Psyche

- Поцелуй меня. Хичоль приходит к выводу, что самую заброшенную конуру можно начать назвать своим домом, если там живет тот, кто готовит тебе завтрак. Сам Чжоу Ми уже пятый день питается пресной едой из диетических боксов "Health&Strong" (калорий там втрое меньше, чем необходимо взрослому мужчине, зато стоимость одной такой пластиковой коробки с "комбикормом", как называет еду Хичоль, сравнима с плотным ужином в недешевом ресторане). Именно поэтому его старания производят должное впечатление. Как китайцу удается жарить свинину в сладком соусе и не попробовать ни кусочка - это за гранью понимания для Хичоля. Он уплетает мясо и половину гарнира, размазывая по тарелке нелюбимую спаржу, пока Чжоу Ми босиком балансирует на подоконнике. Почему-то в первую очередь нового сожителя смутили не сваленные в гору вещи, не частичное отсутствие мебели, а незанавешенные окна. "Дома с пустыми окнами выглядят жутко" - аргумент так себе, но Хичоль потратил добрых тридцать минут, выбирая в интернет-каталоге тюль и плотные шторы. Как итог - теперь за завтраком он созерцает ямочки на пояснице Чжоу Ми, пока тот с зажатым в руке тюлем тянется к карнизу и старается не свалиться с подоконника. - Надеюсь, напротив не живет какая-нибудь старушка со слабым сердцем, - Хичоль щурится от солнечного света, бьющего по глазам. После долгого воскресного сна и вкусного завтрака он чувствует что-то похожее на умиротворение. Чжоу Ми подтягивает сползающие штаны, которые ко всему прочему еще и коротки - Хичоль покупал их для себя. - Если жалеешь соседей, мог бы убраться дома или хотя бы занавесить окна, чтобы они не видели этот комар. - Кошмар, - поправляет Хичоль. - Кошмар, - соглашается Чжоу Ми, не меняя наставительного тона. - Твой корейский стал лучше. Хичоль запоздало надеется, что Ми не увидит в его фразе ничего ненужного. Ведь, если вдуматься, причина, по которой он стал лучше говорить по-корейски, в том, что ему уже давно не с кем говорить по-китайски. К счастью, Чжоу Ми не до рефлексии - маленькие петли на тюле никак не хотят цепляться за крючки на карнизе. Вот эти маленькие петли, как и утренние пробки, явно придуманы дьяволом, чтобы заставить людей понервничать. - Я, кстати, всё забывал спросить. Ты ведь жил в Китае? Хичоль кивает, но потом понимает, что парень его не видит. Приходится сказать вслух: - Да, работал в Шанхае пару лет назад. - Почему тогда ты так плохо знаешь китайский? Тяжело, наверно, было жить там без знания языка, - Чжоу Ми заканчивает работу и аккуратно сползает с подоконника. - Я всего три месяца там пробыл, и в компании многие знали корейский. Хичоль хочет добавить что-то еще, но цепочку его мыслей прерывает сигнал домофона. Судя по времени, это курьер принес заказы. Пока Чжоу Ми оглядывает результат своих стараний, Хичоль плетется к двери - там его в самом деле ожидает подросток в ярко-желтых кепке и жилете. Юному курьеру не терпится расстаться с тяжелыми коробками. Хичоль пробегается взглядом по бланку и ставит роспись внизу. Он остается один на один с пирамидой из белоснежных коробок на полу и наугад берет несколько самых маленьких, что лежат наверху. В первой оказываются часы, во второй - лосьоны в тяжелых стеклянных бутыльках с приклеенными этикетками ручной работы. С третьей попытки он находит то, что искал. - Ми? - Хичоль заглядывает в кухню, но там никого нет. - Чжоу Ми? Он находит парня в гостинной. Тот сидит на полу с кружкой недопитого Хичолем кофе. Шаткая башня из недочитанных книг, пополняющаяся с каждой проведенной в одиночку ночью, разрушена. Скорее всего, случайно. Том Конана Дойля, детектив, купленный на станции метро, и тоненькая книжечка Акутагавы Рюноскэ уже заняли свое место, но дальше работа, очевидно, застопорилась. Чжоу Ми сидит, протянув руку, но так и не дотронувшись до светло-зеленой обложки. Так замирает животное, почуявшее опасность. В распахнутых глазах читается панический страх и что-то непреодолимое, болезненно-нежное. Беззвучно ступая по ковру, Хичоль подходит ближе и поднимает книгу, выводя Чжоу Ми из недолгого транса. Он небрежно пристраивает "Слушай песню ветра" на место и усаживается рядом. - Я купил это тебе. Взгляни, - Хичоль забирает свою кружку с кофе и взамен протягивает маленькую белую коробочку с серебристым тиснением в центре. Ми мгновенно отвлекается от своих мыслей, а вот Хичоль все еще до чертиков заинтересован странным поведением парня, хоть и не уверен, что хочет знать ответ на свои вопросы. В коробке оказывается футляр и буклет фирмы-производителя. На тёмном бархате лежит зажим для галстука из светлого, самого дорогого драгоценного металла - платины. Россыпь маленьких искрящихся камней обведена тонкой гравировкой. Крохотная вещица выглядит строго, но этак на три-четыре среднестатистические зарплаты. - Cènà, - не сводя глаз со сверкающих граней бриллиантов, шепчет Ми. - Вот ругательства на китайском я, кстати, понимаю, - смеется Хичоль. - Поцелуй меня. - Что? - Я сделал тебе подарок. Поцелуй меня, - Хичоль все еще смеется, но взгляд его внимателен. Он ясно понимает, что только что сказал фразу, которая несколько месяцев назад показалась бы Чжоу Ми оскорбительной. Куда оскорбительней, чем подарок в виде красной лаковой куртки. "Я плачу, и ты мне подчиняешься" - вот, что фактически подразумевается. Хичолю даже не нужен сам поцелуй, ему вполне достаточно секундной внутренней борьбы парня и принятого решения. Чжоу Ми кладет бархатный футляр поверх "Слушай песню ветра" и медленно, опираясь кончиками пальцев о ковер с длинным ворсом, чуть склонив голову набок, тянется вперед. Прочитать чувства за секунду до того, как он опускает ресницы, почти невозможно. Быть может, их уже нет. Хичоль успевает остановить парня, упираясь ладонью ему в грудь. - Я говорил несерьезно. Чжоу Ми не выглядит оскорбленным, и это немного удивляет. Хичоль даже думает о том, что китаец его не понял. Но рука, вытянутая между их телами - жест вне языковых барьеров. Чжоу Ми так же непонятно разглядывает парня напротив себя, а потом смыкает пальцы вокруг его запястья и тянет на себя. Хичоль запоминает эти моменты и уже догадывается, сколько сил ему придется потратить на то, чтобы забыть их. Он теряет равновесие во всех смыслах. Чжоу Ми не позволяет ему упасть. Поцелуй получается странным - Хичолю кажется, что целовать так бережно мог бы только старомодный джентльмен скромную девушку. Неуместная искренность, мягкие губы, руки, настойчиво сжимающие запястья - действий так несоизмеримо мало по сравнению с теми чувствами, которые они вызывают. Хичоль отстраняется неспешно, уже немного стыдясь того, что поддался, и понимает, что все это время Чжоу Ми изучающе смотрел на него. Ни на секунду не закрывал глаза. И нет в них ни толики той нежности, что была в поцелуе. У Хичоля появляется знакомое по снам ощущение, словно его оставили голым под насмешливыми взглядами толпы. Незащищенность и растерянность мгновенно приводят в чувство. Злость на Чжоу Ми - злость хозяина на непослушного питомца. Хичоль решает отплатить той же монетой и со всей возможной искренностью, тихо, словно преодолевая внутренние препятствия, шепчет одними губами: - Я люблю тебя. И Чжоу Ми бессильно разжимает пальцы, освобождая запястье Хичоля. Он, конечно, не верит. Он растерян, унижен этой очевидной ложью. Он не хочет вспоминать, когда и от кого последний раз ему приходилось слышать подобные слова. Хичоль же лишь убеждается, какими неприятными могут быть отношения, в которых оба человека раскрываются друг другу хоть на самую малость. Тишина в комнате становится холодной. Чжоу Ми так и не находит, что ответить. Хичоль усмехается и, поднявшись, уходит в спальню - выбирать одежду на вечер. Перебирая рубашки во встроенном шкафу, он упорядочивает мысли. Губы до сих пор слегка покалывает, и это единственное, что мешает выкинуть ему из головы воспоминание о поцелуе. Бросив на кровать выбранные джинсы и футболку, Хичоль идет в ванную. Чжоу Ми уже нет в гостиной. - Я уеду пораньше, - перед тем, как зайти в душ, ставит Ми перед фактом Хичоль. - Встретимся ближе к полуночи уже на месте, окей? - Хорошо, - слышится откуда-то со стороны кухни. - Я возьму машину, так что закажи себе такси. Привести себя в порядок и удрать из дома - Хичоль продумывает подробности своего трусливого плана, по пунктам расписывает, как именно ему можно отвлечься до обычной воскресной вечеринки. Всего несколько часов, чтобы вновь можно было находиться рядом с Чжоу Ми и не испытывать ужасающей незащищенности.

***

Как раз к полуночи Чжоу Ми решает, что теперь его место новичка в компании Хичоля занято, и, стало быть, можно считать себя одним из "корифеев". Кюхён выглядит так, словно в клуб его собирала мама. Совершенно дурацкий пуловер, отглаженные джинсы и настороженно-вежливый вид. Вряд ли его пригласил сюда Хичоль, значит, среди собравшихся есть еще кто-то из "SSK-Mirror". Чжоу Ми растирает большим пальцем капли по запотевшему стеклу бокала и отпивает немного джин-тоника. Толпа танцует на первом этаже, здесь же на контрасте царит спокойствие. Приглушен свет, слышен стук кубиков льда на дне бокала. В выходной день пришли почти все, кого Чжоу Ми видел в последнее время. Есть и несколько незнакомых лиц. Некоторые спускаются вниз, чтобы потанцевать, но быстро поднимаются обратно, на второй этаж. Ми выпрямляется, как только слышит шаги на лестнице, но быстро теряет интерес и отворачивается к барной стойке - среди вошедших нет Хичоля. Парень спиной чувствует на себе изучающий взгляд Кюхёна и рассеяно отбивает дробь тонкими пальцами с массивными металлическими кольцами. Бармен-миксолог ставит перед ним еще один коктейль. Уже четвертый. Кюхён же пьет апельсиновый сок, сидя на одном из диванов, и, хоть и выглядит белой вороной, внимательно слушает все, что говорят подвыпившие мужчины. Хорошо видно, что сегодня его цель заключается явно не в выпивке. Старшие, однако, списывают все на молодость и неиспорченность Кюхёна. Один из пяти вошедших на такое заявление презрительно фыркает. Чжоу Ми с облегчением узнает эту усмешку. Хичоль поднимается по лестнице последним и, кажется, мгновенно улавливает суть происходящего. Подошедшего к нему китайца он удостаивает лишь кивком и тут же усаживается напротив занервничавшего Кюхёна с приветливой сахарной улыбкой, насквозь пропитанной сарказмом. - Чжоу Ми, садись уже с нами,- Гонхи, приехавший вместе с Хичолем, пытается обратить внимание всех на китайца и хоть немного сгладить возникшее напряжение. Чжоу Ми без возражений присаживается на единственное свободное место рядом с Кюхёном и закидывает ногу на ногу. Острое колено виднеется из прорези узких черных джинсов, увешанных тонкими цепочками. Парень пристально всматривается в лицо старшего, но в ответ получает лишь равнодушный взгляд - Хичоль оглядывает одежду китайца, тонкую линию подводки на нижнем веке и, одобрительно усмехнувшись, обращает все свое внимание на тех четверых, с которыми приехал в клуб. Странно, что Чжоу Ми не заметил этого сразу - компания приехала уже навеселе, и что-то в громком смехе и до неприличия раскрепощенном даже для Хичоля поведении указывает на то, что употребляли эти пятеро вовсе не алкоголь. На стол между собравшимися официант ставит поднос с напитками, и все оживляются еще больше. - Кюхён-ши, пойди на риск, попробуй хотя бы вишневый сок, - хохочет Хичоль. Кюхён вяло улыбается и цедит свой апельсиновый сок. Видимо, парень, как и все окружающие, начинает задаваться вопросом - что же он здесь забыл? Чжоу Ми выбирает виски, хотя голова и так кружится, а желудок болезненно скручивает от обилия выпитого алкоголя. - Нам принесут закуски? Так можно язву заработать. - Одну я уже заработал, - Гонхи кивает в сторону Хичоля, и компания вновь разражается хохотом. Чжоу Ми непроизвольно замечает, как высокий, коротко стриженый мужчина в светлой футболке берет с подноса два бокала и один протягивает сидящему рядом Хичолю. Брюнет отвечает еле сдерживаемой улыбкой и долгим прямым взглядом, после чего принимает коктейль, даже не посмотрев, что именно он берет. Чем глупее шутки, тем громче звучит смех. Чем громче звучит смех, тем мрачнее становится Чжоу Ми. Он сбивается со счета, не помнит, сколько выпил. Кажется, кто-то подшутил и над его неважным видом - парень не видит, кто именно это сказал, потому что пьет, скосив взгляд на дно бокала. Теперь все напитки кажутся одинаковыми на вкус. Высокий мужчина что-то шепчет Хичолю на ухо, тот вновь хохочет и чуть отстраняется, чтобы с удивлением посмотреть на собеседника. Чжоу Ми старается не пялиться, хотя Кюхён ретировался из этого бедлама минут пятнадцать назад, и вместе с ним исчезла последняя возможность быть хоть кем-то замеченным - все слишком заняты развлечением своей персоны. Правда, иногда ему все же уделяют внимание, подливают спиртное в бокал и теперь уже спрашивают о самочувствии. Похоже, помимо паршивого настроения Чжоу Ми теперь приобрел и паршивый вид. Он начинает засыпать каждые пять минут, путая расплывчатые образы во сне с происходящим вокруг. Когда кто-то предлагает отвезти его домой, Чжоу Ми все-таки немного приходит в себя. Он даже мысленно формулирует ответ, но явно переоценивает себя - выдавать внятные словесные обороты сейчас до невозможного тяжело. В ответ на его нечленораздельное бормотание слышатся смешки, чуть более обидные, чем обычно. Раньше никто не позволял себе насмехаться над парнем в присутствии Хичоля. Чжоу Ми оглядывается - нигде не видно ярко-красных волос. И это очередной неприятный укол. Пристальное внимание со стороны Хичоля стало чем-то обязательным и нормальным, не раздражающим и не принуждающим к подлинной откровенности. Чжоу Ми всегда находился ровно на таком расстоянии, на котором его можно контролировать. Быть может, Хичоль все еще где-нибудь поблизости? В таком случае пригодилось бы объявление по громкой связи. "Потерялся мальчик. Тридцать лет. Отличительные черты - красные волосы и невыносимое высокомерие". Чжоу Ми улыбается придуманной шутке и, пошатываясь, встает. Сопровождаемый обеспокоенными взглядами, он берет со стола бокал и идет к лестнице, ведущей на первый этаж. По дороге его окрикивают: - Чжоу Ми? Кюхён, не уходивший все это время ни на минуту, сидит у барной стойки, чуть ссутулившись, что часто встречается у высоких парней. Чуть повернув голову, он пристально смотрит китайцу в глаза, что само по себе предвещает разговор, из которого больше выручит тот, кто трезв. - Мы не общались лично, - говорит очевидное Кюхён, когда Чжоу Ми садится рядом и пьяно улыбается неожиданному собеседнику, - но ты ведь знаешь, кто я? - Чо Кюхён, я знаю. Я знаю, - китаец кивает и делает большой глоток из своего бокала. - Кюхён, вы сегодня такой красивый и такой... расплывчатый. - Это плохое начало знакомства, - пытается пошутить парень, но Чжоу Ми сквозь замутненное сознание понимает, что его только что просканировали брезгливым взглядом и оценили как объект, подходящий для продолжения беседы. - Меня, судя по всему, не очень любят в компании. А прийтись по душе Хичолю-ши не просто. Не всем так повезло, как тебе, - Кюхён говорит это с особой интонацией и с благосклонной мягкостью улыбается китайцу. - Мне... Повезло? - Разумеется. Ничего, что на "ты"? Тебе подвернулось выгодное знакомство - это очень хороший старт, ты понимаешь? - Мне это уже говорили, - вторым большим глотком Чжоу Ми опустошает бокал. - Я не понимаю, что именно вы хотите мне сказать. Кюхён становится настороженным, а Чжоу Ми все так же пьяно и безмятежно улыбается: - Я сейчас не в лучшем состоянии, но вы же хотите сказать мне что-то, это видно даже после пятнадцати... Нет, восемнадцати... Не важно. В чём дело, Кюхён-ши? Кюхён выглядит озадаченным и, опустив взгляд, выжидает полминуты, прежде чем сложить свои мысли в слова: - Все люди, Чжоу Ми, которые сегодня были с тобой, выглядят беззаботными. Ты, наверно, относишься к ним как ко взрослым, которых не самая лучшая жизнь приучила проводить ночи в таких заведениях? Чжоу Ми никогда особо не задумывался об этом. Он поворачивает голову и бросает взгляд через плечо на оставшихся на втором этаже людей, каждый из которых знаком с Хичолем. Кюхён, не поворачиваясь, продолжает: - За моей спиной сидит мужчина в джинсовой рубашке. Это Хванхи, ему тридцать пять. Он много выпивает и поэтому выглядит старше своих лет. Если его бросят все друзья из этой компании, он не пропадет. У Хванхи есть сеть ювелирных магазинов по всей стране. Работа - это его спасение. Голос Кюхёна становится тише, а задумчивый взгляд замирает на многочисленных бутылках за барной стойкой. - Его ровесник - Шинхён, мужчина за последним столиком. У него есть молодая невеста, настоящая красавица. Не знаю, любит она его или нет, но пользуется его статусом как может и, я в этом уверен, сделает всё, чтобы он этот статус не потерял. Шинхён не сопьется, такая жизнь для него - временное развлечение. Он, конечно, слабый и безвольный, но его невеста из сильных женщин. Она будет оберегать его и вытягивать из неприятностей. Это его спасение. У Гонхи есть раскрученный и знаменитый салон. Он вертится здесь, пиаря не себя, а свой бизнес. Молодой парень рядом с ним, который сейчас якобы пьёт вино, тоже недавно попал в "SSK-Mirror". Только пьяные сейчас не замечают, что у него сок вместо вина. Молодец, беспокоится о своем лице и фигуре. До того, как бармен подал напитки, этот мальчик подошел к нему и сам попросил заменить вино. Он здесь явно для того, чтобы примелькаться нужным людям. Он не так близок с Хичолем, как ты, но имеет все шансы стать лучше тебя. С таким-то подходом. Его спасение - тщеславие и амбиции. Чжоу Ми начинает постоянно оглядываться в попытках заново рассмотреть присутствующих, но под конец просто таращится на Кюхёна, чувствуя себя глупым маленьким ребенком. - Откуда вы всех знаете, Кюхён-ши? Кюхён сплетает изящные пальцы в замок и совсем тихо произносит свой главный вопрос, игнорируя удивление Чжоу Ми: - А для тебя, Чжоу Ми, выпивка, ночи в клубах, вся такая жизнь - и есть спасение? Чжоу Ми во все глаза смотрит на Кюхёна, который по прежнему разглядывает зеркальные полочки за барной стойкой, не поворачиваясь к ошарашенному собеседнику. - Вы не должны спрашивать малознакомых людей о таких щах. - Вещах, - Кюхён в мгновение ока веселеет и заливается смехом. От такой резкой смены Чжоу Ми становится не по себе. Взгляд собеседника остается холодным и внимательным. - Я лишь хотел сказать, - уже серьезнее продолжает он, - что ты можешь выбраться из этого болота, в которое тебя швырнул Хичоль. Пока еще не поздно. Даже если ты хочешь продвигаться по карьерной лестнице, всегда быть с Хичолем вовсе не обязательно. Кроме него есть немало влиятельных людей, которые могут помочь тебе. Слова Кюхёна так пусты. Они обращены к какому-то другому Чжоу Ми. К Чжоу Ми, к которому в убитую съемную квартиру не заявлялся Ким Хичоль, чтобы увезти туда, где не будут разбросаны вещи умершего двадцатитрёхлетнего рыжего мальчишки; к Чжоу Ми, которого этот самый Хичоль не будил три раза в день, чтобы через силу заставить поесть; к Чжоу Ми, ради которого Хичоль не рисковал своей работой. - Я не знаю всех этих людей так хорошо, но они все знакомы с Хичолем. Он давно так живет. И с ним ничего плохого не случилось. - У каждого правила должны быть исключения, - уклончиво пожимает плечами Кюхён и отводит взгляд, словно решая, стоит ему говорить дальше или нет. - Раньше я думал, что его приоритет - "SSK-Mirror", но теперь понимаю, что он ничем не дорожит. Он словно мертвый, ему нечего терять. Хичоль - ужасный человек, Чжоу Ми. Ты ведь нуждался в визе и договоре с компанией, когда связался с ним? Если сейчас ситуация не такая критичная, можешь подумать об альтернативных вариантах. - Может, вы слишком категоричны в своих выводах? От услышанного у Чжоу Ми кровь стучит в висках. К горлу подкатывает тошнота. Он встает и уже без страха показаться невежливым, огибает барную стойку, идя в сторону туалета. Кажется, от выпитого все-таки свело живот. Кюхён раздосадованно смотрит вслед китайцу, словно сожалея о потраченных силах - он так и не сказал главного. Конечно, после нескольких лет работы "мальчиком на побегушках" вырабатывается колоссальное терпение, но меньше всего Кюхёну хотелось признавать, что даже на самой высокой должности, какой ему удалось добиться, все его планы могут быть сорваны каким-то своенравным китайцем. Кюхён сжимает пальцы еще сильнее и опускает взгляд, заставляя себя сделать спокойный вдох, однако на шее и скулах уже проступили красные пятна. Как только Чжоу Ми заходит в ближайшую кабинку с выбитой дверью, о которой напоминают лишь вывернутые петли, его выворачивает самыми дорогими коктейлями, какие только могли придумать люди. Голова кружится так сильно, что он, забыв о стоимости рваных черных джинсов, становится коленями прямо на пол с грязными разводами и следами от подошв. Горло саднит невыносимо. Даже когда желудок становится пустым, спазмы не отпускают. На лбу выступает испарина. Чжоу Ми, скрючившись и прижав ладони к животу, пытается отдышаться и в этот момент слышит то, что заставляет его дыхание вновь сбиться. Удар тела о смежную стену в соседней кабинке и недовольное цоканье языком. - Осторожнее, окей? Голос Хичоля низкий и чуть хриплый. Чжоу Ми, тяжело дыша, переводит взгляд вбок и в просвете возле пола видит две пары ног. Бежевые кеды "Tommy Hilfiger" и лаковые туфли Хичоля, которые сегодня были в одной из коробок, доставленных курьером. - Ты говорил, что тебе нравится... Другой голос грубее, Чжоу Ми узнает по нему того мерзкого типа в светлой футболке. Конец фразы звучит неразборчиво, словно ему зажали рот. Все так предельно понятно, но Чжоу Ми хочет запретить себе понимать происходящее. Лучше бы его вывернуло прямо в зале, на глазах у Кюхёна. С той стороны раздается резкое вжиканье молнии и шорох одежды, сопровождаемый громких дыханием двоих. Вдохи прерываются поцелуями. Чжоу Ми не может пошевелиться, словно марионетка с отрезанными ниточками. Он лишь отползает и прижимается спиной и затылком к кафельной стене. Горло сдавливает от подступающих слез. Слышно, как к обратной стороне тонкой стенки прижалось чье-то тело. Шепот Хичоля становится неразборчивым и томным, мешается с всхлипами и приглушенным мычанием. Чжоу Ми закрывает глаза и заставляет себя дышать. Он уже готов отключиться. Он хочет отключиться. Прямо здесь, на грязном полу общественного туалета, но вышедший алкоголь помимо слабости во всем теле оставляет менее приятное последствие - теперь Чжоу Ми приходит в себя. И это до невозможного не вовремя. В треснувшем зеркале напротив, над раковиной он видит свое отражение - неуклюжий, темный силуэт, на болезненно-белом лице - провалы вместо глаз. Сквозь шорохи слышится громкий, пошлый стон, и дыхание Чжоу Ми становится рваным, словно от беззвучного смеха. Парень в зеркале выглядит жалко, но его улыбка пугает. Этот жуткий близнец Чжоу Ми так же улыбался ему в массивном псише в деревянной раме в первую ночь, когда он остался один на один со своим горем в маленькой квартире. Безумный беззвучный смех и тени на месте глаз. - Тише, тише, - Хичоль шепчет прерывисто, словно умоляя об обратном. Сбивчивые шлепки и хриплые стоны не становятся тише, лишь быстрее и несдержаннее. И где-то на пике этого безумного темпа Хичоль со всей возможной искренностью роняет нежное "Я люблю тебя". Чжоу Ми словно слышит эхо утреннего признания. По щекам текут слезы. Забывшись, парень, прижимающий сейчас к себе Хичоля, грязно ругается и едва не рычит от накрывающих его ощущений. Чжоу Ми подтягивает колени к груди и растирает слезы вместе с тонкой линией подводки. Он не понимает, что забыл здесь, не понимает, почему такая жизнь принадлежит ему, почему тело отказывается подчиняться, почему нельзя просто встать и уйти. Из клуба, из агентства, из жизни Хичоля. Слезы продолжают скатываться из широко раскрытых глаз. Чжоу Ми не слышит ни своего дыхания, ни всхлипов. Кажется, до безумия ему уже осталось меньше шага - если у его сил есть лимит, то он где-то здесь, совсем рядом. Со скрипом открывается дверь соседней кабинки. Первым выходит высокий мужчина. - Ты ведь позвонишь мне? Чжоу Ми не слышит ответа Хичоля. Возможно, тот просто кивнул. Мужчина не закрывает за собой дверь и выходит, так и не заметив парня, прижавшегося к стене в соседней кабинке. В туалете становится тихо. Почему-то Хичоль стоит молча. Лишь спустя пару минут он выходит нетвердой походкой, поправляя одежду, и останавливается у раковины. Он выдавливает жидкое мыло и долго моет руки, после чего, набрав воду в ладонь, полоскает рот и сплевывает в раковину. Чжоу Ми видит отражение Хичоля рядом со своим, но не может понять выражение его лица. Сушилка сорвана, как и одна из дверей кабинки - от нее остались только два дюбеля в стене, поэтому Хичоль выпрямляется, просто стряхивая воду с рук. В этот момент взгляды встречаются в отражении. Их разделяет тонкая трещина на зеркальной поверхности. Хичоль не меняется в лице. Две долгие секунды он пристально смотрит на отражение парня и все так же нетвердо выходит, ничего не сказав и не повернувшись к Чжоу Ми. Не было в его взгляде ни жалости, ни усмешки. Тогда Чжоу Ми приходит в голову, что взгляд у Хичоля был абсолютно таким же непроницаемо-пустым, как и у него самого. - Нет, ты глянь, - в туалет входят двое мужчин, один из них кивает в сторону китайца. - Надо ж так обдолбаться. Они удостаивают парня вниманием совсем ненадолго - видимо, это слишком привычная картина в таком клубе. Чжоу Ми сильнее сжимает пальцами колени и закрывает глаза. Он сидит так и после того, как двое выходят, поэтому не видит вошедшего следом, лишь слышит очередной скрип двери. - Твою мать... Голос знакомый. Чжоу Ми приоткрывает глаза. Гонхи рассматривает китайца, а потом, вздохнув, спрашивает: - Встать сможешь? - не получив в ответ ни слова, Гонхи вздыхает второй раз, еще более удрученно. - Понятно. Ладно, цепляйся давай. Чжоу Ми ставят на ноги, отчего голова тут же идет кругом. - Ну-ну! Стой, если упадешь, второй раз поднимать не буду. Гонхи подводит его к раковине и умывает холодной водой, забрызгивая футболку и сопровождая свои действия причитаниями. - Все уже собрались уезжать. Я посажу тебя в машину и отправлю до дома. Как ты, полегчало хоть немного? Чжоу Ми кивает. Он вообще считает себя практически трезвым, хотя, все же, предпочел бы сейчас не идти никуда, а лечь, где придется, и впасть в летаргию. Гонхи это желание угадывает и не решается отпустить китайца, хотя при такой разнице в росте ему неудобно даже просто придерживать Чжоу Ми за локоть. - Хичоль, ты ничего не терял? Справа от выхода, там, куда не попадает свет фонаря, курят человек пять. Видны лишь кончики зажженных сигарет, изредка срывающиеся к асфальту искры и редкие всполохи зажигалки. Тихий разговор в кругу курящих прерывается, но возобновляется, как только Хичоль, попрощавшись, подходит к Гонхи. - Бери Чжоу Ми и вали домой, - Гонхи относится к тому редкому типу людей, которые могут говорить Хичолю что угодно и при этом оставаться в живых. - Если бы я его не нашел, он бы так и валялся. Или влип бы в историю и опозорил все агентство. Ты чем думал, скотина? Я тебя спрашиваю. Чжоу Ми оставляет попытки не смотреть в лицо Хичолю. После таких слов он ожидает как минимум гневной тирады в ответ. Но Хичоль бросает сигарету в урну и, склонив голову на бок, заинтересованно рассматривает китайца. - Хорошо отдохнул? Вопрос выше дозволенных пределов наглости. Сначала Чжоу Ми решает, что это адресовано Гонхи, но насмешливый взгляд с прищуром подтверждает обратное. - А по нему не видно? - саркастически замечает Гонхи. - Вот тебе метр и семьдесят пять сантиметров нетрезвости. - Метр семьдесят восемь, - с наигранной оскорбленностью поправляет Хичоль, придерживая Чжоу Ми. - Так как ты себя чувствуешь? В голосе парня столько заинтересованности и заботы, что Ми готов поверить, что Ким Хичоль страдает раздвоением личности. - Постой здесь, я спрошу у парней, кто сможет нас подвезти. Нет-нет, не смей падать. Хичоль уходит, и Чжоу Ми, пошатываясь, стоит отдельно, словно больное животное, отбившееся от стада. Плохо освещенная улица раскачивается из стороны в сторону, приходится опустить взгляд и изучать взглядом свои тяжелые ботинки и рваные джинсы. Гомон проходящей мимо компании нарастает. Кто-то грубо смеется, кто-то передразнивает остальных. - А это что за чучело? Чжоу Ми разглядывают, словно актера фрик-шоу. Все тут же переключают внимание на высокого, сильно выпившего китайца. В его сторону достаточно громко отпускают шуточки, которых он не слышит. Чжоу Ми замирает от нахлынувшего чувства дежавю. Он во все глаза смотрит на группу парней, пытаясь пересчитать. Их семь? Мысли путаются. Теплая летняя ночь, темнота, грубые насмешки словно швыряют Чжоу Ми на год назад. Последний из парней кривится от взгляда на китайца: - Бывают же такие уроды. Ощущение несправедливости и полной незащищенности. Адская боль и многочисленные удары. Бессильная ярость перед людьми, которые развлечения ради ломают твою жизнь. Чжоу Ми с головой накрывают ощущения той ночи. Непонятный свист проносится высоко над его головой, заставляя всех окружающих замереть и прислушаться. Громкий хлопок разносит по небу снопы ярко-красных искр. Чжоу Ми запрокидывает голову, как наркоман после принятия дозы кристаллической дряни. Он втягивает носом теплый воздух, в котором сквозь запах сигарет и пота чувствуется близость реки Хан. Красные искры, отражающиеся в потемневших глазах мертвенно-бледного парня, растворяются в воздухе, не достигнув земли. Чжоу Ми впивается пальцами в предплечье последнего парня. Тот успевает только возмущенно раскрыть рот, как ему в лицо приходится удар. Остальные в компании замирают. Прекращаются разговоры и в той стороне, в которую ушел Хичоль. Когда небо рассекает второй залп салюта, Чжоу Ми спокойно, с наслаждением прикладывает дезориентированного парня окровавленной головой об асфальт и пихает коленом в живот второго, подбежавшего сбоку. Тогда на него накидываются все, но даже этого не достаточно. Чжоу Ми не чувствует боли, лишь слышит, как кто-то кричит его имя. Он бьет беспорядочно и в полную силу. Он бьет с остервенением, будто сейчас это поможет ему исправить прошлое. Он бьет так, как в течение долгого времени в своих самых плохих мыслях избивал каждого из тех семи уродов, что повернули его жизнь на сто восемьдесят градусов. Ведь виноваты они, а не Чжоу Ми. Он не виноват в том, что не спас задыхающегося мальчишку. И не виноват, что оставил его одного, прекрасно зная о возможном риске, и провел время, показывая свой характер перед Хичолем. Фоном Чжоу Ми слышит голоса за своей спиной и, сжимая пальцами шею одного из набросившихся на него парней так, что на ней вздуваются вены, видит, как Гонхи и подоспевший к нему Кюхён оттаскивают оставшихся парней и не дают им вновь ввязаться в драку. Гонхи кричит что-то про лицо Чжоу Ми, которое нельзя травмировать. Физиономия парня, чью шею сжимает китаец, приобретает темно-красный цвет. Чжоу Ми чувствует, как жертва хрипит и тщетно пытается разжать его запястья. Все заканчивается, когда Хичоль наотмашь ударяет китайца по лицу и крепко обхватывает вокруг туловища. Чжоу Ми видит только красную макушку и слышит, как сипит в приступе удушья парень с темными следами на шее. Некоторые друзья из их компании прижимают вырывающихся хулиганов к стене и проверяют пульс тех, кто лежит на асфальте. - Посмотри на меня. Посмотри на меня! - что есть силы кричит Хичоль, но Чжоу Ми слышит его словно сквозь толщу воды. Наконец, китаец понимает, что это его зовут по имени, и встречается взглядом с перепуганным и разозленным Хичолем. - Все? Пришел в себя? Возможно, это игра воображения, но парню мерещится восхищение в голосе Хичоля, когда тот произносит: "Я всегда знал, что ты такой". К ним спешит насмерть перепуганный Гонхи: - Увези его, пока не приехала полиция. Наши сказали, что разберутся. Увези его, пока не поздно, слышишь? За спиной звучит знакомый голос: - Я отвезу вас домой, садитесь. Только не надо на меня так смотреть. Просто залезайте. Чжоу Ми подхватывают под руки и усаживают на заднее сиденье черной ауди. Хичоль сидит рядом и сжимает его запястья, словно боится, что китаец может вылезти и вновь накинуться на людей. Кюхён поворачивает ключ зажигания, и, когда кабриолет разворачивается, на переднее сиденье рядом с ним залезает Гонхи. Он бросает обеспокоенный взгляд назад на Хичоля и Чжоу Ми и кивает, давая понять, что можно ехать. Ауди за секунды набирает скорость и мчится по ночному городу. Теплый ветер трепет волосы сидящих в машине. Чжоу Ми рассматривает кровь на своих массивных металлических кольцах и перстнях и ссадины на костяшках старшего. Все тело ломит от перенапряжения, и, наконец, накатывает непреодолимая усталость. Гонхи переговаривается с Хичолем, а потом долго говорит с кем-то по телефону на повышенных тонах. Чжоу Ми закрывает глаза и полной грудью вдыхает летний воздух. Когда ауди разгоняется на трассе, он опускает голову на плечо Хичоля. Сквозь сон Чжоу Ми чувствует, как кончиками пальцев с его лба аккуратно убирают челку, а затем легко и нежно целуют в лоб, возле оставленной в драке царапины.