Psyche

В квартире душно и воняет кислятиной. Весь городской смог скапливается как раз на уровне седьмого этажа, поэтому первую половину дня Чжоу Ми держал окна закрытыми. Теперь открыто всё, включая дверь, ведущую на полуобвалившийся балкон. Вместо прохладного ветра в единственную комнату валит жара с запахом раскалённого асфальта. Сквозь грязное запотевшее окно видно, как дрожат и расплываются силуэты многоэтажек. Чжоу Ми лежит на полу, закинув ногу на ногу и заложив руки за голову. Он уже не вытирает сползающие по виску капельки пота. Рядом с ним старый шумный вентилятор разгоняет вокруг себя затхлый воздух, словно лишённый кислорода. Этот клоповник, однако, имеет сразу два преимущества – во-первых, крохотная арендная плата, во-вторых, хозяин квартиры, тоже китаец, не потребовал никаких бумаг, кроме тех, что печатает Банк Кореи. Чжоу Ми коптится тут второй день, не испытывая, впрочем, никаких мучений. В календаре на стене пять дней обведены ручкой, два кружка уже зачёркнуты. Единственное, будет очень неприятно, если полиция найдёт его раньше, чем истечёт пятый день. Чжоу Ми третий раз за сутки перебирает в уме имена тех, кого считает виновным в случившемся, пока споласкивает лицо водой из крана. Из всех остался только один. - Я придумаю что-нибудь, – сообщает Ми своему измученному отражению в осколке зеркала над ванной. – Ещё три дня. В углу комнаты чихает древний холодильник, баночное пиво в нём потеплело и стало совсем мерзким на вкус. Прежде чем выйти в магазин за новой порцией, Чжоу Ми сгребает со стола мелочь и надевает маску. Пока лифт поднимается на седьмой этаж, он слушает, как соседка истерично вопит на своего сожителя, а тот отвечает ей пьяным возмущённым голосом. В голову закрадывается резонная мысль, что полиция наверняка часто бывает в этом квартале, и попасться им можно чисто случайно. На улице на Ми обрушиваются все тридцать семь градусов по Цельсию. Взмокшие от жары люди спешат по делам и напоминают муравьёв под линзой. И слава Всевышнему, никто не замечает, как неуклюже, словно после наркоза, высокий парень идёт по улице. Дышать с маской на лице еле возможно, но Чжоу Ми её не снимает. Жарче может быть только в аду или в угловом магазине, где кондиционер оказывается сломанным. Парень ставит на прилавок пиво, минеральную воду и упаковку замороженных овощей, продавец отрывает взгляд от настенного телевизора, только чтобы пересчитать деньги. Мысли Чжоу Ми снова перебрасываются на список ненавистных имён, среди которых остаётся одно не зачёркнутое, а потом медленно, словно боясь упасть вниз, подкрадываются к выходу на обрушившийся балкон. Эта идея приходит уже не в первый раз и вновь остаётся оцененной как запасная. Основную подал Хичоль несколько дней назад, когда нацелился на Чжоу Ми фальшивым пистолетом. – Почему ты так уверен, что я смогу достать для тебя оружие? – низкорослый китаец с загоревшим пористым лицом с подозрением уставился на Чжоу Ми. Один такой намётанный взгляд уже позволял сказать, что мужчина может достать что угодно. Ми не представлял, что ему говорить. Он даже не знал, сколько стоит пистолет. Просто решил снять самую дешёвую квартиру, прикидывая, что оставшихся денег должно хватить на дорогую покупку. Мужчина не сводил с квартиросъёмщика глаз. Зубочистка перекочевала из одного уголка его губ в другой. – Оплати сразу пять дней аренды. Восемьсот пятьдесят тысяч вон. Чжоу Ми, услышав такую сумму, впал в ступор. Потом понял, что к чему, и выложил из рюкзака все наличные подчистую. Мужчина пошарил рукой за холодильником, вытащил оттуда мятый бумажный пакет и расправил. Быстрым движением он убрал туда деньги. – Пушка будет у тебя через пять дней. Занесу перед твоим выселением. – А нельзя пораньше? – Нельзя, – отрезал хозяин квартиры. – В пятницу у сына соревнования в школе, хочу пойти и поболеть за него, а не мозги здесь со стены смывать. – Я не понимаю, – начал было Ми, но его уже не слушали. Не потеряй он возможность удивляться происходящему, изумился бы, как этот пахнущий потом коротышка понял его намерения. Когда мужчина ушёл, Чжоу Ми почувствовал себя полным идиотом, который только что отдал все свои деньги незнакомому человеку. По дороге из магазина он слишком занят своими мыслями, чтобы увидеть проезжающий мимо красный «Рено». Зато открытую дверь в квартиру замечает сразу. С трудом Чжоу Ми отбрасывает желание убежать. Если бы внутри его ждала полиция, дверь бы вряд ли оставили нараспашку. В конце концов, мог прийти хозяин квартиры. Парень мешкает, чувствует себя героем фильма, где жертва заходит, куда не следует, а зрители только пожимают плечами: "Он что, совсем тупой?" Внутри никого. Квартира настолько тесная, что на её осмотр хватает одного взгляда. Единственный нюанс – между иссохшей рамой и стеклом вставлен сложенный пополам листок бумаги. Чжоу Ми разворачивает его и несколько секунд смотрит на собственный рисунок. Вверху кто-то – не надо быть гением, чтобы понять, кто именно – написал четыре цифры. 1006.

***

– Сынок, если не успокоишься, тебя раскатают, как сосунка. Кюхён нервно сглатывает, его взгляд мечется по колонкам цифр. Ветер перелистывает несколько страниц в толстой папке. Новоиспечённый директор смотрит на открывшийся раздел и понимает – он попал. Каждое слово кажется незнакомым. А ведь он потратил всё своё время, чтобы подготовиться как следует. Сам написал отчёт, перечитал четыре раза, составил краткий план выступления, выразительно отрепетировал его перед зеркалом, подготовил с вечера костюм, завёл два будильника, лёг пораньше. И вот, за пятнадцать минут до момента истины, Кюхён чувствует себя учеником, забывшим стихотворение на школьном вечере художественной самодеятельности. Говорят, Хичоль проводил собрания, толком не готовясь. Как ему это удавалось? – Не замечал, что у тебя так нервишки шалят, – продолжает посмеиваться Пак Лихван. – Мне начинать краснеть за тебя? – Я соберусь, – твёрдо говорит Кюхён, стараясь, прежде всего, убедить в этом себя. – Надеюсь. Очень надеюсь. Пак Лихван вручает протеже бутылку минеральной воды и, ссутулившись, ковыляет в сторону центрального входа "SSK-Mirror". В дверях он отходит в сторону, уступая дорогу спешащей девушке. Чхве Суён сбегает вниз по ступеням и сгибается над газоном, обхватив живот руками. Кюхён слышит сдавленное "угх". Рвотные спазмы ни к чему не приводят, и девушка некоторое время стоит с закрытыми глазами. Глубокий вдох, медленный выдох. Она повторяет это несколько раз, пока с лица не исчезает несчастное болезненное выражение. Наконец, Суён замечает на себе взгляд Кюхёна. Она ничего не говорит – то ли не находит слов, то ли их слишком много, и все не самые приятные. Кюхён сдержанно кивает, здороваясь. – Вы разве не должны быть в конференц-зале? Собрание вот-вот начнётся. – Да, я уже иду. – Кюхён обречённо закрывает папку с отчётом. – Пожалуйста, даже если Шивон вручит вам приглашение на церемонию, проигнорируйте его. Суён решается сказать это, только когда Кюхён уже прошёл мимо неё. – Я Вас понял, – не поворачиваясь, отвечает он. Мысль о том, чтобы быть гостем на свадьбе, до смешного грустная. Шивон мог бы даже попросить Кюхёна стать крёстным своего ребёнка. Получилось бы очень мелодраматично, в духе сериалов. – И удачи Вам сегодня. Работайте хорошо, чтобы ему не пришлось приезжать сюда лишний раз, – собравшись с духом, говорит Суён. Видно, что такой тон для неё в новинку. Когда парень дожидается лифта, дверь, ведущая с лестницы, распахивается. Испуганный Шивон пробегает мимо, даже не заметив Кюхёна. Выскочив на улицу, он оглядывается. Когда Шивон, наконец, замечает Суён, его лицо преображает улыбка. Кюхён заходит в лифт и видит сквозь прозрачную дверь холла, как горячий летний ветер развевает волосы девушки, а Шивон бережно обнимает её и целует в уголок губ. Затем двери закрываются. Перед Кюхёном его отражение. Строгий костюм, папка с отчётом в руках, потерянный взгляд. Пока кабина лифта поднимается на самый верх высотного здания, парень слушает, как гулко бьётся его сердце. Шивон стремительно становится частью прошлого. Кюхён не понимает, из-за чего начинает расклеиваться. Парень сжимает переносицу, слёзы отступают. В конференц-зал он входит абсолютно спокойным. Память послушно открывает перед новым директором все выученные цифры и графики. Суён не стоило волноваться – Кюхён будет работать хорошо. Чхве Шивону не придётся приезжать сюда лишний раз. *** Чжоу Ми заснул к концу ночи, поэтому плохо ориентируется во времени после пробуждения, но по ощущениям похоже на полдень или вроде того. Кран в ванной выкашливает парню на ладони несколько капель и с утробным хрипом прекращает подачу воды. "Может, сегодня?" Чжоу Ми вычеркивает из импровизированного настенного календаря третий день, попутно бросает взгляд на рисунок с "1006" в верхнем углу. Похоже на загадку, приглашающую начать игру в поиск сокровищ. Чжоу Ми не знает, в чём заключается суть головоломки, не знает, куда она может привести, а главное - не хочет ничего делать. Он чувствует, что правильно определился с количеством дней, и послезавтра его состояние позволит принять последнее в жизни решение без лишних колебаний. А если хозяин квартиры принесёт ему пистолет перед тем, как пойти к сынишке на соревнование, можно будет считать, что всё прошло как по маслу. Чжоу Ми возвращается к раковине и, согнувшись, выливает себе на макушку остатки воды из бутылки. Только после этого он замечает на сине-красной этикетке широко улыбающегося парня и белокурую девушку и заторможено узнаёт в парне себя. Чжоу Ми поднимает глаза к осколку зеркала на стене и вновь начинает сомневаться, что это измученное озлобленное лицо имеет что-то общее с улыбающейся моделью из рекламы. Ему вдруг вспоминается маленькая идиллия. Тёплый июньский день, где-то совсем рядом играет мелодия, словно доносящаяся из музыкальной шкатулки. Капли падают с волос Чжоу Ми в раковину. Он почти слышит, как режиссёр ворчливо спрашивает у работников парка, можно ли отключить музыкальное сопровождение на аттракционах – съёмке мешает. Хичоль, Гонхи, Лора неподалёку. Тысяча шесть в углу карандашного рисунка. Число может значить что угодно, но... Какое тогда было число? Середина июня. Пятнадцатое? Шестнадцатое? Десятое. Тогда было десятое июня. Хичоль ровно за месяц до своего дня рождения начинал закидывать друзей намёками относительно подарков, что больше было похоже на поручения. "Ровно месяц до угадай какого события. Если вздумаешь подарить мне новые наушники, я буду рад". "10.06". Десятое июня. Или это он, Чжоу Ми, сходит с ума и придумывает невесть что? Парень распрямляется, мир вокруг качается и заполняется пляшущими чёрными мушками. Цифры с рисунка никуда не исчезли. Ми складывает листок и засовывает в карман рюкзака. Он всё ещё не понимает две вещи: как Хичоль узнал его адрес, и куда он хочет привести Чжоу Ми. Судя по тому, что сюда так и не нагрянула полиция, бывший директор "SSK-Mirror" придумал какой-то изощрённый способ расплаты за потерянный пост, сожжённую квартиру и... погибшего лучшего друга? Чжоу Ми не знает, выжил ли Гонхи, но понимает, что если и выжил, то остался калекой. Он вспоминает испуганный голос Хичоля в телефоне в ночь пожара, и закрывает глаза. Да. Хичоль определённо захочет поквитаться. Ми представляет, как в конечном пункте его поджидают машины, набитые головорезами, а в свете фар, поигрывая битой, стоит сам Хичоль. Эта заштампованная картина из дешёвых боевиков заставляет парня улыбнуться. "Это было бы очень тактично с твоей стороны". Чжоу Ми закидывает рюкзак на плечо и, не забыв надеть маску, выходит из квартиры. Послезавтра туда придёт низкорослый китаец с загорелым лицом. Не обнаружив квартиросъёмщика, он крепко выругается, а потом обрадуется – принесённый им пистолет можно продать снова и второй раз получить деньги.

***

Чжоу Ми пересекает дорогу, ведущую к вращающимся по кругу лошадкам и единорогам. Сбоку сигналит водитель паровозика, загруженного двумя десятками карапузов. Этот не то что не собьёт, догнать не сможет. Круглый необъятный столб, увешанный объявлениями, как дерево листьями, стоит у киоска. Чжоу Ми обходит его один раз, второй. Будь здесь рисунок, хватило бы и первого круга, чтобы заметить. Но парень всё равно тратит двадцать минут, чтобы хорошенько рассмотреть все объявления. Тщетно. Парень покупает в киоске пачку самых дешёвых сигарет и усаживается на скамейку. Рядом с ним, положив альбом на коленки, мальчишка лет шести яро водит по бумаге зажатым в кулаке восковым мелком. Ми достаёт сигарету, но понимает, что тогда ему придётся снять маску, и решает оставить эту затею. Целых пятьдесят минут, которые заняла дорога, он верил в смешную и очень нелепую игру в поиск сокровищ – как раз в духе Хичоля. Сейчас более вероятной кажется версия, что он передал Чжоу Ми рисунок просто чтобы лишний раз уколоть воспоминаниями. – Дяденька. Чжоу Ми требуется пара секунд, чтобы понять, что дяденька – это он. Мальчишка, вглядываясь в не закрытую маской часть лица, протягивает ему рисунок. С большой натяжкой кривого человечка можно назвать исследователем или путешественником – в одной корявой руке зажат компас, в другой – флаг Кореи. За спиной палатка, щедро разукрашенная оранжевым мелком. – Дяденька, помоги повесить. – Куда? – На доску для конкурса. Парень прослеживает направление пухлого указательного пальца. Неподалёку от аттракциона с огромными вращающимися чашками он замечает стенд. Сердце начинает стучать где-то возле горла. Над доской, к которой дети прикрепляют свои рисунки, футовыми печатными буквами написана тематика конкурса: "Идём в поход". Чжоу Ми не может сдержать усмешки. Он прикрепляет скособоченного путешественника рядом со своим собственным рисунком, который был создан давным-давно, в перерыве между сменами в общественной бане и на заправочной станции. – Спасибо! – сияет мальчишка и тут же дает дёру в сторону фургона с мороженым. Чжоу Ми не сводит глаз с одного единственного рисунка, так удачно вписавшегося в детский конкурс. Две фигуры сидят, касаясь друг друга плечами, у костра. Силуэт двух человек и контур тёмного леса представляют собой набросок, зато огонь прорисован очень хорошо. Свет от него расползается по сумеречной округе. При всём своём росте парень не способен снять рисунок, но это и не требуется. Взглянув напоследок на языки пламени, он идёт к метро, чтобы добраться до Чондама. Покидая парк, Чжоу Ми чувствует что-то вроде горечи. Он думал, что съёмки рекламы проходили в ужасный для него период жизни. Странно, но сейчас тот июньский день вспоминается чуть ли не приятным.

***

– Куда смотришь, парень? Воздух дрожит от поднимающихся с горячего асфальта испарений. Охранник смотрит на Чжоу Ми сквозь это душное марево и дым собственной сигареты. Китаец понимает, что его узнали, несмотря на закрытое маской лицо. Плохо, очень плохо. Чжоу Ми не смотрел новости и не знает, как далеко всё зашло. Быть может, его обвиняют в поджоге, в результате которого пострадал один человек. А если река Хан вынесла на берег раздувшееся тело? Что, если все они уже обнаружены и получают последние почести, каких не достойны? Что, если охранник увидел это по новостям? – Где ты теперь живёшь, после пожара-то? Чжоу Ми подходит поближе. – Да здесь недалеко. – В округе вся жилплощадь дорогая. Подкопил, чтобы жить один, небось. – Охранник отправляет окурок в урну. Хвататься за телефон он явно не собирается. – Оно и правильно. Я вот по молодости даже комнату себе не мог снять один, втроём с друзьями платили за однушку. Чжоу Ми бормочет неразборчивое "Угу", чтобы показать, что слушает. Глазами он ищет любое место, где сможет найти следующую подсказку. – Только вот мистер Ким сказал, что ты телефон потерял и до тебя не дозвониться. Просил тебе документы какие-то передать, если наведаешься. Охранник исчезает в дверях. Чжоу Ми, глядя на его прилипшую к спине синюю рубашку, задумывается. "До тебя не дозвониться". Парень достаёт из кармана телефон, подаренный Хичолем. Только полный идиот мог не догадаться выкинуть его сразу после побега. Как только мобильный отправился в урну следом за окурком, появляется охранник с плотно набитым конвертом. – Вот они, документы. Думал, так и останутся лежать, на днях уже хотел выкинуть. – Спасибо большое. Я всё собирался за ними зайти, просто времени не хватало. Много работы навалилось. Охранник, пыхтя, уходит, напоследок бормоча: "Это правильно. Работай, пока работается. Молодым всяко легче". В оставленном конверте лежат несколько писем из визового центра и толстая папка с бумагами. Пролистав их, Чжоу Ми улавливает мелькнувшее цветное пятно. В случайный набор отчётов вложен рисунок. На цветных ветвях сказочного дерева свивается кольцами змей, а у корней стоит человек с надкушенным яблоком в руках. Изменения несущественные, но Чжоу Ми, как автор рисунка, тут же замечает, что на синей ветке дерева друг за другом нарисованы три точки, третья помечена крохотным крестиком. Конечно, Ким Хичоль остался верен своей демонстративности и не написал на обратной стороне что-то типа "Эй, Чоми, приезжай..." и не назвал адрес. Чжоу Ми второй раз за день усмехается и сам этому удивляется. Перед тем, как дойти до метро и проехать три станции по синей ветке, он находит взглядом окна их бывшего дома. От них поднимается чёрная копоть, и от этого Чжоу Ми становится не по себе. Против воли он вспоминает мягкий диван, окруженный стопками книг и коробками с черт пойми каким хламом; вспоминает одну на двоих кровать и Хичоля, спящего на его, Чжоу Ми, половине. Отсюда видны наполовину сгоревшие занавески. "Надеюсь, напротив не живет какая-нибудь старушка со слабым сердцем" – фраза сама всплывает в памяти, принося с собой запах тёплого домашнего утра и готовящегося на плите завтрака. Смотреть на почерневшие окна становится невыносимо.

***

Выйдя на нужной станции и истратив последнюю мелочь на одноразовый проездной, Чжоу Ми сразу направляется к самому знакомому месту в радиусе пяти километров. У входа стоят Чо Кюхён и какой-то лысоватый тощий мужчина. Если бы Ми подошёл ближе, наверняка оказалось бы, что последний не достаёт ему даже до плеча. Но парень стоит в тени. Только здесь он позволяет себе снять маску и закурить. Кюхён неподалёку сжимает в руках толстенную папку. Из-за строгого костюма, ужасной жары и явно нервозного состояния, его щёки краснеют, а на высоком лбу блестит пот. Коротышка что-то насмешливо тянет. Этот голос кажется Чжоу Ми знакомым. Потом тощий мужчина уходит, и вместо него появляется красивая девушка с детским лицом. Её мутит. Перебросившись с ней короткими фразами, уходит и Кюхён. Чжоу Ми кажется, что он стал призраком и теперь наблюдает со стороны, как живут знакомые ему люди. Он докуривает сигарету и начинает лучше приглядываться к доске объявлений возле здания. Цветной блик среди ковра из белых листовок он замечает почти сразу. Чжоу Ми пересекает парковку, на которой целую жизнь назад стоял, съёжившись от холода в старом коричневом пальто, и пинал колёса "Рено". Выла сигнализация, а напротив стоял Хичоль с дурацким бантом на шее и говорил с показушной надменностью: "Когда придешь ко мне после очередного увольнения, захвати документы, чтобы можно было сразу оформить контракт". Из дверей "SSK-Mirror" ураганом выносится Шивон. Он и девушка так увлечены друг другом, что не обращают внимания на высокого китайца, прошедшего мимо них. Чжоу Ми без труда снимает рисунок с доски. Синий лист рассекает белый аэробус. На белом брюхе написаны три цифры: "138". Ми вспоминает, что сделал этот рисунок в аэропорту перед их с Генри перелётом в Корею. Парень нахмуривается. Ладно, допустим, следующий пункт – аэропорт. Но какой именно? В этом весь Хичоль – он уверен, что все его поймут, тогда как сделать это может только такой же сумасшедший. Чжоу Ми пытается рассуждать логически. С большей вероятностью ему нужно добраться до Инчона. Но что именно искать там? А главное, как туда добраться? В карманах пусто, нет денег даже на метро. И что за "138"? Номер парковочного места? Ячейка в камере хранения? Вопросов у Чжоу Ми больше, чем ответов. Он вынужден признать - здесь придётся отступить и вернуться в своё затхлое пристанище на оставшиеся два дня. Только теперь это кажется по-настоящему ужасным вариантом. Ми вздрагивает, услышав в шаге от себя взревевший мотор. За рулём серого седана с рулём для левостороннего движения сидит та самая красивая девушка, которую несколько минут назад обнимал Шивон. Чжоу Ми отходит, чтобы не мешать ей выехать с парковки, и вдруг понимает, что так и не надел снова маску. Девушка останавливается возле него и опускает стекло. Судя по её простой и приветливой улыбке, о Чжоу Ми она знает не так много. – Чжоу Ми, верно? – Верно, – как можно более мягко отвечает китаец. – Я никогда тебя не видела здесь, только по телевизору. Даже странно, – на щеках девушки при улыбке появляются очаровательные ямочки. – Может, подвезти тебя? – Спасибо, но мне далеко ехать. – Уж точно не дальше, чем мне. Я встречаю маму в Инчоне, так что... "Это просто совпадение", – говорит про себя Чжоу Ми, но его сердце колотится с удвоенной силой. Правильнее было бы сказать "это знак" или "это судьба", если бы не звучало так драматично. – Мне тоже надо в аэропорт, – задушенно выдавливает Ми. Девушка воспринимает это как надо – в виде действительно забавного совпадения. Она тянется к двери со стороны пассажира и открывает её. Чжоу Ми, не мешкая, садится. В салоне работает кондиционер и приятно пахнет. Девушка представляется как "Суён", вежливо интересуется, над чем сейчас работает Чжоу Ми. Тот спокойно отвечает, что ничего серьёзного у него нет – только съёмки для каталогов одежды. Вопреки ровному голосу, внутри ворочается чувство вины. – Я тоже когда-то снималась для каталогов, – непосредственно делится Суён. – Вообще люблю носить красивую одежду. Знаю, что это не самое главное, но ничего не могу с собой поделать. Люблю красивые вещи. Чжоу Ми кивает – это ему знакомо. – А что в Инчоне? Парень напрягается. Болтовня девушки отошла на задний план, и теперь вопрос застаёт его врасплох. – Не знаю, – неожиданно для себя отвечает Чжоу Ми. Суён смотрит в боковое зеркало, чтобы перестроиться в другой ряд, а потом бросает на попутчика удивлённый взгляд, в котором больше улыбки, чем на её губах. – У меня есть только цифра "138" и всё. – Ми ожидает вопросов в ответ на свои слова, но всё же Суён спрашивает совсем не то, что он предполагал. – Сто тридцать восемь? Может, это номер рейса? – она замечает, как оторопело смотрит перед собой Чжоу Ми и прыскает. – Позвони в Инчон и спроси, есть ли такой рейс. – Телефон... дома оставил, – еле выговаривает Ми, чувствуя, что сегодня счастливых совпадений и неудач у него поровну. Говорить девушке, что его мобильный валяется в урне, будет лишним. Чжоу Ми искоса смотрит на округлившийся живот девушки, вспоминает, благодаря какому шантажу оказался выдвинут на главную роль в рекламе "Kenzo" и испытывает стыд, чего с ним не было уже давно. Когда машина останавливается перед красным сигналом светофора, Суён быстро находит в поисковике номер аэропорта. Наткнувшись на голосовое меню, она сердито цокает языком и заново набирает какой-то номер. Похоже, на сей раз ей отвечает работник справочной службы. Через минуту Чжоу Ми узнаёт и то, какой компании принадлежит рейс сто тридцать восемь, и то, что регистрация на него откроется уже через час.

***

Суён и Чжоу Ми без всяких происшествий минуют рамки металлоискателей и расстаются у экспозиции с оружием. – Куда теперь? – спрашивает она напоследок. Чжоу Ми не знает, он даже не уверен, что правильно истолковал подсказку. Вокруг полно камер наблюдения и охранников. Во рту пересыхает, пустой желудок утробно урчит. Суён, так и не дождавшись ответа, улыбается и машет рукой. Ми задумывается, где ему искать следующий рисунок. И имеет ли эта затея какое-то логическое завершение? Аэропорт – единственное из всех место, которое ничего не значит для него. Так почему это не может стать последним пунктом? Чжоу Ми бросил взгляд на ряды синих стульев в зале ожидания. Красные волосы Хичоля сразу бросились бы в глаза, но теперь единственным красным пятном становится тёмно-красная шляпа с изогнутыми волной полями. И хотя его волосы стали чёрными, в стиле Хичоль остался верен себе. Он блёкло и без выражения смотрит прямо перед собой, как если бы спал с открытыми глазами. На сиденье справа от него лежит рюкзак, Чжоу Ми садится слева. Хичоль не реагирует, но взгляд его становится чуть более сосредоточенным. Ми вынимает из обожжённой руки рисунок с красным фейерверком. Затем прямо перед его лицом появляется пластиковая папка. Чжоу Ми открывает её, ожидая самого худшего – доказательства его вины во всех совершённых преступлениях и характерной записки вроде "Помаши ручкой полиции в том конце зала". Но в папке лежат два авиабилета и пакет с документами и – Чжоу Ми встречается изумлённым взглядом с внимательным взглядом Хичоля – паспортом с его фотографией, но с именем "Ву Тай" внутри. – Никто ничего не знает, – наконец, говорит Хичоль, – но я решил перестраховаться. Чжоу Ми не понимает, почему сидящий рядом человек не хочет сейчас же накинуться на него и причинить боль – это было бы понятнее и проще. Люди могут невзлюбить тебя без всякого повода, могут ненавидеть за сущую мелочь. А Чжоу Ми совершил не какой-то небольшой проступок, он сделал всё, чтобы Хичоль от него отвернулся. Такое поведение слишком странное даже для эксцентричного человека. Хичоль вновь выпрямляется и смотрит прямо перед собой. Его искалеченная рука лежит ладонью вверх. Чжоу Ми переплетает его пальцы со своими. Кожа на ощупь шершавая. Оператор над их головами объявляет посадку на рейс сто тридцать восемь.