Psyche

Обещанные летние дожди начинаются ночью. Вместе с темнотой над зданием "SSK-Mirror" сгущаются грозовые тучи. Стеклянные двери раскрываются, и в пустой холл входит человек в строгом тёмно-синем костюме. Лицо его выглядит уставшим и серьёзным. - Всё в порядке, это я. Поднявшийся было охранник садится на место и провожает директора обеспокоенным взглядом. Потом вспоминает, что говорили с утра. То полушёпотом, то громко и с насмешкой. Ким Хичоль теперь бывший директор. Пожилой мужчина с беспокойством смотрит вслед удаляющемуся силуэту, но ничего не говорит. Звук шагов гулко разносится по тёмному холлу и стихает у дверей лифта. Ким Хичоль заходит в свой кабинет и некоторое время стоит на пороге. Интересно, что будет находиться здесь после ухода экс-директора? Может, принципиальный Кюхён обоснуется именно в этом кабинете, посчитав его за трофей? Хичоль включает настольную лампу и, не особо беспокоясь о производимом шуме, двигает стул к высокому шкафу. Он спускает сверху коробку, наполненную старой отчётностью. В каждую папку традиционно вставлена одна страничка со скопированным текстом из "Хоббита" - из года в год директор убеждался, что если отчёты и придуманы Всевышним для каких-то целей, то явно не для чтения. За три года Бильбо Бэггинс совершил путешествие по страницам смет и заверенных копий документов, вернулся в Шир с полными сундучками золота и серебра, а ни одна душа, кроме Хичоля, этого так и не заметила. Бумаги и разноцветные скоросшиватели отправляются в урну, коробка из-под отчётов - на стол. Она ещё пригодится для того, чтобы собрать вещи. Хичоль осознаёт, что не так уж нужен ему весь этот хлам, хранящийся в кабинете. Но не каждый день приходится уходить с работы, а потому экс-директор позволяет себе немного сентиментальности вроде прощания с агентством. В коробку отправляются настольные часы с аниме "Евангелион" на циферблате и пачка сигарет, хранящаяся на дне вазочки с мятными леденцами. В верхнем ящике стола обнаруживается набор "доброе утречко" - кремы, зубная щётка, энергетик и таблетка от головной боли. Незаменимая вещь после корпоративов или редких ночных бдений над бумагами, когда не остаётся времени, чтобы заехать домой. Хичоль убирает в коробку несколько книг из шкафа, принимает протянутый том "Gucci: The Making Of" из рук Чжоу Ми и тут же роняет его. Стук корешка о пол заглушается разбушевавшимся за окном ветром и стуком дождя. Хичоль выдерживает долгий взгляд, но так и не понимает, что именно увидел в глазах Ми. Он отворачивается, чтобы закрыть окно не пострадавшей рукой и слышит за своей спиной, как дважды поворачивается в замке ключ. Слишком много запертых дверей и необратимых последствий для одной недели. Поворачиваясь к парню, Хичоль понимает, что сейчас им предстоит долгий и, скорее всего, последний разговор. - Ты выглядишь как злодей, который в конце фильма рассказывает свои коварные планы, - Хичоль забывает сопроводить свою шутку улыбкой. - В этом нет никакой необходимости, правда. Не уверен, что хочу знать. - Я разрушил твою жизнь, и тебе даже не интересно, за что тебе выпала такая месть? - Такая честь, - непроизвольно поправляет Хичоль, но Чжоу Ми качает головой. - Нет, я всё сказал правильно. - Моя жизнь не разрушена. Дом и работа - это далеко не всё. Хичоль как всегда храбрится. Они оба понимают, как болезненны для него последние события. Чжоу Ми сжимает в ладони ключ от кабинета и кладёт его в карман своей куртки. Хичоль обречённо вздыхает. - У меня есть одно предположение. Это произошло тогда в твоей квартире. Ты вспомнил кое-что и с тех пор был сам не свой. Чжоу Ми улыбается мрачно, пугающе. Имя, слетающее с его губ, звучит как нечто сокровенное. - Генри как-то сказал мне после встречи с тобой: "Я где-то слышал его голос". Я тогда не придал значения его словам. Вообще странно, что запомнил их. Потом я задумался, откуда Генри мог тебя знать? Такого, как ты. Хичоль прислоняется к подоконнику. Света настольной лампы не хватает, чтобы ясно разглядеть лицо Чжоу Ми. - Ты любишь выпить, у тебя много друзей. Ещё ты часто ведёшь себя заносчиво, но совершенно не боишься последствий. Я понял, почему, когда проснулся после той драки в баре. Друзья среди полицейских - очень банально. Меня даже в участок не вызвали, и тогда я подумал, что если около года назад ты точно также замял ещё одну драку? Те ублюдки, покалечившие Генри и испортившие этим мою жизнь, так и не были наказаны. Хичоль округляет и без того большие глаза. - Ты идиот, Чоми. Часы с "Евангелионом" на циферблате тикают из коробки. Хичоль еле преодолевает растерянность. Он ожидал чего угодно, но только не такой нелепицы. - Ты придумал себе невесть что. Избиением подростков в подворотнях я не занимаюсь. И, тем более, я не заминал никакие драки. - В смысле? - теперь уже в голосе Чжоу Ми слышится удивление. - Дело заведено, и показания свидетелей сняты. Я видел, что с тобой происходит что-то плохое и решил себя обезопасить. Просто попросил Сончжона повременить с разбирательством, насколько это возможно. Хотел подождать, пока ты сам расскажешь, в чём дело. Там бы я уже решил - заминать драку или нет. - На сей раз Хичоль всё-таки улыбается. - Самое время сказать, что я не собираюсь дальше прятать от тебя судебные письма. Чжоу Ми скрещивает руки на груди и чуть склоняет голову. Он смотрит в сторону Хичоля, сохраняя молчание. - Я налажу свои дела. Случались вещи и похуже, - спокойно говорит экс-директор. - И прежде чем подписать увольнение "по собственному желанию", я не забыл распорядиться о твоём. Так что твоя виза аннулируется. Если, конечно, ты не найдёшь новую работу в крупной компании, в которой без тебя ну никак не могут обойтись. - Улыбка Хичоля становится совсем неубедительной. Почему-то не успокаивает даже мысль, что он поступает так, как должен поступить - вопреки болезненной любви к Чжоу Ми. - Что, стоило оно того, Чоми? Вопрос должен прозвучать саркастично, но получается как-то жалостливо. Китайца ситуация с обоюдным предательством, кажется, даже забавляет. - Это всего лишь вопрос документации. Сегодня ты уволил, а завтра Пак Лихван подпишет мой обновлённый контракт с агентством. Хичоль замирает из-за того, что имя Принцессы Фифи так неожиданно вклинивается в разговор. А потом медленно, с нарастающим темпом, в его голове распутывается логическая цепочка. - Пак Лихван уговорил тебя провалить рекламу. Да? Ты знал о нашем споре с Шивоном и знал, что я потеряю должность, если ты облажаешься. Фифи давно точит на меня зуб, а тебе только это и надо было. Портить жизнь, так по всем фронтам, да? Чжоу Ми кивает. "Если Хичоль рядом, скажи "Я не заказывал никакого такси" и перезвони мне позже" - Чжоу Ми прекрасно помнит, как с этой фразы началось его знакомство с Пак Лихваном. - Но ты всё-таки идиот, Чжоу Ми. Ты подумал, откуда Пак Лихван узнал, что нужно обратиться именно к тебе? Ты подумал, откуда он узнал про наш с Шивоном спор? Молчание красноречиво указывает на то, что Чжоу Ми не подумал. - Ну, давай, я верю, что твоя голова способна на более-менее сложные мыслительные операции. Кто ещё достаточно близок к Шивону, чтобы знать о нашем с ним споре? Даю подсказку: этот кто-то очень хочет получить моё место. - Ты имеешь ввиду Кюхёна? Мне-то что. Не имеет значения, с помощью кого Пак Лихван нашёл меня. Главное, ты потерял должность, а я завтра снова приду в "SSK-Mirror". - Да кто вообще будет беспокоиться о тебе? Лихван добился моего увольнения, Кюхён получил должность директора, а ты просто так помог им, возомнив себя мессией. Чжоу Ми делает ещё один шаг к центру кабинета. Теперь можно различить, как его глаза холодно смотрят на возмущённого Хичоля. - Никто не возьмёт обратно на работу человека, который знает много лишнего. Самый простой вариант - дождаться, пока ты лишишься визы после увольнения и уедешь в Китай. А там уже, даже если начнёшь болтать, никому не будет дела. Хичоль усаживается за стол в кресло на колёсиках. - Считай, что тонешь вместе со мной, - он запускает руку в нижний ящик стола. - Вот твой экземпляр заявления об увольнении, распишись. В оригинале я уже поставил твою подпись. Оцепенение Чжоу Ми проходит, и события набирают оборот. Ему требуется ровно секунда, чтобы, не помня себя от гнева, подлететь к столу и попытаться схватить Хичоля за лацкан тёмно-синего пиджака. Тому в свою очередь требуется ровно столько же времени, чтобы вместо заявления об увольнении вытащить из вмонтированного в ящик железного сейфа пистолет. Отъезжая на стуле назад, Хичоль оказывается на безопасном расстоянии и прицеливается. - Я не такой плохой человек, Чоми. Но я сделаю что угодно, если ты меня вынудишь. Чжоу Ми смотрит в темнеющее дуло пистолета. Он совершенно не разбирается в оружии, но не сомневается, что пули и двадцатого, и тридцать шестого калибра с одинаковой вероятностью подарят ему смерть. - Повернись ко мне спиной, возьми ключ в своём кармане. - Хичоль встаёт из за стола и напряжённо следит за осторожными движениями китайца. Левая рука, с которой уже начала облезать обожженная кожа, отзывается болью. Видимо, Хичоль задел её, сам того не заметив. - Теперь открой дверь и оставь ключ в замке. - Парень сильнее сжимает пистолет, не прекращая целиться в спину Чжоу Ми. - Что теперь? - китаец открывает дверь и поворачивает голову, чтобы узнать дальнейшие указания. Через долю секунды он поворачивается полностью и, увернувшись с линии прицела, сбивает руку Хичоля. Чжоу Ми выворачивает узкое запястье и отбирает пистолет. Тяжелой рукоятью он наотмашь ударяет Хичоля по лицу. Тот не успевает даже охнуть. Силы удара хватает, чтобы Хичоль неуклюже упал, ударившись боком об угол стола. Некоторое время он лежит на полу, забыв всё из-за боли. Болит бок, болит изуродованная рука. Из рассечённой губы кровь стекает на подбородок, попадает и в рот. Хичоль не понимает, зачем он пытается встать. Возможно, сказывается шок. Как бы там ни было, у него получается лишь сесть, уперевшись коленями в пол. Бок болит так, что невозможно разогнуться, поэтому Хичоль лишь поднимает взгляд. Сверху вниз на него смотрит Чжоу Ми. В его лице напряжение и сосредоточенность. В футе от своего лба Хичоль видит пистолет. - Чоми... Чжоу Ми нажимает на курок. Отдачи от выстрела не происходит. Из пистолета вырывается крохотное ровное пламя и весело пляшет на кончике дула. Хичоль смотрит на этот огонёк и начинает плакать раньше, чем понимает, что не сможет остановить слёзы. - Ты нажал. Чжоу Ми опускает муляж. Хичоль сидит у его ног, роняя на колени крупные слёзы. Лицо его теряет всю свою красоту и искажается от рыданий. - Ты правда хотел убить меня? Это всё больше похоже на нарастающую истерику. Крутые парни из фильмов никогда не плачут вот так. - Агентство "SSK-Mirror" объявляет кастинг. Новые и перспективные люди - вот, что нам нужно, - Хичоль вдруг криво улыбается, кровь из разбитой губы начинает течь сильнее. Чжоу Ми с непониманием смотрит на содрогающиеся плечи и эту полубезумную улыбку. Даже слова похожи на бред. - Не упустите свой шанс, - заканчивает жизнеутверждающим тоном Хичоль и всхлипывает. - Мой голос крутили по радио и ТВ целый месяц. Может, ты пропадал на работе и не знал об этом, но Генри наверняка слышал рекламу. Хичоль слизывает кровь с губы и поднимает взгляд, неожиданно наполненный сочувствием. - Но ты, Чжоу Ми... Ты вспомнил не только эту фразу Генри про мой голос. Это не из-за неё ты так изменился, когда позволил воспоминаниям вернуться. Я всё думал, что же я упустил. Я видел тебя в день, когда Генри увезли на скорой. Я видел тебя после того, как ты узнал о его смерти. И все последующие дни я был рядом. И тогда я понял, что не видел тебя только во время смерти Генри. Голос Хичоля становится тихим. - Не смотри так. Я давно понял. Это так идеально: недоказуемо и ненаказуемо. Парень задыхается во время приступа, так кто заподозрит, что ему помогли подушкой? Не думай, что я виню тебя. Этот мальчик в самом деле мешал тебе. Он не мог жить без тебя, а ты - вместе с ним. Но не надо, пожалуйста, после такого перекладывать вину на меня. Тем более, я не виноват. Твоя фантазия сыграла дурную шутку. - Я его не убивал, - шепчет в ужасе Чжоу Ми. Он, кажется, забывает, как моргать. - Я подождал. Несколько раз парень открывает рот, но не может ничего сказать. Он не в силах ответить на взгляд Хичоля, а потому оцепенело смотрит прямо перед собой. - Я подождал четыре минуты. Сосчитал до двухсот сорока и вызвал скорую, - шепчет Чжоу Ми. - Тогда я не знал, что на меня нашло. Сейчас думаю, что всегда был таким. Я хотел жить не просто хорошо, я хотел жить красиво. А Генри... Я на самом деле не верил, что он выздоровеет. Оставшиеся слова еле слышны даже в абсолютной тишине. - Он так смотрел на меня, Хичоль. Я сидел рядом с ним и ничего не делал, а он задыхался и смотрел так, словно всё прекрасно понимал. Приступ уже прошёл, его можно было спасти, просто прочистив дыхательные пути. В его взгляде было столько смирения... и любви, - последнее слово Чжоу Ми произносит одними губами. - А потом я понял, что терять мне нечего. - Потом? - Моя фантазия, может, и сыграла со мной дурную шутку, но на то были причины. Ты знал, что среди твоих друзей есть двое, учившихся в том же университете, что и я, только на факультете международных отношений? Хичоль понимает, что у него отвисла челюсть. - Да, это те самые уроды, избившие меня и Генри. Что мне оставалось думать, а? - Так это они сейчас объявлены пропавшими. Чжоу Ми чувствует на себе полный ужаса взгляд. Чтобы Ким Хичоль смотрел на тебя так, нужно быть настоящим монстром. Парень бросает зажигалку-пистолет. Хичоль смотрит на дверь, за которую вышел китаец. На полу рядом с собой он замечает упавшую во время потасовки коробку и вытаскивает из неё пачку сигарет. Усевшись на полу так, чтобы меньше болел бок, Хичоль прикуривает. Потом ещё раз смотрит на "пистолет" и с отвращением отшвыривает его от себя.

***

- Пройдёмся ещё раз по списку. Так, кредитки на месте. - Гонхи пододвигает три пластиковые карты в верхний угол журнального столика. - Удостоверение личности... - он выискивает среди кипы бумаг конверт из плотной коричневой бумаги, - восстановлено. На экране плазменного телевизора Аска в кружевном фартучке спрашивает: "Как я сегодня выгляжу?". Хичоль, не задумываясь, выбирает джойстиком вариант "Просто потрясающе". - Карточка с начислением зарплаты есть. - Ещё один пластиковый прямоугольник перемещается к кредиткам. - Права... Ты забрал права? "Сегодня у меня никого нет дома, а я так боюсь ночевать одна" "Могу я остаться у тебя?" - Хичоль! - Почему ты всё время скрывал от меня это чудо? "Берёг твою личную жизнь, но ты и без эроге её угробил", - едва не ляпает Гонхи. Он ставит себе пометку, что, как только Хичоль выйдет в магазин, надо будет ещё лучше спрятать старенькую приставку и все картриджи. - Ты забирал сегодня новые права? - Не помню, - уклончиво отвечает Хичоль и ёрзает в кресле-мешке, словно желает закопаться в его недра и остаться там жить. - Ты вообще сегодня на улицу выходил? - Эм... О, она хочет, чтобы я выбрал для неё пижаму. Это точно намёк. Парень, который выбирает пижаму, потом её и снимает. - Как ты меня достал. - Гонхи ставит восклицательный знак в списке напротив пункта "водительские права". Видимо, в восстановлении сгоревших документов, на командную работу рассчитывать не стоит. - Выдача производится до четырёх. Если поднимешь свой зад, успеешь. - У нас с ней всё только начало складываться, - разочарованно воет Хичоль. Аска на экране стыдливо прикрывается снятой пижамной рубашкой с розовыми кроликами. - Тебе нужно устроиться в другое агентство, серьёзно. Хичоль хочет дополнительную пару рук, чтобы можно было закрыть себе уши, не бросая при этом джойстик. - Если ты сейчас же не пойдёшь забирать права, я весь день буду тебя доставать. Гонхи может. Хичоль за девятнадцать лет дружбы убедился, что его друг может быть как полнейшим безумцем, так и ханжой. Обречённо, словно совершая самоубийство, Хичоль падает из кресла-мешка на пол. Лежит три секунды, потом с тяжким вздохом неуклюже поднимается. "Что я могу сделать, чтобы ты похвалил меня?" - вопрошает Аска. Варианта "Забери мои права" или "Найди мне новую работу" на экране нет. Хичоль надевает красную кепку козырьком назад, шлёпанцы на три размера больше нужного и выходит за порог. - И купи еды на обратной дороге! - слышит он вслед.

***

О том, что в свои двадцать пять с хвостиком (в семь лет) Хичоль плохо ориентируется в метро, он никому не скажет. В те редкие случаи, когда ему приходится спускаться в подземку, он предпочитает притворяться приезжим и спрашивать дорогу у незнакомых людей. В этот раз Хичоль безо всяких затруднений определяет, сколько станций по какой ветке ему надо проехать, но всё равно задерживается на платформе. С рекламного баннера ему улыбается Чжоу Ми. Ненадолго знакомое лицо загораживается поездом, поэтому Хичоль ждёт, пока тот проедет. Только потом он понимает, что ему надо было зайти в вагон, а не пялиться на Чоми. В управление Хичоль приезжает без пяти четыре, но окошко со справочной информацией уже закрыто. Наугад подёргав три двери, находящиеся в маленьком зале, парень обратил вопросительный взгляд к охраннику. - Через полчаса все придут с перерыва. Но если тебе права надо получить, приходи только в понедельник. - Вот так, значит. Охраннику за время службы наверняка пришлось повидать немало разгневанных бумажной волокитой посетителей. Он безучастно смотрит на расстроенного Хичоля и отворачивается к окну. Там уже вовсю накрапывает дождь. Чтобы не раскисать, Хичоль представляет, как здорово было бы, если бы в государственных учреждениях вместо простых служащих были девушки в пижамах с розовыми кроликами. Приходишь за документами, а они вместо дежурного "Чем могу помочь?" спрашивают "Что я могу сделать, чтобы ты похвалил меня?". Хичоль перебегает дорогу до торгового центра и успевает промокнуть до нитки. Через холл с магазинами и кафе он выходит к маленькой узкой улице, которая ему прекрасно знакома. На углу обшарпанного здания виднеется потускневшая вывеска, неоновая стрелка указывает на ступеньки, ведущие в подвал. Хичоль спускается и, ещё не открыв обшарпанную дверь, слышит гудение голосов. Внутри бара яблоку негде упасть. Видимо, все, кто знал о существовании этого заведения, ринулись сюда спасаться от ливня. За столиками сидят улыбчивые девушки с намокшими волосами, разозлённый парни, потерявшие из-за дождя весь свой лоск, в дальнем углу несколько офисных галстучков едят бизнес-ланчи. Может, как раз один из них ушёл с работы пораньше, обломав Хичоля. Парень пропускает потемневшие от воды волосы между пальцами и выискивает свободное место. Сбоку у барной стойки он замечает пустой стул. - Глинтвейн? Хичоль удивлённо вскидывает брови. Бармен с мягкой улыбкой смотрит на него. - Да. Это то, что нужно. Через несколько минут на барной стойке перед ним оказывается стакан из толстого стекла, в ароматное вино погружена пара палочек корицы. Хичоль вглядывается в лицо бармена, пытаясь обращаться только к своей памяти и игнорировать мягкую улыбку, отвлекающую на себя внимание. Парень выходит из-за барной стойки, чтобы протереть освободившийся столик, и возвращается. - Вы, - Хичоль тянет слова, не испытывая ни капли уверенности в своих выводах, - вы работали, когда я приходил сюда с другом. Бармен улыбается ещё шире: - Я сохранил то, что вы оставили. Думал, вы уже не придёте. Он отходит, чтобы налить пиво одному из клиентов, оставляя Хичоля в полном недоумении. Бармен возвращается, но откуда-то сбоку слышится: "Чонсу, плесни ещё". - Я освобожусь через пять минут и поищу их. - Кого? - спрашивает Хичоль, но Чонсу уже отвлекается на клиентов. Он ловко наливает напитки, отвечает на шутки, потом бросает на Хичоля короткий взгляд и исчезает в подсобке. - Вот. Это очень красивые рисунки, мне было жаль их выкидывать. На верхний немножко попала вода, когда нас затопили в том месяце, но остальные в порядке. - Чонсу кладёт на стойку стопочку рисунков. На верхнем изображён красный фейерверк. Местами бумага разбухла, но Хичоль всё равно узнаёт рисунок, который однажды увидел на доске объявлений. Он вспоминает, как на пару с Гонхи снимал все рисунки, а потом с их помощью уговорил Чжоу Ми сесть к себе в машину и привёз в этот бар. - Это ведь вы рисовали? - Нет. Друг, - дрогнувшим голосом произносит Хичоль. - Для вас? Вопросы звучат настойчиво, каким бы деликатным тоном они ни произносились. - Нет. Чонсу улыбается - похоже, он услышал то, что хотел. Выходя из бара, Хичоль вытаскивает из кипы рисунков сложенную пополам салфетку. На ней аккуратным почерком написан номер телефона. Хичоль без особых раздумий выкидывает салфетку в мусорный бак. Он идёт по мокрому асфальту, пахнущему пылью, и рассматривает размытый красный фейерверк, под которым ещё много рисунков. Хичоль не решается выкинуть ни один из них. Он так бережно сжимает в руках листы бумаги, словно это всё, что у него осталось.