигнализацию, чуть задерживается, проверяя мигающую у входа лампочку. Последний покупатель все еще стоит возле высокого китайца в старом коричневом пальто. Парень в белой кепке действительно до сих пор невозмутимо держит пакет на весу. Оттуда сквозь складки тончайшей упаковочной бумаги виднеется красный лаковый лацкан с клепками. Чжоу Ми обескураженно оглядывается, словно ожидая откуда-то подмоги или хотя бы устного объяснения того, что сейчас происходит. Замечает он только красный «Рено», работающий на холостых оборотах напротив бутика. - Мы знакомы? Я иногда не могу вспомнить лица, - темп речи возрастает против воли Чжоу Ми. - Поэтому извиняюсь, не могу вспомнить, где мы могли встречаться раньше. Вот так, Чжоу Ми. Молодец. Вежливость и тактичность. Тактичность и вежливость. - Конечно, мы не знакомы. Парень с красными волосами говорит это с явным возмущением, словно подавляя в себе желание под конец фразы брякнуть "болван ты этакий" или что покрепче. Он, наконец, опускает фирменный пакет, и Ми так же рефлекторно прижимает ближе к себе пакет с уличной выпечкой. Может, этот чудак вообще с другой планеты, на которой дарить незнакомцам куртки за три миллиона вон - это ежедневный ритуал? Чжоу Ми требуется еще пара секунд, чтобы сопоставить факты, и вместе с появившимся пониманием его лицо начинает розоветь. - Я... - Чжоу Ми глотает спотыкающиеся друг о друга слова. - Я не из таких. С чего вы вообще взяли? Я никогда... Никогда! Нет-нет, как вы могли подумать... - Я плохо понимаю по-китайски, - хмурится парень, и только тогда Чжоу Ми понимает, что перешел на родной язык. - Вы ошиблись, - совершенно пунцовый, он намеренно произносит каждое слово твердо, внутренне молясь о том, чтобы его речь звучала убедительно, и никакая ошибка в слова не закралась. - Я не занимаюсь всякими грязными вещами. Надеюсь, вы сохранили чек, чтобы швырнуть эту вещь. Чжоу Ми с высоты своего роста бросает самый убийственный, полный презрения взгляд, на какой только способен и стремительно разворачивается. Сбитый с толку парень смотрит на удаляющуюся высокую фигуру, после чего поворачивает кепку, опуская козырек на глаза, и прибавляет шаг в том же направлении. - Швырнуть? В кого? - бубнит он себе под нос. - "Вернуть" что ли? Красный «Рено» сигналит, и из открытого окна высовывается парень с высветленными волосами. - Ты домой едешь или как? Парень в кепке делает вид, что не слышит, и равняется с Чжоу Ми, едва не теряя на ходу легкие домашние шлепки. - Ублюдок, да что ты творишь?! - кричит ему вслед блондин. - Хичоль, ты ебаный сталкер! Стал-кер! Парень с красными волосами, Хичоль, поворачивается, чтобы показать блондину средний палец, и продолжает молча идти рядом с Чжоу Ми. Игнорировать происходящее становится сложно. Ми слышит, как за его спиной уезжает машина. Ему тяжело признаваться себе, но он все сильнее боится. Сумерки на улице все плотнее, прохожих мало, а этот псих идет рядом. Парень пытается вспомнить хоть какие-то базовые удары и блоки. А если у этого маньяка нож? - Слушай, - Хичоль говорит первым, отвлекая Ми от лихорадочного вспоминания приемов рукопашного боя из давно просмотренного боевика. - Я примерно понимаю, что ты подумал. Но это же чушь собачья, - Хичоль прыскает со смеху. - Ты не похож на шлюху. Я нечасто видел парней, которые продают свое тело, но они хотя бы были ухоженными. Шучу, - примирительно улыбается он, а Чжоу Ми думает, что никогда ранее не встречал человека с более поганым чувством юмора. Хичоль, словно не замечая, как заиграли желваки на челюсти китайца, продолжает доводить свою навязчивость до предела: - Это просто спонтанное решение. Я могу себе позволить купить хорошую вещь, она не украдена, так что никаких проблем не будет. Ты когда-нибудь совершал необдуманные поступки, потому что просто захотелось? М? Так и будешь молчать? Твой корейский ужасен, но я понимаю смысл, так что будь добр, ответь. Чжоу Ми, остановившись, медленно выдыхает пар и все лишнее напряжение. Вечера по-прежнему холодные, не спасает даже межсезонное пальто. Хичоль, прошедший за ним приличный путь до дома в пижамных штанах и тонкой толстовке, теперь не переставая шмыгает носом. "Что не так с этим парнем?", - думает Ми, и ему кажется, что он видит аналогичный вопрос во взгляде Хичоля. - Чоми? - голос Генри заставляет сердце Чжоу Ми выдать два удара вместо одного. Только не сейчас. Только не тогда, когда вот такой наглый псих рядом. Генри в его состоянии может обидеть любое неосторожное слово, и лучше Хичолю убраться прямо сейчас. - Привет, - Ми отворачивается от своего преследователя и улыбается Генри. Он всегда улыбается ему - улыбку можно услышать, необходимость в ней никогда не отпадает. - Кто с тобой? - Генри поднимается со скамейки и делает несколько осторожных шагов навстречу голосу. Этот парень такой же, как все, с единственной нестыковкой - темные очки в ночное время. Боковым зрением Ми улавливает, как настороженно замер Хичоль, глядя на Генри. Понял, конечно же. Если бы в тот момент у Чжоу Ми появилась необходимость назвать то чувство, что он испытывал, ему пришлось бы признаться - он ощутил стыд. Стыд перед вот этим высокомерным идиотом, который шутки ради может покупать незнакомцам шмотки за баснословные деньги, повышая тем самым себе самооценку. Стыд за всю эту нелепую ситуацию. - Никто, - спокойно отвечает Ми. "Никто" - вот как он называет таких, как Хичоль. Холодные слова достигают своего адресата. Чжоу Ми нащупывает в кармане пальто связку ключей и оглядывается на Хичоля, ожидая увидеть его злость или удивление, но отводит глаза, так и не поняв, что именно он увидел во взгляде парня. Домофон трижды пищит, и Ми, придерживая дверь, заходит в подъезд после Генри. Вслед ему смотрит парень с красными волосами. Смотрит с восхищением и интересом. Чутье никогда не обманывало Ким Хичоля, и этот случай не стал исключением.

***

Ми оставляет выпечку на кухне и уходит в зал, чтобы переодеться. Генри еще возится в прихожей, мысленно явно пребывая где-то далеко. Пытаясь протиснуться в узкую горловину домашнего свитера, Ми слышит шуршание пакета с выпечкой на кухне, не особо ожидая какой-то радостной реакции, но все же расстраивается, не получив ее. Любое событие, пусть даже маленькое - это разнообразие. Ми рассказывает все, что происходит на двух работах, в городе. Обычно это какие-то мелочи, пересказы болтовни ребят с работы. У Ми сердце кровью обливается, когда он представляет, каково приходится Генри, сидящему в четырех стенах, поэтому запоминает все, что можно рассказать вечером. Но вести речь о каком-то странном идиоте, который явно принял Чжоу Ми за мальчика на ночь - это выше его сил. Генри бесполезно обманывать - он наверняка слышал чужие шаги и прочие мелочи, выдающие присутствие постороннего. Возможно, он даже слышал издалека часть их беседы. И Чжоу Ми благодарен ему за то, что он не расспрашивает и не пытается лезть, как бы любопытно не было. - Я поставил три сигнала на будильнике, - с набитым ртом бормочет Генри, выходя из кухни. - Угу, - единственное, что выдает Ми, садясь за ноутбук, чтобы проверить почту и погоду на неделю вперед. - Я приготовил еду на завтра, мне нельзя будет есть перед сдачей крови. - Да, я помню. "Сам же вчера три раза это напоминал!" - раздраженно думает Ми. - Еще таблеток почти не осталось, - Генри говорит, словно извиняясь. - Надо будет в понедельник снять деньги с карточки. - Да знаю я, знаю! - не выдерживает Чжоу Ми, устало опуская голову и надавливая ладонями на болящие глаза. Спустя несколько мгновений он понимает, какая холодная тишина образовалась после последних слов, и поворачивается к Генри. - Прости. Генри кивает и улыбается. Его улыбка, как и вся мимика, за год стала блеклым, чисто символическим обозначением эмоций. - Нет, правда, прости. Я устал до ужаса, день был паршивый. - Все в порядке, поговорим о делах потом. Но ничего не в порядке, и Чжоу Ми еще несколько минут мучается угрызениями совести, после чего закрывает ноутбук, не удосужившись выключить его нормально. Генри может сколько угодно делать вид, что его не заботят резкие слова, это останется пустой бравадой: проводя большую часть времени дома в одиночестве, любой человек прокручивает все произошедшее и все сказанное. Не хватает только, чтобы завтра после посещения клиники Генри провел остаток дня, разбирая до мелочей каждую интонацию разозленного Ми и собирая все детали в одну картину. "Я - обуза. Мешаю тебе жить". Полгода назад Генри сказал это ненамеренно, чем подтвердил опасения Чжоу Ми и разозлил его донельзя. Книга с фотографией-закладкой на сорок пятой странице лежит на полке нетронутой целую неделю. Ми жмурится и слегка сжимает переносицу большим и указательными пальцами. Усталость в глазах немножко проходит. Надев очки в тонкой оправе, он берет книгу и садится на диван рядом с Генри, отгибая страницы так сильно, что корешок издает хруст. - Это что? - реакция не заставляет себя ждать. - "Слушай песню ветра", - Чжоу Ми смотрит неподвижным взглядом на строчки, ожидая дальнейших слов. - А можно вслух? - Генри спрашивает так, словно парень хоть раз ему отказывал. Ми закусывает щеку изнутри, чтобы не заулыбаться такому легкому примирению, и вместо ответа начинает читать с абзаца, помеченного простым карандашом. Генри слушает, прижавшись к Чжоу Ми и положив голову ему на плечо. Ми изредка поправляет сползающие очки и поглядывает на засыпающего парня. - Разложим диван? - спустя час Ми придерживает Генри за плечо, когда тот в четвертый раз клюет носом. - А ты хочешь спать? Интересно же. - Ага, я вижу, - Ми поднимается и, легко хлопнув Генри закрытой книгой по макушке, откладывает Мураками до следующего раза. - Чоми, кажется, я раньше слышал голос этого парня. - Какого? Ми застывает со стопкой подушек и сложенных одеял, прекрасно понимая, о ком говорит Генри. Глаза старшего удивленно округляются. Он не понимает, что должен сейчас ответить, кроме очевидного "Где ты мог его слышать?" - Мне просто показалось... - Генри запнулся и вздохнул. Одеяла мягко выскользнули из рук Ми. Он в два шага оказался у дивана и замер, вперившись взглядом в потемневшие от расширившихся зрачков глаза Генри. - Ми... - Генри до побелевших пальцев стискивает край своей футболки. Его рот приоткрывается, тело напрягается так, что на шее проступает вена. И Чжоу Ми выходит из оцепенения. Сшибая углы плечом, он несется на кухню и вытаскивает из боковой дверцы холодильника ампулу с бледно-желтым раствором. Содержимое аптечки с грохотом разлетается по столу. Среди массы упаковок с таблетками - шприц, упаковку спиртовых салфеток и резиновый жгут. Пальцы не слушаются, Ми стискивает зубы, приказывая себе не паниковать. Когда он затягивает жгут на руке Генри, тот уже не реагирует. Его широко распахнутые глаза больше не видят темноту, перед ними - черный предгрозовой океан и находящие одна на другую бешеные волны. Тишина, тиканье настенных часов и голос Ми - сначала все слышится словно сквозь толщу воды, а затем окончательно растворяется, уступая оглушительным звукам разбивающихся в пену волн. Ветер швыряет в лицо брызги, треплет рыжие волосы, окружает запахом соли и ее вкусом на губах. Колючий холод за секунду пробирается до самых легких, не позволяя телу даже дрожать. Чжоу Ми проверяет, не образовались ли в шприце пузырьки воздуха, и нащупывает большим пальцем вену. Губы Генри приобретают синий оттенок, а это означает, что у них остается не больше минуты до приступа. Наспех проведя по руке салфеткой и уже не заботясь о том, чтобы протереть свои руки, Ми вводит иглу так, как предусмотрительно научил его врач. Бледно-желтая жидкость медленно растекается по телу Генри. Из-за напряжения в мышцах он не может согнуть руку в локте, и Ми сам прижимает к месту укола салфетку, второй рукой стягивая с предплечья парня жгут. С замиранием сердца, которое не понять никому, Ми смотрит то на секундную стрелку часов, то на Генри, пока, наконец, не слышит судорожный вдох. От облегчения Чжоу Ми готов заплакать. - Ты меня слышишь? - он стоит на коленях перед сидящим Генри и гладит его впалую щеку, вглядываясь в неподвижные, вновь сузившиеся зрачки. - Да, - Генри делает еще один глубокий вдох. - Слышу. Сколько на этот раз? - Минуту до укола, и двадцать секунд после. Голова кружится? - Не особо. Я думал, там прошло полчаса. - Точно не надо в больницу? - Точно, - Генри, наконец, сгибает руку, зажимая салфетку, на которой уже видно немного крови. Ми аккуратно, чтобы не порезаться, собирает расколотую ампулу. Выкидывая ее в мусорное ведро, он обращает внимание на пустой контейнер для лекарств. - Генри? - Ми заходит обратно в зал, нахмурившись. - Почему это опять случилось? Ты же принял лекарства вечером? Генри поджимает губы и мотает головой: - Не принял. Прости, что не сказал. Думал, в этот раз обойдется. - Но таблеток нет. - Я случайно их рассыпал и не смог найти. - Ты мог бы сказать, я бы еще одни положил, - Чжоу Ми искренне не понимает, как можно так безответственно относиться к своему и без того слабому здоровью. Это почти заставляет его разозлиться. - Я знаю, сколько они стоят, Ми, - тихо говорит Генри, и растерянность Чжоу Ми вмиг сменяется ступором. - Еще раз так сделаешь... - только и может сдавленно сказать он, прежде чем уйти на кухню, не включая там свет. Он кладет контейнер на свое место и замирает так у стола, опустив голову. Под его ладонью чувствуется крохотная таблетка. Ми стоит, просто вдыхая и выдыхая чаще, чем обычно. Глаза щиплет, горло сдавило. Постепенно в мыслях образовывается пустота, и дышать становится легче. - Прости меня. Генри стоит в дверях, явно понимая, как расстроил своего парня. Ми не находит слов, просто проводит по плечу Генри ладонью, когда выходит из комнаты. Он молча раскладывает старенький диван и расстилает на нем простынь. Спустя час во всей квартире зажженным остается только слабый торшер. Чжоу Ми сонно разглядывает спящего Генри, после чего приподнимается на локте и касается его лба губами, отмечая легкую температуру. Аккуратно он перебирается под плед к парню и накрывает их своим одеялом, чтобы было теплее. Генри все-таки просыпается и еще несколько минут ворочается, чтобы улечься удобнее. "Я думал, там прошло полчаса", - фраза вертится у Чжоу Ми в мыслях, когда он на грани дремы целует парня в плечо. "Там" - это возле безымянного океана. Генри видит его последние семь месяцев, перед каждым приступом. Раз от раза отчетливей и ярче.

***

Сначала череда медицинских обследований и бумажной волокиты занимает все время, и Ми упускает те секунды, когда Генри замирает. На три-четыре секунды, не больше. Так, как если бы вдруг вспомнил что-то или задумался. Очевидно, то, что начало происходить, незнакомо самому Генри. Он так и не решается сразу рассказать Чжоу Ми о мимолетных провалах в памяти. Просто однажды приступ начинается, когда Генри сидит в идиотском зеленом халате перед врачом, отслеживающим показатели энцефалографа в попытке уточнить очаг и степень повреждения зрительных центров. К тому моменту провалы в памяти достигают несущественных десятисекундных отрезков. Разговор после обследования долгий и малоприятный. Чжоу Ми еще не может так легко понимать сложные слова, которыми оперирует врач. И еще сложнее ему понять - почему всего одно происшествие, случившееся год назад, оборачивается для его Генри уже второй болезнью? Врач настроен оптимистичнее. Он так рад столь редкому клиническому случаю и своему внезапному блестящему решению, что Ми хочется его ударить. "Малый эпилептический припадок" - вот, что вызывает провалы в памяти. За недолгими замираниями следует амнезия. Целый консилиум врачей решает через проявления эпилепсии выявить пораженный участок мозга. Одна болезнь помогает исследовать другую. И вновь одно обследование за другим. Через месяц Чжоу Ми возвращается с подработки и находит Генри без дыхания на полу в коридоре. Никто в клинике не предупреждал, что кратковременное замирание может перерасти в большой приступ с последующей асфиксией. О том, что могло случиться, вернись он несколькими минутами позже, Ми заставляет себя не думать. Разумеется, в первый же день, когда Генри поставили диагноз, он проштудировал уйму ресурсов, и потому знает о первой медицинской помощи не меньше врача или хотя бы санитара. Но вероятность того, что однажды его не окажется рядом, когда Генри забудет принять лекарства, становится преследующим его даже во снах страхом. Эпилепсия прогрессирует, лекарства меняются, их дозировка возрастает до предельно допустимой. А потом все замирает. Четыре таблетки в день сдерживают приступы. Только дату операции продолжают откладывать. Потом Генри рассказывает Ми о том, что видит перед приступом океан, слышит его, ощущает. - Этого не было сначала, потом я видел рябь. Видел, понимаешь, - Генри говорит шепотом, волнуясь. - Значит, я могу видеть. Теперь я вижу все до мельчайших деталей. Ми отводит глаза и кивает, не зная, так ли это на самом деле. Если проводить логические цепочки, становится жутко - чем ярче и отчетливее видения Генри, тем сильнее и чаще последующие приступы. Чжоу Ми рассказывает это врачу сам, пока у Генри в соседнем кабинете берут кровь на анализ. Он ожидает удивления, непонимания, даже насмешки, но седой представительного вида врач только молча кивает, выслушивая приглушенный рассказ Ми. - Думаю, это аура. - Что? - Ми кажется, он не расслышал. - Аура. Состояние перед приступом. Я бы не сказал, что такой яркий галлюциноз - частый случай. На моей практике это всего второй раз. Но, по сути, сама аура при эпилепсии бывает часто. Просто обычно у пациентов более слабые ощущения, - врач не сводит усталого, дежурно-тактичного взгляда с Ми, - только зрительные или только слуховые. - Это больно? - Чжоу Ми понимает, как идиотски звучит его вопрос, но не задать его нельзя - Генри почти не говорит о том, что его беспокоит. - Это не болезненный процесс. Его не стоит купировать. - Получается, Генри все-таки может видеть? - Он сможет видеть, - поправляет врач. - Реакция его зрачков сохранена, но он видит несуществующие объекты: это признак надвигающегося приступа и только. Когда Генри Лау находится под влиянием ауры, вам следует заботиться только о том, как предотвратить его приступ за две минуты или вызвать скорую. Это не такое страшное дело, если вовремя оказать помощь. Мне нужно будет вписать это в историю болезни, но со слов самого Генри. Вы ведь не близкие родственники? - врач внимательно смотрит на Чжоу Ми. - Чоми, у меня скоро рука отвалится, - Генри с пугающим бледно-зеленым оттенком лица выходит из смежного кабинета, сгибая руку в локте. Ми бросает на врача опасливый взгляд, боясь продолжения разговора. Но мужчина вновь молчит, заполняя карту пациента. _______________________________________________________________________ - Прошу прощения за свой черепаший темп работы. И спасибо, ребята, за ваши комментарии и мотивирующие пинки в тви <3 Следующее обновление будет в ближайшие дни.