Psyche

- Откуда ты знаешь, что я не в своем уме? - Конечно, не в своем, иначе как бы ты оказалась здесь?

По утрам, когда июньское солнце начинает во всю свою силу обрушивать жар на улицы Сеула, в ночных клубах царит тишина и прохлада. Ближе к вечеру сюда подтягивается персонал, а после - и первые посетители. По мере того, как падает температура на улице, в клубах она поднимается все выше. Чжоу Ми пока ни разу не застал ни утреннего ленивого спокойствия, ни самого пика веселья. Компания Хичоля почти всегда собирается часам к трем-четырем утра и расходится только после закрытия. Кто-то проводит время, попивая пиво и устало рассказывая о прошедшем дне, кто-то совсем недавно проснулся и только строит планы. Хичоль относится ко второй группе: последние пару месяцев в его режим входит сон с десяти вечера до двух часов ночи, освежающий "утренний" душ и с десяток ухищрений, чтобы привести себя в надлежащий вид на весь день вперед. Только темные круги под глазами приходится маскировать все тщательнее. К четырем утра содержимое клуба превращается в однородную массу потных тел, безумной музыки и запахов пота, алкоголя, сигарет и дыма куда более едкого и крепкого, чем табачный. Тогда цветущий и распрекрасный Хичоль впархивает в эту до отказа набитую коробку, где его уже ждут. Как правило, он остается в числе последних посетителей, но никогда не находится один во время закрытия. Чжоу Ми – его тихая и послушная тень – плетется следом, изредка цепляя собой случайные взгляды, молча сидит рядом, молча поднимается одновременно с Хичолем, когда наступает пора уходить. Наверное, он уже заслужил в компании какое-нибудь прозвище и массу предположений на свой счет. Если, конечно, Гонхи не разболтал всем историю китайца. Среди друзей Хичоля есть люди разных возрастов, но каждый из них любит выпивать и шутить над всем, над чем можно и нельзя, вот только Чжоу Ми все остроты предусмотрительно не касаются - к нему уже относятся как к данности, но пока еще настороженно. Сегодня они оба пропустили сон из-за съемок, которые начались в парке развлечений в обед и продолжались допоздна уже в студии, поэтому в клубе появляются с опозданием и все время проводят молча, сидя друг напротив друга и иногда провожая взглядом расходящихся людей. У тех, кого в моменты утомления и нежелания ни с кем общаться тянет в людные места, почти наверняка есть серьезные проблемы. Гонхи, тоже порядком уставший, доедает закуски и давится, замечая за соседним столиком целующихся девушек. Тело одной покрыто многочисленными татуировками, у другой на лице с десяток проколов и металлических украшений. Пока Гонхи жует бутерброд с сыром и вялыми листиками салата и откровенно пялится на парочку, Хичоль, откинувшись на спинку, не сводит глаз с Чжоу Ми. Тот отвечает таким же прямым, полным усталости и безразличия взглядом. В свете тусклой лампы, подвешенной над столом, тяжелые тени ложатся на лицо Ми, делая его намного старше своих лет. Стол заставлен кружками с пенным осадком на стенках, пустыми тарелками, пепельницы утыканы многочисленными окурками. Раскуренный по третьему разу кальян источает аромат того, что точно не прописано в кальянной карте клуба. Хичоль обхватывает губами мундштук и чувствует, как с каждой затяжкой все сильнее темнеет в глазах, все легче становится тело. Есть хочется безумно. Один Чжоу Ми смотрит на остатки еды апатично - он сейчас на том этапе вынужденного голодания, когда есть не хочется совсем. Первого голодного обморока еще не было, но Хичоль по своему давнему опыту знает, что до этого остается всего ничего. Потемневшими из-за расширенных зрачков глазами он впитывает все происходящее, замечает и полуголых девушек, которых в такой сутолоке любой может облапать и нагнуть, замечает и несколько липких мужских взглядов на Чжоу Ми. Тот за счет своей пассивности и потерянного вида, наверно, выглядит как легкая цель. Так и есть, на самом деле. Поэтому Хичоль ревностно сохраняет остатки трезвого ума, мысленно обещая расслабиться только дома, когда разрешит себе поспать несколько часов перед началом рабочего дня. Пока что только самые близкие друзья Хичоля понимают, что "легкая цель" уже занята, причем не на один вечер. Не так давно Чжоу Ми рассыпался на множество частей, словно упавший с большой высоты механизм. Хичоль каждый день заботливо, неспешно, почти с нежностью выстраивает из осколков того, кто идеально подойдет только ему. Он оберегает свое творение почти от всех соблазнов, которые могут испортить тело модели слишком рано. Никаких тяжелых веществ и модных нынче способов похудения в виде таблеток, от которых люди сгорают за год. Хичоль наизусть знает все подводные камни и все последствия, так что позволяет Чжоу Ми натыкаться лишь на то, что позволит ему быть востребованным с небольшими для себя потерями. "Я думаю, тебя держит только чувство жалости и привычка", "Он уйдет от тебя, и ты останешься ни с чем", "Неприятная, конечно, тема, но подумай сам: если он когда-нибудь захочет уйти, его тоже будет держать чувство вины перед тобой. Просто парочка взаимно обязанных тюфяков получается". Иногда Хичоль вспоминает, как однажды в душном баре одну за другой выплескивал в лицо покрасневшему от праведного гнева Чжоу Ми жалящие фразы. Слова бумерангом возвращаются к Хичолю, обозначив то, что происходит с ним сейчас. Он уже понимает, что не отпустит Чжоу Ми так просто - слишком много в него вложено сил и надежд. Хичоль замечает изменения, происходящие с парнем, и того, что он видит, слишком много. Невозможный, завораживающий холод в глубине взгляда обещает привести новый механизм в душе Чжоу Ми в действие при любом случайном триггере. Хичоль послушно ждет события-катализатора и против воли продолжает приносить в жертву будущему тонны своих ожиданий. Как стыдно ему признаваться самому себе в привязанности, как нравится ему эта новая безвольная игрушка - сейчас полностью беззащитная, требующая пристального внимания к себе. Хичоль хочет сделать ее еще красивее, продемонстрировать всему миру, хвастаться ею, и в тот момент, когда обожание общественности станет чуть ли не болезненным, забрать игрушку себе. Хичоль - гурман в тех чувствах, что связаны со страданиями окружающих. К страданиям Чжоу Ми он относится философски. Множество людей умирает каждый день, и практически у каждого умершего есть человек, который остается с горечью утраты. Ми пополнил собой статистику, Хичоль же отказывается быть среди тех идиотов, которые портят себе настроение сочувствием чужому горю. Тем более, если все происходящее - ему на руку. В конце концов, страдания - это не более чем формирующий фактор, своеобразный наркоз, который позволяет Чжоу Ми переносить операцию, которую проводит Хичоль. Копаться в чужой душе, изменяя ее под себя - дело мерзкое и неправильное, но Хичолю это кажется привычным и нормальным, как привычной и нормальной становится для хирурга кровь на руках. Правда, даже наркоз может привести к летальному исходу. Здесь очень тонкая грань - важно прочувствовать устойчивость человеческой психики, чтобы не превратить операцию в методичное доведение до самоубийства. Ничто не гарантирует, что однажды тихий Чжоу Ми не решит так же тихо, не сказав никому ни слова, прервать свои мучения. - Только пару затяжек, - Хичоль отрывает от своих губ мундштук и, опираясь локтем на столешницу, протягивает ее Чжоу Ми. Гонхи, перестав жевать, стряхивает с коленей крошки и встает из-за стола, пытаясь незаметно перебраться поближе к барной стойке - скрывать брезгливое выражение лица в такие моменты он может далеко не всегда, как бы крепка ни была их дружба, а ранить Хичоля своей реакцией не хочется. Тот, в свою очередь, любит отыгрываться спустя какое-то время, что вовсе не умаляет обиду на Гонхи. Ми наклоняется над столом и пытается взять трубку, но Хичоль едва заметно качает головой, давая понять, чего хочет. Чжоу Ми не меняется в лице, когда понимает это, только послушно убирает руки. Он дожидается, пока Хичоль сам поднесет трубку к его лицу, и только тогда обхватывает ее губами. Ми не курил раньше. Пробовал, но так и не смог выкурить сигарету "в затяг", не закашлявшись. После того, как он в тринадцать лет показал себя профаном в курении, сигареты ассоциируются у него только со смешками окружающих. Этот дым оказывается мягче, его приятнее вдыхать, набирать в легкие, и только когда он заполняет весь объем, в глазах начинает темнеть. Ми прикрывает веки, запоминая вкус дыма, на выдохе чувствует, как он выходит густыми клубами, задевая лицо, на несколько секунд заслоняя внимательный взгляд Хичоля. - Теперь вдохни глубже, все хорошо. И Чжоу Ми совсем закрывает глаза, скрывая этим свою усталость и опустошенность. Легкость внутри его тела так неестественна, но так приятна. Он почти выпадает из происходящего, когда Хичоль убирает трубку и тянется к нему, чтобы перехватить выдох. Губы у него мягкие, сухие, со вкусом той сладко пахнущей гадости, что сейчас тлеет под серебристой фольгой в кальяне. Ниточки тонкого густого дыма все же ускользают из уголков рта и медленно поднимаются вверх, между лицами. Ми первым открывает глаза, чувствуя, что Хичоль задержался чуть дольше нужного, прежде чем отстраниться и откинуться на кожаную спинку, выдыхая набранный дым. Почему-то Хичоль смотрит так, словно это Чжоу Ми его мучает - серьезно, тяжело, с горечью и едва передаваемой жалостью к себе. А потом его взгляд перемещается куда-то за спину парня. - Ты танцуешь? Мужчина, слишком взрослый, хоть и достаточно модно одет, один из тех, кто бросал на Чжоу Ми заинтересованные взгляды последний час, все-таки подходит к их столику. Что не удивительно - вопрос направлен скорее к Хичолю. Тот приподнимает брови, с саркастичной улыбкой глядя на китайца. "Принимай выбор сам". Чжоу Ми на самом деле лишен выбора, потому что лишен возможности сказать "нет". Он согласен на все, что бы ни случалось с ним последние месяцы, поэтому встает и, не слишком заботясь о реакции Хичоля, идет с мужчиной. На своей пояснице он уже чувствует чужую ладонь, и на это тоже нет никакой возможности ответить "нет". Ми быстро оставляет попытки танцевать. Он, медленно пошатываясь, выбивается из быстрого ритма и слышит всё словно фоном. Мужчина еще прижимает его к себе некоторое время, а потом вдруг останавливается, когда видит в короткой вспышке стробоскопа взгляд парня. Ми не понимает и не хочет понимать, что такое заставляет мужчину смотреть на него словно загипнотизировано, не решаясь продолжить начатое. Толпа сжимает их со всех сторон, а потом расталкивает дальше друг от друга. Чувствуя со всех сторон беспорядочное движение и музыку, которая одной своей громкостью отупляет, Чжоу Ми запрокидывает голову и закрывает глаза. Мертвенно-бледный в темноте. Сквозь веки пульсирует светомузыка и его собственные образы. Ярко-синие вспышки на фоне тьмы. Он делает глубокий вдох и выдыхает через рот, словно на дне его грудной клетки ещё остался дым, который тянет вниз и мешает сердцу биться в полную силу. Только глубокий выдох не убирает это ощущение. Дурманящий дым оседает в нем навсегда.

***

Хичоль медленно пьет из тяжелой стеклянной бутылки потеплевшую после целого дня на солнце минералку. Чуть поодаль стоит Чжоу Ми, опираясь о перила, ограждающие карусель с вращающимися по кругу лошадками, сахарно-розовыми овечками и прочим зверьем из тяжелого цветного пластика. Детей на карусели нет - сегодня ее арендуют для съемок. Под заунывную "шкатулочную" мелодию вращается механизм, и режиссер интересуется у работника парка, можно ли выключить музыку, чтобы она не заглушала голоса в рекламе. Пока все заняты делом, Хичоль успевает пробраться мимо заграждения и сделать три победных круга на карусели, под хохот модели, напарницы Чжоу Ми. - Директор Ким, слезьте с единорога, - Гонхи оставляет попытки накрасить ресницы смеющейся девушке. - Вы модель отвлекаете. Хичоль улыбается от того, как неубедительно и смешно звучит злость в голосе Гонхи, и, чуть не грохнувшись, на ходу слезает с несчастного раскрашенного единорога, явно не рассчитанного на вес взрослого. Гонхи бубнит под нос что-то вроде "Вот же придурок" и тоже улыбается, от чего у Хичоля на сердце становится чуть легче - друзья поссорились пару дней назад и планировали не разговаривать друг с другом как минимум целую жизнь. Причина их ссоры, Чжоу Ми, не замечая шума за своей спиной, рассеянно вертит в руках ярко-зеленый макет бутылки, который в последующем пряморукие ребята обработают в фотошопе и приведут в подобающий, привлекательный для покупателей вид. После того, как Ми взяли сниматься для рекламы этой самой минералки, фирма-заказчик прислала им с десяток ящиков своей продукции. Теперь бутылки с сине-красной этикеткой успешно захламляют все жизненное пространство Хичоля, начиная с кабинета, квартиры Гонхи и заканчивая дорогими апартаментами в Чондаме. Последние он использует исключительно для складирования ненужных вещей или для редких ночевок. В одиночестве, разумеется. Было несколько девушек, которые обижались на то, что он не приводил их к себе домой. Это было лишь одним из немногих камней преткновения. Парни к упертому нежеланию Хичоля рассказывать о своем доме относились спокойнее. А правда заключается в том, что это помещение так и не стало ему домом. Иногда, потеряв ключи от квартиры Гонхи или сильно (аж на два дня) поссорившись с другом, Хичоль все-таки приезжает сюда. Сидя на светло-бежевом диване, в свете тусклой лампы он перебирает страницы случайной книги, наугад вытащенной из коробки. Да, все комнаты просто завалены стопками разномастных коробок, пакетами с хламом, который нет сил ни разобрать, ни выкинуть. Все вещи, которые так или иначе скапливались в его жизни, находятся в хаосе. Хичоль засыпает сидя, не прочитав и трех страниц. Из-за тусклого света лицо кажется болезненным. В комнате царит глубокая тишина, даже дыхание спящего парня еле слышно. С рассветом он устало открывает глаза, словно не спал, а лишь сидел, задумавшись о чем-то. Тело ломит безбожно. Хичоль тихо уходит, закрыв дверь на два замка и прихватив из почтового ящика пачку квитанций. Единственное хорошее, что есть в таких ночах наедине с собой - они бывают крайне редко. - Это как Чудо-страна, - Чжоу Ми говорит это, оставляя у порога свой чемодан и ящик, звенящий бутылками с вездесущей минералкой, и, огибая нагромождение подарочных коробок и свертков, проходит в зал. - Страна Чудес, - поправляет Хичоль. Он еще стоит у дверей, хмуро наблюдая за реакцией Чжоу Ми и чувствуя себя в высшей степени неуютно. - Да-да, Страна Чудес, - Чжоу Ми оглядывается. Он все еще не улыбается, но видно - ему все здесь кажется интересным. На второй этаж он не заходит, но с любопытством заглядывает на кухню. Вся техника там выключена, на стол из светлого грубо обработанного дерева и стулья наброшена прозрачная пленка. На окошке сиротливо стоит горшок с торчащим из потрескавшейся земли сухим стеблем какого-то цветка, оставленного, наверно, еще риелтором. Самой обжитой кажется гостиная. По крайней мере, там не так уж пыльно, а на подлокотнике дивана оставлены книга и тонкое сложенное одеяло. - Можешь вечером освободить себе какую-нибудь полку в шкафу. Нам пора. - О, ты в пятом классе любил математику? Грамот-то сколько. - Положи обратно, - Хичоль, вспыхнув, вырывает у Чжоу Ми из рук несколько листов и кидает их обратно в коробку. Им в самом деле пора. Хичоль привык опаздывать, но Чжоу Ми как новичку это непозволительно. Сегодня второй день съемок в парке аттракционов. Они уложились бы в один день, если бы вторая модель, навязанная Шивоном, не приехала вчера на два часа позже. Для Чжоу Ми это первые съемки в рекламе, его бы выгнали за такую халатность, но та модель, которую лично "посоветовал" Шивон - другое дело. Хичоль хочет пожаловаться Гонхи, что после этих съемок ему придется закрашивать седину, но все еще слишком злится на друга, чтобы первым начать разговор. "Ты обнаглел. Или убирай этого придурка из моей квартиры, или выметайтесь оба. Оно мне надо? Ты видел, как он смотрит? Он же точно "поехал" после того... Такие психи и убить могут, мало ли что у них на уме. Хватит с ним нянчиться, не исчезнет он". Конечно, Гонхи не знает и половины того, что пришлось разделить Хичолю с Ми за последние месяцы. Не знает он и то, каким находил Хичоль Чжоу Ми, когда приходилось оставлять его одного больше, чем на день. Не знает, как может сводить с ума душная маленькая квартира, в которой еще чувствуется угасающее присутствие второго, навсегда ушедшего человека. Не знает, что люди в самом деле могут "исчезнуть" в четырех стенах. Как бы там ни было, даже такой бесцеремонный человек, как Хичоль, не может больше навязываться Гонхи. Приходится, скрепя сердце, вновь найти ключи от своих апартаментов и, не оставив себе времени, чтобы передумать, отвезти Ми в это хранилище ненужных вещей.

***

Пока расставляются отражатели и регулируется свет, возле Чжоу Ми, уже прихорошенная стараниями Гонхи, вертится Лора, кореянка французского происхождения, до непрофессионального капризная и всеми обожаемая модель, та самая, которая попала в агентство по рекомендации Шивона (на самом деле, перекупленная им у конкурентов за сумму с несчетным количеством нулей). Уверенная в своем очаровании, девушка ведет себя с новичком намного смелее, чем это позволяют негласные правила приличия в Корее. Чжоу Ми старается отвечать вежливо, но девушка чувствует, что все-таки не производит желаемого впечатления. Спустя пару минут она опускается на низкий раскладной стул рядом с Хичолем. - Я думала, если стану популярной, меня будут любить все парни. Сбылось процентов на пятьдесят, - Лора мягко улыбается Хичолю. - У вас будет закурить? Она прикуривает слишком крепкую для девушки сигарету и продолжает: - Остальные пятьдесят процентов, как и я, предпочитают мужчин. И вот этот, как его... - Чжоу Ми. - Чжоу Ми. Не то, чтобы меня задевало. Просто уже который раз таких встречаю, - Лора стряхивает с кончика сигареты пепел и слегка пожимает плечами. - Жалко. Ми все еще меланхолично смотрит прямо перед собой, не замечая, как его обсуждают. Его, видимо, не раздражают даже восторженные визги маленьких детей, долетающие с аттракциона в дальнем конце парка. Мимо их съемочной группы проходит молодая семья. Маленькая девочка идет между родителями и виснет на их руках, требуя, чтобы ее поднимали вверх. Парень, отец ребенка, наверно, на несколько лет младше Чжоу Ми. Китаец слегка поворачивает голову, провожая взглядом семью. Хичоль видит на лице Ми едва заметное мрачное выражение. - А как тебе с ним работается? – интересуется он праздно, чтобы поддержать беседу. У Хичоля уже сложилось достаточно объективное мнение о способностях Ми. Будь парень моложе, на него даже можно было бы свалить работу посерьезнее съемок в рекламе. Камера любит Чжоу Ми больше, чем родители любят своих детей. Тот, в свою очередь, послушно выполняет все наставления операторов и сценаристов, не оставляя себе сил для помарок и нервной суеты перед объективом. Съемочная площадка и студия, в которой последний месяц Ми работал над своим портфолио - единственные места, где парень выглядит собранным, полным сил. В этом, правда, заключается и большой его недостаток. Чжоу Ми не умеет проявлять себя вне съемок, не умеет общаться с персоналом. После того как все благодарят друг друга за работу, оператор убирает технику, визажист складывает косметику в бокс, Ми убирает с лица улыбку "парня из рекламы" и отгораживается от мира. Все-таки природа всегда умнее человека - стоит ее нерадивому творению попасть в сложную жизненную ситуацию, инстинкты заставляют его всеми силами отвлекаться от деструктивных мыслей и работать, не покладая рук. - Если это его первая реклама, он неплохо держится. Точно не самый плохой парень в агентстве. После работы с Минхёном любой будет хорош. Как подумаю, что нам скоро опять вместе работать... Девушка неодобрительно качает головой и бросает окурок на землю, пока Хичоль, зацепившись за последнюю фразу, пытается вспомнить, какие еще съемки предстоят Лоре в этом месяце. - У нас были какие-то новые проекты с рекламщиками? - Шивон-ши сказал, что это вопрос двух-трех недель. Там пока что какая-то волокита с бумажками. Вы разве не в курсе? Хичоль мысленно делает девушке комплимент за язык без костей. Получается, владелец агентства за спиной директора заключает какой-то контракт. В этом весь Чхве Шивон с его лощеными манерами джентльмена и нечеловеческой изворотливостью, когда дело касается бизнеса. - Нет, а что за заказчик? Хичолю требуется несколько секунд, чтобы осознать ответ девушки и сохранить спокойное выражения лица. - "Kenzo". Да, будь он на месте Шивона, сам от себя скрывал бы такое дело. Страшно представить, сколько потребовалось подготовки. Но раз уж слух дошел и до Хичоля, что ему мешает извлечь маленькую выгоду из ситуации? - Гонхи, - притворно-жалобным тоном ноет Хичоль, когда Ми и Лора приступают к работе. - Поможешь мне? Нам нужен план. - Я могу достать немного. - Что? Ты идиот, - Хичоль, не выдержав, хохочет. - Ладно, я в офис. Когда этот великан поедет с Лорой в студию, скажи, чтобы поднялся в мой кабинет. - Ни часа уже без него не можешь? - Мимо. Он три месяца не может подписать пару бумажек у нотариуса, тот уже звонил мне. Считает, раз я - работодатель, то должен оказать влияние. Прислал бы документы, я бы роспись подделал, проблем-то. И про себя Хичоль добавил: "Я не для того, ставил Чоми на ноги, чтобы его снова расстраивали завещанием того мальчишки. Если он сам за три месяца даже отказ не написал, разве нельзя его просто оставить?"

***

Ким Хичоль в своем самом строгом приталенном костюме приобретает представительный вид, отчего только сильнее видна нехватка представительных манер. Чжоу Ми смотрит сквозь темные стекла авиаторов на мелькающие знаки ограничения скорости, мимо которых новенькая машина Хичоля проносится на скорости семьдесят миль в час. Даже если они впишутся во все крутые повороты, это не избавит Ми от нависшей над ним неминуемой опасности. Ведь многие, чтобы отвлечься, испытывают влечение к опасным, иногда даже нездоровым развлечениям? Кто-то гуляет ночью по небезопасным районам или украшает тело порезами, кто-то прыгает с парашютом или подписывается на гребной слалом в горах, кто-то перестает есть (никому не захочется даже тридцать секунд лицезреть тебя в рекламном ролике, если ты не выглядишь как жертва голода девяносто пятого года) и связывается с Ким Хичолем. Потоки теплого ветра мечутся по салону и треплют волосы парней, влетающие через открытый люк. Они же раскачивают кроны деревьев. Пригород утопает в зелени, летнем тепле, солнечном свете. Машина, единственная на дороге, уходящей к горизонту, стрелой прорезает ленивую тишину и оставляет за собой взвивающуюся вверх пыль. - Как меня задолбали за утро. Мне бы выходные через день, как у тебя. Ты, кстати, чем занимался? Не мог приодеться? - пытается пожаловаться Хичоль, но Чжоу Ми равнодушно прибавляет громкость в магнитоле. Пока Энтони Кидис тянет "Californication", Хичоль делает убийственный взгляд и одними губами проговаривает: "Не-бла-го-дар-ный". Чжоу Ми прохладно и невыразительно улыбается в ответ и вновь смотрит в окно. Вдали, на фоне монотонного пейзажа, виднеются промышленные здания, изобилующие множеством грязно-серых пристроек. Спустя минуту Хичоль сбрасывает скорость и сворачивает. Минуя поднятый шлагбаум, машина подъезжает к черному входу одного из безликих зданий с ржавыми решетками на мутных окнах. Из трещин в асфальте на парковке пробивается трава. Кроме машины Хичоля здесь стоит только черная "Ауди". Чжоу Ми выключает магнитолу, и парни остаются в тишине. Хичоль неотрывно смотрит на часы на приборной панели, пока скрип двери не отвлекает его. Из бетонной коробки выходит уставший Шивон. В руках - две черные папки с торчащими из них бумагами, рубашка липнет к телу, на обычно идеальном лице видны признаки бессонницы. Не дойдя до своей машины, Шивон поднимает взгляд и удивленно смотрит на Хичоля. Чжоу Ми еще не приходилось видеть владельца «SSK-Mirror» лично; ни на одной фотографии в интернете не было этой странной мимики, идущей вразрез с образом делового человека. Пока Шивон с ленцой, растягивая время, сгружает папки на сиденье "Ауди", Хичоль подходит к нему. Ми тоже вылезает из машины, но остается стоять рядом с ней. На солнце он кажется чересчур бледным, словно на засвеченной фотографии. - Я хотел пообщаться с тобой без лишних слушателей. - Да, я догадался, - Шивон поворачивается к Хичолю. - Как ты умудряешься выпытывать у людей мой график на день? Прям как в старые добрые времена. - О каких временах ты говоришь? Я тогда еще не родился, - Хичоль улыбается так, что становятся видны десны. - Мне бы не пришлось перехватывать тебя здесь, если бы Кюхён не путался все время рядом. - Как он тебе, кстати? - А как он тебе? - Хичоль еще улыбается, но вместе с этим ловит каждую эмоцию на лице собеседника. В один момент его взгляд соскальзывает на руку Шивона, когда тот расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке. Слишком поздно мужчина прослеживает траекторию взгляда и опускает руку - Хичоль успевает заметить тонкое золотое кольцо на безымянном пальце. - Ох, ты... Когда ты успел? Шивон сжимает челюсти и становится предельно серьезен. - Это та девушка? Суён? - не унимается Хичоль. - Она ведь дочка владельца... - Зачем ты сюда приехал? - не выдерживает Шивон, давая понять, что шутки заканчиваются прямо в эту секунду. Чжоу Ми от такого ужасающего тона хочется исчезнуть (столь спокойно и угрожающе могут говорить только очень влиятельные люди), но Хичоль вновь едва сдерживает улыбку. - Я хочу, чтобы парень, который стоит позади меня, был моделью "Kenzo". Вот так, без объяснения причин. Только бескомпромиссное "я хочу". Шивон окидывает китайца столь беглым цепким взглядом, что Ми даже не успевает испугаться или почувствовать себя неловко. - Но это же черте что, - Шивон говорит так, словно не понимает - подшутил сейчас над ним Хичоль или был серьезен. Чжоу Ми требуется несколько секунд, чтобы понять, что "черти что" - это про него. Становится стыдно и за невыглаженную черную футболку, и за плохо уложенные с утра волосы. Да и джинсы можно было бы купить подороже, помоднее. Если ценишь в работе то, как сильно она отвлекает тебя, это вовсе не значит, что деньги не имеют значения. Когда едешь на встречу с человеком, от которого зависит размер твоего гонорара, будь добр одеться поприличнее - это Чжоу Ми усваивает на собственном опыте, стоя под палящим солнцем на богом забытой парковке. - Твоя невеста знает про Кюхёна? - Даже если бы не знала, ты не смог бы ничего доказать. Кажется, у Шивона есть богатый опыт в общении с Хичолем. - А про нас она знает? Или у вас такие свободные отношения? Только не надо пугать меня взаимным компроматом, твоя репутация дороже моей. Шивон сжимает и разжимает кулаки, после чего вздыхает и берет себя в руки: - Твоему другу надо сильно похудеть. Он не успеет приобрести такой рельеф, как у Минхёна, но пусть начинает прорабатывать мышцы с сегодняшнего дня. И пришли мне его портфолио. Я поговорю с креативным директором "Kenzo". Хичоль сияет самодовольством, и Шивон незамедлительно добавляет ложку дегтя: - Если он не справится, ты отойдешь от подбора кадров на целый год и уступишь этот сегмент Кюхёну. - Этот мелкий настолько хочет, чтобы я ушел? Шивон не отвечает и подходит к машине со стороны водителя, недвусмысленно показывая, что разговор закончен. Черная "Ауди" проезжает между парнями и скрывается за поворотом со шлагбаумом. Хичоль поправляет огненно-красные волосы и улыбается Чжоу Ми. Почему директор «SSK-Mirror» без раздумий ставит на кон любимую часть своей работы и при этом выглядит таким довольным, Ми не понимает.